Риз работал на Джека уже давно. Если брать в расчёт всё время - повышения, понижения, пару раз почти увольнение и один раз почти повышение до директора, пока Джек валялся с простреленным плечом, - то он был практически ветераном. Из тех, кто не вышел в открытый шлюз в первый год и почти заработал медальку. Но медальку не дали, даже шоколадную.

Рядом с Джеком он проработал меньше, но всё равно прилично. Достаточно, чтобы Джек к нему привык. Достаточно, чтобы они стали ближе - в том смысле, в каком могут быть близки директор «Гипериона» и его личный ассистент, который знает его расписание лучше, чем он сам. Достаточно, чтобы Риз научился различать оттенки его настроения по тому, как именно Джек барабанит пальцами по столу. Достаточно, чтобы Джек перестал проверять каждую встречу, которую Риз ставил в его календарь. Достаточно, чтобы они спали вместе - не в том смысле, хотя и в том тоже.

И за это время Джек понял, что Риз иногда бывает крайне, крайне невыносим.

Например, сейчас.

- Джек.

Владелец имени даже не заметил, что к нему обращаются. Он сидел за столом, усыпанный эхо-коммами, и взгляд его прыгал с одного экрана на другой. Коммы валялись повсюду: стопкой на углу, одна в руке, ещё одна под локтем, две на коленях, зажатые между бёдер, чтобы не соскользнули. Он периодически сверялся с какими-то заметками на полях и на стикерах, - и мысли от этого путались только сильнее. Заметки противоречили друг другу, а он уже не помнил, какую оставил сегодня, а какую три дня назад.

- Красавчик Джек.

Снова мимо. Джек замер, вцепившись взглядом в одну строчку. Вот она. Та самая. Из-за которой всё не сходилось. Он был почти уверен. Почти. Он читал её уже в третий раз, но глаза слипались и слезились от усталости, и смысл ускользал - как будто кто-то стирал слова прямо во время чтения.

- Красавчик Джек, сэ-э-эр.

Риз уже вился вокруг стола. То с одного бока встанет, то с другого. Наклонился, пытаясь заглянуть в лицо, но Джек отмахнулся от него как от мошки - резко, не глядя, - и едва не задел по щеке. Риз отшатнулся, тяжело вздохнув.

Джек был настолько погружён в работу, что забыл обо всём. О времени суток, о том, что в кабинете есть кто-то ещё, о том, что они не ели уже несколько часов. Он сидел в этом кресле, кажется, целую вечность - плечи затекли, шея одеревенела, а где-то в затылке, над самой шеей, начинало саднить, и тупая боль медленно, но верно расползалась к вискам.

Риз в очередной раз глянул на часы. Время приближалось к утру. Ещё немного, и по коридорам «Гелиоса» потянутся первые сотрудники утренней смены, а они всё ещё сидели в кабинете. Он искренне устал. Глаза слипались, как будто в ресницы насыпали песка, но спать на мелком гостевом кресле ему не хотелось. Он пробовал - неудобно, шея затекает, и Джек потом ржёт над ним.

День был тяжёлый. Как и вся прошлая неделя.

Обвал шахты с эридием принёс множество проблем. Посчитать - пальцев не хватит. Инженеры ныли про радиацию, техника отказывала, бюджет трещал по швам, а где-то внизу, под завалами, ещё оставались люди, которых надо было достать. Риз, чтобы упростить Джеку жизнь, стал больше решать вопросы самостоятельно. Отвечал на письма, проводил встречи, согласовывал цифры с бухгалтерией - всё, что не требовало личного вмешательства директора. Он отгораживал Джека от мелочей, позволяя тому с головой погрузиться в дела важнее.

Вот только погружался Джек не только с головой, а всем телом. Он сидел в этом кресле часами, не вставая, не разгибая спины, и только иногда позволял Риза стащить себя в апартаменты. На пару они суммарно спали не больше семи часов в сутки. Хроническая усталость постепенно переходила в раздражительность. Джек стал резче, Риз - тише. Они почти не разговаривали в те редкие минуты, когда не работали, - просто сидели рядом, и каждый думал о своём.

Риз готов был пойти на опасный трюк. Очень опасный. Он знал, чем это может кончиться, и крайне надеялся, что потом не придётся идти от станции возрождения.

- Джон.

Дуло револьвера возникло перед лицом быстрее, чем Риз ожидал. Он надеялся, что в пору усталости у него будет шанс увернуться. Но оказалось шансы были нулевые. Предохранитель щёлкнул - сухо, металлически, - и этот звук разнёсся по кабинету громче, чем все слова, сказанные до этого. Лицо Джека не выражало ничего доброго. Глаза смотрели прямо, холодно, без единого проблеска той ленивой усмешки, с которой он обычно воспринимал выходки Риза.

Риз замер. Воздух в кабинете стал плотным и вязким. Он смотрел в дуло и чувствовал, как сердце делает один тяжёлый, гулкий удар.

- Ты, видимо, отупел. Да, Ризи?

Риз стоял неподвижно, глядя в дуло револьвера. Сердце бухнуло один раз - тяжёло, глухо, - и затихло. Он знал, что Джек зол. Знал, что устал. Знал, что имя «которое-нельзя-называть» было тем самым спусковым крючком, который лучше не трогать без крайней необходимости. Но его слова возымели нужный эффект.

Джек наконец отлип от документов. Он смотрел на Риза в упор, и в этом взгляде было хоть что-то живое. Не цифры, не строчки, не бюджет. Риз. Его очаровательный, невыносимый ассистент, который только что сделал самую тупую и самую смелую вещь за весь этот поганый день.

Риз активировал эхо-глаз. Один за другим мониторы медленно потухли - голоэкраны сворачивались, гасли, оставляя после себя только тёплое, едва уловимое мерцание где-то под потолком. Кабинет погружался в полумрак, и вместе с ним уходило напряжение - то самое, что висело в воздухе последние несколько часов, от чего звенело в ушах и саднило в затылке.

И только потом, когда последний экран погас, Риз поднял руку. Медленно. Без резких движений. Пальцы легли поверх пальцев Джека, сжимавших рукоять, и мягко, но настойчиво отвели револьвер в сторону. Дуло ушло от лица, и воздух сразу стал легче.

- Пойдём спать, - сказал Риз.

Джек чертыхнулся. Ничего конкретного - просто короткий, злой выдох сквозь зубы, - и ещё несколько секунд буравил парня взглядом, осоловелым и помутневшим от усталости, прежде чем убрать револьвер в кобуру. Кобура отозвалась глухим металлическим щелчком. Из кресла он поднимался до того неловко, что пришлось на мгновение зависнуть, уперев ладони в стол и дожидаясь, пока позвоночник перестанет возмущаться. Где-то в спине коротко хрустнуло, и головная боль - что последние полчаса тихо саднила в затылке, - тут же плеснула к вискам горячей, пульсирующей волной. Морщась, Джек принялся сгребать разбросанные по столу эхо-коммы в одну кучу - почти аккуратную, слегка кривоватую, но хотя бы в одном месте.

Риз выдохнул - негромко, почти расслабленно. Плечи, которые он держал напряжёнными всё то время, пока дуло смотрело ему в лицо, - наконец опустились. Они сейчас пойдут отсыпать свои законные пару часов, чтобы потом проснуться и начать всё сначала - с теми же отчётами, звонками и проблемами, которые никуда не денутся, но хотя бы перестанут иметь значение до утра.

- Риз.