О Капоте всегда приятно поговорить. Это как разбирать резной сундук на чердаке двоюродной бабушки: отрез цветастой ткани, потускневшее зеркальце, фарфоровая балерина без ноги, пожелтевшая тетрадка с записями покойного деда, высушенная мышка, которая не смогла выбраться.
Он сочетал почтительный тон южанина с беспощадной откровенностью писателя, который хочет прославиться. Капоте вплетал в свою прозу криминальную романтику, портреты «вывихнутых» героев, изысканные вещи.
Литлекция по книге «Хладнокровное убийство»
⏰4 октября в 18:00
📖Читать заранее не обязательно, но прочитавшие смогут поделиться мыслями, сомнениями, вопросами.
📍 В Богарте
Он сочетал почтительный тон южанина с беспощадной откровенностью писателя, который хочет прославиться. Капоте вплетал в свою прозу криминальную романтику, портреты «вывихнутых» героев, изысканные вещи.
Литлекция по книге «Хладнокровное убийство»
⏰4 октября в 18:00
📖Читать заранее не обязательно, но прочитавшие смогут поделиться мыслями, сомнениями, вопросами.
📍 В Богарте
🔥3
Советский праздник, или Как придумывать традиции в пятилетку за четыре года
Праздник — особое время в жизни сообщества. У него есть символы, обряды, связь с повседневной жизнью и одновременный выход из неё.
Городские праздники 20-х ещё верили в общее действие, в новую эру, в принципиально иного человека. В 60-х это было уже другое общество — покалеченное взаимным недоверием, ненавистью, страхом произвола, болью обмороженных рук. Такому обществу надо было показать, что актёры декламируют свои киносцены, парашютисты выполняют трюки, вертолёты везут автобусы — и всё это для них. Они маршируют сами для себя.
Комитеты с декретами пытались воспитывать зрителя. Что ни год — то юбилей, всё сводится к Великой войне, праздник превращён в производственный рапорт. Исторической правдой можно пренебречь, чтобы выстроить миф. Сказочные и исторические персонажи теряют свои мотивы и переходят в другие пространства. Наследие 20-х и безграничный бюджет не гарантировали успех. Все эти черты сложились в 60-х.
Праздник — особое время в жизни сообщества. У него есть символы, обряды, связь с повседневной жизнью и одновременный выход из неё.
Городские праздники 20-х ещё верили в общее действие, в новую эру, в принципиально иного человека. В 60-х это было уже другое общество — покалеченное взаимным недоверием, ненавистью, страхом произвола, болью обмороженных рук. Такому обществу надо было показать, что актёры декламируют свои киносцены, парашютисты выполняют трюки, вертолёты везут автобусы — и всё это для них. Они маршируют сами для себя.
Комитеты с декретами пытались воспитывать зрителя. Что ни год — то юбилей, всё сводится к Великой войне, праздник превращён в производственный рапорт. Исторической правдой можно пренебречь, чтобы выстроить миф. Сказочные и исторические персонажи теряют свои мотивы и переходят в другие пространства. Наследие 20-х и безграничный бюджет не гарантировали успех. Все эти черты сложились в 60-х.
🔥4
Эпос эпохи модернизма
Все знают про Бильбо Бэггинса. Его непрошеные приключения стали метафорами для комментаторов и политологов. За простотой повествования Толкин спрятал одну из самых старых литературных традиций.
А про интерпретации «Хоббита» можно спорить часами. Почему Толкин отрицал, что пишет о Первой мировой? Почему Бильбо — не главный герой истории? Зачем ему понадобилось писать «Властелина колец»? Почему Мордор — это не СССР?
Обсудим на литлекции по «Хоббиту»
18 октября в 18:00
Читать заранее не обязательно, но прочитавшие смогут поделиться мыслями, сомнениями, вопросами.
В Богарте
Все знают про Бильбо Бэггинса. Его непрошеные приключения стали метафорами для комментаторов и политологов. За простотой повествования Толкин спрятал одну из самых старых литературных традиций.
А про интерпретации «Хоббита» можно спорить часами. Почему Толкин отрицал, что пишет о Первой мировой? Почему Бильбо — не главный герой истории? Зачем ему понадобилось писать «Властелина колец»? Почему Мордор — это не СССР?
Обсудим на литлекции по «Хоббиту»
18 октября в 18:00
Читать заранее не обязательно, но прочитавшие смогут поделиться мыслями, сомнениями, вопросами.
В Богарте
🔥2
«Ничего специально трагичного»
Метафоры погребальной утвари, образы ритуальных услуг — они везде, в самом обыденном. Даже начинается роман хоть и с кладбища, но с авантюрной загадки.
Герой — журналист нулевых. С самоиронией, с каламбурами, с зацикленностью на своих чувствах, которые так сложно понять в пьяном угаре и быстрой жизни столичного репортёра. Такой герой всегда окажется то в катафалке, то на кладбище с лопатой.
Место действия: старая турбаза. Она прошла времена советской молодости и нужности, а теперь доживает в новой России свою скудную жизнь, стыдясь и пытаясь соответствовать.
Второстепенные герои: здесь все те, кого так любили писать в нулевых. Они живут в околопелевинском мире. Сексуальные женщины полумагического свойства — внучки или дочки старых генералов. Советские мужички-космисты, знающие, как управлять энергией. Мутные типы, которые покупают недвижку на чужие деньги.
Литературный уровень: добротная ностальгическая беллетристика.
Метафоры погребальной утвари, образы ритуальных услуг — они везде, в самом обыденном. Даже начинается роман хоть и с кладбища, но с авантюрной загадки.
Герой — журналист нулевых. С самоиронией, с каламбурами, с зацикленностью на своих чувствах, которые так сложно понять в пьяном угаре и быстрой жизни столичного репортёра. Такой герой всегда окажется то в катафалке, то на кладбище с лопатой.
Место действия: старая турбаза. Она прошла времена советской молодости и нужности, а теперь доживает в новой России свою скудную жизнь, стыдясь и пытаясь соответствовать.
Второстепенные герои: здесь все те, кого так любили писать в нулевых. Они живут в околопелевинском мире. Сексуальные женщины полумагического свойства — внучки или дочки старых генералов. Советские мужички-космисты, знающие, как управлять энергией. Мутные типы, которые покупают недвижку на чужие деньги.
Литературный уровень: добротная ностальгическая беллетристика.
🔥2
Камни слёз
Какую бы историю вы ни читали, всё равно прочитаете про ГУЛАГ, арест, расстрел.
Честные исследователи укажут, трусливые — прервут сами себя на полуслове.
Но они там будут — эти призраки непонятого прошлого.
Про праздники, про парк имени Горького, про санки, про колбасу, про улицы, про архитектуру, про урбанистику, про экономику, про театр, про живопись, про кино — везде найдутся имена с пометкой: «расстрелян / реабилитирован».
Ведь это не просто тема, которую можно упаковать в корпус текстов.
Это рифма любой русской истории.
30 октября — День памяти репрессированных.
Какую бы историю вы ни читали, всё равно прочитаете про ГУЛАГ, арест, расстрел.
Честные исследователи укажут, трусливые — прервут сами себя на полуслове.
Но они там будут — эти призраки непонятого прошлого.
Про праздники, про парк имени Горького, про санки, про колбасу, про улицы, про архитектуру, про урбанистику, про экономику, про театр, про живопись, про кино — везде найдутся имена с пометкой: «расстрелян / реабилитирован».
Ведь это не просто тема, которую можно упаковать в корпус текстов.
Это рифма любой русской истории.
30 октября — День памяти репрессированных.
😢2
Куда ты, Петька, бежишь?
Главное — не куда, а откуда. В своём романе Пелевин уложил базовые философские вопросы в интонации Чапаева, литературные отсылки и фантастические сны. Сознание создаёт вселенную, и мы движемся по ней с главным героем, натыкаясь на исторических личностей, бытовуху 90-х, на вечные вопросы, которые сами собой возникают. Мир — театр или сон бога, или наше сознание? Где живёт Я? И где это нигде? Все эти размышления разворачиваются то в революционном Петрограде, то на тачанке, то в психиатрической образцовой больнице, то в бандитской разборке.
Подробнее расскажу на литлекции
🗓️8 ноября в 18:00
📍В Богарте
Вход бесплатный
📖Читать к лекции не обязательно.
Главное — не куда, а откуда. В своём романе Пелевин уложил базовые философские вопросы в интонации Чапаева, литературные отсылки и фантастические сны. Сознание создаёт вселенную, и мы движемся по ней с главным героем, натыкаясь на исторических личностей, бытовуху 90-х, на вечные вопросы, которые сами собой возникают. Мир — театр или сон бога, или наше сознание? Где живёт Я? И где это нигде? Все эти размышления разворачиваются то в революционном Петрограде, то на тачанке, то в психиатрической образцовой больнице, то в бандитской разборке.
Подробнее расскажу на литлекции
🗓️8 ноября в 18:00
📍В Богарте
Вход бесплатный
📖Читать к лекции не обязательно.
🔥5
«220 метров» — бытовой детектив
В традиции русской литературы есть такой поджанр, как петербургский роман. Там сыро, ветрено, у печи жарко, осколки городского света колют глаза, ты ныряешь из арки в арку, идёшь по стоптанным каменным ступеням, по коридорам, к узкому окну, из которого идёт не свет, а тень двора-колодца.
Чтобы погрузиться в этот мир с уважением и вниманием к красоте, автор нашёл себе героя — петербургского риелтора. Он живёт с семьёй обычной, бездраматичной жизнью. Мы попадаем в сделку по расселению коммуналки в центре. Знакомимся с её обитателями, в которых соединяются фельетон и хтонь. И находим в полу труп.
Герметичное расследование быстро расползается на риелтора и его жену. И это возможность рассказать её историю.
Текст не ставит больших вопросов и не даёт запоминающихся образов. Это лёгкое, увлекательное чтение с очарованием Петербурга и осенним настроением.
В традиции русской литературы есть такой поджанр, как петербургский роман. Там сыро, ветрено, у печи жарко, осколки городского света колют глаза, ты ныряешь из арки в арку, идёшь по стоптанным каменным ступеням, по коридорам, к узкому окну, из которого идёт не свет, а тень двора-колодца.
Чтобы погрузиться в этот мир с уважением и вниманием к красоте, автор нашёл себе героя — петербургского риелтора. Он живёт с семьёй обычной, бездраматичной жизнью. Мы попадаем в сделку по расселению коммуналки в центре. Знакомимся с её обитателями, в которых соединяются фельетон и хтонь. И находим в полу труп.
Герметичное расследование быстро расползается на риелтора и его жену. И это возможность рассказать её историю.
Текст не ставит больших вопросов и не даёт запоминающихся образов. Это лёгкое, увлекательное чтение с очарованием Петербурга и осенним настроением.
🔥4
Чапаев, и Пустота, и постмодернизм
Превращения, непредсказуемые, но обоснованные.
Роман «Чапаев и Пустота» о том, как сознание пытается обрести себя на сломе привычной жизни. Сознания нащупывают себя в героике Гражданской войны, в мексиканских сериалах, в кодексе экзотической Азии. Каждый такой оборот сознания начинается как реалистичный и находит свой финал в очередном смещении. Читатель постоянно находится в благоговейном предвкушении очередной тайны.
Самоирония
Сложные разговоры заканчиваются шуткой, сломом торжественности. Каждый древний ритуал разрушается досадной случайностью. Даже в Вальгаллу попадают братки под грибами, проходя по формальным признакам, а не по пафосу мифологии.
Интертекстуальность
В романе нет временных пластов. Все происходит в сознании человека 90-х, которое ищет себя через роман «Чапаев» Фурманова. Перемещения по сознаниям созвучны романам Борхеса. Ну и, конечно, Достоевский, открывший нам взгляд на нашу реальность.
Превращения, непредсказуемые, но обоснованные.
Роман «Чапаев и Пустота» о том, как сознание пытается обрести себя на сломе привычной жизни. Сознания нащупывают себя в героике Гражданской войны, в мексиканских сериалах, в кодексе экзотической Азии. Каждый такой оборот сознания начинается как реалистичный и находит свой финал в очередном смещении. Читатель постоянно находится в благоговейном предвкушении очередной тайны.
Самоирония
Сложные разговоры заканчиваются шуткой, сломом торжественности. Каждый древний ритуал разрушается досадной случайностью. Даже в Вальгаллу попадают братки под грибами, проходя по формальным признакам, а не по пафосу мифологии.
Интертекстуальность
В романе нет временных пластов. Все происходит в сознании человека 90-х, которое ищет себя через роман «Чапаев» Фурманова. Перемещения по сознаниям созвучны романам Борхеса. Ну и, конечно, Достоевский, открывший нам взгляд на нашу реальность.
🔥4
Есть такие книги, которые создали для нас ощущение непрекращающегося дождя, тусклого света, табачного дыма, погонь и интриг. Это крутой американский детектив. Его первые авторы Рэймонд Чандлер и Дэшил Хэммет создали канон, который определил детективный жанр на десятилетия вперёд.
«Мальтийский сокол» и «Прощай, красавица» стали большой литературой не только из-за чёткой структуры и целостной эстетики, они были социально обусловлены. В них отразилось общество с его вопросами, мнениями, желаниями.
На литлекции я подробнее расскажу, из чего состоит крутой американский детектив (он же нуар).
⏰22 ноября в 16:30
Вход свободный
Подготовка не требуется
В Богарте
«Мальтийский сокол» и «Прощай, красавица» стали большой литературой не только из-за чёткой структуры и целостной эстетики, они были социально обусловлены. В них отразилось общество с его вопросами, мнениями, желаниями.
На литлекции я подробнее расскажу, из чего состоит крутой американский детектив (он же нуар).
⏰22 ноября в 16:30
Вход свободный
Подготовка не требуется
В Богарте
🔥2
Что за «Дар» нам оставил Набоков
Романы Набокова сами по себе — языковое удовольствие, но роман «Дар» — первый в этом ряду. Роман многоуровневый, интертекстуальный, вобравший в себя и традиции русской литературы, и микрокосм культуры 20-х–30-х.
На лекции я расскажу про структуру, отсылки и главные философские вопросы. А также о том, как уроки изгнания Набокова поддерживают нас лучше, чем Ремарк, Гюнтер Грасс, Цвейг или исторические параллели.
⏰6 декабря в 18:00
📍В Богарте
Вход бесплатный
Читать к лекции не обязательно
Романы Набокова сами по себе — языковое удовольствие, но роман «Дар» — первый в этом ряду. Роман многоуровневый, интертекстуальный, вобравший в себя и традиции русской литературы, и микрокосм культуры 20-х–30-х.
На лекции я расскажу про структуру, отсылки и главные философские вопросы. А также о том, как уроки изгнания Набокова поддерживают нас лучше, чем Ремарк, Гюнтер Грасс, Цвейг или исторические параллели.
⏰6 декабря в 18:00
📍В Богарте
Вход бесплатный
Читать к лекции не обязательно
Читательский дневник
Он помогает читать глубоко, медленно и с большим результатом. Все наши цитаты и заметки нужно переносить в блокнот, давая себе место поразмышлять, поспорить, пообщаться с книгой. Ведь все наши импульсы мыслей и чувств — это дар литературы.
Дополнить свой дневничок можно материалами лит-лекции: структура произведения, система образов, основные темы, исторический контекст. Литературоведческие заметки усилят ваш читательский опыт.
Он помогает читать глубоко, медленно и с большим результатом. Все наши цитаты и заметки нужно переносить в блокнот, давая себе место поразмышлять, поспорить, пообщаться с книгой. Ведь все наши импульсы мыслей и чувств — это дар литературы.
Дополнить свой дневничок можно материалами лит-лекции: структура произведения, система образов, основные темы, исторический контекст. Литературоведческие заметки усилят ваш читательский опыт.
🔥5
Мистическая сказка под Новый год
Этот праздник самый разноплановый, самый интересный для обсуждения. В нём проступают слои языческие и христианские, советские и имперские, городские и деревенские.
Все противоречия и символизм Нового года отлично подходят для художественного произведения. В романе «Петровы в гриппе и вокруг него» автор смог воспользоваться всем мистицизмом конца года с его морозом, подарками и песнями, умиранием и надеждой.
⏰20 декабря в 18:00
Вход бесплатный
В баре Богарт
Читать к лекции не обязательно
Этот праздник самый разноплановый, самый интересный для обсуждения. В нём проступают слои языческие и христианские, советские и имперские, городские и деревенские.
Все противоречия и символизм Нового года отлично подходят для художественного произведения. В романе «Петровы в гриппе и вокруг него» автор смог воспользоваться всем мистицизмом конца года с его морозом, подарками и песнями, умиранием и надеждой.
⏰20 декабря в 18:00
Вход бесплатный
В баре Богарт
Читать к лекции не обязательно
🔥3
Книги наружу
Укрываясь, маскируясь, лавируя — книгоиздатели наполняют полки хорошими книгами. Здесь и важные исследования, и подарочные издания, и переосмысление стереотипных тем. Даже под произвольной цензурой люди знающие выносят в свет стоящие книги.
Какую книгу привезти из России в подарок? Вот несколько примеров, но лучше всего вам подскажут продавцы в независимых книжных уже на месте.
Журнал Ornament — самый непредсказуемый журнал о кино. Каждый номер визуально соответствует теме: дымка Джармуша, бархатно-карамельная симметрия Уэса Андерсона, белопенная красота четких линий Молодого Папы. Тексты внутри киноведческие, но не академические.
Книга-выставка «Москвичка» — исследование искусства 20–30-х через творчество 9 художниц. Эскизы костюмов, плакаты и полотна из запасников сначала воплотились в выставку, а потом и в эту книгу.
Серия по советскому модернизму — книги, которые помогут расширить эстетический горизонт. Чтобы видеть больше красоты, надо знать, как смотреть. Эти справочники по городам дают возможность эмигранту сориентироваться и найти угол зрения.
«Сергей Дягилев „Русские сезоны“ навсегда» — одна из самых важных биографий человека, приведшего русское искусство начала 20-го века к его вершинам, совершенствам, мировому триумфу.
«Палаццо Мадамы: воображаемый музей Ирины Антоновой» — история директора Пушкинского музея с 1945 года. Политика и искусство встречаются в пространстве музея. Неизбежны компромиссы, противостояния, смирения, победы.
Журнал «Дилетант» — исторические расследования в свете новых обстоятельств. Привычные темы перетряхиваются, перебираются так, чтобы отбросить предрассудки и заблуждения.
Укрываясь, маскируясь, лавируя — книгоиздатели наполняют полки хорошими книгами. Здесь и важные исследования, и подарочные издания, и переосмысление стереотипных тем. Даже под произвольной цензурой люди знающие выносят в свет стоящие книги.
Какую книгу привезти из России в подарок? Вот несколько примеров, но лучше всего вам подскажут продавцы в независимых книжных уже на месте.
Журнал Ornament — самый непредсказуемый журнал о кино. Каждый номер визуально соответствует теме: дымка Джармуша, бархатно-карамельная симметрия Уэса Андерсона, белопенная красота четких линий Молодого Папы. Тексты внутри киноведческие, но не академические.
Книга-выставка «Москвичка» — исследование искусства 20–30-х через творчество 9 художниц. Эскизы костюмов, плакаты и полотна из запасников сначала воплотились в выставку, а потом и в эту книгу.
Серия по советскому модернизму — книги, которые помогут расширить эстетический горизонт. Чтобы видеть больше красоты, надо знать, как смотреть. Эти справочники по городам дают возможность эмигранту сориентироваться и найти угол зрения.
«Сергей Дягилев „Русские сезоны“ навсегда» — одна из самых важных биографий человека, приведшего русское искусство начала 20-го века к его вершинам, совершенствам, мировому триумфу.
«Палаццо Мадамы: воображаемый музей Ирины Антоновой» — история директора Пушкинского музея с 1945 года. Политика и искусство встречаются в пространстве музея. Неизбежны компромиссы, противостояния, смирения, победы.
Журнал «Дилетант» — исторические расследования в свете новых обстоятельств. Привычные темы перетряхиваются, перебираются так, чтобы отбросить предрассудки и заблуждения.
🔥2