Кровь пахла так близко, что у Занки сводило зубы.

Он был отрезан, привязан к стулу, руки за спиной, лопатки впиваются в дерево, но запах заполнил всё. Горячий, железный, влажный. Он заползал в ноздри, оседал на языке, дурманил голову так, что перед глазами плыли красные круги.

Занка дёрнулся - бесполезно. Верёвки только глубже врезались в запястья.

А потом он услышал шаги.

Джаббер подошёл медленно, специально медленно. Остановился прямо над ним. Занка чувствовал его тепло, слышал дыхание - и этот запах, теперь совсем рядом, невыносимо близко.

Рука Джаббера поднялась куда-то вверх - над головой Занки.

И первая капля упала.

Тёплая, тяжёлая, она шлёпнулась прямо на лоб и медленно покатилась вниз - по переносице, к уголку глаза. Занка зажмурился, но кровь просочилась сквозь ресницы, обожгла веки.

Он выдохнул сквозь зубы.

Вторая упала на щеку. Растеклась тёплым пятном, потекла к уголку губ - так близко, так мучительно близко. Занка дёрнул головой, пытаясь поймать её ртом, но верёвки не пускали, мышцы шеи свело судорогой, и капля ушла мимо, вниз по подбородку, на грудь.

Занка зарычал.

Звериный, низкий, вырвавшийся из самого горла. Язык метался по губам, собирая то, что уже нельзя было собрать, пальцы скребли по верёвкам, сдирая кожу, но кровь всё капала - на лоб, на щёки, на скулы, - а он не мог, не мог достать ни одной капли.

Голова кружилась от запаха. От близости. От того, что Джаббер стоял над ним и смотрел, как он корчится, как пытается поймать языком то, что падает сверху.

Занка почти выл. Почти молил. Губы шевелились беззвучно, ловя воздух, ловя капли, которые падали мимо.

- Пожалуйста, - вырвалось само.

Он даже не понял, что сказал это вслух.

- Пожалуйста что-о-о?

Голос Джаббера растёкся по тишине, тягучий, сладкий, издевательский. Он улыбался почти во все зубы - широко, довольно, глядя, как Занка корчится на стуле, как мечется языком по губам в поисках хоть капли.

У Джаббера внутри всё дрожало.

Не от страха, вовсе нет, от того, как Занка смотрел на него снизу вверх. Затуманенный взгляд, мокрые от крови губы, сведённые судорогой скулы. Он был прекрасен в своей беспомощности - такой сильный, такой опасный, а сейчас привязанный, почти умоляющий.

Коленки у Джаббера и правда подрагивали. Хорошо, что штаны широкие - не видно.

- Чего ты хочешь, а?

Он наклонился ниже, почти касаясь губами его уха. Вдохнул запах - пот, кровь, злость. Занка дышал рвано, часто, и каждый выдох был рычанием.

Сказать? Признаться, что хочет его крови? Что готов впиться зубами в кожу, прокусить вену и пить, пить, пока не насытится? Что запах Джаббера сводит с ума сильше, чем любая пытка?

Гордость не позволяла. Язык присох к нёбу.

- Ну-у-у? - протянул Джаббер и опустил руку.

Пальцем провёл по губам Занки - медленно, изучающе, собирая размазанную кровь, чувствуя жар обветренной кожи.

Занка дёрнулся.

Зубы клацнули в миллиметре от пальца - хищно, готовые прокусить плоть до кости. Джаббер отдёрнул руку в последний миг. Он глядел с предвкушением.

- Какой опасный, а?

Голос сел, стал ниже, хриплее. В глазах горел тёмный огонь.

Занка смотрел голодно, злобно, совсем безнадёжно. Его до одури бесило это лицо и до одури сводил с ума запах жизни.

Джаббер не удержался и закусил губу, довольно промычав.