Она очень начитанная, хотя совсем не видит. Интеллигентная и с правильной речью. Раньше она жила в ПНИ на Солнечной поляне, там были друзья, они ее научили читать, когда она еще хоть что- то видела. Последнюю книгу она прочитала 4 года назад с лупой. С тех пор ее мир- темнота. Темнота снаружи, но не внутри.
У Гретты ужасно плохие зубы. Точнее, их почти нет. А те, что есть- черные и гнилиые.
Впрочем, зубов нет почти ни у кого тут. Да и не только тут. Отсутствие зубов- проблема все ПНИ в стране.
Это Сергей. Ему 45. Сюда его привезла дочь 4 года назад. Тогда он ходил с палочкой. Потом его поместили в психдиспансер, потому что он хотел покончить с жизнью. И оттуда он вернулся лежа. Вот уже 3 года у него диагноз кахексия. Это значит, он умирает от голода. А еще у него пролежни, которые обрабатывают марганцовкой, потому что современные средства- дорогие.
- Он хорошо ест. Мы кормим его 8 раз в день,- говорят нам сотрудники пансионата. -Просто у него сахарный диабет.
-Если бы это был ваш отец или сын, вы бы считали, что это - нормально? Так бы и оставили его? И пролежни залепляли бинтами с пластырем?,- спрашивает Оксана Щербицкая , замминистра Минсоцдемографии Самарской области, с которой мы сегодня экстренно по поручению Регина Воробьева выехали в Тольятти на проверку.
В ответ - млчание и глаза в пол. Все становится просто, когда ты переводишь на себя. На своего близкого.
Мы срочно сорвались проверить сведения, опубликованные в посте бывшего подопечного Тольяттинского пансионата, где он говорил: люди умирают с голода, их бьют, не пускают родственников.
По факту- нет, не умирают. Кормят 5 раз в день, но все тот же «Континенталь», все теми же рагу «картошка-капуста-морковь-лук», луковым салатом или из морской капусты, невкусными котлетами, судя по наличию их в помоях, и однообразно / невкусно.
Но голодных мы не встретили. Во всяком случае из тех 15 человек, с кем мы поговорили, никто не сказал, что ему голодно, но все сказали- не вкусно. Поэтому, кто- то готовит сам ( в комнатах есть плиты или есть что- то типа общей кухни), кто- то покупает готовую еду, кому- то носят родственники.
Никто не рассказал нам о жестокости сотрудников, да и синяков мы не увидели, зашуганности тоже.
Более того, я как человек курящий, отметила свободу курения: доступ на улицу открыт, пачки сигарет у людей в кармане, места для курения отведены.
Про родственников- пускают в комнаты к тем, кто лежит и кого невозможно на улицу вывезти. С остальными встречаются на улице и тут, пожалуй, я согласна: комнаты небольшие, в каждой по 3 человека, плюс- эпидситуация неспокойная. На улице- вполне комфортно.
Да и ворота не закрыты- каждый может спокойно зайти. Или выйти и погулять за воротами.
Так что факты из статьи- преувеличены.
А вот то, что часть сотрудников не знает, как обрабатывать пролежни, никогда не слышала о лечебном питании, считает совершенно нормальным просто подойти и при посторонних снимать памперс- это есть.
Пустые стены и полное игнорирование человека, зависящего от тебя- тоже есть.
Шикарный кабинет директора и убогие комнаты жильцов- тоже есть.
Звенящая тишина в милосердии, подселение в комнаты без разбора новых постояльцев- тоже.
Вот один дедушка говорил нам: 15 лет живу тут, вот 8 лет назад Александра подселили. И дружно спокойно жили с ним. А тут месяц назад вот этого поселили- но он же псих: орет все время, бегает, вон даже трусы не одевает, срамота! Ну почему с нами не посоветовались? Ну и поселили бы его к таким же сумасшедшим,- говорил дедушка.
Он кстати на улице оказался, благодаря сыну: тот продал квартиру и пропил деньги, а отец оказался тут.
Тут многие, кто живут по 5-15-20-30 лет!!! И это страшно! У всех есть родные. Но они не захотели безногого отца, прикованную к инвалидной коляске мать, парализованного мужа, умственно- отсталого сына ( да- да, в 18 лет парня сдали сюда, чудесного парня, мило поговорили с ним).
Теперь они живут здесь. И это стало их единственным домом. Но каждый, с кем мы говорили, мечтает вернуться домой…
На фото в коляске- Зоя Владимировна. Она сирота. Ей 62 года.
У Гретты ужасно плохие зубы. Точнее, их почти нет. А те, что есть- черные и гнилиые.
Впрочем, зубов нет почти ни у кого тут. Да и не только тут. Отсутствие зубов- проблема все ПНИ в стране.
Это Сергей. Ему 45. Сюда его привезла дочь 4 года назад. Тогда он ходил с палочкой. Потом его поместили в психдиспансер, потому что он хотел покончить с жизнью. И оттуда он вернулся лежа. Вот уже 3 года у него диагноз кахексия. Это значит, он умирает от голода. А еще у него пролежни, которые обрабатывают марганцовкой, потому что современные средства- дорогие.
- Он хорошо ест. Мы кормим его 8 раз в день,- говорят нам сотрудники пансионата. -Просто у него сахарный диабет.
-Если бы это был ваш отец или сын, вы бы считали, что это - нормально? Так бы и оставили его? И пролежни залепляли бинтами с пластырем?,- спрашивает Оксана Щербицкая , замминистра Минсоцдемографии Самарской области, с которой мы сегодня экстренно по поручению Регина Воробьева выехали в Тольятти на проверку.
В ответ - млчание и глаза в пол. Все становится просто, когда ты переводишь на себя. На своего близкого.
Мы срочно сорвались проверить сведения, опубликованные в посте бывшего подопечного Тольяттинского пансионата, где он говорил: люди умирают с голода, их бьют, не пускают родственников.
По факту- нет, не умирают. Кормят 5 раз в день, но все тот же «Континенталь», все теми же рагу «картошка-капуста-морковь-лук», луковым салатом или из морской капусты, невкусными котлетами, судя по наличию их в помоях, и однообразно / невкусно.
Но голодных мы не встретили. Во всяком случае из тех 15 человек, с кем мы поговорили, никто не сказал, что ему голодно, но все сказали- не вкусно. Поэтому, кто- то готовит сам ( в комнатах есть плиты или есть что- то типа общей кухни), кто- то покупает готовую еду, кому- то носят родственники.
Никто не рассказал нам о жестокости сотрудников, да и синяков мы не увидели, зашуганности тоже.
Более того, я как человек курящий, отметила свободу курения: доступ на улицу открыт, пачки сигарет у людей в кармане, места для курения отведены.
Про родственников- пускают в комнаты к тем, кто лежит и кого невозможно на улицу вывезти. С остальными встречаются на улице и тут, пожалуй, я согласна: комнаты небольшие, в каждой по 3 человека, плюс- эпидситуация неспокойная. На улице- вполне комфортно.
Да и ворота не закрыты- каждый может спокойно зайти. Или выйти и погулять за воротами.
Так что факты из статьи- преувеличены.
А вот то, что часть сотрудников не знает, как обрабатывать пролежни, никогда не слышала о лечебном питании, считает совершенно нормальным просто подойти и при посторонних снимать памперс- это есть.
Пустые стены и полное игнорирование человека, зависящего от тебя- тоже есть.
Шикарный кабинет директора и убогие комнаты жильцов- тоже есть.
Звенящая тишина в милосердии, подселение в комнаты без разбора новых постояльцев- тоже.
Вот один дедушка говорил нам: 15 лет живу тут, вот 8 лет назад Александра подселили. И дружно спокойно жили с ним. А тут месяц назад вот этого поселили- но он же псих: орет все время, бегает, вон даже трусы не одевает, срамота! Ну почему с нами не посоветовались? Ну и поселили бы его к таким же сумасшедшим,- говорил дедушка.
Он кстати на улице оказался, благодаря сыну: тот продал квартиру и пропил деньги, а отец оказался тут.
Тут многие, кто живут по 5-15-20-30 лет!!! И это страшно! У всех есть родные. Но они не захотели безногого отца, прикованную к инвалидной коляске мать, парализованного мужа, умственно- отсталого сына ( да- да, в 18 лет парня сдали сюда, чудесного парня, мило поговорили с ним).
Теперь они живут здесь. И это стало их единственным домом. Но каждый, с кем мы говорили, мечтает вернуться домой…
На фото в коляске- Зоя Владимировна. Она сирота. Ей 62 года.
👍5😢3
Почему- то тогда, 62 года назад, никто из родных ее не забрал в семью, и вот она тоже все годы идет по этапу. Этот- ее последняя пристань.
-Да хорошо мне тут. А с чем сравнивать то? Я другого и не знаю,- говорит женщина.
А сама вяжет носочки. Кому? Племянникам своим. Нет, они не ходят. Через двоюродного брата передает. Пряжу сама покупает. Вязание спасает ее от дум, одиночества ( недавно умерла ее соседка по палате) и безделья…
- А свяжите нашим героям на Донбассе носки? Холода скоро, чтоб не мерзли наши бойцы? ,- спршиваю я Зою Владимировну.
- Конечно, дочка,ток пенсия не скоро, а тут у меня пряжи не хватит, - отвечает она и виновато улыбается.
А я сижу рядом с ней и чувствую ее тепло кожей, доброту, нежность. И думаю «Боже, какой чудесной бабушкой она могла бы быть»
Если у вас есть пряжа- принесите ее в наш фонд! В следующий четверг я поеду к Зое Владимировне и отвезу ей клубочки счастья.
Если вы живете в Тольятти, можно принести в фонд «Другое детство»- они передадут мне.
И пожалуйста, не кормите драконов- не предавайте своих родных. Это так страшно- при живых родственниках, оказаться никому не нужным.
-Да хорошо мне тут. А с чем сравнивать то? Я другого и не знаю,- говорит женщина.
А сама вяжет носочки. Кому? Племянникам своим. Нет, они не ходят. Через двоюродного брата передает. Пряжу сама покупает. Вязание спасает ее от дум, одиночества ( недавно умерла ее соседка по палате) и безделья…
- А свяжите нашим героям на Донбассе носки? Холода скоро, чтоб не мерзли наши бойцы? ,- спршиваю я Зою Владимировну.
- Конечно, дочка,ток пенсия не скоро, а тут у меня пряжи не хватит, - отвечает она и виновато улыбается.
А я сижу рядом с ней и чувствую ее тепло кожей, доброту, нежность. И думаю «Боже, какой чудесной бабушкой она могла бы быть»
Если у вас есть пряжа- принесите ее в наш фонд! В следующий четверг я поеду к Зое Владимировне и отвезу ей клубочки счастья.
Если вы живете в Тольятти, можно принести в фонд «Другое детство»- они передадут мне.
И пожалуйста, не кормите драконов- не предавайте своих родных. Это так страшно- при живых родственниках, оказаться никому не нужным.
😢5