Зарисовка

Гачиакута. Кофешоп!АУ

Небольшое предисловие: Занка родился в семье военных, Кёка и Гока полицейские. Занка отучился в кадетском училище интернате, но дальше не пошёл по стопам своей семьм, из-за чего стал посмешищем и был вынужден жить самостоятельно, без какой-либо родительской помощи. События этой зарисовки происходят когда Джаббер и Занка стали встречаться без афиширования своего статуса

— Два средних американо на тёмной обжарке готовы!

Энджин поставил два горячих напитка на стойку возле кассы, громко озвучив заказ. Он смотрел прямо на полицейских, которые сидели за свободным столиком. После его слов Кёка и Гока ещё несколько секунд не отрывались от телефона, прежде чем встать и забрать свой заказ.

Энджин встретился с глазами Кёка полные злобы, вот только откуда взялась эта ненависть, он не мог ни знать, ни хотя бы даже попытаться понять.

Кёка задержала свой взгляд на Энджине, после чего перевела на напиток, а потом куда-то чуть выше. Там, где уже начиналась касса и рабочая зона работников кофейни.

— Правильно делаешь что прячешься за стойкой, — выразительно на всю кофейню сказала девушка, выплёвывая каждое слово с ядом и  презрением, — Твои отношения с парнем дали мне понять, что отец сделал всё правильно. Позорище.

Энджин стоял расстерянно и с округленными глаза смотрел то на Кёку, то на её брата, то на гостей кофейни. По спине пробежали мурашки. В такой ситуации тяжело было подбирать слова, но и просто промолчать было бы неправильно.

— Простите, но Занка ушёл за продуктами. Его сейчас нет здесь, — выдавив из себя лёгкую улыбку, спокойной объяснил Энджин, — И в следующий раз не говорите так громко, пожалуйста. Вы нарушаете тишину в кофейне.

Кёка ничего не ответила. Лишь исподлобья посмотрела на наглого бариста. Она резко развернулась к выходу. Напиток чуть было не обжёг ей руку — капельки чёрного кофе выплеснулись из носика и упали прямо на крышку.

Энджин провожал взглядом уходящие слуэты. Когда те покинули помещение, он извинился перед гостями за чужое поведение, после чего в кофейне снова воцарило спокойствие и благоприятная атмосфера для отдыха и деловых встреч.

Он даже не стал залезать под барную стойку. Сразу взял телефон, нашёл контакт Тамзи и отправил ему короткое голосовое. Через пару минут тот ответил.

— Собирайся, Занка. На сегодня твоя смена окончена, — тихо, но так, чтобы было слышно, прошептал Энджин, — Я справлюсь до приезда Тамзи. Только не вздумай что-то с собой сделать из-за слов этой дуры.

Занка сидел под барной стойкой, прижав к себе колени. Взгляд был пустым, но в то же время стеклянным, будто ещё что-то нужно было для того, чтобы это стекло разбилось и вместо осколков хлынули горькие густые капли слёз. Боль и стыд неприятно смешались внутри. Стянули зону солнечного сплетения и комом застряли в горле. Занка едва дышал. Казалось, что если сделает неправильный глубокий вздох, то захлебнётся в обиде и злости, которые глушил всё это время.

Проговоривал, выписывал, выслушивал чужое мнение, делая свои выводы, чтобы вся его личная трагедия с семьёй: отцом, сестрой и братом — наконец-то притупилась и не взрывала его каждый раз, когда их встречал, или просто от их упоминания. Но эти слова сожгли все те попытки и старания, которые Занка предпринимал.

В ушах была вата, вокруг всё поплыло и потемнело. Паралич от шока охватил тело. Ноги не слушались, руки пробила лихорадочная тряска. Может не было бы так плохо, если бы не прилюдно, если бы не речь о его отношениях, которым всего-то каких-то две недели.

Энджин готов был повторить снова, а потом ещё раз, что Занка может идти. Но пока что это бесполезно. Нужно подождать, пока малый хоть немного очухается, и в голове не будет звучать это противное, сжирающее изнутри оскорбление. А пока у него новый заказ.