СЕМНАДЦАТЬ
Ещё не сбиты башмаки
и мало хочется для счастья,
шаги ни каблучках легки,
и только дождь несёт ненастье.
Смешинки мотыльками дня
летают в облаке незнанья
и, колокольчиком звеня,
даруют лёгкое дыханье.
И в радость всё и по плечу!
И даже ситцевое платье
слегка похоже на парчу
и обещает только счастье.
Она была! Вот та весна,
наивней в мире просто нету,
всё собрала и отдала:
"Иди теперь сама по свету!"
Марина Крылатова
#крылатова
Ещё не сбиты башмаки
и мало хочется для счастья,
шаги ни каблучках легки,
и только дождь несёт ненастье.
Смешинки мотыльками дня
летают в облаке незнанья
и, колокольчиком звеня,
даруют лёгкое дыханье.
И в радость всё и по плечу!
И даже ситцевое платье
слегка похоже на парчу
и обещает только счастье.
Она была! Вот та весна,
наивней в мире просто нету,
всё собрала и отдала:
"Иди теперь сама по свету!"
Марина Крылатова
#крылатова
* * *
Был вечер на пятой неделе
Поста. Было больно в груди.
Все жилы тянулись, болели,
Предчувствуя жизнь впереди.
Был зов золотых колоколен,
Был в воздухе звон, а с Невы
Был ветер весенен и волен,
И шляпу срывал с головы.
И вот, на глухом перекрестке
Был незабываемый взгляд,
Короткий, как молния, жесткий,
Сухой, будто кольта разряд,
Огромный, как небо, и синий,
Как небо… Вот, кажется, все.
Ни красок, ни зданий, ни линий,
Но мертвое сердце мое.
Мне было шестнадцать, едва ли
Семнадцать… Вот, кажется, все.
Ни оторопи, ни печали,
Но мертвое сердце мое.
Есть память, есть доля скитальцев,
Есть книги, стихи, суета,
А жизнь… жизнь прошла между пальцев
На пятой неделе поста.
Георгий Адамович
1915
#адамович
* * *
Позабуду я не скоро
Бликов солнечную сеть.
В доме были полотеры,
Были с мамой разговоры,
Я хотела умереть.
И томил в руке зажатый
Нашатырный пузырек.
На паркет, на клочья ваты
Дул апрельский ветерок,
Зимним рамам вышел срок...
И печально и приятно
Умереть в шестнадцать лет...
Сохранит он, вероятно,
Мои письма и портрет.
Будет плакать или нет?
В доме благостно и чинно:
В доме – всё наоборот,
Полотеры по гостиной
Ходят задом наперед.
На степенных ликах – пот.
Где бы мне от них укрыться,
В ванной что ли, в кладовой,
Чтобы все же отравиться?
Или с мамой помириться
И остаться мне живой?
Наталья Крандиевская-Толстая
1958
#крандиевская
Был вечер на пятой неделе
Поста. Было больно в груди.
Все жилы тянулись, болели,
Предчувствуя жизнь впереди.
Был зов золотых колоколен,
Был в воздухе звон, а с Невы
Был ветер весенен и волен,
И шляпу срывал с головы.
И вот, на глухом перекрестке
Был незабываемый взгляд,
Короткий, как молния, жесткий,
Сухой, будто кольта разряд,
Огромный, как небо, и синий,
Как небо… Вот, кажется, все.
Ни красок, ни зданий, ни линий,
Но мертвое сердце мое.
Мне было шестнадцать, едва ли
Семнадцать… Вот, кажется, все.
Ни оторопи, ни печали,
Но мертвое сердце мое.
Есть память, есть доля скитальцев,
Есть книги, стихи, суета,
А жизнь… жизнь прошла между пальцев
На пятой неделе поста.
Георгий Адамович
1915
#адамович
* * *
Позабуду я не скоро
Бликов солнечную сеть.
В доме были полотеры,
Были с мамой разговоры,
Я хотела умереть.
И томил в руке зажатый
Нашатырный пузырек.
На паркет, на клочья ваты
Дул апрельский ветерок,
Зимним рамам вышел срок...
И печально и приятно
Умереть в шестнадцать лет...
Сохранит он, вероятно,
Мои письма и портрет.
Будет плакать или нет?
В доме благостно и чинно:
В доме – всё наоборот,
Полотеры по гостиной
Ходят задом наперед.
На степенных ликах – пот.
Где бы мне от них укрыться,
В ванной что ли, в кладовой,
Чтобы все же отравиться?
Или с мамой помириться
И остаться мне живой?
Наталья Крандиевская-Толстая
1958
#крандиевская
* * *
Бег электрички скор и скучен,
он полон радости и сна.
Народ в ней незнаком, но скучен:
рассады чахлая весна,
купальщицы, велосипеды -
все едут к черту на рога:
с утра пораньше, без обеда,
без кофе и без творога,
привычных к завтраку. Отчасти
поэтому приподнят дух,
и раздражение от счастья
кричит, как городской петух,
то там, то здесь. Идёт кондуктор,
взимая плату за провоз -
сквозь время едем мы как будто,
по-настоящему, всерьёз.
И прорастают шумно рельсы
разнообразие осин,
и северные эдельвейсы
среди болотистых низин
цветут, слепые иван-чаи,
своей не зная красоты,
покуда по небу качает
слепящий шар из чистоты.
Иван Коновалов
#коновалов
Бег электрички скор и скучен,
он полон радости и сна.
Народ в ней незнаком, но скучен:
рассады чахлая весна,
купальщицы, велосипеды -
все едут к черту на рога:
с утра пораньше, без обеда,
без кофе и без творога,
привычных к завтраку. Отчасти
поэтому приподнят дух,
и раздражение от счастья
кричит, как городской петух,
то там, то здесь. Идёт кондуктор,
взимая плату за провоз -
сквозь время едем мы как будто,
по-настоящему, всерьёз.
И прорастают шумно рельсы
разнообразие осин,
и северные эдельвейсы
среди болотистых низин
цветут, слепые иван-чаи,
своей не зная красоты,
покуда по небу качает
слепящий шар из чистоты.
Иван Коновалов
#коновалов
* * *
Повторяй себе чаще, что это Содом, —
То, откуда ты выехал с жутким трудом
(Тощий скарб, обгорели оглобли).
Повторяй себе чаще, что там ни черта
Не осталось хорошего, лишь пустота,
Только пепел, рабы или зомби.
Повторяй себе чаще, мол, все, кто ушёл, —
Трусы-хипстеры, смылись, ну и хорошо,
Никогда они не были наши.
Пусть узнают, почём там буржуйский зергут,
И ещё пожалеют, ещё прибегут,
Ну а мы их, конечно, к параше.
Повторяй эту чушь по утрам, перед сном,
Перед близкими, перед открытым окном,
До упора считай себя правым,
До песка на зубах, до последнего дня,
Но когда он придёт — посмотри на меня —
Домолчаться попробуй до правды.
Эта ненависть к «ним», она тем и сильна,
Что не правда, а выбранная сторона.
Что ж, она помогает не съехать
До поры, но потом наступает пора,
И с реальности падает маска добра,
Низ меняется с верхом.
Да удастся тогда нам увидеть как есть
Эту кашу: злость, зависть, и милость, и месть,
Все её горемычные зёрна.
Всё уже позади, всё уже впереди,
Нет ни «мы», ни «они», ты один на один
С ослепительно белым и чёрным.
Александр Правиков
#правиков
Повторяй себе чаще, что это Содом, —
То, откуда ты выехал с жутким трудом
(Тощий скарб, обгорели оглобли).
Повторяй себе чаще, что там ни черта
Не осталось хорошего, лишь пустота,
Только пепел, рабы или зомби.
Повторяй себе чаще, мол, все, кто ушёл, —
Трусы-хипстеры, смылись, ну и хорошо,
Никогда они не были наши.
Пусть узнают, почём там буржуйский зергут,
И ещё пожалеют, ещё прибегут,
Ну а мы их, конечно, к параше.
Повторяй эту чушь по утрам, перед сном,
Перед близкими, перед открытым окном,
До упора считай себя правым,
До песка на зубах, до последнего дня,
Но когда он придёт — посмотри на меня —
Домолчаться попробуй до правды.
Эта ненависть к «ним», она тем и сильна,
Что не правда, а выбранная сторона.
Что ж, она помогает не съехать
До поры, но потом наступает пора,
И с реальности падает маска добра,
Низ меняется с верхом.
Да удастся тогда нам увидеть как есть
Эту кашу: злость, зависть, и милость, и месть,
Все её горемычные зёрна.
Всё уже позади, всё уже впереди,
Нет ни «мы», ни «они», ты один на один
С ослепительно белым и чёрным.
Александр Правиков
#правиков
* * *
Если времени нет, то, допустим, он вырастет завтра
и пройдёт мимо дома, где память, фрагментом стрит арта,
на стене остаётся, не видит её жкх —
это память о счастье
и об искупленье греха.
Если времени нет, то она повзрослеет на днях,
повстречает его, он её понесёт на руках.
В дом, где память не счистить с дверей, со ступенек, со стен,
где ещё обитает моя беспокойная тень.
Если времени нет, то поженятся скоро они,
И для них засверкают, не наши, не наши огни.
Но однажды, за чаем, беседу о детстве храня,
может, вспомнят стихи,
ну а вслед за стихами — меня.
Если времени нет, то они меня усыновят
и я буду одним из счастливых, весёлых ребят,
на носочки привстав, это небо впотьмах целовать,
а потом — танцевать,
а потом — танцевать,
танцевать.
Евгений Дьяконов
#дьяконов
Если времени нет, то, допустим, он вырастет завтра
и пройдёт мимо дома, где память, фрагментом стрит арта,
на стене остаётся, не видит её жкх —
это память о счастье
и об искупленье греха.
Если времени нет, то она повзрослеет на днях,
повстречает его, он её понесёт на руках.
В дом, где память не счистить с дверей, со ступенек, со стен,
где ещё обитает моя беспокойная тень.
Если времени нет, то поженятся скоро они,
И для них засверкают, не наши, не наши огни.
Но однажды, за чаем, беседу о детстве храня,
может, вспомнят стихи,
ну а вслед за стихами — меня.
Если времени нет, то они меня усыновят
и я буду одним из счастливых, весёлых ребят,
на носочки привстав, это небо впотьмах целовать,
а потом — танцевать,
а потом — танцевать,
танцевать.
Евгений Дьяконов
#дьяконов
В апреле
Лазы, лесенки, тросы, опоры…
Небо пахнет извёсткой и краской,
горбылём, разведённым раствором,
размягчённой оконной замазкой.
Реставрация света и тени,
в облаках наведение глянца,
чтоб во тьме просияли ступени,
когда будем и мы подниматься,
чтоб дышали прозрачные окна,
и без скрежета двери открылись…
Лбы у ангелов жарки и потны,
хорошо они там потрудились -
на высотах, где ветер и птицы,
и такие безмерные дали.
Утирают усталые лица,
а в глазах тёмный сполох печали –
вон, под вишней сидит на суглинке
человек - жизнь прошла без остатка,
но травинка в зубах, но травинка,
от которой и горько, и сладко…
Сергей Пагын
#пагын
Лазы, лесенки, тросы, опоры…
Небо пахнет извёсткой и краской,
горбылём, разведённым раствором,
размягчённой оконной замазкой.
Реставрация света и тени,
в облаках наведение глянца,
чтоб во тьме просияли ступени,
когда будем и мы подниматься,
чтоб дышали прозрачные окна,
и без скрежета двери открылись…
Лбы у ангелов жарки и потны,
хорошо они там потрудились -
на высотах, где ветер и птицы,
и такие безмерные дали.
Утирают усталые лица,
а в глазах тёмный сполох печали –
вон, под вишней сидит на суглинке
человек - жизнь прошла без остатка,
но травинка в зубах, но травинка,
от которой и горько, и сладко…
Сергей Пагын
#пагын
* * *
Все эти вещи,
которые мы выгнали из дома
во время пандемии, начитавшись
про генеральную уборку у Мари
Кондо, –
все эти пылесборники, бумажки,
дырявые ботинки, банки-склянки,
магнитики с пейзажами Египта,
Анапы, Греции, Байкала,
изношенные джинсы и рубашки,
игрушки, отыгравшие свое
просроченное детство, –
поросёнок
из глины
(я сама его лепила
такой хороший вышел поросенок,
такой красивый).
Георгиевские ленточки,
тюльпаны из картона
и новогодняя лягушка золотая,
пустой аквариум,
визитница пустая –
все эти вещи, уходя из дома,
не оглянулись даже, не сказали,
как будто не было ни глаз моих,
ни голоса, и разве
не эти руки их лепили
и отмывали от недельной пыли,
стирали, гладили, любили,
старались, чтобы не было ни дыр,
ни трещин?
Но даже не запомнили меня
все эти вещи.
Ирина Кадочникова
#кадочникова
Все эти вещи,
которые мы выгнали из дома
во время пандемии, начитавшись
про генеральную уборку у Мари
Кондо, –
все эти пылесборники, бумажки,
дырявые ботинки, банки-склянки,
магнитики с пейзажами Египта,
Анапы, Греции, Байкала,
изношенные джинсы и рубашки,
игрушки, отыгравшие свое
просроченное детство, –
поросёнок
из глины
(я сама его лепила
такой хороший вышел поросенок,
такой красивый).
Георгиевские ленточки,
тюльпаны из картона
и новогодняя лягушка золотая,
пустой аквариум,
визитница пустая –
все эти вещи, уходя из дома,
не оглянулись даже, не сказали,
как будто не было ни глаз моих,
ни голоса, и разве
не эти руки их лепили
и отмывали от недельной пыли,
стирали, гладили, любили,
старались, чтобы не было ни дыр,
ни трещин?
Но даже не запомнили меня
все эти вещи.
Ирина Кадочникова
#кадочникова
не вешай трубку…
Не вешай трубку – всё равно
заполнить вечер больше нечем.
Я не скажу, что лёг на дно,
и что лишился дара речи.
И жизнь прошла.
И видно мне –
прошла бездарно и без смысла.
Окно открыто и в окне
напротив, в сумерках, повисла
невозмутимая луна –
желтушно смотрит
прямо в спальню,
а в спальне бродит тишина,
вздыхая скучно и нахально.
Я не скажу тебе о том,
что днём пока терпимо.
В целом.
А к ночи – кризис и дурдом,
остохрене…
осточертело
листать бездумно интернет,
TV, журналы и – сначала.
Покоя нет.
В природе – нет.
И лишь к утру вползёт, устало,
бессильно ноги волоча
мой сон,
хихикающий пошло,
и возле левого плеча
нашепчет, что-нибудь о прошлом.
Не надо трубку…
Пять минут…
Любая тема для беседы –
дожди, которые идут,
похолодание на среду –
любая сплетня на «ура».
Я не скажу о том, что завтра
мне будет видимо пора
пройти осмотр у психиатра.
Или напиться.
Буду рад –
хоть так, но только б перемены,
поскольку пару дней назад
едва опять не резал вены.
Я не скажу об этом.
Пусть
всё остаётся неизвестным.
Мы роли помним наизусть:
- Алло? Как жизнь?
- Вполне. Чудесно.
Олег Блажко
#блажко
Не вешай трубку – всё равно
заполнить вечер больше нечем.
Я не скажу, что лёг на дно,
и что лишился дара речи.
И жизнь прошла.
И видно мне –
прошла бездарно и без смысла.
Окно открыто и в окне
напротив, в сумерках, повисла
невозмутимая луна –
желтушно смотрит
прямо в спальню,
а в спальне бродит тишина,
вздыхая скучно и нахально.
Я не скажу тебе о том,
что днём пока терпимо.
В целом.
А к ночи – кризис и дурдом,
остохрене…
осточертело
листать бездумно интернет,
TV, журналы и – сначала.
Покоя нет.
В природе – нет.
И лишь к утру вползёт, устало,
бессильно ноги волоча
мой сон,
хихикающий пошло,
и возле левого плеча
нашепчет, что-нибудь о прошлом.
Не надо трубку…
Пять минут…
Любая тема для беседы –
дожди, которые идут,
похолодание на среду –
любая сплетня на «ура».
Я не скажу о том, что завтра
мне будет видимо пора
пройти осмотр у психиатра.
Или напиться.
Буду рад –
хоть так, но только б перемены,
поскольку пару дней назад
едва опять не резал вены.
Я не скажу об этом.
Пусть
всё остаётся неизвестным.
Мы роли помним наизусть:
- Алло? Как жизнь?
- Вполне. Чудесно.
Олег Блажко
#блажко
* * *
Представь: однажды ты проснешься, а рядом - никого.
И только рыжее солнце нависло над головой.
Лучи - как горячие руки, к твоей обнаженной коже.
Исчезли цвета и звуки. И все это так похоже,
на тот пресловутый финиш, конец для всего живого.
Ты прочь одеяло скинешь, недобро помянешь Бога,
и бросишься прямо к окнам, распахнутым настежь ставням.
Ресницы от слез намокнут - след страхов забыто-давних.
Посмотришь - на улице сонно. И тихо. Так рано утром,
бывает, выйдешь из дома, дрожа от предчувствий смутных.
Но нет случайных прохожих, нет шелеста птичьих крыльев,
и страх пробежит по коже, на легких осядет пылью.
Ты стиснешь сильнее зубы, ботинки найдешь покрепче,
до крови прокусишь губы, закинешь рюкзак на плечи,
и тенью скользнешь из дома, туда, где алеет небо.
Рассвет, распалённо-томный, рассыплется ржавым снегом,
раскрасит загаром плечи, веснушками - нос курносый.
И чтобы вздохнуть полегче, отцовскую папиросу,
закуришь, и горьким дымом подавишься неумело.
От холода пальцы стынут, но ты неизменно смелой,
останешься до последней, решающей битвы с миром.
Как Элли сражалась с ведьмой, свирепой и злой Бастиндой,
так ты будешь драться с ветром, кусающим больно кожу,
искать без огня и света, все выходы из возможных.
Идти по своей дороге, где штурманом - звезды в небе,
пока не устанут ноги, забыв о воде и хлебе...
А я докурю сигарету, последнюю в этой вселенной.
Развеет пепел по ветру, с востока потянет тленом.
Я буду как в ''Гензель и Гретель'', на землю бросать окурки -
последним тебе приветом. Греть руки в карманах куртки.
И если нас только двое, и если мир мертв и душен -
запомни: за смерть без боя, цена - в твою чистую душу.
И там, где уже не ловит, в сгоревшем дотла лесу,
в мобильном найдешь мой номер, не веря, что я спасу.
Но сквозь электронный гомон, сбив с Бога злорадную спесь,
к тебе прорвется мой голос:
держись,
я уже
здесь
Джио Россо
#россо
Представь: однажды ты проснешься, а рядом - никого.
И только рыжее солнце нависло над головой.
Лучи - как горячие руки, к твоей обнаженной коже.
Исчезли цвета и звуки. И все это так похоже,
на тот пресловутый финиш, конец для всего живого.
Ты прочь одеяло скинешь, недобро помянешь Бога,
и бросишься прямо к окнам, распахнутым настежь ставням.
Ресницы от слез намокнут - след страхов забыто-давних.
Посмотришь - на улице сонно. И тихо. Так рано утром,
бывает, выйдешь из дома, дрожа от предчувствий смутных.
Но нет случайных прохожих, нет шелеста птичьих крыльев,
и страх пробежит по коже, на легких осядет пылью.
Ты стиснешь сильнее зубы, ботинки найдешь покрепче,
до крови прокусишь губы, закинешь рюкзак на плечи,
и тенью скользнешь из дома, туда, где алеет небо.
Рассвет, распалённо-томный, рассыплется ржавым снегом,
раскрасит загаром плечи, веснушками - нос курносый.
И чтобы вздохнуть полегче, отцовскую папиросу,
закуришь, и горьким дымом подавишься неумело.
От холода пальцы стынут, но ты неизменно смелой,
останешься до последней, решающей битвы с миром.
Как Элли сражалась с ведьмой, свирепой и злой Бастиндой,
так ты будешь драться с ветром, кусающим больно кожу,
искать без огня и света, все выходы из возможных.
Идти по своей дороге, где штурманом - звезды в небе,
пока не устанут ноги, забыв о воде и хлебе...
А я докурю сигарету, последнюю в этой вселенной.
Развеет пепел по ветру, с востока потянет тленом.
Я буду как в ''Гензель и Гретель'', на землю бросать окурки -
последним тебе приветом. Греть руки в карманах куртки.
И если нас только двое, и если мир мертв и душен -
запомни: за смерть без боя, цена - в твою чистую душу.
И там, где уже не ловит, в сгоревшем дотла лесу,
в мобильном найдешь мой номер, не веря, что я спасу.
Но сквозь электронный гомон, сбив с Бога злорадную спесь,
к тебе прорвется мой голос:
держись,
я уже
здесь
Джио Россо
#россо
Дышать
Недавно,
тонкоствольно разлинован,
пылился.
Настоялся на свету,
явился на порог
невыразимо новым.
Стоит и ждёт –
что я изобрету,
что сделаю с его воздушной новью.
Я мямлю:
«Опасаюсь оплошать…
Не к той пришёл –
мигрень, пустоголовье…» –
и вспоминаю, что могу дышать.
Инна Теплова
#теплова
#какпишетпоэт
Недавно,
тонкоствольно разлинован,
пылился.
Настоялся на свету,
явился на порог
невыразимо новым.
Стоит и ждёт –
что я изобрету,
что сделаю с его воздушной новью.
Я мямлю:
«Опасаюсь оплошать…
Не к той пришёл –
мигрень, пустоголовье…» –
и вспоминаю, что могу дышать.
Инна Теплова
#теплова
#какпишетпоэт
* * *
Будь со мной до конца,
будь со мною до самого крайнего.
И уже мертвеца,
всё равно, не бросай меня.
Положи меня спать
под сосной зелено́й стилизованной.
Прикажи закопать
в этой только тобой не целованной.
Я кричу — подожди,
я остался без роду, без имени.
Одного не клади,
одного никогда не клади меня.
Денис Новиков
1999
#новиков
Будь со мной до конца,
будь со мною до самого крайнего.
И уже мертвеца,
всё равно, не бросай меня.
Положи меня спать
под сосной зелено́й стилизованной.
Прикажи закопать
в этой только тобой не целованной.
Я кричу — подожди,
я остался без роду, без имени.
Одного не клади,
одного никогда не клади меня.
Денис Новиков
1999
#новиков
* * *
Педаль, – говорит музыкант, – вездесуща,
Как воздух, и может быть, так же чиста,
Умна, глубока, боже мой, вопиюще
Расчетлива, ветрена, сумрака гуще,
Травы бархатистей, упрямей куста.
Педаль может быть холодна без нажима,
И знойна, и быстро готова остыть,
Болтлива, общительна и нелюдима,
Прозрачнее тучки, рассеянней дыма,
Скромна, но педали не может не быть.
И я головою согласно киваю,
В восторге, как будто я сам пианист.
Мне кажется: я его так понимаю…
Я, сбоку-припеку, я, с самого краю,
Я, нотный прочесть не умеющий лист.
Александр Кушнер
#кушнер
Педаль, – говорит музыкант, – вездесуща,
Как воздух, и может быть, так же чиста,
Умна, глубока, боже мой, вопиюще
Расчетлива, ветрена, сумрака гуще,
Травы бархатистей, упрямей куста.
Педаль может быть холодна без нажима,
И знойна, и быстро готова остыть,
Болтлива, общительна и нелюдима,
Прозрачнее тучки, рассеянней дыма,
Скромна, но педали не может не быть.
И я головою согласно киваю,
В восторге, как будто я сам пианист.
Мне кажется: я его так понимаю…
Я, сбоку-припеку, я, с самого краю,
Я, нотный прочесть не умеющий лист.
Александр Кушнер
#кушнер
* * *
...Подавляющее большинство...
(Из протокола)
О, подавляющее большинство!
Кого же подавляешь ты, кого,
Чей вечный дух, чьё временное тело?
Ты состоишь само из тех, кого
Само же подавляешь то и дело, -
О, подавляющее большинство…
Александр Межиров
1961
#межиров
...Подавляющее большинство...
(Из протокола)
О, подавляющее большинство!
Кого же подавляешь ты, кого,
Чей вечный дух, чьё временное тело?
Ты состоишь само из тех, кого
Само же подавляешь то и дело, -
О, подавляющее большинство…
Александр Межиров
1961
#межиров
* * *
Придумай мне имя, в котором пылит моё детство
Грунтовой дорогой, ведущей на старый причал.
Такое, как будто бы жил ты со мной по соседству
И тысячу раз меня вроде бы прежде встречал.
Такое, как будто бы вместе с тобой на рыбалке
Мы добрую сотню уже натягали лещей,
И если один и сорвался, то, в общем, не жалко,
На свете есть много других очень важных вещей.
Придумай мне имя, в котором плетётся по травам
Ленивая лошадь, не слушаясь пяток моих,
В котором мы возле костра рассуждали о главном
И честно курили до фильтра одну на двоих.
Такое мне имя, которое только услышу -
И ухнет в груди, оборвётся, забьётся в висках.
Такое, чтоб я не ушла, на минуту не вышла,
А слушала, как ты зовёшь. Ты придумаешь, как?..
Полина Орынянская
#орынянская
Придумай мне имя, в котором пылит моё детство
Грунтовой дорогой, ведущей на старый причал.
Такое, как будто бы жил ты со мной по соседству
И тысячу раз меня вроде бы прежде встречал.
Такое, как будто бы вместе с тобой на рыбалке
Мы добрую сотню уже натягали лещей,
И если один и сорвался, то, в общем, не жалко,
На свете есть много других очень важных вещей.
Придумай мне имя, в котором плетётся по травам
Ленивая лошадь, не слушаясь пяток моих,
В котором мы возле костра рассуждали о главном
И честно курили до фильтра одну на двоих.
Такое мне имя, которое только услышу -
И ухнет в груди, оборвётся, забьётся в висках.
Такое, чтоб я не ушла, на минуту не вышла,
А слушала, как ты зовёшь. Ты придумаешь, как?..
Полина Орынянская
#орынянская
Не смотри, Орфей
Просто верь - Эвридика сзади.
Это шаг ее, это вовсе не плеск воды,
Это вдох ее, а не птица кружит над садом -
Не цветут в аидовом царстве твои сады.
Это шепот, шорох - ткани одежд по камню,
(Обернуться - может, тени тебя зовут?)
Не смотри, Орфей.
Сохрани ее образ в памяти
И иди вперед по ступеням земных минут.
Не смотри, Орфей.
Просто верь - Эвридика рядом.
Она плачет, дышит, в спину твою дрожит.
Она чует свет.
И в него проникает взглядом
Беззащитной, безнадежной своей души.
Просто верь.
Как кровь по рукам протекает Лета,
Осыпаются звезды, воет трехглавый зверь.
Эвридика идет (За тобой? Потерялась где-то?)
Просто верь, Орфей,
Пожалуйста, просто верь.
Не смотри, Орфей.
До врат остается вечность
Или пара ударов сердца - всей болью в грудь.
Отчего любовь так страшно тебя увечит,
Отчего ты бел, отчего тебе мысли лгут?
Эвридика здесь.
Это голос ее - все ближе.
Не смотри, пускай онемеет твой певчий дух.
Отчего, Орфей, в тебе жив тот простой мальчишка,
С любопытством детским зрящий в любую тьму?
Просто верь - еще немного, сады и птицы,
На ресницах дождь, вон леса встают впереди.
(Обернуться, исчезнуть, сгинуть, не возвратиться).
Не смотри, Орфей,
Пожалуйста,
Не смотри.
Аль Квотион
#квотион
#орфей
Просто верь - Эвридика сзади.
Это шаг ее, это вовсе не плеск воды,
Это вдох ее, а не птица кружит над садом -
Не цветут в аидовом царстве твои сады.
Это шепот, шорох - ткани одежд по камню,
(Обернуться - может, тени тебя зовут?)
Не смотри, Орфей.
Сохрани ее образ в памяти
И иди вперед по ступеням земных минут.
Не смотри, Орфей.
Просто верь - Эвридика рядом.
Она плачет, дышит, в спину твою дрожит.
Она чует свет.
И в него проникает взглядом
Беззащитной, безнадежной своей души.
Просто верь.
Как кровь по рукам протекает Лета,
Осыпаются звезды, воет трехглавый зверь.
Эвридика идет (За тобой? Потерялась где-то?)
Просто верь, Орфей,
Пожалуйста, просто верь.
Не смотри, Орфей.
До врат остается вечность
Или пара ударов сердца - всей болью в грудь.
Отчего любовь так страшно тебя увечит,
Отчего ты бел, отчего тебе мысли лгут?
Эвридика здесь.
Это голос ее - все ближе.
Не смотри, пускай онемеет твой певчий дух.
Отчего, Орфей, в тебе жив тот простой мальчишка,
С любопытством детским зрящий в любую тьму?
Просто верь - еще немного, сады и птицы,
На ресницах дождь, вон леса встают впереди.
(Обернуться, исчезнуть, сгинуть, не возвратиться).
Не смотри, Орфей,
Пожалуйста,
Не смотри.
Аль Квотион
#квотион
#орфей
* * *
Я в детство впала так глубоко,
Что циникам меня не спасти,
Ведь слезы превращать в молоко
Умеет лишь дитя у груди
Мадонны или бабы простой -
Без разницы для детской любви.
Младенцев умывают росой,
Чтоб помнили про корни свои.
Чтоб слезы шли из самых корней
И светом исходили из глаз,
И белых выводили коней
На пепел, что остался от нас.
Светлана Максимова
#максимова
Я в детство впала так глубоко,
Что циникам меня не спасти,
Ведь слезы превращать в молоко
Умеет лишь дитя у груди
Мадонны или бабы простой -
Без разницы для детской любви.
Младенцев умывают росой,
Чтоб помнили про корни свои.
Чтоб слезы шли из самых корней
И светом исходили из глаз,
И белых выводили коней
На пепел, что остался от нас.
Светлана Максимова
#максимова
* * *
всё ходишь, всё ждешь подвоха, даром что стал большим,
всё чудится, будто кто-то скажет, пальцем грозя:
«что ты живёшь неправильно, кто тебе разрешил,
становись немедленно в угол, ведь так же нельзя».
прислушиваешься – тихо. эй, хандра, отвяжись:
всегда есть на что посетовать да забыть о чём,
но кажется, что ещё чуть-чуть, – и начнется жизнь,
зазвенит, встрепенется, проснется, забьёт ключом.
жизнь, в которой все счастливы, найдены, прощены,
все друг с другом в расчёте и даже легче дышать.
память дурная, слово зыбкое, чувство вины:
всё, что мешало прежде, впредь перестанет мешать.
добрыми станем, светлыми, всё понимать начнём,
выберемся, отречёмся от мышиной возни,
настанет иное время, помни, помни о нём,
а что не здесь, не теперь, – так всё тебе объясни.
Рахман Кусимов
2014
#кусимов
всё ходишь, всё ждешь подвоха, даром что стал большим,
всё чудится, будто кто-то скажет, пальцем грозя:
«что ты живёшь неправильно, кто тебе разрешил,
становись немедленно в угол, ведь так же нельзя».
прислушиваешься – тихо. эй, хандра, отвяжись:
всегда есть на что посетовать да забыть о чём,
но кажется, что ещё чуть-чуть, – и начнется жизнь,
зазвенит, встрепенется, проснется, забьёт ключом.
жизнь, в которой все счастливы, найдены, прощены,
все друг с другом в расчёте и даже легче дышать.
память дурная, слово зыбкое, чувство вины:
всё, что мешало прежде, впредь перестанет мешать.
добрыми станем, светлыми, всё понимать начнём,
выберемся, отречёмся от мышиной возни,
настанет иное время, помни, помни о нём,
а что не здесь, не теперь, – так всё тебе объясни.
Рахман Кусимов
2014
#кусимов