Улюлюйск — край терпимый. До известных пределов, но никогда не было у нас такого, чтобы человека за веру или политические взгляды гнобили. Главное, чтобы в позициях присутствовал Губернатор.
Потому в Улюлюйске долгое время был собственный дацан. Открылся он ещё при Старых Губернаторах в 1870 году на самых дальних рубежах нашего края. Какую там школу использовали, махаяну или тэндай никого из Начальства не интересовало. Монахам дали землю, помогли с лесом для строительства и благополучно забыли.
В 1917 году настоятелем дацана стал монах Иль Хогагдо. По записям монастыря, Иль пришёл откуда-то с юга и променял края полноводной реки на местные степи и отличался великой учёностью. Ещё есть легенда, что Иль своим посохом вывел на новый круг перерождений пятерых ушкуйников, которые пытались его однажды ограбить.
В 1924 году Иль с яркой вспышкой отправился в нирвану. Его телесную оболочку бережно положили в большой сосновый ящик и засыпали травами. Хоронить такого великого мастера никто бы не позволил, поэтому монахи просто оставили его на самом видном месте и каждое утро выражали почтение.
Но скоро (аж в 1970) в Улюлюйске о дацане вспомнили и решили проверить как он там. Времена были уже не те, так что монахам было уже нечего бояться. Но на то оно и Начальство, чтобы бдеть и проверять.
Большая комиссия доехала до монастыря и оторопела. На воротах висел огромный красный перетяг со словами «Лама жил. Лама жив. Лама будет жить!» Потрясённую комиссию монахи встретили караваем с четверговой солью, показали владения и бухгалтерскую отчётность. Всё было чисто, но тот перетяг комиссия не могла забыть.
Тогда лама Иль Второй показал им ящик со своим предшественником и рассказал его историю. Комиссия помрачнела ещё сильней и сказала, что пришлёт из центра учёных, чтобы изучить феномен.
Проверяющим дали в дорогу ещё караваев, варенья из шиповника и травяных чаёв.
Но с дацаном ничего не случилось. Комиссия забыла о нём как только вернулась в Улюлюйск. Только необходимость закрыть командировку вынудила их припомнить хоть что-то и написать в отчёте, что дацан работает хорошо и претензий к нему нет.
Хлебосольных вам выходных, улюлюйцы.
Потому в Улюлюйске долгое время был собственный дацан. Открылся он ещё при Старых Губернаторах в 1870 году на самых дальних рубежах нашего края. Какую там школу использовали, махаяну или тэндай никого из Начальства не интересовало. Монахам дали землю, помогли с лесом для строительства и благополучно забыли.
В 1917 году настоятелем дацана стал монах Иль Хогагдо. По записям монастыря, Иль пришёл откуда-то с юга и променял края полноводной реки на местные степи и отличался великой учёностью. Ещё есть легенда, что Иль своим посохом вывел на новый круг перерождений пятерых ушкуйников, которые пытались его однажды ограбить.
В 1924 году Иль с яркой вспышкой отправился в нирвану. Его телесную оболочку бережно положили в большой сосновый ящик и засыпали травами. Хоронить такого великого мастера никто бы не позволил, поэтому монахи просто оставили его на самом видном месте и каждое утро выражали почтение.
Но скоро (аж в 1970) в Улюлюйске о дацане вспомнили и решили проверить как он там. Времена были уже не те, так что монахам было уже нечего бояться. Но на то оно и Начальство, чтобы бдеть и проверять.
Большая комиссия доехала до монастыря и оторопела. На воротах висел огромный красный перетяг со словами «Лама жил. Лама жив. Лама будет жить!» Потрясённую комиссию монахи встретили караваем с четверговой солью, показали владения и бухгалтерскую отчётность. Всё было чисто, но тот перетяг комиссия не могла забыть.
Тогда лама Иль Второй показал им ящик со своим предшественником и рассказал его историю. Комиссия помрачнела ещё сильней и сказала, что пришлёт из центра учёных, чтобы изучить феномен.
Проверяющим дали в дорогу ещё караваев, варенья из шиповника и травяных чаёв.
Но с дацаном ничего не случилось. Комиссия забыла о нём как только вернулась в Улюлюйск. Только необходимость закрыть командировку вынудила их припомнить хоть что-то и написать в отчёте, что дацан работает хорошо и претензий к нему нет.
Хлебосольных вам выходных, улюлюйцы.
Институт самозванцев в Улюлюйске был не очень развит. Но вот если такой персонаж появлялся, ему грозила серьёзная социальная кара.
Где-то в 1896 году Улюлюйск посетил фокусник Фолье. Ну как посетил. По всему городу развесили афиши, в «Меркурии» дали объявление, а торце театра повесили огромный плакат с усатым щеголём.
Когда улюлюйцы собрались в назначенный час, выяснилось, что единственный фокус, который они увидят, будет фокус исчезновения Фолье вместе с деньгами. Артист вышел на сцену, поклонился, бросил под ноги дымовую шашку и растворился.
Но не на тех напали. Зрители выбежали из театра, и словно спрут растеклись по улицам. Самые быстрые побежали в полицию. И уже через 15 минут с главной пожарной каланчи разнеслось пять ударов набата, что было сигналом: всех в город впускать, никого не выпускать. Такой план «Перехват» прадеда.
Наиболее состоятельные нанимали всех извозчиков, которых видели, чтобы этого не успел сделать коварный Фолье. Извозчики довольно ухали.
Третьи начали инспектировать гостиницы, кабаки и рестораны. Но нашли только радости гастрономии, что тоже неплохо.
А ещё одна группа на самом лихом извозчике добралась до вокзала, где тоже слышали пять ударов набата, а потому задержали поезда. К этом моменту на вокзал прибыли ещё обиженные зрители и скоро Фолье нашли в рундуке одного из вагонов, что стоял на запасном пути.
В любой истории дальше бы последовала сцена линчевания и правосудия. Но не в истории Улюлюйска. Фолье привезли в полицию и потребовали, чтобы он всё-таки показал и другие фокусы. Вот только мошенник ничего кроме исчезновения не умел. И тогда было принято мудрое решение: Фолье будет оставаться за решеткой, пока не выучит другие номера.
Спустя полгода, под пристальным взором полицейских, Фолье повторно вышел на сцену и показал классику с распиливанием и угадыванием карт. А на следующий день в «Меркурии» вышла разгромная статья, где выступление Фолье назвали «бесхребетным» и «лишенным хоть какого-то чуда».
Что касается самого гражданина с щегольскими усами, он стал в театре работать осветителем. Но всяких фокусов с тех пор избегал, а ему и не припоминали.
Где-то в 1896 году Улюлюйск посетил фокусник Фолье. Ну как посетил. По всему городу развесили афиши, в «Меркурии» дали объявление, а торце театра повесили огромный плакат с усатым щеголём.
Когда улюлюйцы собрались в назначенный час, выяснилось, что единственный фокус, который они увидят, будет фокус исчезновения Фолье вместе с деньгами. Артист вышел на сцену, поклонился, бросил под ноги дымовую шашку и растворился.
Но не на тех напали. Зрители выбежали из театра, и словно спрут растеклись по улицам. Самые быстрые побежали в полицию. И уже через 15 минут с главной пожарной каланчи разнеслось пять ударов набата, что было сигналом: всех в город впускать, никого не выпускать. Такой план «Перехват» прадеда.
Наиболее состоятельные нанимали всех извозчиков, которых видели, чтобы этого не успел сделать коварный Фолье. Извозчики довольно ухали.
Третьи начали инспектировать гостиницы, кабаки и рестораны. Но нашли только радости гастрономии, что тоже неплохо.
А ещё одна группа на самом лихом извозчике добралась до вокзала, где тоже слышали пять ударов набата, а потому задержали поезда. К этом моменту на вокзал прибыли ещё обиженные зрители и скоро Фолье нашли в рундуке одного из вагонов, что стоял на запасном пути.
В любой истории дальше бы последовала сцена линчевания и правосудия. Но не в истории Улюлюйска. Фолье привезли в полицию и потребовали, чтобы он всё-таки показал и другие фокусы. Вот только мошенник ничего кроме исчезновения не умел. И тогда было принято мудрое решение: Фолье будет оставаться за решеткой, пока не выучит другие номера.
Спустя полгода, под пристальным взором полицейских, Фолье повторно вышел на сцену и показал классику с распиливанием и угадыванием карт. А на следующий день в «Меркурии» вышла разгромная статья, где выступление Фолье назвали «бесхребетным» и «лишенным хоть какого-то чуда».
Что касается самого гражданина с щегольскими усами, он стал в театре работать осветителем. Но всяких фокусов с тех пор избегал, а ему и не припоминали.
Один из читателей попросил рассказать о Дискобаре, одном из персонажей нашего #codexbestiarium. Не могу отказать.
Данное существо недолго вредило животноводству Улюлюйска. Где-то в 1970 году жители деревни Подкобровка стали слышать странные звуки со стороны болот. Кто-то даже предположил, что там завёлся Степлтон, но этого кого-то не поняли, потому как до выхода фильма про псину Баскервилей оставался ещё год.
Звуки были ритмичные, чем-то похожие на музыку, но уж больно ненастоящую. А скоро разработчики торфа обратили внимание, что на бережку пузом кверху лежали лягушки. И, что примечательно, лежали в ряд и синхронно двигали лапками.
Следующей ночью звуки стали громче и ближе. Наутро доярки обнаружили, что молоко стало подозрительно густым и быстро определили, что оно уже внутри вымени начало сбиваться в масло, минуя необходимые технологические процессы.
Скоро со стороны болот ещё и свечение стало раздаваться. И тоже ритмичное.
Решили собрать всех охотников, но таковых в Подкобровке не нашлось. А вот владельцев ружей оказалось в достатке. Стройная бригада при входе на болото разошлась цепью…
На утро мужчины не вернулись. Поисковый отряд с топорами обнаружил их спящими в один ряд. Рядом с ними были разряженные ружья.
Спустя сутки команда возмездия проснулась, но ничего не могла рассказать. Но от повторного похода не отказались. Тот же, кто говорил про Степлтона, предложил забить уши ватой с воском, как поступил в своё время Одиссей. А вот Одиссея в Подкобровке знали хорошо.
Наступила ночь. Она звала и манила. Ружейники заткнули уши, пошли на свет и ритм. И на этот раз всё удалось! Через пару часов они принесли нечто, завёрнутое в две фуфайки. Внутри оказался бобёр. Только был он шерстью светел, а огромный плоский хвост покрывали мелкие круглые зеркальца. Зверя назвали Дискобобром и посадили в самый глубокий погреб, который нашли. Всю ночь оттуда доносились мелодии и ритмы, что нынче называют непонятным словом фанк.
Через неделю Дискобобер перестал терзать чуждой музыкой Подкобровку и его отвезли в соседний район к собратьям-гидротехникам на перевоспитание.
А слово Дискобар появилось, потому что оставивший в дневнике эту историю знал как писать «Степлтон», но вот слово «бобёр» почему-то вызывало у него приступы резкой безграмотности. Видимо мой родственник.
Данное существо недолго вредило животноводству Улюлюйска. Где-то в 1970 году жители деревни Подкобровка стали слышать странные звуки со стороны болот. Кто-то даже предположил, что там завёлся Степлтон, но этого кого-то не поняли, потому как до выхода фильма про псину Баскервилей оставался ещё год.
Звуки были ритмичные, чем-то похожие на музыку, но уж больно ненастоящую. А скоро разработчики торфа обратили внимание, что на бережку пузом кверху лежали лягушки. И, что примечательно, лежали в ряд и синхронно двигали лапками.
Следующей ночью звуки стали громче и ближе. Наутро доярки обнаружили, что молоко стало подозрительно густым и быстро определили, что оно уже внутри вымени начало сбиваться в масло, минуя необходимые технологические процессы.
Скоро со стороны болот ещё и свечение стало раздаваться. И тоже ритмичное.
Решили собрать всех охотников, но таковых в Подкобровке не нашлось. А вот владельцев ружей оказалось в достатке. Стройная бригада при входе на болото разошлась цепью…
На утро мужчины не вернулись. Поисковый отряд с топорами обнаружил их спящими в один ряд. Рядом с ними были разряженные ружья.
Спустя сутки команда возмездия проснулась, но ничего не могла рассказать. Но от повторного похода не отказались. Тот же, кто говорил про Степлтона, предложил забить уши ватой с воском, как поступил в своё время Одиссей. А вот Одиссея в Подкобровке знали хорошо.
Наступила ночь. Она звала и манила. Ружейники заткнули уши, пошли на свет и ритм. И на этот раз всё удалось! Через пару часов они принесли нечто, завёрнутое в две фуфайки. Внутри оказался бобёр. Только был он шерстью светел, а огромный плоский хвост покрывали мелкие круглые зеркальца. Зверя назвали Дискобобром и посадили в самый глубокий погреб, который нашли. Всю ночь оттуда доносились мелодии и ритмы, что нынче называют непонятным словом фанк.
Через неделю Дискобобер перестал терзать чуждой музыкой Подкобровку и его отвезли в соседний район к собратьям-гидротехникам на перевоспитание.
А слово Дискобар появилось, потому что оставивший в дневнике эту историю знал как писать «Степлтон», но вот слово «бобёр» почему-то вызывало у него приступы резкой безграмотности. Видимо мой родственник.
Провёл пятницу в КБ им. Петрика. С завистью провёл, что уж там говорить, потому что у них очередной грант, а мне только макет флигеля губернаторской усадьбы. Я вам его на днях обязательно покажу.
Так вот спросили меня петриковские, отчего я так редко называю Губернатора по имени. Нет ли в этом фанаберии какой или того хуже крамолы.
Ответил им и вам расскажу. Грамотность в Улюлюйске всегда была тотальная, а вот уровень её был плавающим. Даже скорее походил на штормящее море. Кто-то мог имя написать, но с фамилией уже возникали сложности. Другой же читал директивы хорошо, но вот писать приказ на их основе уже не мог.
Проблемы начинались, когда надо было писать имя Князя, а потом Губернатора. Для некоторых задача становилось невыполнимой, особенно когда Губернатор был с немецкой фамилией вроде Купершлак. Тогда в 1708 году вышел по всем министерствам циркуляр, в котором писцов обязали писать просто должности без имён, потому что и так всем всё понятно.
А уже в 1710 году вышел очень интересный трактат неизвестного автора, который явно имел отношение к перлюстрации переписки с зарубежными державами. На 10 страницах Аноним размазал очень простую и важную идею: имя — это земное и людское, а Губернатор нам небом подарен. И потому человеческое имя для него суть суета, тщета и бесполезность. И некоторых категорий Начальства данный принцип тоже касается.
Трактат вызвал бурный восторг среди тех, кто смог его прочитать. И всех читавших можно было быстро определить — они перестали именовать Губернатора, хотя раньше активно пользовались его ФИО даже в личной переписке.
На удивление традиция прижилась и сохранилась даже в советское время. Хотя людей грамотных стало ещё больше, а уж читать-писать тотально выучились все. Но кое-где имя Первого Секретаря опускалось, несмотря на все пертурбации и перестановки в улюлюйском руководстве.
После такого объяснения петриковские утёрлись, конечно (я надеюсь), и сменили тему, потому что коснуться такой славной традиции им не дано. Нет в них света почтения древности, продались Грантовому тельцу.
Но вы теперь знаете отчего не всегда в моих заметках есть имя Губернатора. Ну кроме Иловайского, конечно, поскольку это имя отлито в граните.
Так вот спросили меня петриковские, отчего я так редко называю Губернатора по имени. Нет ли в этом фанаберии какой или того хуже крамолы.
Ответил им и вам расскажу. Грамотность в Улюлюйске всегда была тотальная, а вот уровень её был плавающим. Даже скорее походил на штормящее море. Кто-то мог имя написать, но с фамилией уже возникали сложности. Другой же читал директивы хорошо, но вот писать приказ на их основе уже не мог.
Проблемы начинались, когда надо было писать имя Князя, а потом Губернатора. Для некоторых задача становилось невыполнимой, особенно когда Губернатор был с немецкой фамилией вроде Купершлак. Тогда в 1708 году вышел по всем министерствам циркуляр, в котором писцов обязали писать просто должности без имён, потому что и так всем всё понятно.
А уже в 1710 году вышел очень интересный трактат неизвестного автора, который явно имел отношение к перлюстрации переписки с зарубежными державами. На 10 страницах Аноним размазал очень простую и важную идею: имя — это земное и людское, а Губернатор нам небом подарен. И потому человеческое имя для него суть суета, тщета и бесполезность. И некоторых категорий Начальства данный принцип тоже касается.
Трактат вызвал бурный восторг среди тех, кто смог его прочитать. И всех читавших можно было быстро определить — они перестали именовать Губернатора, хотя раньше активно пользовались его ФИО даже в личной переписке.
На удивление традиция прижилась и сохранилась даже в советское время. Хотя людей грамотных стало ещё больше, а уж читать-писать тотально выучились все. Но кое-где имя Первого Секретаря опускалось, несмотря на все пертурбации и перестановки в улюлюйском руководстве.
После такого объяснения петриковские утёрлись, конечно (я надеюсь), и сменили тему, потому что коснуться такой славной традиции им не дано. Нет в них света почтения древности, продались Грантовому тельцу.
Но вы теперь знаете отчего не всегда в моих заметках есть имя Губернатора. Ну кроме Иловайского, конечно, поскольку это имя отлито в граните.
Давеча проходил мимо Департамента строительства и архитектуры. А там выбрасывают старые коробки с бумагами, ну я и попросил парочку, чтобы было чем набивать ботинки.
Но когда я начал разбирать коробки, нашёл настоящую платину, а может даже иридий — эскиз памятника «Неизвестному Начальству». Для него планировалась использовать бронзу, гранит, белый и чёрный мрамор и дерево и драгоценные сорта лака. Сам эскиз прикладываю.
Удалось раскопать историю проекта. В августе 1991 года, а конкретного 19 числа, случилось некое безвластие, когда Первый Секретарь не понимал, что делать и не надо ли на всякий случай запасаться сухарями. На фоне беспокойства один из Начальников даже слёг в больницу. Потом говорили, что от переживаний, но всё-таки причина оказалась банальной — грибы (возможно из Псевдорязани).
Потом события улеглись и уже в начале 1992 года Губернатору показали проект памятника. Тот попросил оставить эскиз и всем причастным к его созданию собраться на следующий день.
Когда архитекторы, Начальство и прочие заинтересованные подходили к резиденции, кого-то может и смутило несколько карет скорой помощи…
Совещание закончилось через полчаса. Всех собравшихся вынесли с него и отправили в ведомственный санаторий на лечение. У всех диагностировали многочисленные ушибы, нанесенные тупым тяжелым предметом.
Предположительно тубусом для чертежей, набитых песком.
Губернатор тогда был человеком спортивным и применил все навыки начинающего теннисиста. А причины на то были: раз и навсегда отбить охоту пересматривать историю и традиции исторической памяти, да всяческое кощунство разводить. Видимо, особенно его сильно взбесила надпись.
Ну и заодно Губернатор показал силу вертикали власти.
По итогам никого не сняли, но долгое время Начальство ещё ходило тихо. Но в поздних интервью причастные показывали шрамы и говорили, что получили их в тот жаркий август 1991 года.
Но когда я начал разбирать коробки, нашёл настоящую платину, а может даже иридий — эскиз памятника «Неизвестному Начальству». Для него планировалась использовать бронзу, гранит, белый и чёрный мрамор и дерево и драгоценные сорта лака. Сам эскиз прикладываю.
Удалось раскопать историю проекта. В августе 1991 года, а конкретного 19 числа, случилось некое безвластие, когда Первый Секретарь не понимал, что делать и не надо ли на всякий случай запасаться сухарями. На фоне беспокойства один из Начальников даже слёг в больницу. Потом говорили, что от переживаний, но всё-таки причина оказалась банальной — грибы (возможно из Псевдорязани).
Потом события улеглись и уже в начале 1992 года Губернатору показали проект памятника. Тот попросил оставить эскиз и всем причастным к его созданию собраться на следующий день.
Когда архитекторы, Начальство и прочие заинтересованные подходили к резиденции, кого-то может и смутило несколько карет скорой помощи…
Совещание закончилось через полчаса. Всех собравшихся вынесли с него и отправили в ведомственный санаторий на лечение. У всех диагностировали многочисленные ушибы, нанесенные тупым тяжелым предметом.
Предположительно тубусом для чертежей, набитых песком.
Губернатор тогда был человеком спортивным и применил все навыки начинающего теннисиста. А причины на то были: раз и навсегда отбить охоту пересматривать историю и традиции исторической памяти, да всяческое кощунство разводить. Видимо, особенно его сильно взбесила надпись.
Ну и заодно Губернатор показал силу вертикали власти.
По итогам никого не сняли, но долгое время Начальство ещё ходило тихо. Но в поздних интервью причастные показывали шрамы и говорили, что получили их в тот жаркий август 1991 года.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Коротенкий обзор на макет. Обзор коротенький, а вот история за ним нет. И опять легендарный Губернатор Иловайский
Давно не было у нас рубрики ЖЗУ. И сегодня Николай Тасин, человек, который никогда не боялся оставаться один.
О детстве Николая почти ничего неизвестно. Только знаем, что он вырос в многодетной деревенской семье. Дом у них был небольшой, а семейство обильное, так что спать маленькому Коле порой приходилось в старом сундуке, потому что на самом сундуке спал прадед.
Сон в сундуке определенно закалил Николая, научил терпению и бесстрашию. А заодно сформировал жизненное кредо: быть подальше от семьи и Начальства.
Летом Тасин работал пастухом, и был большой любитель уйти подальше и надолго. Один такой эпизод привёл к тому, что пастуху начали колотить гроб, а председатель в жару и мыле пытался придумать как списать 50 голов крупного рогатого скота.
Дальше была армия, где рядовой Тасин отличился тем, что во время учений заблудился в лесу. Нашли его через два дня, лежащим в шалаше из еловых веток в абсолютном блаженстве. Рядом прыгали белочки, а у ног сидела лиса. Говорят, что из шалаша даже шёл свет неизвестной природы.
Армия тоже закалила Тасина. Но желание быть подальше от всех не отступало. Тогда Николай решил попробовать стать космонавтом и поставить рекорд по самому длительному пребыванию в космосе, лишь бы никого не видеть, а запереться с дрозофилами и проводить с ними опыты. Николай провёл в барокамере месяц при норме 10 дней, но в космос так и не полетел. Зато обзавёлся нужными знакомствами и начал ставить рекорды.
— Самый продолжительный переход на лыжах по пустыне
— Пеший одиночный поход из Мурманска в Магадан
— Проживание в резиновой лодке посреди лесного озера
— Велосипедная кругосветка по периметру границ Улюлюйска (а она больше длины экватора)
— Строительство 5 000 скворечников и их развешивание в тайге
Откуда Тасин брал деньги? Ниоткуда. Он просто вставал и шёл ставить рекорд, потому что больше не мог выносить соседей по общежитию. Пример всем нам.
Что сейчас с Николаем? Говорят, что он смог найти работу на маяке в Губернаторском заливе, приручил медведя и дельфина. Хотя зная его характер, не исключено, что Тасин сейчас строит плот, чтобы на маяке уплыть подальше от всех.
О детстве Николая почти ничего неизвестно. Только знаем, что он вырос в многодетной деревенской семье. Дом у них был небольшой, а семейство обильное, так что спать маленькому Коле порой приходилось в старом сундуке, потому что на самом сундуке спал прадед.
Сон в сундуке определенно закалил Николая, научил терпению и бесстрашию. А заодно сформировал жизненное кредо: быть подальше от семьи и Начальства.
Летом Тасин работал пастухом, и был большой любитель уйти подальше и надолго. Один такой эпизод привёл к тому, что пастуху начали колотить гроб, а председатель в жару и мыле пытался придумать как списать 50 голов крупного рогатого скота.
Дальше была армия, где рядовой Тасин отличился тем, что во время учений заблудился в лесу. Нашли его через два дня, лежащим в шалаше из еловых веток в абсолютном блаженстве. Рядом прыгали белочки, а у ног сидела лиса. Говорят, что из шалаша даже шёл свет неизвестной природы.
Армия тоже закалила Тасина. Но желание быть подальше от всех не отступало. Тогда Николай решил попробовать стать космонавтом и поставить рекорд по самому длительному пребыванию в космосе, лишь бы никого не видеть, а запереться с дрозофилами и проводить с ними опыты. Николай провёл в барокамере месяц при норме 10 дней, но в космос так и не полетел. Зато обзавёлся нужными знакомствами и начал ставить рекорды.
— Самый продолжительный переход на лыжах по пустыне
— Пеший одиночный поход из Мурманска в Магадан
— Проживание в резиновой лодке посреди лесного озера
— Велосипедная кругосветка по периметру границ Улюлюйска (а она больше длины экватора)
— Строительство 5 000 скворечников и их развешивание в тайге
Откуда Тасин брал деньги? Ниоткуда. Он просто вставал и шёл ставить рекорд, потому что больше не мог выносить соседей по общежитию. Пример всем нам.
Что сейчас с Николаем? Говорят, что он смог найти работу на маяке в Губернаторском заливе, приручил медведя и дельфина. Хотя зная его характер, не исключено, что Тасин сейчас строит плот, чтобы на маяке уплыть подальше от всех.
Сегодня не будет веснописей или бестиария. Расскажу вам историю личную из прошлого.
Будучи студентом истфака, отправился я на раскопки в Фанагорию, что рядом с Таманью. Работал я там непосредственно на раскопе, а ещё были водолазы и курган.
Курганы — это такой археологический «Киндер Сюрприз». Надеешься, что там крутая игрушка, но на деле оказывается паззл. То есть вместо уважаемого жмура из прошлого следы разграбления. В нашем случае получился именно паззл.
Курганы срывают бульдозером и, насколько помню, работал на нём солдат, несколько раз я его даже в лагере видел. Для него положение было сложным. С одной стороны не надо мести плац, нет никаких «авралов, сундуков и генералов». Сплошь кандидаты и стремящиеся.
С другой стороны солдата окружали студентки разной степени одетости, потому что лето, юга, молодость. Так что сложно сказать, насколько он был рад покинуть расположение части.
Ещё не помню, чтобы ему доверяли хранить солярку. Этим занимались как раз мы, штатные копатели. И вот на таком дежурстве я встретил один свой день рождения. Лежал под бесконечно близким южным небом, пил местное вино и вдыхал запах костра. Про костёр я приврал, конечно, потому что мы жгли солярку, которую и сторожили.
А совсем рядом с нами был виноградник местного винзавода. И там почти каждую ночь проходил рейв с фонариками: одни приезжали воровать виноград, сторожа пытались их поймать. И между этой феерией мои скромные коллеги, которые старались не отсвечивать и быстро убегать в сторону лагеря.
Всюду жизнь, улюлюйцы, всюду жизнь. И зима уже окончательно перевалила за половину. Вот такое вот лирическое настроение накатило. Чего вам всем и желаю.
Будучи студентом истфака, отправился я на раскопки в Фанагорию, что рядом с Таманью. Работал я там непосредственно на раскопе, а ещё были водолазы и курган.
Курганы — это такой археологический «Киндер Сюрприз». Надеешься, что там крутая игрушка, но на деле оказывается паззл. То есть вместо уважаемого жмура из прошлого следы разграбления. В нашем случае получился именно паззл.
Курганы срывают бульдозером и, насколько помню, работал на нём солдат, несколько раз я его даже в лагере видел. Для него положение было сложным. С одной стороны не надо мести плац, нет никаких «авралов, сундуков и генералов». Сплошь кандидаты и стремящиеся.
С другой стороны солдата окружали студентки разной степени одетости, потому что лето, юга, молодость. Так что сложно сказать, насколько он был рад покинуть расположение части.
Ещё не помню, чтобы ему доверяли хранить солярку. Этим занимались как раз мы, штатные копатели. И вот на таком дежурстве я встретил один свой день рождения. Лежал под бесконечно близким южным небом, пил местное вино и вдыхал запах костра. Про костёр я приврал, конечно, потому что мы жгли солярку, которую и сторожили.
А совсем рядом с нами был виноградник местного винзавода. И там почти каждую ночь проходил рейв с фонариками: одни приезжали воровать виноград, сторожа пытались их поймать. И между этой феерией мои скромные коллеги, которые старались не отсвечивать и быстро убегать в сторону лагеря.
Всюду жизнь, улюлюйцы, всюду жизнь. И зима уже окончательно перевалила за половину. Вот такое вот лирическое настроение накатило. Чего вам всем и желаю.
В Улюлюйске как-то не задались лыжные гонки. Всё началось ещё до революции, когда особо активные и усатые горожане наловчились приезжать на лыжах в конторы, присутствия и даже театры. Там они сдавали лыжи в гардероб, а после постановки обсуждали не таланты актёров и актрис, каким салом лучше мазать свои поганые доски.
Так что владельцев лыж считали скорей снобами, чем чудаками. да и кто будет лишний раз зимой выходить из дома? Если только до ветру.
Новая власть решила, что лыжи — отличный способ поддержки здоровья и безопасности границ, потому решила устроить первый лыжный кросс и вручить победителю полезный подарок — ружьё двуствольное с ореховым прикладом.
Но память улюлюйцев крепкая. И хоть власть была новая, убеждения против лыж остались старые. Так что с трудом набрали десяток участников.
Зрителей приглашали на соревнования принудительно. А те решили, что раз день пропадает, надо провести его с удовольствием. И пришли на соревнования с самоварами, пирожками, гармонями и прочими атрибутами гедонизма.
Первый участник соревнований сошёл с лыжни, когда румяная дочь будущего председателя тракторной артели поманила спортсмена куском вишнёвого пирога. Второй сломал лыжу, плюнул на всё и пошёл вместе с ними к одному из самоваров. Спортинвентарь доломали и пустили на растопку того самого самовара.
Остальные семеро смелых отвалились по схожим причинам. И только один дошёл до финиша. Не на лыжах, их он нёс на плече и напевал «Интернационал». Жюри долго не могло решить, вручать ли ружьё.
Вроде участник пересек финишную черту. Да и напевал он не жестокий романс. Посовещались и постановили: ружьё отдать, а соревнования больше не проводить.
И только уже в 60-х, когда поколения молодёжи и стародёжи сменились, прошла легендарная «Улюлйюская лыжня». Но это уже отдельная веноспись, конечно.
Вишнёвых и румяных вам выходных, улюлюйцы.
Так что владельцев лыж считали скорей снобами, чем чудаками. да и кто будет лишний раз зимой выходить из дома? Если только до ветру.
Новая власть решила, что лыжи — отличный способ поддержки здоровья и безопасности границ, потому решила устроить первый лыжный кросс и вручить победителю полезный подарок — ружьё двуствольное с ореховым прикладом.
Но память улюлюйцев крепкая. И хоть власть была новая, убеждения против лыж остались старые. Так что с трудом набрали десяток участников.
Зрителей приглашали на соревнования принудительно. А те решили, что раз день пропадает, надо провести его с удовольствием. И пришли на соревнования с самоварами, пирожками, гармонями и прочими атрибутами гедонизма.
Первый участник соревнований сошёл с лыжни, когда румяная дочь будущего председателя тракторной артели поманила спортсмена куском вишнёвого пирога. Второй сломал лыжу, плюнул на всё и пошёл вместе с ними к одному из самоваров. Спортинвентарь доломали и пустили на растопку того самого самовара.
Остальные семеро смелых отвалились по схожим причинам. И только один дошёл до финиша. Не на лыжах, их он нёс на плече и напевал «Интернационал». Жюри долго не могло решить, вручать ли ружьё.
Вроде участник пересек финишную черту. Да и напевал он не жестокий романс. Посовещались и постановили: ружьё отдать, а соревнования больше не проводить.
И только уже в 60-х, когда поколения молодёжи и стародёжи сменились, прошла легендарная «Улюлйюская лыжня». Но это уже отдельная веноспись, конечно.
Вишнёвых и румяных вам выходных, улюлюйцы.
Пытливость улюлюйского ума вдохновляет и пугает одновременно. Вот идёт улюлюец по лесу, задумался о своём, а на выходе к опушке у него конструкция из спичек и желудей. А что она значит? Одни попробуют поставить диагноз, вторые продать на аукционе художественном, а третьи понять, что за молекула тут изображена.
Именно пытливость ума помешала в своё время господину Брокару стать монополистом по торговле лампочками и прочими осветительными приборами.
Когда он въехал в Улюлюйск, то первым делом купил большой и светлый первый этаж дома Порошникова. И повесил афишу со словами «Брокар — свет прогресса».
Но ту первый анонимный ум задался вопросом: «Как так Брокар может светом прогресса? Пока начальство не спустит циркуляр о развитии, у нас либо гнетущее прошлое, либо тягостное настоящее. Что он на себя берёт?»
Второй ум заметил, что Брокар — не очень улюлюйская фамилия. Ладно бы он марципаном торговал и прочей карамелью, но вот свет предлагает. А будет ли это правильный свет? Может в этом свете с филиокве немного не так и тезисы о непогрешимости сомнительные.
Третий ум отметил, что лампочки и торшеры уже продаёт Порошников. И зачем нам какой-то чужой брокаровский свет. Порошников может и кнутом по спине оприходовать, а может и пряником одарить. А Брокар, Брокар что может?
Так что дело купца не очень заладилось, пока на одном праздничном обеде ему не посоветовали сменить вывеску. Неизвестный доброхот посоветовал сменить слова «свет прогресса» на «свет для шитья и плотничества». Иноземец закусился, но всё-таки заплатил три полновесных рубля за новую вывеску.
И отбил затраты на неё в первый же день, потому как покупателей с пытливым умом не было отбоя. И Порошников своими пряниками никого не смог переманить. А уж кнутом тем более.
Брокар проработал в Улюлюйске аж до 1919 года, пока его не попросили сменить фамилию на Порошниковского. И войти в состав артели по электрификации. Там бывший купец окончательно проникся улюлюйским сознанием и отказался от презренной торговли в пользу заготовки желудей в помощь свиньям.
Порося, как говорят, довольно урчали и сияли словно канделябры на приёме у Губернатора. А как свиньи помогали электрификации так и остаётся загадкой для потомков. Но, видимо, в то время такой порядок был. Пытливости моего ума на это конандрум не хватает.
Именно пытливость ума помешала в своё время господину Брокару стать монополистом по торговле лампочками и прочими осветительными приборами.
Когда он въехал в Улюлюйск, то первым делом купил большой и светлый первый этаж дома Порошникова. И повесил афишу со словами «Брокар — свет прогресса».
Но ту первый анонимный ум задался вопросом: «Как так Брокар может светом прогресса? Пока начальство не спустит циркуляр о развитии, у нас либо гнетущее прошлое, либо тягостное настоящее. Что он на себя берёт?»
Второй ум заметил, что Брокар — не очень улюлюйская фамилия. Ладно бы он марципаном торговал и прочей карамелью, но вот свет предлагает. А будет ли это правильный свет? Может в этом свете с филиокве немного не так и тезисы о непогрешимости сомнительные.
Третий ум отметил, что лампочки и торшеры уже продаёт Порошников. И зачем нам какой-то чужой брокаровский свет. Порошников может и кнутом по спине оприходовать, а может и пряником одарить. А Брокар, Брокар что может?
Так что дело купца не очень заладилось, пока на одном праздничном обеде ему не посоветовали сменить вывеску. Неизвестный доброхот посоветовал сменить слова «свет прогресса» на «свет для шитья и плотничества». Иноземец закусился, но всё-таки заплатил три полновесных рубля за новую вывеску.
И отбил затраты на неё в первый же день, потому как покупателей с пытливым умом не было отбоя. И Порошников своими пряниками никого не смог переманить. А уж кнутом тем более.
Брокар проработал в Улюлюйске аж до 1919 года, пока его не попросили сменить фамилию на Порошниковского. И войти в состав артели по электрификации. Там бывший купец окончательно проникся улюлюйским сознанием и отказался от презренной торговли в пользу заготовки желудей в помощь свиньям.
Порося, как говорят, довольно урчали и сияли словно канделябры на приёме у Губернатора. А как свиньи помогали электрификации так и остаётся загадкой для потомков. Но, видимо, в то время такой порядок был. Пытливости моего ума на это конандрум не хватает.
Сегодня весь мир наживы, криминала и хозрасчёта отмечает праздник сочащейся похоти, разврата и половых излишеств.
Но не таков Улюлюйск! Через в космос и на все планеты бьёт ручей, даже гейзер, Истинной Чистой Любви, проверенной и сертифицированной в КБ им. Петрика. Разумеется это любовь к Губернатору и Начальству.
В честь праздника, который мы специально отмечаем в пику зажравшимся латинянам, Редакция подготовила для вас Губернатинки.
Они проверены на крамолу капитан-урядником, так что не бойтесь отправить её самому главному человеку. Или приложите вместе с доносом.
Сегодня можно.
Но не таков Улюлюйск! Через в космос и на все планеты бьёт ручей, даже гейзер, Истинной Чистой Любви, проверенной и сертифицированной в КБ им. Петрика. Разумеется это любовь к Губернатору и Начальству.
В честь праздника, который мы специально отмечаем в пику зажравшимся латинянам, Редакция подготовила для вас Губернатинки.
Они проверены на крамолу капитан-урядником, так что не бойтесь отправить её самому главному человеку. Или приложите вместе с доносом.
Сегодня можно.