Риз работал на Джека уже давно. Если брать в расчёт всё время - повышения, понижения, пару раз почти увольнение и один раз почти повышение до директора, пока Джек валялся с простреленным плечом, - то он был практически ветераном. Из тех, кто не вышел в открытый шлюз в первый год и почти заработал медальку. Но медальку не дали, даже шоколадную.

Рядом с Джеком он проработал меньше, но всё равно прилично. Достаточно, чтобы Джек к нему привык. Достаточно, чтобы они стали ближе - в том смысле, в каком могут быть близки директор «Гипериона» и его личный ассистент, который знает его расписание лучше, чем он сам. Достаточно, чтобы Риз научился различать оттенки его настроения по тому, как именно Джек барабанит пальцами по столу. Достаточно, чтобы Джек перестал проверять каждую встречу, которую Риз ставил в его календарь. Достаточно, чтобы они спали вместе - не в том смысле, хотя и в том тоже.

И за это время Джек понял, что Риз иногда бывает крайне, крайне невыносим.

Например, сейчас.

- Джек.

Владелец имени даже не заметил, что к нему обращаются. Он сидел за столом, усыпанный эхо-коммами, и взгляд его прыгал с одного экрана на другой. Коммы валялись повсюду: стопкой на углу, одна в руке, ещё одна под локтем, две на коленях, зажатые между бёдер, чтобы не соскользнули. Он периодически сверялся с какими-то заметками на полях и на стикерах, - и мысли от этого путались только сильнее. Заметки противоречили друг другу, а он уже не помнил, какую оставил сегодня, а какую три дня назад.

- Красавчик Джек.

Снова мимо. Джек замер, вцепившись взглядом в одну строчку. Вот она. Та самая. Из-за которой всё не сходилось. Он был почти уверен. Почти. Он читал её уже в третий раз, но глаза слипались и слезились от усталости, и смысл ускользал - как будто кто-то стирал слова прямо во время чтения.

- Красавчик Джек, сэ-э-эр.

Риз уже вился вокруг стола. То с одного бока встанет, то с другого. Наклонился, пытаясь заглянуть в лицо, но Джек отмахнулся от него как от мошки - резко, не глядя, - и едва не задел по щеке. Риз отшатнулся, тяжело вздохнув.

Джек был настолько погружён в работу, что забыл обо всём. О времени суток, о том, что в кабинете есть кто-то ещё, о том, что они не ели уже несколько часов. Он сидел в этом кресле, кажется, целую вечность - плечи затекли, шея одеревенела, а где-то в затылке, над самой шеей, начинало саднить, и тупая боль медленно, но верно расползалась к вискам.

Риз в очередной раз глянул на часы. Время приближалось к утру. Ещё немного, и по коридорам «Гелиоса» потянутся первые сотрудники утренней смены, а они всё ещё сидели в кабинете. Он искренне устал. Глаза слипались, как будто в ресницы насыпали песка, но спать на мелком гостевом кресле ему не хотелось. Он пробовал - неудобно, шея затекает, и Джек потом ржёт над ним.

День был тяжёлый. Как и вся прошлая неделя.

Обвал шахты с эридием принёс множество проблем. Посчитать - пальцев не хватит. Инженеры ныли про радиацию, техника отказывала, бюджет трещал по швам, а где-то внизу, под завалами, ещё оставались люди, которых надо было достать. Риз, чтобы упростить Джеку жизнь, стал больше решать вопросы самостоятельно. Отвечал на письма, проводил встречи, согласовывал цифры с бухгалтерией - всё, что не требовало личного вмешательства директора. Он отгораживал Джека от мелочей, позволяя тому с головой погрузиться в дела важнее.

Вот только погружался Джек не только с головой, а всем телом. Он сидел в этом кресле часами, не вставая, не разгибая спины, и только иногда позволял Риза стащить себя в апартаменты. На пару они суммарно спали не больше семи часов в сутки. Хроническая усталость постепенно переходила в раздражительность. Джек стал резче, Риз - тише. Они почти не разговаривали в те редкие минуты, когда не работали, - просто сидели рядом, и каждый думал о своём.

Риз готов был пойти на опасный трюк. Очень опасный. Он знал, чем это может кончиться, и крайне надеялся, что потом не придётся идти от станции возрождения.

- Джон.

Дуло револьвера возникло перед лицом быстрее, чем Риз ожидал. Он надеялся, что в пору усталости у него будет шанс увернуться. Но оказалось шансы были нулевые. Предохранитель щёлкнул - сухо, металлически, - и этот звук разнёсся по кабинету громче, чем все слова, сказанные до этого. Лицо Джека не выражало ничего доброго. Глаза смотрели прямо, холодно, без единого проблеска той ленивой усмешки, с которой он обычно воспринимал выходки Риза.

Риз замер. Воздух в кабинете стал плотным и вязким. Он смотрел в дуло и чувствовал, как сердце делает один тяжёлый, гулкий удар.

- Ты, видимо, отупел. Да, Ризи?

Риз стоял неподвижно, глядя в дуло револьвера. Сердце бухнуло один раз - тяжёло, глухо, - и затихло. Он знал, что Джек зол. Знал, что устал. Знал, что имя «которое-нельзя-называть» было тем самым спусковым крючком, который лучше не трогать без крайней необходимости. Но его слова возымели нужный эффект.

Джек наконец отлип от документов. Он смотрел на Риза в упор, и в этом взгляде было хоть что-то живое. Не цифры, не строчки, не бюджет. Риз. Его очаровательный, невыносимый ассистент, который только что сделал самую тупую и самую смелую вещь за весь этот поганый день.

Риз активировал эхо-глаз. Один за другим мониторы медленно потухли - голоэкраны сворачивались, гасли, оставляя после себя только тёплое, едва уловимое мерцание где-то под потолком. Кабинет погружался в полумрак, и вместе с ним уходило напряжение - то самое, что висело в воздухе последние несколько часов, от чего звенело в ушах и саднило в затылке.

И только потом, когда последний экран погас, Риз поднял руку. Медленно. Без резких движений. Пальцы легли поверх пальцев Джека, сжимавших рукоять, и мягко, но настойчиво отвели револьвер в сторону. Дуло ушло от лица, и воздух сразу стал легче.

- Пойдём спать, - сказал Риз.

Джек чертыхнулся. Ничего конкретного - просто короткий, злой выдох сквозь зубы, - и ещё несколько секунд буравил парня взглядом, осоловелым и помутневшим от усталости, прежде чем убрать револьвер в кобуру. Кобура отозвалась глухим металлическим щелчком. Из кресла он поднимался до того неловко, что пришлось на мгновение зависнуть, уперев ладони в стол и дожидаясь, пока позвоночник перестанет возмущаться. Где-то в спине коротко хрустнуло, и головная боль - что последние полчаса тихо саднила в затылке, - тут же плеснула к вискам горячей, пульсирующей волной. Морщась, Джек принялся сгребать разбросанные по столу эхо-коммы в одну кучу - почти аккуратную, слегка кривоватую, но хотя бы в одном месте.

Риз выдохнул - негромко, почти расслабленно. Плечи, которые он держал напряжёнными всё то время, пока дуло смотрело ему в лицо, - наконец опустились. Они сейчас пойдут отсыпать свои законные пару часов, чтобы потом проснуться и начать всё сначала - с теми же отчётами, звонками и проблемами, которые никуда не денутся, но хотя бы перестанут иметь значение до утра.

- Риз.

Голос Джека прозвучал непривычно ровно - без обычной ленивой растянутости, без усмешки, - и ассистент позволил себе обернуться через плечо.

- Ещё хоть раз...

- Да знаю, Джек. Пойдём уже.

Может, Риз и правда отупел от хронического недосыпа - чувство самосохранения притупилось почти до полного нуля, иначе как объяснить, что он только что перебил директора «Гипериона», который даже не закончил свою коронную угрозу. Джек осёкся на полуслове. Бровь его дрогнула и поползла вверх - не столько от злости, сколько от удивления, смешанного с чем-то, чему он сам не мог подобрать названия. Он смотрел на Риза, и чувствовал, как под толстым слоем усталости и раздражения едва заметно шевелится что-то другое. Не благодарность - что за чушь. Хотя... может, самую малость.

Он спустил всё на тормозах. Риз и так знал, чем заканчивается эта фраза - вариантов угроз у Джека было навалом, но смысл всегда сводился к одному. Смерть. Не самая быстрая, наверное, - учитывая его фантазию. Он хмыкнул и отвернулся к панели охраны, оставив угрозу болтаться в воздухе незаконченной.

Сил на страх у Риза уже не оставалось. Совсем. Сумка скользнула на плечо, и через минуту он уже стоял у выхода, опираясь плечом о дверной косяк - прохладный металл даже через ткань рубашки приятно холодил разгорячённое тело, и он на секунду прикрыл глаза, просто наслаждаясь этим крошечным островком прохлады. За спиной один за другим гасли дежурные огни на панелях, и кабинет медленно тонул в густом синеватом полумраке, в котором очертания мебели становились размытыми, нечёткими, будто подёрнутыми дымкой. Джек заканчивал с техникой - движения замедленные, почти механические, плечи опущены, голова чуть склонена набок, - и в этом тусклом свете он больше напоминал не героя Пандоры и Элписа, а самого обычного офисного клерка, который слишком поздно закончил смену и теперь добирается домой на автопилоте.

Хотя по сути так оно и было. За последнюю неделю Джек даже не заполнил шкалу убийств - просто потому, что почти не покидал кабинета. Те бедолаги, которым полагалось встретиться с большим боссом лично, вместо него натыкались на Риза, а Риз, в отличие от своего начальника, предпочитал не пачкать полы и собственную дорогую рубашку. Поэтому вопросы решались словами, а не выстрелами, и это, наверное, хоть немного улучшало статистику смертности на станции - по крайней мере, в этом месяце.

В лифте Риз почти уснул. Прижался виском к прохладной стенке кабины, низкий, монотонный гул подъёмника убаюкивал, как белый шум в спальне. Веки сомкнулись сами собой, колени подогнулись, и если бы Красавчик не дёрнул его за плечо на выходе, он так и остался бы там: спать стоя, уткнувшись носом в стенку, пока лифт катался бы между ярусами до самого утра.

Все последние вечера походили один на другой - скучная, выматывающая бытовуха. Они что-то бегло закидывали в рот, даже не всегда понимая, что именно едят - вкус терялся за ненадобностью, уступая место чистому утолению голода. Умывались, толкаясь у раковины плечами, как двое студентов в общаге, и Джек молча пихал Риза локтем в бок, отвоёвывая себе место под струёй, а Риз в ответ закатывал глаза, но даже не огрызался - сил на препирательства не было. И только потом падали на кровать. В особенно затяжные дни - даже не раздевшись: просто рухнув лицом в подушку и отключившись раньше, чем голова успевала коснуться матраса.

Снов не было. Может, и к лучшему - утро наступало куда раньше, чем им хотелось бы. Будильник трезвонил с обеих сторон кровати, и если Риз ещё как-то справлялся с утренней злостью - просто лежал минуту, глядя в потолок и дожидаясь, пока мысли перестанут напоминать вязкую кашу, - то Джек смирением не отличался и не собирался отличаться впредь. Он не мог простить мирозданию того, что уже которую ночь подряд его лишали законного сна. В этот раз всё закончилось разбитым будильником.

Джек ударил по нему со всей дури, и аппарат сначала выдал жалобный, придушенный скулёж, будто захлебнулся собственным звоном, а потом затих навсегда, потухая всеми своими лампочками разом. На тумбе осталась только горстка пластиковых осколков и вмятина.

С самого утра Джек был злющий. Не просто раздражённый или невыспавшийся - а злой до скрежета. Он сидел на кровати, сгорбившись, запустив пальцы в волосы и сжимая их так, будто хотел вырвать, а потом тёр лицо ладонями - жёстко, размашисто, каждый раз задевая старый шрам, и от этого движения было что-то до того безнадёжное, что Риз, уже собиравший одежду к новому рабочему дню, то и дело замирал и косился в его сторону. Зрелище было тоскливое. Красавчик Джек, гроза Пандоры и Элписа, сидел на краю постели и выглядел так, будто готов был пристрелить первого встречного - просто потому, что тот подвернулся под руку, а не потому, что действительно этого заслуживал.

Риз уже собирался уйти на кухню, чтобы приготовить хотя бы кофе, пока Джек не разнёс ещё что-нибудь, но не успел.

- Я так больше не могу.

Честно говоря, после таких слов люди обычно стреляют себе в висок или лезут в петлю, желая свести счёты с жизнью. Риз даже обернулся - проверить, нет ли в руках директора оружия, - но обнаружил того сидящим с эхо-коммом в ладони. Экранчик слабо мерцал, высвечивая какую-то сводку, но Джек смотрел не в него, а куда-то в стену, в одну точку, и взгляд у него был отсутствующий.

- Это каторга! - голос его звучал не громко, но с той особенной, звенящей интонацией, которая предшествовала вспышке. - Я ж скоро свихнусь окончательно!

Риз был согласен. Подписывался под каждым словом - мысленно, но целиком и полностью. Ему самому до полного сумасшествия оставалось немного: глаз начинал дёргаться каждый раз, как он приближался к кабинету, а слово «отчёт» вызывало что-то среднее между тошнотой и желанием выйти в шлюз без скафандра.

- Мне требуется отпуск, - произнёс Джек и наконец поднял лицо от аппарата в руках. Взгляд у него был всё ещё мутный, но в нём уже загоралось что-то похожее на решимость. - Нам требуется.

Идея об отпуске звучала, конечно, ужасно заманчиво, но её полностью перекрывала одна-единственная мысль: а кто работать-то будет? Риз смерил Джека непонимающим взглядом и тяжело вздохнул - так тяжело, будто на его плечах лежал не только галстук, но и весь «Гиперион» в придачу, - и принялся поправлять волосы перед зеркалом, зачёсывая их пальцами.

- Джек, это, конечно, отлично, но... мы не можем бросить всё в таком состоянии.

Джек, воодушевлённый собственной идеей, уже просматривал курорты на эхо-комме. Их было, к сожалению, не так много - галактика не изобиловала райскими уголками, пригодными для отдыха, а не для выживания. Видимо, стоило задуматься о собственной станции имени Красавчика Джека с отличным курортом и коктейлями в баре, но это дело будущего. Слова Риза дошли до него словно сквозь плотную плёнку - Джек не сразу понял, о чём речь, а когда понял, лицо его скривилось так, будто он раскусил лимон пополам. Он медленно поднял взгляд от эхо-комма и посмотрел на ассистента.

- Умеешь же ты всё обосрать, Ризи.

На этой не самой радостной ноте обсуждение возможного отпуска и закончилось - оборвалось, не успев толком начаться. Быстро перекусили, даже не садясь за стол: кофе залили в себя практически залпом, закинулись чем-то съестным, что подвернулось под руку, и вновь отправились в кабинет, который за последние недели стал почти тюрьмой. Стены его, казалось, сдвинулись ближе, а воздух пропитался запахом перегретой электроники и бесконечной усталости.