Нюрнберг, 1945-1947. Правда про разум…

Во время Нюрнбергского процесса американский психолог Густав Жильберт измерил уровень интеллекта у нацистских лидеров, сидящих на скамье подсудимых и надеялся найти в их головах какой-то сбой или трещину, которая хотя бы отчасти объяснила всё произошедшее. Было бы куда спокойнее обнаружить, что за этой машиной уничтожения стояли больные, недалёкие или ущербные люди, но результаты оказались намного тревожнее любых ожиданий.

Шахт набрал 143, Зейсс-Инкварт 141, Геринг 138, Шпеер 128, а средний балл подсудимых оказался заметно выше уровня обычного человека. Это были не сумасшедшие и не деграданты, а образованные, начитанные, часто обаятельные люди - инженеры, юристы, экономисты, дипломаты, с которыми при других обстоятельствах вполне можно было бы сидеть за одним столом и обсуждать музыку, архитектуру или философию.

Именно поэтому это открытие так трудно принять спокойно, ведь оно разрушает иллюзию о том, что зло рождается из глупости и что достаточно быть умным, развитым и образованным, чтобы автоматически оказаться на стороне добра. Нюрнберг безжалостно показал обратное - ум сам по себе не делает человека ни лучше, ни нравственнее, он лишь усиливает то, что уже есть внутри, будь то сострадание или холодный расчёт без всякого морального тормоза.

Умный человек без совести - это не парадокс и не редкость, а один из самых устойчивых типов в человеческой истории, потому что интеллект по своей сути всего лишь инструмент, которым с одинаковой эффективностью можно проектировать больницы или лагеря, лечить людей или находить красивые обоснования тому, почему определённых людей лечить не нужно. Разница между этими полюсами заключается вовсе не в количестве нейронов, а в том, куда человек осознанно направляет свой разум. Этот выбор всегда остаётся предельно личным.

Мы слишком часто путаем интеллект с мудростью, а образованность с порядочностью, хотя история упрямо напоминает, что это совсем разные вещи и что можно быть блестяще умным и при этом нравственно пустым, можно цитировать Гёте и одновременно подписывать приказы о расстрелах, не испытывая при этом никакого внутреннего раскола. Самое неприятное открытие Нюрнберга состоит, пожалуй, в том, что между этими двумя состояниями не существует никакой естественной преграды, кроме той, которую человек выстраивает в себе сам, медленно, осознанно и всю жизнь.

Александр Дзидзария