Занка сидел за своим столом уже битый час, но не видел ни строчки из отчёта, который должен был сдать ещё вчера. Цифры расплывались перед глазами, строки двоились, и он в десятый раз перечитывал один и тот же абзац, не понимая ни слова. Перед глазами стояла совсем другая картина: Джаббер, который среди всех слов выбирает именно «поцелуй». Только его. Ни «сюжет», ни «не вписывается», ни что-либо ещё из того вороха человеческой речи, который Занка вывалил на него за последние недели. Только «поцелуй». Как будто все остальные слова он уже знал. Как будто они не требовали объяснений.

Занка отодвинул бумаги, поднялся и пошёл к аквариуму. Лаборатория встретила его привычными звуками. Джаббер дремал на дне, зарывшись хвостом в теплый песок, и его дреды колыхались в такт искусственному течению. Но стоило Занке подойти к стеклу, как глаза русала открылись - сразу, будто он и не спал вовсе. Он поднялся плавно, одними движениями хвоста, и замер у стекла, напротив Занки. Смотрел. Ждал.

Занка взял два контейнера. Первый - прозрачный, с живой скумбрией внутри. Второй - матовый, непроницаемый для глаз, но с точно таким же запахом: Занка специально протёр его изнутри рыбьей слизью, чтобы уравнять условия. Он поставил оба у стекла и отошёл на шаг, делая вид, что занят записями. Джаббер подплыл. Его ноздри дрогнули, втягивая воду - Занка видел, как жабры на рёбрах пульсируют чаще, анализируя запах. Русал посмотрел на контейнеры, перевёл взгляд на Занку, и в его глазах мелькнуло что-то такое... понимающее. Словно он знал, что это тест. Словно он знал, что за ним наблюдают. Он ткнул пальцем в прозрачный контейнер - без колебаний, без раздумий. Занка записал результат, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

Затем он поменял условия. Рыбу положил в матовый контейнер, а прозрачный оставил пустым - только вода и свет. Джаббер снова подплыл. Повёл носом, чуть нахмурился. Его рука потянулась к матовому контейнеру и замерла на полпути. Занка затаил дыхание. Русал обернулся прямо на него, прямо в глаза, - и медленно, очень медленно ткнул пальцем в матовый. Правильно. По запаху.

Занка записал: «Объект различает визуальные и обонятельные стимулы. Выбор рационален и последователен». Он дописал эти строчки и отложил ручку. Пальцы дрожали от какого-то предвкушения.

На следующий день, едва переступив порог лаборатории, он увидел картину, которая заставила его сильно усомниться в собственных выводах. Джаббер застрял между рифами. Его хвост бил по воде с такой силой, что волны захлёстывали через край аквариума, брызги летели до самого потолка, а задница, которую Джаббер недавно удачно отъел, засела намертво между двумя искусственными скалами. Он пыхтел, дёргался, царапал камни когтями и издавал низкие, гортанные звуки, которые при всём желании нельзя было принять за осмысленную речь. Занка стоял у стекла с кружкой остывшего кофе в руке и смотрел на это представление. Долго. Джаббер наконец вырвался - с влажным, чавкающим звуком, - оставил на камнях несколько чешуек и уплыл на дно с таким оскорблённым видом, будто камни сами виноваты и напали на него без предупреждения. Занка потёр переносицу и сделал глоток кофе, который уже успел остыть окончательно. «Господи, - подумал он, - вот этого я считал гением?»

Но он не бросил. Что-то внутри него - интуиция учёного, азарт исследователя, - не позволяло остановиться.

Он продолжал тесты. Маленькие, почти незаметные, вплетённые в рутину так, что посторонний наблюдатель ничего бы не заподозрил. В один из дней он поставил задачу: рыба появлялась только если дождаться светового сигнала. Лампа мигала раз в минуту, и Джаббер лежал у кнопки, не двигаясь, не пытаясь тыкать в неё раньше времени. Просто ждал. Терпеливо. Сосредоточенно. Занка сидел за своим столом, делая вид, что работает, а сам считал секунды. Джаббер не ошибся ни разу. Ни на секунду раньше, ни на секунду позже. Только когда лампа вспыхивала, его рука тянулась к кнопке.

В другой день Занка выстроил последовательность из трёх действий: коснуться камня, нажать на кнопку, получить рыбу. Он объяснил это вслух, медленно, как объясняют ребёнку. Джаббер выслушал, наклонив голову, и выполнил с первого раза. Он не пробовал наугад, не метался между камнем и кнопкой - он просто сделал то, что требовалось. С паузой. С ленцой. С таким видом, будто делал одолжение.

Занка принёс карточки с символами - круг, квадрат, изогнутая линия. Показал их Джабберу. Тот посмотрел, моргнул и уплыл на дно. На следующий день Занка добавил новые символы и изменил порядок. Джаббер подплыл, оглядел карточки и безошибочно тыкал в незнакомые, игнорируя старые. Один раз он «ошибся» - выбрал круг вместо квадрата, - но Занка заметил, как русал покосился на него после этого, проверяя реакцию. Ошибка была намеренной. Он проверял не себя - он проверял Занку. Ждал, заметит ли учёный этот промах, поймёт ли, что за ним стоит. Занка заметил. И понял...

С каждым днём картина становилась всё яснее. Джаббер не был глупым. Он был умным. Пугающе умным. Он понимал человеческую речь - возможно, всю, которую слышал за месяцы, проведённые в этом аквариуме. Он решал логические задачи быстрее, чем некоторые лаборанты, работавшие в этом же здании. Он различал причинно-следственные связи, узнавал себя в зеркале и обладал чувством юмора - Занка убедился в этом, когда однажды споткнулся о край платформы и чуть не упал в воду, а Джаббер издал низкий, булькающий звук, очень похожий на смех. И - самое невероятное - он умел притворяться. Не просто притворяться. Играть. Он носил маску «глупой рыбы» так долго и так умело, что в неё поверили все. Все до единого.

Кроме, пожалуй, одного человека.

Занка решил добавить ещё один тест - на ориентирование в пространстве. Для этого пришлось строить целый лабиринт. Он несколько часов умолял верхуршу разрешить ему этот тест и в итоге получил доступ к бассейну, а потом несколько дней вместе с техниками монтировал в нём прозрачные перегородки. Лабиринт получился не самым сложным: три поворота, два тупика и один прямой путь к выходу, где лежала рыба. Оставалось только доставить туда Джаббера.

Транспортировка вышла отдельным приключением. Целая команда перекладывала русала в специальный контейнер с водой - достаточно просторный, чтобы Джаббер мог в нём развернуться, но недостаточно, чтобы тот чувствовал себя спокойно. Джабберу не понравилось. Он шипел, бил хвостом, и один раз попытался цапнуть Занку за руку, но тот вовремя отдёрнул пальцы. Когда контейнер наконец опустили в бассейн и открыли, русал выскользнул наружу с такой скоростью, будто за ним гнались.

За тестом наблюдали двое: сам Занка и ещё один учёный. Он стоял у края бассейна с планшетом и должен был фиксировать результаты. Джаббер висел в воде, оглядывая прозрачные стенки лабиринта. Занка дал сигнал. Джаббер двинулся.

Первый поворот он прошёл отлично - просто поплыл вперёд, огибая перегородку, и скрылся за ней. Второй поворот - тоже. Занка мельком глянул на коллегу: тот сосредоточенно строчил в планшете. А потом наступил третий поворот. Джаббер доплыл до него и остановился. Он посмотрел налево - тупик. Посмотрел направо - проход. Потом снова налево. И поплыл в тупик. Занка моргнул. Джаббер упёрся в прозрачную стенку, потыкал в неё пальцем, развернулся и поплыл... в тот же тупик, но с другой стороны. Он запутался. В одном повороте. В единственном.

- Он... он потерялся? - спросил второй учёный, и в его голосе звучало искреннее, почти детское недоумение.

Занка смотрел на то, как русал в четвёртый раз проплывает мимо нужного прохода, тыкаясь носом в прозрачную перегородку и явно не понимая, куда ему плыть дальше. Он вспомнил всё: как Джаббер решал логические задачи, как различал символы, как понимал человеческую речь. А потом вспомнил, как тот же самый русал застрял между рифами, которые знал наизусть. И всё встало на свои места.

- Он топографический кретин, - подытожил Занка и поставил жирный прочерк в графе «ориентирование в пространстве». Рука у него дрогнула - то ли от смеха, то ли от облегчения. Всё-таки даже у гениев бывают свои слабости.

Джаббер тем временем наконец-то выбрался из лабиринта - совершенно случайно, просто потому что плыл прямо и ему повезло. Он схватил рыбу с добычей победителя и уплыл в угол бассейна, всем своим видом показывая, что больше никогда в жизни не согласится на такое унижение. Занка посмотрел на него, на прочерк в своих записях и усмехнулся. Пожалуй, это был его любимый тест за всю неделю.

В конце недели Занка стоял на платформе, держа в руках скумбрию за хвост, и смотрел на Джаббера. Тот висел у поверхности в своей излюбленной позе - руки на бортике, хвост лениво качает воду, - и смотрел на Занку с выражением невинного, почти детского ожидания. Сама кротость. Сама невинность. Занка не купился. Он слишком много видел за эту неделю. Слишком много записал в свой блокнот.

- Будь моя воля, - сказал он, и голос его прозвучал устало, но с ноткой невольного уважения, - я бы заставил тебя решать уравнения для дошколят. Ты обвёл всех вокруг пальца. Целый отдел. Меня развёл! Сидел тут с лицом «я просто рыбка», а сам...

Джаббер высунул язык и растянул губы в широкой, наглой, совершенно человеческой улыбке. В его глазах плясали искры, и в них читалось яснее всяких слов: «Понял. Ну наконец-то. И что ты мне сделаешь?»

Занка посмотрел на это выражение. Его подловили. Окончательно. Бесповоротно. Он закатил глаза и наконец бросил рыбу в воду.

День обещал быть жарким с самого утра.

Занка проснулся от того, что солнце било в окно так, будто хотело прожечь шторы насквозь. Воздух в комнате уже был густым и тёплым, несмотря на открытую форточку, и где-то на улице уже звенели голоса - город просыпался и начинал плавиться. Занка перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку. Он не любил жару. Жара делала его вялым, раздражительным и заставляла мечтать о холодильнике, в который можно залезть целиком.

- Подъём! - Джаббер ворвался в комнату, уже одетый в лёгкую майку и шорты, с полотенцем на плече. - Нас ждёт вода, песок и солнышко!

Занка застонал в подушку. Он уже жалел, что согласился ранее.

Сборы прошли быстро, потому что спорить с Джаббером, когда тот в пляжном настроении, было бесполезно. Занка скидал в пляжную сумку всё, что, по его мнению, могло пригодиться: два больших полотенца, бутылку с водой, книгу, которую он таскал с собой всё лето и ни разу не открыл, солнцезащитный крем с максимальной защитой и свой складной веер - главное оружие против духоты. Джаббер закинул на спину рюкзак, куда поместились термос с холодным чаем, пара бутербродов и бумажный пакет с персиками, которые он купил вчера на рынке.

Они вышли из дома, и улица встретила их стеной зноя - горячий воздух облепил кожу, как влажная ткань, и даже тень от деревьев не спасала. Асфальт был мягким, и Занка чувствовал это сквозь подошвы сандалий. Где-то пахло нагретой пылью, где-то - цветущей липой, и этот запах был приторным до головокружения. Они шли не спеша, потому что стоило ускорить шаг хоть немного, как Занка начинал задыхаться. Джаббер шагал впереди, размахивая рюкзаком, и его майка уже прилипла к спине. Занка плёлся следом, обмахиваясь веером, и каждые несколько минут требовал остановки.

- Давай постоим, - говорил он, сворачивая в тень под раскидистым каштаном. - Я сейчас расплавлюсь.

Джаббер оборачивался, смотрел на него - раскрасневшегося, с влажными от пота висками, - и усмехался.

- Ты словно мороженое. Ещё немного - и совсем в лужу превратишься.

- Боже, я поставлю дома лампу для рептилий и положу тебя на нагретый камень, чтобы больше никогда за это лето не выходить на улицу.

Они шли так, перебегая от одного островка тени к другому, и к тому моменту, как впереди показалось море, Занка уже трижды успел пожалеть о своём согласии. Но когда они миновали главный вход на пляж - шумный, переполненный, с криками детей и музыкой из переносных колонок, - и свернули в сторону скал, стало легче. Здесь было тише. Песок под ногами стал мягче, и ветер с моря наконец-то коснулся лица.

Их место было спрятано за невысокой дюной, поросшей жёсткой травой. С одной стороны его закрывала скала с белёсыми разводами соли, с другой стороны подступал густой кустарник с мелкими, пахнущими мёдом цветами. Если не знать об этом месте специально, можно было пройти в двух шагах и не заметить. Они нашли его ещё в прошлом году, когда Джаббер поспорил, что сможет забраться на ту самую скалу, и в процессе обнаружил этот крошечный, почти игрушечный пляж. С тех пор он стал их.

Джаббер первым делом скинул рюкзак на песок и принялся обустраивать лагерь. Он расстелил плед - выцветший, с парой заплаток на углах, но мягкий и просторный. Потом воткнул в песок зонтик от солнца, покрутил его, проверяя, не унесёт ли ветром, и оглядел результат с гордостью.

- Готово, - объявил он. - Тень.

Занка скептически оглядел зонтик, который закрывал едва ли половину пледа.

- Это намёк на тень.

- Между прочим, - Джаббер упёр руки в бока, - я его сорок минут тащил. Мог бы и спасибо сказать.

Занка закатил глаза, но всё-таки пробормотал себе под нос «спасибо». Он стянул футболку через голову, сбросил шорты, оставшись в одних плавках, и лёг на плед, стараясь уместиться в этом самом «намёке на тень». Солнце пекло даже сквозь зонтик, и он чувствовал, как нагретый воздух касается кожи. Джаббер стоял рядом и смотрел на него - долго, не отрываясь, с каким-то особенно хитрым выражением лица.

- Что? - спросил Занка, не открывая глаз. Он уже научился чувствовать, когда Джаббер на него пялится.

- Да вообще-то ничего, - ответил Джаббер, но в его голосе была улыбка. - Красивый ты и всё. Тебе этот песчаный цвет к лицу, не находишь?

Занка приоткрыл один глаз и глянул на Джаббера, который так и стоял, улыбаясь непонятно каким мыслям у себя в голове.

- Займись делом, - сказал он и потянулся к сумке, выуживая из-под вороха вещей бутылёк с кремом и перекидывая его своему спутнику.

Джаббер поймал бутылочку, повертел в руках и присел рядом. Плед под его коленями тихо хрустнул песком. Он надавил на бока упаковки, и крем вытек на ладонь - густой, белый, с лёгкой кокосовой отдушкой, которая тут же смешалась с солёным воздухом. Джаббер растёр его между ладонями, чувствуя, как текстура меняется - становится теплее, мягче, податливее. Пододвинулся ближе к Занке, коснулся коленями его бедра и положил ладони на плечи.

Занка вздрогнул - совсем чуть-чуть. Ладони у Джаббера были прохладными после крема, и это было особенно приятно. Он начал растирать крем по плечам - медленно, тщательно, не оставляя ни одного сухого участка. Его большие пальцы нашли точки напряжения у основания шеи и мягко, круговыми движениями, начали их разминать. Занка прикрыл глаза и выдохнул - длинно, глубоко, - чувствуя, как мышцы, которые он и не замечал весь день, постепенно отпускает.

- У тебя тут всё в узлах, - пробормотал Джаббер, продолжая массировать. - Ты чего такой напряжённый?

- Займись делом, - повторил Занка, не открывая глаз.

Джаббер тихо фыркнул, но промолчал. Его ладони скользнули ниже - на лопатки, на рёбра, - и движения стали шире, охватывая всю спину. Крем впитывался медленно, оставляя на коже лёгкий блеск, и руки Джаббера скользили по нему легко, без трения. Он работал молча, сосредоточенно, и в этом молчании было что-то почти медитативное. Только шум моря, только крики чаек где-то вдалеке, да дыхание Занки снизу.

Он набрал ещё крема, потянулся к пояснице и замер на секунду, глядя на спину Занки - на изгиб позвоночника, на ямочки над ягодицами, на тонкую полоску бледной кожи, которая выглядывала из-под резинки плавок. Ладони легли на поясницу и начали разминать её - медленно, с нажимом, проходясь большими пальцами вдоль позвоночника. Занка задышал глубже. Его плечи опустились, голова чуть склонилась набок, и Джаббер видел, как расслабляются мышцы шеи.

Руки Джаббера двинулись ещё ниже, скользнули под резинку плавок - совсем чуть-чуть, - и большие пальцы начали разминать верхнюю часть ягодиц. Занка слегка нахмурился, но решил пока не останавливать Джаббера, ожидая его следующих действий. И Вонгар, будто читая мысли Занки, подцепил пальцем край шорт, потянув вниз.

- Куда ты лезешь?

- Ну ты ж сказал заняться делом, да? А вдруг ты захочешь искупаться нагишом и обгоришь? Меня ж винить потом будешь?

- Ты придурок? - Занка всё-таки чуть приподнялся на локтях, разворачиваясь к Джабберу. Но увидев его лицо - этот щенячий взгляд, полный такой искренней мольбы пополам с предвкушением, - он только вздохнул и лёг обратно, позволяя Джабберу развлекаться.