Воздушный змей
для Майкла и Кристофера

Его мы запустили в воскресенье
после обеда. Он был так хорош! —
тугой, как кожа барабана,
летучий, как полова.

Пришлось мне повозиться с
этим змеем;
когда же он подсох и затвердел,
я хвост к нему приладил двухметровый
и пышных бантов нацепил на хвост,
их из газетной вырезав бумаги.

И вот уже он, как жаворонок, взмыл —
и нитка натянувшаяся тянет,
что твой буксир —
или как мокрый трос,
вытягивая полный трал с уловом.

Один мой друг считает, что душа
привязана к струне, ведущей в небо;
и эта тянущая нас струна
то провисает, то рывками тащит —
как будто борозду ведет со
скрипом
по неудобной, каменистой пашне.

Покуда змей не врезался в листву
и эта связь не сделалась ненужной,
возьмите в руки нить — и ощутите
звенящий, рвущийся натяг печали.
Вам это предназначено с рожденья.
Так станьте же сюда, передо мной,
и переймите нитку.

Шеймас Хини
{перевод Григория Кружкова}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

А вот и обещанная фотокарточка.

Ничего особенного.

Просто два великих поэта катят куда-то сетку-рабицу.

UPD: тут в комментах чУдная история про Хини, если кто пропустил:)

«Нельзя было глядеть без участия на их взаимную любовь. Они никогда не говорили друг другу ты, но всегда вы; вы, Афанасий Иванович; вы, Пульхерия Ивановна. «Это вы продавили стул, Афанасий Иванович?» — «Ничего, не сердитесь, Пульхерия Ивановна: это я».

«Старосветские помещики» для меня — один из самых пронзительных текстов о любви.

Елена Петровна однако напоминает, чтоб не расслаблялись тут

Вторую неделю болеем, и меня пока хватает только на картинки. Например, эта вот — простите за оксюморон — очень жизненная:)
↓↓↓

Кругом снег

Кругом снег
всё бело тяжело
или черно
никаких красок
тишина
только красный
цыганский фургон
далеко в поле
но он забыл
о своей расцветке
он мечтает
о лошадях
белых как снег

Аниз Кольц
{перевод Евгения Витковского}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Ну ладно, ладно.

Я тоже сегодня прочла первую главу «Когнаты», хотя не люблю «впроцессники»™ (и то, что книжка так-то вообще
готова, дела не меняет).

Но.

Это Сальников.

Hic sunt dracones!

Ну и с героем мы однофамильцы.

Вполне себе аргументы за, ящитаю.

Прочла вчера вечером небольшую книжицу, которую и прихватила-то в заказ просто за компанию с другими, но всё равно ожидала от неё не сказать что большего, но другого.

В аннотации автора, Гвендолин Тонтон, называют исследовательницей, и я предполагала а надо было гуглить, что это и правда будет такое
и с с л е д о в а н и е, что я что-то удивительное узнаю по милой мне теме в книге под названием «Путь теней: хтонические боги Греции».

Но нет.

Книга распадается на две части, которые связаны друг с другом весьма условно, и скорее напоминают два отдельных реферата (для одного препода), сброшюрованных вместе. И да, это именно что рефераты. Даже на хорошую курсовую текст не тянет — не хватает, среди прочего, однородной, преемственной структуры.

В первой части, посвящённой Аиду, Дионису и Персефоне, автор в основном пересказывает Кереньи, Отто, Юнга и Ницше или даже просто вставляет пространные цитаты из. Ницше, кстати, цитирует не по оригинальным его работам (да пусть бы и в переводе), а по книгам об этих работах. Вторая часть — о мантических традициях — опять-таки зиждется буквально на нескольких книгах, которые Тонтон обильно цитирует.

Изобилует «Путь теней» не только цитатами и парафразами, но и повторами одного и того же на разные лады. Возможно, книга рассчитана на — pardon my French — неискушённого читателя. Предположу, что по той же причине в ней объясняются и проговариваются (иногда по несколько раз) очевидные вещи вроде: Аид не сразу стал повелителем подземного мира, «хтонический» значит связанный с недрами земли (только мема про Кротика и Киркорова тут не хватает), в таком вот, знаете, духе.

Однако этот самый «неискушённый читатель»™ запросто убьётся об избыток и объёмность цитат (в том числе и из древних источников), и я как-то не уверена, что такой читатель очень обрадуется разделу о дивинации (потому что там не про «луна в тельце, игла в яйце»(с) и не про «таро дня»™, вот совсем).

Так что, кому адресована эта книга — не вполне ясно.

Впрочем, это будто бы такой тизер указанных в оглавлении тем: можно пробежаться по аккуратным сноскам (общий список источников, увы, отсутствует) и выбрать себе несколько «книг для лёгкого чтения»™, ну, или перечитывания.

всё сказка и чудо — что церкви Дамаска, что спрут-мегаполис, что виндзорский Аскот,
пока не замылен взгляд.
завистливо смотрят земные синицы, и.о., суррогаты, эрзацы и вице-,
в созвездие Журавля.
жемчужные искры на небе так близко, таблетку луны режу строго по риске —
селенодиазепам
спасёт от мигрени. смог скатом на крышах пластается, душит, клубится и дышит.
спиралью бежит тропа.
и гидра за ноги кусает Калипсо, когда начинают свистеть и кис-кискать
асуры Плеядам вслед.

и жизнь отрезвляет, безмыслие лечит,
но мифами вымощен путь через вечность,

а смерти
и вовсе нет.

Екатерина Малофеева

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Крошечный дебютный роман (всё-таки роман, потому что для повести он слишком густо населён) Штефани фор Шульте чаще всего сравнивают со сказками Братьев Гримм (неадаптированными, само собой). Да и сама писательница обмолвилась в интервью, мол, сказочное тут действительно есть — не столько в сюжетном, сколько в рецептивном плане: это попытка воссоздать безоговорочную детскую веру в счастливый конец. В него верит главный герой, тот самый «Мальчик с чёрным петухом», и, вроде как, вера эта обязана передаться читателю.

Не тут-то было.

Во-первых, никакая это не сказка. Это такой злой и несмешной шванк, где шильдбюргеры лишены не только ума, но и — pardon my French — совести да и, пожалуй, вообще почти что всего человеческого, а место Тиля Ойленшпигеля (напомню, это не романтизированный декостеровский Тиль), трикстера, преисполненного витальности и сарказма, занимает малохольный пацан неземной красоты и неземных же доброты и смирения (художник пишет с него распятого Христа — и это, вроде бы, просто такая шпилька в адрес жителей деревни, но отчего-то создаётся впечатление, что всё это «на самом деле»™ абсолютно не иронично).

Во-вторых, это немного литературная химера, что ли. Эдакий концентрированный инвариант немецкоязычной литературы (сказки Гриммов туда же, ладно) — кажется, что ты где-то всё это уже читал и видел, ну типа вот-вот по этому усыпанному трупами полю проедет повозка Мамаши Кураж или на загаженной улочке из-за угла выйдет Гренуй, такое вот что-то. Узнавание не конкретики, а ощущений.

А химера это потому, что по смрадному, унылому, беспросветному бюргерскому аду бредёт герой, порождённый будто бы западной рецепцией Достоевского (если не «русской литературы»™ вообще), и бредёт он не к сказочному хэппи-энду, а к горькому, по сути, финалу, подслащённому нехитрой аккуратненькой формулой (её даже вынесли на обложку): «Одна спасённая жизнь — это как все жизни». И неважно, сколько было по дороге «нелепых смертей»™, и неважно, что жить эту жизнь никому совсем не весело и не приятно, ну штош, всё равно, «погоди, дядя Ваня, погоди… Мы отдохнём… Мы отдохнём!». Ну да, вот и Чехов ещё.

Только это всё не работает.
Мальчик с чёрным петухом при всей своей просветлённости и добрости, местами чуть ли не святости, по сути своей очень деятельный и рассудочный протестантский герой: у него есть чёткий план, и ничто и никто не может сбить его с пути к цели. И та самая «одна спасённая жизнь» выглядит галочкой в этом плане. «Пацан сказал, пацан сделал», остальное — детали. А в деталях кроется сами знаете кто. Но притворялся ли он всё это время чёрным петухом, неизвестно.

Обложка вот. Перевод Татьяны Набатниковой.

Минута

Минует? Что поделать с нею!
На то она ведь и минута.
Покинет, становясь ничьею,
Как облака, меняясь круто.

Минуте, в измененьях скорых,
О предыдущей думать поздно;
От века плещутся в озёрах,
Сменяясь, девушки и звёзды.

Леопольд Стафф
{перевод Марии Петровых}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Поэт начинает с того, что говорит о своей жизни людям;
А потом, когда они засыпают, он говорит птицам;
А потом, когда они улетают, он говорит деревьям…
А потом появляется Ветер и шумит на деревьях листва.
Все это, другими словами, примерно выглядит так:
Исполнено гордости то, что я говорю людям;
Исполнено музыки то, что я говорю птицам;
Слезами наполнено то, что я говорю деревьям.
И все это вместе — песня, сложенная для Ветра,
Из которой он, самый забывчивый гений на свете,
Вспомнит едва ли несколько слов когда-нибудь на рассвете.
Но слова, которые вспомнит нечаянно Ветер,
Будут именно те, которых никогда не забудут камни.
А то, что поэт поверяет камням, полно обаяния вечности.
И это становится песней Судьбы, которую звезды запомнят навек,
Там, у себя, в бесконечности…

Леон Фелипе

{перевод Юнны Мориц}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Я всё ещё «делаю какие-то дела»(с), почти полностью выпав из телеги (звучит как дурацкая метафора). Ни на посты (свои и чужие), ни на комменты, ни на чатики времени пока толком не хватает.

Посему вот вам в честь праздничка моя прошлогодняя подборка «ирландских постов» на канале, чтоб вы меня совсем не потеряли.

Привет!💚

Lá fhéile Pádraig sona dhaoibh!
С Днём святого Патрика!
☘️
Из любви к Ирландии вообще и к ирландской литературе в частности я в прошлом году затеяла небольшой ирландский марафон, в котором правда немного увязла.

В этот раз я ничего к празднику не приготовила (впрочем, я вообще редко приурочиваю посты к датам), однако хочу оставить тут подборку моих ирландских постов — вдруг кто-то из вас их не видел, да и вообще «хорошее — повтори»(с)

Про одну из моих любимых книг — «Поющие Лазаря или На редкость бедные люди»

А вот великая цитата оттуда, которой, пожалуй, можно описать всю нашу жизнь

О крутизне средневековых ирландских поэтов

с примером их творчества

Про талантливую, но несчастную королеву Гормлайт

И её средневековый блюз

Про Йейтса, гениального и прекрасного

А вот одно из его шикарных стихотворений

Пакет с пакетами пост со ссылками на ворох постов про Фрэнка Маккорта и «Прах Анджелы»

Откуда в «Улиссе» фраза «арфа дивная голодом нас уморила» и что потерялось при переводе

Почему арфа уморила кого-то там голодом и откуда взялась эта арфа вообще

Про secret treasure ирландской литературы — Пата Инголдзби: раз, два, три

Стихи Пата — раз и два

Про то, что «особое чувство собственного ирландства» — это не только книга Пата Инголдзби

Когда Джойс «не для радости, а для совести»(с)

Éire go Brách!
☘️

Со времён того «ирландского поста» здесь появились

ещё одно стихотворение Пата Инголдзби,

видос с Шеймасом Хини

и его стихотворение,

а также фотка, где Хини занят вовсе не поэзией, в комментах к которой скрывается совершенно очаровательная (и кажется, очень ирландская) история о нём.

Всё это опубликовано не так давно, но вдруг вы пропустили)

Март

Размякло, и раскисло, и размокло.
От сырости так тяжело вздохнуть.
Мы в тротуары смотримся, как в стёкла,
Мы смотрим в небо — в небе дождь и муть...

Не чудно ли? В затоптанном и низком
Свой горний лик мы нынче обрели,
А там, на небе, близком, слишком близком,
Всё только то, что есть и у земли.

Владислав Ходасевич

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Сегодня многие книжные люди занимались подсчётом прочитанных книг из длинного яснополянского списка переводной литературы.

Мне тут похвастаться нечем. Я (пока?) читала только «Мальчика с чёрным петухом» (потому что слежу за переводами Татьяны Набатниковой, прекраснейшей) — о нём я рассказывала недавно, и мне прям нравится этот мой пост, так что грех на него не сослаться по случаю.

Буду ли я ещё что-нибудь читать из списка, не знаю, потому что голова моя пока занята всяким другим (другим чтением в том числе). Поглядим.