Из семинара Франсуа Дюпарка «Толкование сновидений сегодня», который состоялся на текущей неделе в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
С точки зрения Фройда, сновидение – хранитель сна. Это дитя ночи, которое появляется в маске; это выражение неприемлемого желания, отвергаемого цензурой. У взрослых из-за цензуры сон требует работы по толкованию, которую можно провести с помощью свободных ассоциаций сновидца с каждой деталью сна.
Не стоит заходить слишком далеко, превращая сновидения в фетиш, предостерегает Ж.-Б. Понталис (Entre le rêve et la douleur, 1977).
Нельзя сразу же приписывать сновидению то или иное значение или немедленно ставить диагноз на этом основании, как это сделали бы специалисты по снам, которых сегодня снова становится всё больше, как и в эпоху шаманов. Необходимо обратиться к свободным ассоциациям сновидца и потратить время на поиск скрытого, латентного смысла, что часто требует по меньшей мере нескольких сеансов, а иногда и гораздо больше, как говорит Фройд в «Толковании сновидений».
Аналитик должен быть осторожен и не фокусировать своё внимание на явном или символическом значении сновидений, которое часто представляет собой защитный фасад, обслуживающий цензуру.
Согласно Фройду, рассказ сновидения – это перевод в речь серии репрезентаций или образов, созданных на «другой сцене» бессознательного, внутри сна.
В конечном счёте, сновидение стремится трансформировать мнестические следы для того, чтобы прийти к удовольствию, которое было недостаточным или отсутствовало во время бодрствования, и таким образом подчиниться принципу удовольствия (Фройд). Если это не удаётся сделать, то сновидение ограничивается тем, что воспроизводит следы неудовлетворительных переживаний в навязчивом повторении: травматический характер доминирует и победу одерживает кошмар. Мнестические следы будут воспроизводиться в рассказе о сновидении кому-то третьему (кому доверяют, родителю, аналитику) или же в дневных грёзах. В этом и заключается цель облечения в слова, даже если это удаётся лишь частично. Сны, фантазмы позволяют осознать желания и сформулировать цели с учётом требований реальности и совести (инстанции Сверх-Я).
По мнению Жана Гийомена образ является мостиком, соединяющим онирическое Я и бодрствующее Я: с одной стороны, жизнь влечений, берущих начало в самом интимном телесном опыте, с другой – отголоски того, что произошло днём, отношения с объектами. Неудачи сновидений происходят из-за избыточного травматического возбуждения, из-за интенсивного аффекта или из-за опыта неудовлетворённости, пережитого накануне, резонирующего с травматическим опытом прошлого. Тогда психика субъекта не в состоянии произвести сновидение, чтобы защитить сон.
Сновидения при травматических неврозах, которые возвращают субъекта к травматической ситуации, были одним из аргументов Фрейда для объяснения навязчивого стремления к повторению и влечения к смерти.
Пробуждение посреди кошмара – это также способ обращения подобно детскому плачу к защищающей третьей стороне, чтобы передать невыполнимое желание или травматический опыт субъекту, который может успокоить.
Суть анализа состоит в том, что субъект выражает словами свои сновидения и фантазии, которые трансформируются в дневные грёзы, а затем выражаются в желаниях и связываются с более или менее реалистичными проектами или размышлениями.
Чтобы субъект мог рассказать, нужны доверительные отношения, только тогда он сможет изложить их в ходе своего повествования в свободной ассоциации. Тогда может начаться лечение словом, как попытка представить то, что никогда не могло быть высказано, на основе бессознательных фантазий и сновидений. Это работа по осознанию, возвращению вытесненных воспоминаний и фантазий, призванная обеспечить проработку исторических элементов, которые оказали травмирующее воздействие, чтобы желание на этот раз смогло выполнить свою задачу, указать субъекту цель и смысл его жизни, не наталкиваясь на ограничения, которые наложило на него прошлое.
#ФрансуаДюпарк #сон #сновидение #СвободныеАссоциации #МнестическиеСледы
С точки зрения Фройда, сновидение – хранитель сна. Это дитя ночи, которое появляется в маске; это выражение неприемлемого желания, отвергаемого цензурой. У взрослых из-за цензуры сон требует работы по толкованию, которую можно провести с помощью свободных ассоциаций сновидца с каждой деталью сна.
Не стоит заходить слишком далеко, превращая сновидения в фетиш, предостерегает Ж.-Б. Понталис (Entre le rêve et la douleur, 1977).
Нельзя сразу же приписывать сновидению то или иное значение или немедленно ставить диагноз на этом основании, как это сделали бы специалисты по снам, которых сегодня снова становится всё больше, как и в эпоху шаманов. Необходимо обратиться к свободным ассоциациям сновидца и потратить время на поиск скрытого, латентного смысла, что часто требует по меньшей мере нескольких сеансов, а иногда и гораздо больше, как говорит Фройд в «Толковании сновидений».
Аналитик должен быть осторожен и не фокусировать своё внимание на явном или символическом значении сновидений, которое часто представляет собой защитный фасад, обслуживающий цензуру.
Согласно Фройду, рассказ сновидения – это перевод в речь серии репрезентаций или образов, созданных на «другой сцене» бессознательного, внутри сна.
В конечном счёте, сновидение стремится трансформировать мнестические следы для того, чтобы прийти к удовольствию, которое было недостаточным или отсутствовало во время бодрствования, и таким образом подчиниться принципу удовольствия (Фройд). Если это не удаётся сделать, то сновидение ограничивается тем, что воспроизводит следы неудовлетворительных переживаний в навязчивом повторении: травматический характер доминирует и победу одерживает кошмар. Мнестические следы будут воспроизводиться в рассказе о сновидении кому-то третьему (кому доверяют, родителю, аналитику) или же в дневных грёзах. В этом и заключается цель облечения в слова, даже если это удаётся лишь частично. Сны, фантазмы позволяют осознать желания и сформулировать цели с учётом требований реальности и совести (инстанции Сверх-Я).
По мнению Жана Гийомена образ является мостиком, соединяющим онирическое Я и бодрствующее Я: с одной стороны, жизнь влечений, берущих начало в самом интимном телесном опыте, с другой – отголоски того, что произошло днём, отношения с объектами. Неудачи сновидений происходят из-за избыточного травматического возбуждения, из-за интенсивного аффекта или из-за опыта неудовлетворённости, пережитого накануне, резонирующего с травматическим опытом прошлого. Тогда психика субъекта не в состоянии произвести сновидение, чтобы защитить сон.
Сновидения при травматических неврозах, которые возвращают субъекта к травматической ситуации, были одним из аргументов Фрейда для объяснения навязчивого стремления к повторению и влечения к смерти.
Пробуждение посреди кошмара – это также способ обращения подобно детскому плачу к защищающей третьей стороне, чтобы передать невыполнимое желание или травматический опыт субъекту, который может успокоить.
Суть анализа состоит в том, что субъект выражает словами свои сновидения и фантазии, которые трансформируются в дневные грёзы, а затем выражаются в желаниях и связываются с более или менее реалистичными проектами или размышлениями.
Чтобы субъект мог рассказать, нужны доверительные отношения, только тогда он сможет изложить их в ходе своего повествования в свободной ассоциации. Тогда может начаться лечение словом, как попытка представить то, что никогда не могло быть высказано, на основе бессознательных фантазий и сновидений. Это работа по осознанию, возвращению вытесненных воспоминаний и фантазий, призванная обеспечить проработку исторических элементов, которые оказали травмирующее воздействие, чтобы желание на этот раз смогло выполнить свою задачу, указать субъекту цель и смысл его жизни, не наталкиваясь на ограничения, которые наложило на него прошлое.
#ФрансуаДюпарк #сон #сновидение #СвободныеАссоциации #МнестическиеСледы
О специфике французского психоанализа
Не существует ни модели лечения - психоаналитического процесса, специфически французского, ни особых технических правил. … Самое большее, что мы можем здесь увидеть – это определенные тенденции … :
А) Особый интерес к строгому соблюдению кадра, видение его в качестве движущей силы аналитического процесса и недоверие в отношении чрезмерного интерпретативного рвения (неправомерные вмешательства, эффекты контр-трансфера, поощрение задержек регрессивного процесса). Интерпретации редки и большее внимание уделяется промежуткам между сеансами, при условии, что это не ухудшает трансферентную регрессию.
Б) Особый интерес к постепенному и достаточно спонтанному, насколько это возможно, появлению фантазматической продукции и мнестических следов – производных бессознательного. Все это предполагает довольно длительный анализ и глубокое аналитическое слушание, при этом меньшее внимание уделяется анализу защит и аффектов здесь и сейчас; в особенности - тревоги, которая рассматривается не как страдание, которое следует лечить, но как выражение сопротивления, возникающего из реактивации образований бессознательного.
Из статьи Марилии Айзенштейн «Этические идеи психоаналитического образования», перевод с французского Станкевич Т. Л.
Статья целиком доступна к прочтению на сайте Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. На эту статью часто на своих семинарах ссылается Фусу Л. И. В ней, в частности, говорится о том, что IPA была основана в 1910 г. на конгрессе в Нюрнберге и с тех пор до 2008 г., почти сто лет, существовала лишь «эйтингтонская модель» - единственная официальная модель психоаналитического образования. А в 2008 г. официально были признаны две другие модели - французская и уругвайская. Подробнее об отличиях, особенностях моделей, подготовке кандидатов - в самой статье.
#МарилияАйзенштейн #МнестическиеСледы
Не существует ни модели лечения - психоаналитического процесса, специфически французского, ни особых технических правил. … Самое большее, что мы можем здесь увидеть – это определенные тенденции … :
А) Особый интерес к строгому соблюдению кадра, видение его в качестве движущей силы аналитического процесса и недоверие в отношении чрезмерного интерпретативного рвения (неправомерные вмешательства, эффекты контр-трансфера, поощрение задержек регрессивного процесса). Интерпретации редки и большее внимание уделяется промежуткам между сеансами, при условии, что это не ухудшает трансферентную регрессию.
Б) Особый интерес к постепенному и достаточно спонтанному, насколько это возможно, появлению фантазматической продукции и мнестических следов – производных бессознательного. Все это предполагает довольно длительный анализ и глубокое аналитическое слушание, при этом меньшее внимание уделяется анализу защит и аффектов здесь и сейчас; в особенности - тревоги, которая рассматривается не как страдание, которое следует лечить, но как выражение сопротивления, возникающего из реактивации образований бессознательного.
Из статьи Марилии Айзенштейн «Этические идеи психоаналитического образования», перевод с французского Станкевич Т. Л.
Статья целиком доступна к прочтению на сайте Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. На эту статью часто на своих семинарах ссылается Фусу Л. И. В ней, в частности, говорится о том, что IPA была основана в 1910 г. на конгрессе в Нюрнберге и с тех пор до 2008 г., почти сто лет, существовала лишь «эйтингтонская модель» - единственная официальная модель психоаналитического образования. А в 2008 г. официально были признаны две другие модели - французская и уругвайская. Подробнее об отличиях, особенностях моделей, подготовке кандидатов - в самой статье.
#МарилияАйзенштейн #МнестическиеСледы
На сегодняшней сессии «Вопросы и ответы» в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах также неоднократно упоминался Р. Руссийон, чей семинар состоится там же уже через неделю.
В частности, говорилось о том, что необходимо различать то, что «попадает» в нас, в нашу психику и остаётся в ней в виде мнестических следов, а также опыт, который в конце концов становится психическим, интегрированным (репрезентированным; репрезентация – своего рода «кирпичик» психического). Путь превращения из воспринятого в репрезентацию, как указывала Лариса Ивановна на одном из семинаров завершившегося цикла по технике: восприятие – мнестический след – его инвестирование – репрезентация. Не всё воспринятое нами проделывает этот путь.
Цитаты из сегодняшнего семинара коллег позднее (спасибо огромное Коротецкой А. И., Фусу Л. И., Жигалову Д. В., всем причастным к организации процесса – сотрудникам Института, это работа целой команды), а пока цитата на эту тему из книги «Добровольные галерщики» Жерара Швека, с сокращениями (целиком абзац доступен в главе IV «Возвращение травматического опыта»; лично мне и абзац, и указанная глава стали понятны лишь после неоднократных разъяснений Ларисы Ивановны на разных семинарах, за что снова благодарю):
«Согласно Рене Руссийону (Roussillon, 195а), травматический опыт остаётся законсервированным в непроработанной первичной сырой психической материи в форме перцептивных следов; этот опыт всегда возвращается в неизменном виде , в виде перцепций, всё ещё не связанных с репрезентациями. Он предлагает гипотезу о том, что телесные «ощущения», или травматическое восприятие телесных состояний, также могут как бы складироваться и возвращаться … Это несимволизированный мнестический след, представляет собой «биологическое» решение в противовес «психологическому» решению...».
Лариса Ивановна на одном из семинаров говорила о том, что такие мнестические следы могу давать о себе знать впоследствии, когда нам даже просто как-то нехорошо, неприятно вплоть до появления болей в отдельных частях тела (вне связи с какой-то определённой болезнью). Такие же ощущения могут появляться на сеансах (как в знаменитом примере пациентки Руссийона с бутылочками, который также часто приводит на своих семинарах Лариса Ивановна; у пациентки появилась изжога на одном из сеансов и она была связана с тем, что её мать в младенчестве кормила из обжигающе горячих бутылочек). Именно в аналитических условиях появляется возможность провести работу по «историзации» симптоматики (по Руссийону).
В данной главе Ж. Швек пишет о том, что травматический опыт повторяется (и повторяться он может в регистре моторики, а иногда и в регистре перцепции), потому что он был вызван крахом перевода возбуждения во влечения (в «психо-логику» в терминах Руссийона), из-за бреши в системе противовозбуждения. Повторение – это попытка ретроактивно справиться с пережитой травмой.
#ЖерарШвек #РенеРуссийон #ФусуЛарисаИвановна #репрезентация #влечение #возбуждение #травма #МнестическиеСледы
В частности, говорилось о том, что необходимо различать то, что «попадает» в нас, в нашу психику и остаётся в ней в виде мнестических следов, а также опыт, который в конце концов становится психическим, интегрированным (репрезентированным; репрезентация – своего рода «кирпичик» психического). Путь превращения из воспринятого в репрезентацию, как указывала Лариса Ивановна на одном из семинаров завершившегося цикла по технике: восприятие – мнестический след – его инвестирование – репрезентация. Не всё воспринятое нами проделывает этот путь.
Цитаты из сегодняшнего семинара коллег позднее (спасибо огромное Коротецкой А. И., Фусу Л. И., Жигалову Д. В., всем причастным к организации процесса – сотрудникам Института, это работа целой команды), а пока цитата на эту тему из книги «Добровольные галерщики» Жерара Швека, с сокращениями (целиком абзац доступен в главе IV «Возвращение травматического опыта»; лично мне и абзац, и указанная глава стали понятны лишь после неоднократных разъяснений Ларисы Ивановны на разных семинарах, за что снова благодарю):
«Согласно Рене Руссийону (Roussillon, 195а), травматический опыт остаётся законсервированным в непроработанной первичной сырой психической материи в форме перцептивных следов; этот опыт всегда возвращается в неизменном виде , в виде перцепций, всё ещё не связанных с репрезентациями. Он предлагает гипотезу о том, что телесные «ощущения», или травматическое восприятие телесных состояний, также могут как бы складироваться и возвращаться … Это несимволизированный мнестический след, представляет собой «биологическое» решение в противовес «психологическому» решению...».
Лариса Ивановна на одном из семинаров говорила о том, что такие мнестические следы могу давать о себе знать впоследствии, когда нам даже просто как-то нехорошо, неприятно вплоть до появления болей в отдельных частях тела (вне связи с какой-то определённой болезнью). Такие же ощущения могут появляться на сеансах (как в знаменитом примере пациентки Руссийона с бутылочками, который также часто приводит на своих семинарах Лариса Ивановна; у пациентки появилась изжога на одном из сеансов и она была связана с тем, что её мать в младенчестве кормила из обжигающе горячих бутылочек). Именно в аналитических условиях появляется возможность провести работу по «историзации» симптоматики (по Руссийону).
В данной главе Ж. Швек пишет о том, что травматический опыт повторяется (и повторяться он может в регистре моторики, а иногда и в регистре перцепции), потому что он был вызван крахом перевода возбуждения во влечения (в «психо-логику» в терминах Руссийона), из-за бреши в системе противовозбуждения. Повторение – это попытка ретроактивно справиться с пережитой травмой.
#ЖерарШвек #РенеРуссийон #ФусуЛарисаИвановна #репрезентация #влечение #возбуждение #травма #МнестическиеСледы
Из сессии «Вопрос-ответ» (2 сентября 2023 г.) в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах (разговорная речь):
Фусу Л. И.: Всё воспринятое оседает в виде мнестических следов. Именно из этих следов затем могут появляться различные недифференцированные симптомы, когда мы даже не можем сказать, что болит, где болит. Либо недифференцированные страхи, когда мы не знаем, чего боимся, почему боимся. Тем не менее что-то такое появляется. Порой рассказывают о том, что было ДТП, но люди ничего не помнят об этом, но в сновидениях ДТП возвращается.
Коротецкая А. И. (со ссылкой на Руссийона): Не весь наш опыт - психический. Мы что-то переживаем. И это вписывается в нас, органы восприятия имеют отношение к соме. А сома – это место, где сидит бессознательное. Мы можем говорить, что следы опыта впечатываются в Бсз. А там уже у каждого опыта своя судьба. Насколько это будет подвергнуто трансформации, мы не знаем. Но именно отсюда все соматические штуки. Потому что, оказывается, что не всё, что с нами происходило, смогло стать пищей для психического. Не всё стало психическим элементом. Всё воспринимается, но многое оседает в виде мнестических следов и так и будет находиться в виде мнестических следов до конца наших дней.
Фусу Л. И.: Всё воспринимается, но многое оседает в виде мнестических следов. Тут уместно вспомнить, часто спрашивают, какая разница между Оно и Бсз. Фройд отмечал, что есть такая часть Бсз, которая никогда не была сознательной, эту часть он и назвал Оно. Можно сказать, что многое оседает в Оно, всё, что мы воспринимали при помощи органов чувств, но это так и не было проработано.
Жигалов Д. В.: Нужно различать следы восприятия и то, что попадает в Бсз в виде так называемых ментальных следов, которые потом могут через предсознательное пройти первый психический путь (по П. Марти). То, что проходит первый психический путь, то является психическим опытом. Как пример, история Рокки из «Добровольных галерщиков». Опыт, который Рокки получил в автокатастрофе, никак не может переработаться психически. Этот опыт попадает в Бсз, но как говорил П. Марти, «Бсз принимает, но не выдает». Не выдает предсознательному, потому что психизировать этот опыт мальчику невозможно. С Рокки работает Ж. Швек, и видно, как следы восприятия постепенно начинают перерабатываться в психическое.
Фусу Л. И.: Да, когда мнестические следы инвестируются, тогда они могут быть переработаны. А переработка возможна только в предсознательном. А поскольку Бсз пускает внутрь, но не выдает, то из Бсз в Прс ничего не попадает, чтобы это могло там связаться. Нужна целая работа. Иногда на сеансах можно быть свидетелем того, как у пациента возвращаются эти следы, то, что не было психизировано. И тогда пациенты могут сказать что-то вроде: «У меня руки онемели», «спина окаменела». Это может быть связано с тем, что происходило на самом сеансе, но также это может быть возвращением мнестических следов восприятия, которое не было психизировано. Оно может вернуться на сеансе и восприниматься примерно также, как и тогда. «Вам это что-то напоминает?» и кто-то может сказать: «Какие-то глупости приходят в голову, но вот я вспомнил, как меня мама схватила однажды за руку и отшвырнула».
#КоротецкаяАурелияИвановна #ФусуЛарисаИвановна
#МнестическиеСледы #бессознательное #предсознательное #Оно
Фусу Л. И.: Всё воспринятое оседает в виде мнестических следов. Именно из этих следов затем могут появляться различные недифференцированные симптомы, когда мы даже не можем сказать, что болит, где болит. Либо недифференцированные страхи, когда мы не знаем, чего боимся, почему боимся. Тем не менее что-то такое появляется. Порой рассказывают о том, что было ДТП, но люди ничего не помнят об этом, но в сновидениях ДТП возвращается.
Коротецкая А. И. (со ссылкой на Руссийона): Не весь наш опыт - психический. Мы что-то переживаем. И это вписывается в нас, органы восприятия имеют отношение к соме. А сома – это место, где сидит бессознательное. Мы можем говорить, что следы опыта впечатываются в Бсз. А там уже у каждого опыта своя судьба. Насколько это будет подвергнуто трансформации, мы не знаем. Но именно отсюда все соматические штуки. Потому что, оказывается, что не всё, что с нами происходило, смогло стать пищей для психического. Не всё стало психическим элементом. Всё воспринимается, но многое оседает в виде мнестических следов и так и будет находиться в виде мнестических следов до конца наших дней.
Фусу Л. И.: Всё воспринимается, но многое оседает в виде мнестических следов. Тут уместно вспомнить, часто спрашивают, какая разница между Оно и Бсз. Фройд отмечал, что есть такая часть Бсз, которая никогда не была сознательной, эту часть он и назвал Оно. Можно сказать, что многое оседает в Оно, всё, что мы воспринимали при помощи органов чувств, но это так и не было проработано.
Жигалов Д. В.: Нужно различать следы восприятия и то, что попадает в Бсз в виде так называемых ментальных следов, которые потом могут через предсознательное пройти первый психический путь (по П. Марти). То, что проходит первый психический путь, то является психическим опытом. Как пример, история Рокки из «Добровольных галерщиков». Опыт, который Рокки получил в автокатастрофе, никак не может переработаться психически. Этот опыт попадает в Бсз, но как говорил П. Марти, «Бсз принимает, но не выдает». Не выдает предсознательному, потому что психизировать этот опыт мальчику невозможно. С Рокки работает Ж. Швек, и видно, как следы восприятия постепенно начинают перерабатываться в психическое.
Фусу Л. И.: Да, когда мнестические следы инвестируются, тогда они могут быть переработаны. А переработка возможна только в предсознательном. А поскольку Бсз пускает внутрь, но не выдает, то из Бсз в Прс ничего не попадает, чтобы это могло там связаться. Нужна целая работа. Иногда на сеансах можно быть свидетелем того, как у пациента возвращаются эти следы, то, что не было психизировано. И тогда пациенты могут сказать что-то вроде: «У меня руки онемели», «спина окаменела». Это может быть связано с тем, что происходило на самом сеансе, но также это может быть возвращением мнестических следов восприятия, которое не было психизировано. Оно может вернуться на сеансе и восприниматься примерно также, как и тогда. «Вам это что-то напоминает?» и кто-то может сказать: «Какие-то глупости приходят в голову, но вот я вспомнил, как меня мама схватила однажды за руку и отшвырнула».
#КоротецкаяАурелияИвановна #ФусуЛарисаИвановна
#МнестическиеСледы #бессознательное #предсознательное #Оно
Пережитый опыт должен быть интегрирован
То, как мы регистрируем свой опыт в первые два года собственной жизни, отличается от того, как мы делаем это в 4-5-6-7 лет и позже, в подростковости. Система памяти зависит от того, как функционирует головной мозг. В 3 с половиной года, например, и в подростковом возрасте мозг функционирует неодинаково. Если мы имеем дело с пациентом с архаическими, ранними переживаниями, травматическими, которые касаются первых лет жизни, то необходимо учитывать, что в тот период была совершенно другая манера регистрации опыта. Вот поэтому нашим пациентам нужна помощь по созданию условий для регистрации раннего опыта. Им нужна наша помощь, потому что они сами с архаическим травматическим опытом справиться не могут. Мы должны помочь – создать условия для появления репрезентаций опыта, создать конструкцию того, с чем столкнулся человек в раннем детстве.
В начале жизни мы регистрируем всё в виде процесса, ощущения, напр., «что-то колет», «ускользает». Есть ощущение и некое движение. Но нет никакого сценария, нет сцены, на которой это происходит. Нет ни субъекта, ни объекта. Это очень конденсированная запись. Мы должны помочь пациентам построить сценарий, как это могло произойти / происходить.
Например, «Что-то горит внутри», «Возможно, потому что что-то обжигало?». И тогда мы используем формальное означающее, о чём писал Дидье Анзьё, с помощью чего мы имеем доступ не только к ощущениям (маленький ребёнок может произвести запись в своём психическом аппарате только таким образом), ведь имела место целая ситуация, не только ощущение.
…
То, что написано Фройдом о вытеснении, применимо и к расщеплению: существует потребность к повторению, которая идет из потребности к интеграции. Весь психический опыт, который я пережил, приятный он или нет, я должен интегрировать. Но для того, чтобы я смог его интегрировать, мне необходимо трансформировать этот опыт. А чтобы трансформировать, мне необходимо его повторять.
Я пережил травматический опыт, сразу появляется мысль, мне надо это забыть. Но травматический опыт оставляет следы, и эти следы ведут к тому, что этот опыт повторяется вновь и вновь. И он будет повторяться до тех пор, пока не будет интегрирован. Т.о. когда мы сталкиваемся с травматической ситуацией, мы получаем двойную нагрузку: непосредственно в тот момент, когда это с нами происходит и потом, потому что этот опыт будет возвращаться вновь и вновь, пока он не найдёт некую форму, чтобы благодаря этой форме быть интегрированным. И благодаря такой интеграции мы сможем принять и себя, и мир, который нас окружает и травмирует.
Из материалов семинара Р. Руссийона, состоявшегося 9 сентября 2023 г. в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
#РенеРуссийон #НавязчивоеПовторение #травма #МнестическиеСледы
То, как мы регистрируем свой опыт в первые два года собственной жизни, отличается от того, как мы делаем это в 4-5-6-7 лет и позже, в подростковости. Система памяти зависит от того, как функционирует головной мозг. В 3 с половиной года, например, и в подростковом возрасте мозг функционирует неодинаково. Если мы имеем дело с пациентом с архаическими, ранними переживаниями, травматическими, которые касаются первых лет жизни, то необходимо учитывать, что в тот период была совершенно другая манера регистрации опыта. Вот поэтому нашим пациентам нужна помощь по созданию условий для регистрации раннего опыта. Им нужна наша помощь, потому что они сами с архаическим травматическим опытом справиться не могут. Мы должны помочь – создать условия для появления репрезентаций опыта, создать конструкцию того, с чем столкнулся человек в раннем детстве.
В начале жизни мы регистрируем всё в виде процесса, ощущения, напр., «что-то колет», «ускользает». Есть ощущение и некое движение. Но нет никакого сценария, нет сцены, на которой это происходит. Нет ни субъекта, ни объекта. Это очень конденсированная запись. Мы должны помочь пациентам построить сценарий, как это могло произойти / происходить.
Например, «Что-то горит внутри», «Возможно, потому что что-то обжигало?». И тогда мы используем формальное означающее, о чём писал Дидье Анзьё, с помощью чего мы имеем доступ не только к ощущениям (маленький ребёнок может произвести запись в своём психическом аппарате только таким образом), ведь имела место целая ситуация, не только ощущение.
…
То, что написано Фройдом о вытеснении, применимо и к расщеплению: существует потребность к повторению, которая идет из потребности к интеграции. Весь психический опыт, который я пережил, приятный он или нет, я должен интегрировать. Но для того, чтобы я смог его интегрировать, мне необходимо трансформировать этот опыт. А чтобы трансформировать, мне необходимо его повторять.
Я пережил травматический опыт, сразу появляется мысль, мне надо это забыть. Но травматический опыт оставляет следы, и эти следы ведут к тому, что этот опыт повторяется вновь и вновь. И он будет повторяться до тех пор, пока не будет интегрирован. Т.о. когда мы сталкиваемся с травматической ситуацией, мы получаем двойную нагрузку: непосредственно в тот момент, когда это с нами происходит и потом, потому что этот опыт будет возвращаться вновь и вновь, пока он не найдёт некую форму, чтобы благодаря этой форме быть интегрированным. И благодаря такой интеграции мы сможем принять и себя, и мир, который нас окружает и травмирует.
Из материалов семинара Р. Руссийона, состоявшегося 9 сентября 2023 г. в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
#РенеРуссийон #НавязчивоеПовторение #травма #МнестическиеСледы
Чистого воспоминания не существует, любое воспоминание представляет собой синтез мнестического следа и фантазма (Лебовиси).
Ж.-Ж. Люстен «Клиника детского возраста». «Психоаналитическая патопсихология» под ред. Ж. Бержере.
#СержЛебовиси #фантазм #МнестическиеСледы
Ж.-Ж. Люстен «Клиника детского возраста». «Психоаналитическая патопсихология» под ред. Ж. Бержере.
#СержЛебовиси #фантазм #МнестическиеСледы
Из семинара В. Капсамбелиса, состоявшегося сегодня (24.09.2023) в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах (благодарю всю команду Института за организацию процесса):
Внешнюю реальность невозможно полностью и объективно познать. Фройд, который был нейрофизиологом, отмечал, что реальность, её познание зависит в т.ч. от восприятия, органов чувств. Напр., спектральная чувствительность глаза человека и животных отличается, обоняние кошки или собаки несравнимо с человеческим и т.д.
Фройд ввёл понятие инвестирования. Мы все инвестируем что-то избирательно.
Необходимо различать #МнестическиеСледы (МС) и воспоминания. Всё, что проходит через наши органы чувств, оставляет следы. Но для психического важны не сами МС, но способность их инвестировать. Фройд отмечал, что МС – это первичный материал, это то, из чего можно сформировать психизм.
Гипотеза / наблюдение: МС, которые никогда не были вытеснены (потому что никогда не осознавались), вынуждают нас вести себя тем или иным образом, оказывают на нас влияние. #Винникотт говорил о страхе обрушения. Он обратил внимание, что люди порой боятся собственного обрушения, потери себя из-за того, что что-то может произойти. Он предположил, что на самом деле люди боятся того, что уже когда-то произошло. Но от этого события остались МС, которые не были переработаны, не были оформлены в слова.
Не все МС попадают в психический аппарат. Следы, которые не были переработаны, не стали воспоминаниями, дают место реминисценциям, переживаниям, близким к ощущениям, а не повествованию, могут проявляться в виде агирований, актов, действий.
Всё, что мы воспринимаем, передаётся в центральную нервную систему. И только инвестированный МС может стать воспоминанием. Головной мозг и психический аппарат – не одно и то же. С точки зрения психоанализа – головной мозг, ЦНС – это инструмент, но не источник психизма.
С одной стороны, есть МС, часть перцепции, с другой – галлюцинация (это фройдовское понятие, это не клинический термин из патопсихологии, описывающий нарушение восприятия/ложное восприятие), опыт удовлетворения, который возрождается. Встреча МС и галлюцинаторного инвестирования с новой целью (получения удовлетворения) обеспечивает рождение психической #репрезентация
Головной мозг – это поставщик первичной материи, своего рода исполнитель. То, что он даёт, должно быть инвестировано. Это происходит при помощи влечений (согласно Фройда связь между психикой и сомой происходит через #влечение ; у млекопитающих – инстинкты, у человека – влечения, Фройд хотел подчеркнуть это отличие; источник влечений находится в соме). Путать головной мозг и психику (психоанализ говорит о связи психики с телом, но это не подразумевает связь лишь на уровне головного мозга) это всё равно, что путать компьютер с пользователем. Головной мозг – это компьютер, у него много возможностей, в нём много хранится, у него есть много функций, но импульс, который бы позволил пользоваться всем, что есть в нём, идёт не из компьютера.
Память в буквальном смысле этого слова не является объектом психоанализа; она достаточно хорошо изучена нейрофизиологией и нейронауками. Психоанализ имеет дело с воспоминанием, припоминанием, реминисценцией, повторным переживанием, agieren, с галлюцинаторным проявлением совершенно непроработанных ощущений, если угодно, но во всех случаях предполагается двойное движение: восприятие в определенный момент, оставившее след, затем актуализацию этого восприятия, в той или иной форме, по той или иной причине, но всегда на основе конфликтности, имеющейся в психической жизни.
Чтобы тот или иной фрагмент реальности, зафиксированный в нейронных системах, стал репрезентацией, он должен быть инвестирован, а будучи инвестированным, он приобретает свойство «объекта».
Репрезентация, соединение восприятия и галлюцинации, является продуктом встречи центростремительного движения (восприятия) с центробежным движением (галлюцинацией), которая только и позволяет инвестировать след и сделать его психическим фактом.
#ВассилисКапсамбелис
Внешнюю реальность невозможно полностью и объективно познать. Фройд, который был нейрофизиологом, отмечал, что реальность, её познание зависит в т.ч. от восприятия, органов чувств. Напр., спектральная чувствительность глаза человека и животных отличается, обоняние кошки или собаки несравнимо с человеческим и т.д.
Фройд ввёл понятие инвестирования. Мы все инвестируем что-то избирательно.
Необходимо различать #МнестическиеСледы (МС) и воспоминания. Всё, что проходит через наши органы чувств, оставляет следы. Но для психического важны не сами МС, но способность их инвестировать. Фройд отмечал, что МС – это первичный материал, это то, из чего можно сформировать психизм.
Гипотеза / наблюдение: МС, которые никогда не были вытеснены (потому что никогда не осознавались), вынуждают нас вести себя тем или иным образом, оказывают на нас влияние. #Винникотт говорил о страхе обрушения. Он обратил внимание, что люди порой боятся собственного обрушения, потери себя из-за того, что что-то может произойти. Он предположил, что на самом деле люди боятся того, что уже когда-то произошло. Но от этого события остались МС, которые не были переработаны, не были оформлены в слова.
Не все МС попадают в психический аппарат. Следы, которые не были переработаны, не стали воспоминаниями, дают место реминисценциям, переживаниям, близким к ощущениям, а не повествованию, могут проявляться в виде агирований, актов, действий.
Всё, что мы воспринимаем, передаётся в центральную нервную систему. И только инвестированный МС может стать воспоминанием. Головной мозг и психический аппарат – не одно и то же. С точки зрения психоанализа – головной мозг, ЦНС – это инструмент, но не источник психизма.
С одной стороны, есть МС, часть перцепции, с другой – галлюцинация (это фройдовское понятие, это не клинический термин из патопсихологии, описывающий нарушение восприятия/ложное восприятие), опыт удовлетворения, который возрождается. Встреча МС и галлюцинаторного инвестирования с новой целью (получения удовлетворения) обеспечивает рождение психической #репрезентация
Головной мозг – это поставщик первичной материи, своего рода исполнитель. То, что он даёт, должно быть инвестировано. Это происходит при помощи влечений (согласно Фройда связь между психикой и сомой происходит через #влечение ; у млекопитающих – инстинкты, у человека – влечения, Фройд хотел подчеркнуть это отличие; источник влечений находится в соме). Путать головной мозг и психику (психоанализ говорит о связи психики с телом, но это не подразумевает связь лишь на уровне головного мозга) это всё равно, что путать компьютер с пользователем. Головной мозг – это компьютер, у него много возможностей, в нём много хранится, у него есть много функций, но импульс, который бы позволил пользоваться всем, что есть в нём, идёт не из компьютера.
Память в буквальном смысле этого слова не является объектом психоанализа; она достаточно хорошо изучена нейрофизиологией и нейронауками. Психоанализ имеет дело с воспоминанием, припоминанием, реминисценцией, повторным переживанием, agieren, с галлюцинаторным проявлением совершенно непроработанных ощущений, если угодно, но во всех случаях предполагается двойное движение: восприятие в определенный момент, оставившее след, затем актуализацию этого восприятия, в той или иной форме, по той или иной причине, но всегда на основе конфликтности, имеющейся в психической жизни.
Чтобы тот или иной фрагмент реальности, зафиксированный в нейронных системах, стал репрезентацией, он должен быть инвестирован, а будучи инвестированным, он приобретает свойство «объекта».
Репрезентация, соединение восприятия и галлюцинации, является продуктом встречи центростремительного движения (восприятия) с центробежным движением (галлюцинацией), которая только и позволяет инвестировать след и сделать его психическим фактом.
#ВассилисКапсамбелис
Ещё несколько цитат из потрясающего семинара В. Капсамбелиса «Реальность: между нейрофизиологией и метапсихологией», который состоялся 24 сентября в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах:
#ВассилисКапсамбелис
«Реальность не имеет противоположностей; всё, что случается в человеческом опыте, и есть реальность». М. Мбугар Сарр, «В тайниках памяти».
Реальность никогда не сможет стать ни полной, ни объективной для психики.
Из миллиона или миллиарда восприятий, с которыми мы сталкиваемся на каждом шагу, остаются лишь те, которые были инвестированы, то есть что-то, что нас зацепило, заинтересовало.
Наш головной мозг содержит мнестические следы (МС) как на складе, в огромном магазине или в библиотеке. Но только определённое воздействие способно сделать так, чтобы из каких-то МС появились реминисценции, воспоминания.
#МнестическиеСледы
МС – это лишь первичная материя. Это не психическое, но из этого можно сформировать психизм.
Только инвестированный МС может стать воспоминанием. Если МС не инвестированы, они остаются в ЦНС, головном мозге (головной мозг и психический аппарат – не одно и тоже).
Некоторые МС, которые никогда не попадали ранее в психический аппарат (не были инвестированы, не осознавались, не были вытеснены) и образуют так наз. дескриптивное бессознательное (невытесненное), проигрываются вновь, побуждают к действиям, оказывают на нас влияние. Какие это МС? Этот вопрос находится в центре современных психоаналитических исследований. Упрощённая схема: происходит некое событие в прошлом, оставляет МС. Спустя время, годы происходит второе событие, и оно может реактивировать МС, связанные с первым событием. И тогда могут появиться какие-то реминисценции, припоминания. Обстоятельства сегодняшней объектной жизни приводят к тому, что что-то из актуального связывается с МС из прошлого. И это может показать нашу прочность либо наоборот – несостоятельность.
МС могут быть похожими в нейронных аппаратах, находящихся в хорошем рабочем состоянии и относящихся к одному виду (и различающихся у людей, кошек, собак и пр.). Но мы все инвестируем одно и тоже по-разному (в соответствии с принципом удовольствия, в связи с предшествующим опытом удовлетворения; у нас у всех – разная психическая жизнь, были разные объекты и их влияние).
Инвестируя МС, каждый из нас их обрабатывает, фасонирует. Психическая репрезентация не является точной копией МС, из которого она формируется. Мы что-то узнаём (reconnaissance – фр.; положительная галлюцинация), приписываем (что было уже в опыте с нашими объектами), что-то не замечаем, не видим, пренебрегаем этим (méconnaissance; негативная галлюцинация).
#репрезентация
Все человеческие отношения, к счастью, держатся не недопонимании. Что-то недослышали, недопоняли. Иначе было бы сложно поддерживать любовные, дружеские и профессиональные отношения.
Наше отношение к реальности строится, исходя из reconnaissance и méconnaissance (важно показать эту игру слов на французском языке; тогда знание реальности по определению иллюзорно).
Но какое место отводится для connaissance (знания, познания) фрагмента реальности или объекта (полного, объективного)?
Об этом в следующем посте.
#ВассилисКапсамбелис
«Реальность не имеет противоположностей; всё, что случается в человеческом опыте, и есть реальность». М. Мбугар Сарр, «В тайниках памяти».
Реальность никогда не сможет стать ни полной, ни объективной для психики.
Из миллиона или миллиарда восприятий, с которыми мы сталкиваемся на каждом шагу, остаются лишь те, которые были инвестированы, то есть что-то, что нас зацепило, заинтересовало.
Наш головной мозг содержит мнестические следы (МС) как на складе, в огромном магазине или в библиотеке. Но только определённое воздействие способно сделать так, чтобы из каких-то МС появились реминисценции, воспоминания.
#МнестическиеСледы
МС – это лишь первичная материя. Это не психическое, но из этого можно сформировать психизм.
Только инвестированный МС может стать воспоминанием. Если МС не инвестированы, они остаются в ЦНС, головном мозге (головной мозг и психический аппарат – не одно и тоже).
Некоторые МС, которые никогда не попадали ранее в психический аппарат (не были инвестированы, не осознавались, не были вытеснены) и образуют так наз. дескриптивное бессознательное (невытесненное), проигрываются вновь, побуждают к действиям, оказывают на нас влияние. Какие это МС? Этот вопрос находится в центре современных психоаналитических исследований. Упрощённая схема: происходит некое событие в прошлом, оставляет МС. Спустя время, годы происходит второе событие, и оно может реактивировать МС, связанные с первым событием. И тогда могут появиться какие-то реминисценции, припоминания. Обстоятельства сегодняшней объектной жизни приводят к тому, что что-то из актуального связывается с МС из прошлого. И это может показать нашу прочность либо наоборот – несостоятельность.
МС могут быть похожими в нейронных аппаратах, находящихся в хорошем рабочем состоянии и относящихся к одному виду (и различающихся у людей, кошек, собак и пр.). Но мы все инвестируем одно и тоже по-разному (в соответствии с принципом удовольствия, в связи с предшествующим опытом удовлетворения; у нас у всех – разная психическая жизнь, были разные объекты и их влияние).
Инвестируя МС, каждый из нас их обрабатывает, фасонирует. Психическая репрезентация не является точной копией МС, из которого она формируется. Мы что-то узнаём (reconnaissance – фр.; положительная галлюцинация), приписываем (что было уже в опыте с нашими объектами), что-то не замечаем, не видим, пренебрегаем этим (méconnaissance; негативная галлюцинация).
#репрезентация
Все человеческие отношения, к счастью, держатся не недопонимании. Что-то недослышали, недопоняли. Иначе было бы сложно поддерживать любовные, дружеские и профессиональные отношения.
Наше отношение к реальности строится, исходя из reconnaissance и méconnaissance (важно показать эту игру слов на французском языке; тогда знание реальности по определению иллюзорно).
Но какое место отводится для connaissance (знания, познания) фрагмента реальности или объекта (полного, объективного)?
Об этом в следующем посте.
Я, со своей стороны, думаю, что память stricto sensu не является объектом психоанализа; она достаточно хорошо изучена нейрофизиологией и нейронауками. Психоанализ – о воспоминании, припоминании, реминисценции, оживлении, agieren, галлюцинаторном проявлении совершенно непереработанных ощущений, если хотите, но во всех случаях он предполагает двойное движение: восприятие в определенный момент, которое оставило след, затем актуализация этого восприятия в той или иной форме по тем или иным причинам, но всегда исходя из нынешней конфликтности психической жизни.
…работа припоминания, воспоминания, реминисценции – это …операция отбора и трансформации, так как это зависит от инвестирования, а это инвестирование, всегда определяемое «затронутостью», …распоряжается существующими мнестическими следами более или менее на свое усмотрение и согласно своим гедонистическим или защитным потребностям.
…Среди массы перцептивных случаев, зарегистрированных и хранящихся в мнестических системах, …какие-то выделяются тем, что они связаны с опытами удовлетворения. Когда вновь возникает та или иная потребность, эти следы естественным путем будут инвестированы первыми. Будучи нейрофизиологом, Фрейд приходит к выводу, что любое инвестирование мнестического следа логически ведет к его оживлению, соответственно, к галлюцинации. …Будучи метапсихологом, Фрейд считает, что это соединение восприятия, актуального или уже зарегистрированного, и галлюцинации приводит к новому образованию: ментальной репрезентации, на самом деле речь идет о новой системе организма, психической системе или психическом аппарате, отличном от нервной системы.
Мнестических следов, кажется, так говорится, существует больше, чем достаточно, и каждый момент функционирования органов чувств приносит нам еще больше («первичного материала»). Но вопрос не в материале, а в его использовании. И в этом вопросе его использования Фрейд будет постоянно мобилизовывать не центральную нервную систему, но более фундаментальные концепты живого (биологии в прямом смысле этого термина): потребности и инстинкты, определенные, доработанные и преобразованные во влечения и наконец в Оно. Именно они определяют «затронутость», именно в них находятся энергетические источники, которые количественно и качественно определяют инвестиции, которые будут направлены на восприятие и их следы. Другими словами, чтобы тот или иной фрагмент реальности, подобно записи в нейронные системы, стал репрезентацией, необходимо, чтобы он был инвестирован, и, если он инвестирован, это потому, что он приобретает качество «объекта» в метапсихологическом смысле слова, что означает «объекта влечения».
Церебральные мнестические системы предлагают большое количество мнестических следов, более или менее адекватных их инвестированию в зависимости от переменной удовольствие/неудовольствие и способных вызвать галлюцинаторные эффекты. Но само по себе инвестирование не имеет ничего общего с мозгом, церебральные механизмы являются только поставщиками материалов и исполнителей, инвестирование осуществляется по этой длинной цепи, идущей от потребности к желанию, и новый аппарат, таким образом созданный, весь целиком регулируется переменной удовольствие/неудовольствие.
В. Капсамбелис «Реальность, между нейрофизиологией и метапсихологией».
#ВассилисКапсамбелис #репрезентация #МнестическиеСледы
…работа припоминания, воспоминания, реминисценции – это …операция отбора и трансформации, так как это зависит от инвестирования, а это инвестирование, всегда определяемое «затронутостью», …распоряжается существующими мнестическими следами более или менее на свое усмотрение и согласно своим гедонистическим или защитным потребностям.
…Среди массы перцептивных случаев, зарегистрированных и хранящихся в мнестических системах, …какие-то выделяются тем, что они связаны с опытами удовлетворения. Когда вновь возникает та или иная потребность, эти следы естественным путем будут инвестированы первыми. Будучи нейрофизиологом, Фрейд приходит к выводу, что любое инвестирование мнестического следа логически ведет к его оживлению, соответственно, к галлюцинации. …Будучи метапсихологом, Фрейд считает, что это соединение восприятия, актуального или уже зарегистрированного, и галлюцинации приводит к новому образованию: ментальной репрезентации, на самом деле речь идет о новой системе организма, психической системе или психическом аппарате, отличном от нервной системы.
Мнестических следов, кажется, так говорится, существует больше, чем достаточно, и каждый момент функционирования органов чувств приносит нам еще больше («первичного материала»). Но вопрос не в материале, а в его использовании. И в этом вопросе его использования Фрейд будет постоянно мобилизовывать не центральную нервную систему, но более фундаментальные концепты живого (биологии в прямом смысле этого термина): потребности и инстинкты, определенные, доработанные и преобразованные во влечения и наконец в Оно. Именно они определяют «затронутость», именно в них находятся энергетические источники, которые количественно и качественно определяют инвестиции, которые будут направлены на восприятие и их следы. Другими словами, чтобы тот или иной фрагмент реальности, подобно записи в нейронные системы, стал репрезентацией, необходимо, чтобы он был инвестирован, и, если он инвестирован, это потому, что он приобретает качество «объекта» в метапсихологическом смысле слова, что означает «объекта влечения».
Церебральные мнестические системы предлагают большое количество мнестических следов, более или менее адекватных их инвестированию в зависимости от переменной удовольствие/неудовольствие и способных вызвать галлюцинаторные эффекты. Но само по себе инвестирование не имеет ничего общего с мозгом, церебральные механизмы являются только поставщиками материалов и исполнителей, инвестирование осуществляется по этой длинной цепи, идущей от потребности к желанию, и новый аппарат, таким образом созданный, весь целиком регулируется переменной удовольствие/неудовольствие.
В. Капсамбелис «Реальность, между нейрофизиологией и метапсихологией».
#ВассилисКапсамбелис #репрезентация #МнестическиеСледы
Мать (её эмоц.состояние зависит от среды), окружение матери дают ребёнку представление о себе. Мама своим отношением, аффектом, поведением, всем, что происходит между нами, сообщает, кто мы и какие мы. Мы узнаём себя лишь благодаря тому, как объект отвечает, реагирует на наши желания. Человеческие желания вырастают из влечений. Мы не знаем, что мы переживаем без ответа объекта. Объект говорит нам: «Ты голоден», «Тебе холодно» и т.д. От того, как объект понимает дискомфорт, эти переживания, зависит, насколько мы сможем приобрести собственную субъективность, по Винникотту – самость.
Если ответ объекта на желания его субъекта неадекватен: ребенок хочет кушать, мама даёт погремушку, ребёнок отвлечётся, но источник дискомфорта останется. Младенец требует удовлетворения дальше, мать даёт ему воду. Это даёт какое-то утешение, но влечение продолжает наступать (по Фройду мы движимы влечениями, а не инстинктами; влечения в отличие от инстинктов никогда не прекращают своего движения). Ребёнок вновь обращается к своему объекту, а тот не понимает и отвечает невпопад. Тем самым объект не даёт возможность своему субъекту узнать, что с ним происходит, от чего он страдает, чего он желает. Далее всё зависит от того, как ребёнок выдержит период между появлением у него пика возбуждения, связанного с тем, что его влечение очень велико, и моментом, когда это влечение будет наконец удовлетворено. Этот промежуток абсолютно индивидуален. Когда этот период чрезмерен, младенец взывает к состоянию Я-чистое удовольствие («золотой запас» нашего психического). Он регрессирует в своём функционировании к тому периоду, когда он переживал удовольствие в полной мере. «Золотой запас» был получен нами в самом начале благодаря идеализации объекта и идеализации объектом нас. Какое-то время можно продержаться (галлюцинаторное удовлетворение желания). Но этот ресурс исчерпаем. И тогда начинает изыматься из самого Я, о чём писали Ж.-Л. Донне и А. Грин. #ГУЖ
Именно Я строит #репрезентация (это главное дело Я). Репрезентации (Р) – это клетки, из которых создаётся психическая ткань. Р строятся из #МнестическиеСледы (МС), появляющихся вследствие восприятия. Через органы чувств многое попадает в Я и оставляет там следы. МС имеют отношение к физиологии, однако в них содержится потенциал стать психическим. Часть МС получена в моменты переживания большого удовольствия, тем самым они больше инвестированы и имеют больший потенциал стать психическим. Р есть продукт соединения МС и квантума либидо. Функция #Я – творить Р из всего того, что происходит, в первую очередь, с объектом.
Формирование Я немыслимо без взаимодействия с объектом. Когда мама достаточно хорошая, она достаточно хорошо удовлетворяет влечения, тогда появляется достаточное количество Р. В отсутствие объекта младенец создаёт галлюцинацию удовольствия. Отсутствие – главное условие того, чтобы объект появился внутри моей психики. Я утешаю себя наподобие того, как это происходило с мамой. Это негативная галлюцинация матери в продуктивном смысле. Её нет, но она оставила место в моём психическом. Мы внутри себя для себя становимся «мамами», но в каком-то своём смысле, выражая свои особенности. Так переживается начало и развитие субъектности.
Когда присутствие объекта невозможно по тем или иным причинам и становится необходимо выйти за пределы «золотого запаса», мы начинаем использовать тот материал, из которого состоит само Я. Тогда мы получаем недостаток внутри Я. Там, где пустота, – это негативная галлюцинация матери в патологическом смысле. Всякая негативность изначально имеет конструктивную функцию. Но когда негативность чрезмерна, она становится деструктивной. Вместо того, чтобы толкать развитие вперёд, она либо фиксирует, либо приводит к регрессиям. Неудовлетворение влечения приводит к неизбежному росту возбуждения внутри психики. И тогда на помощь психическому приходит влечение к смерти. К начавшемуся разрушению Я ещё добавляется разрушение. Т.о. мы переходим на уровень деструктивного функционирования.
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров о нарциссизме. Май 2024. Кишинёв.
#КоротецкаяАурелияИвановна
Если ответ объекта на желания его субъекта неадекватен: ребенок хочет кушать, мама даёт погремушку, ребёнок отвлечётся, но источник дискомфорта останется. Младенец требует удовлетворения дальше, мать даёт ему воду. Это даёт какое-то утешение, но влечение продолжает наступать (по Фройду мы движимы влечениями, а не инстинктами; влечения в отличие от инстинктов никогда не прекращают своего движения). Ребёнок вновь обращается к своему объекту, а тот не понимает и отвечает невпопад. Тем самым объект не даёт возможность своему субъекту узнать, что с ним происходит, от чего он страдает, чего он желает. Далее всё зависит от того, как ребёнок выдержит период между появлением у него пика возбуждения, связанного с тем, что его влечение очень велико, и моментом, когда это влечение будет наконец удовлетворено. Этот промежуток абсолютно индивидуален. Когда этот период чрезмерен, младенец взывает к состоянию Я-чистое удовольствие («золотой запас» нашего психического). Он регрессирует в своём функционировании к тому периоду, когда он переживал удовольствие в полной мере. «Золотой запас» был получен нами в самом начале благодаря идеализации объекта и идеализации объектом нас. Какое-то время можно продержаться (галлюцинаторное удовлетворение желания). Но этот ресурс исчерпаем. И тогда начинает изыматься из самого Я, о чём писали Ж.-Л. Донне и А. Грин. #ГУЖ
Именно Я строит #репрезентация (это главное дело Я). Репрезентации (Р) – это клетки, из которых создаётся психическая ткань. Р строятся из #МнестическиеСледы (МС), появляющихся вследствие восприятия. Через органы чувств многое попадает в Я и оставляет там следы. МС имеют отношение к физиологии, однако в них содержится потенциал стать психическим. Часть МС получена в моменты переживания большого удовольствия, тем самым они больше инвестированы и имеют больший потенциал стать психическим. Р есть продукт соединения МС и квантума либидо. Функция #Я – творить Р из всего того, что происходит, в первую очередь, с объектом.
Формирование Я немыслимо без взаимодействия с объектом. Когда мама достаточно хорошая, она достаточно хорошо удовлетворяет влечения, тогда появляется достаточное количество Р. В отсутствие объекта младенец создаёт галлюцинацию удовольствия. Отсутствие – главное условие того, чтобы объект появился внутри моей психики. Я утешаю себя наподобие того, как это происходило с мамой. Это негативная галлюцинация матери в продуктивном смысле. Её нет, но она оставила место в моём психическом. Мы внутри себя для себя становимся «мамами», но в каком-то своём смысле, выражая свои особенности. Так переживается начало и развитие субъектности.
Когда присутствие объекта невозможно по тем или иным причинам и становится необходимо выйти за пределы «золотого запаса», мы начинаем использовать тот материал, из которого состоит само Я. Тогда мы получаем недостаток внутри Я. Там, где пустота, – это негативная галлюцинация матери в патологическом смысле. Всякая негативность изначально имеет конструктивную функцию. Но когда негативность чрезмерна, она становится деструктивной. Вместо того, чтобы толкать развитие вперёд, она либо фиксирует, либо приводит к регрессиям. Неудовлетворение влечения приводит к неизбежному росту возбуждения внутри психики. И тогда на помощь психическому приходит влечение к смерти. К начавшемуся разрушению Я ещё добавляется разрушение. Т.о. мы переходим на уровень деструктивного функционирования.
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров о нарциссизме. Май 2024. Кишинёв.
#КоротецкаяАурелияИвановна