Я всё-таки смогла выкатиться из-под ёлки и наконец поделать какие-то дела (приз в студию, ага), однако к выходным закатилась обратно с мигренью и в лёгкой меланхолии. На такое сочетание как-то хорошо сегодня лёг роман Антуана Блондена «Обезьяна зимой».

Роман хоть и крошечный, но вполне тянет на звание большого™, и даже не потому, что в нём присутствует некий исторический фон, или представлена, как сказали бы на школьном уроке литературы, целая галерея провинциальных портретов, а также затронуты всякие там серьёзные темы (хоть всё это и важно отметить), а потому, скорее, что эгоистичные (при том весьма романтические) мечты и суждения двух алкоголиков, их восприятие себя и мира вокруг, их метания и прожектёрство, сделки с богом и с самими собой, их эмоциональные качели от полного единения с другим(и) до абсолютного, неизбывного одиночества, от всемогущества к вящей ничтожности и беспомощности могут поведать о природе человека (неважно, пьющего или нет, любого) куда больше, чем иной философский трактат или учебник по психологии.

Отдельная радость в романе — его образность. Текст не переполнен тропами и прихотливыми стилистическими экзерсисами, но если уж Блонден использует, скажем, сравнения, они всегда точны и красивы, на мой вкус, во всяком случае:

Отныне по утрам он благоухал лавандой, словно покрывал каждый день свежей скатертью из бельевого шкафа.

Какой же ещё «чистый лист» может быть у трактирщика, ну? Как жить завязавшему пьянице, как ни сызнова каждый день?

Сюзанна подумала, что он похож на виноватого ангела.

Меткая характеристика от героини, которая не верит в бога и в церковь не ходит. Прелесть.

И таких попаданий, которые можно, к тому же, расслоить на подтексты и ассоциации, в книге множество. Роман становится больше и глубже и благодаря им тоже. Дело-то не в количестве страниц.

Экранизацию с Габеном и Бельмондо я ещё не посмотрела, но не раз видела кадры оттуда, а потому иначе представлять героев не могла, однако и без кинокартинок в голове их можно вообразить очень хорошо. Блонден не пренебрегает описаниями, но и не перегружает ими текст, умудряясь парой предложений, несколькими деталями нарисовать живой образ. Впрочем, прочитав книгу, я подумала, что кастинг-то в фильме и правда удачный — точно буду смотреть, тем более мне интересно, как удалось воплотить в кино то, что творится у героев в душе, их постоянные внутренние монологи и диалоги с самими с собой, ведь на их фундаменте и строится текст романа.

Правда торопиться с фильмом не стану, потому что «Обезьяна зимой» оказалась для меня таким текстом, который какое-то время хочется подержать в голове, не забивая его немедленно следующей книгой или пусть даже им же самим, рассказанным другим способом.

Антон Нелихов на своём канале «Минутка этнографии» добрался до «Славянских мифов» Александры Барковой и обещает прям целую рубрику с цитатами, комментариями и мемами. Пожалуй, стоит прильнуть, ведь запасы этого опуса неистощимы.

В 2023 я тоже та-а-ак впечатлилась «Славянскими мифами» и творческим методом Александры Леонидовны, что не поленилась перечитать (sic!) книжицу с карандашиком и настрочить о ней несколько циклопических постов.

По-прежнему полагаю, что славист или любой другой специалист по славянскому фольклору и этнографии сделал бы такой разбор куда лучше и точнее, чем я, филолог-зарубежник. Я легко могла проскакать мимо действительно важных косяков и зацепиться глазом за нечто незначительное, да и наличие ошибок у себя вовсе не исключаю.

Однако это было забавное упражнение в пристальном чтении, и результаты его меня по-прежнему веселят. Может, повеселят они и вас, если вы их пропустили или успели позабыть.

Вступительный пост

Простыня №1: про (не)надёжные источники и (не)верность собственным принципам

Лирическое отступление

Простыня №2: про очень сравнительную мифологию

Простыня №3: про парадоксы и игры в интерпретацию

Простыня №4: про квазинаучность

Бонусная простыня про неупокоенного колобка

#список_кораблей

Нежная церковь

Зима и зодчий строили так дружно,
Что не поймёшь, где снег и где стена,
И скромно облачилась ризой вьюжной
Господня церковь — бедная жена.

И спит она средь белого погоста,
Блестит стекло бесхитростной слюдой,
И даже золото на ней так просто,
Как нитка бус на бабе молодой.

Запела медь, и немота и нега
Вдруг отряхнули набожный свой сон,
И кажется, что это — голос снега,
Растаявшего в колокольный звон.

Леонид Каннегисер

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Увидела у Ивана Родионова, что (около)книжные люди тележки показывают, какие у них есть антикварные издания, и мне тоже захотелось чот показать.

Однако на масштабные похвальбы и книжные фотосессии сил сейчас никаких (мы с семейством опять завирусились, ещё немного и я пойду к гомеопату снимать с нас порчу, чес-слово), поэтому покажу только книжку, что лежала ближе всех, хаха.

Книга далеко не самая старенькая в коллекции, но и притащила я её в дом не столько из-за «антикварности», сколько из-за того, что тогда, в юности, мне показалось весьма забавным иметь в своей библиотеке «Бесов», набранных фрактурой.

{Fjodor Dostojewski. Die Dämonen – Berlin, Darmstadt: Deutsche Buch-Gemeinschaft 1925}

За спиной свистит шрапнель.
Каждый кончик нерва взвинчен.
Бабий голос сквозь метель:
«А у Льва Толстого нынче
Выдавали мервишель!»

Мервишель? У Льва Толстого?
Снится, что ли, этот бред?
Заметает вьюга след.
Ни фонарика живого,
Ни звезды на небе нет. 

Наталья Крандиевская-Толстая
{Ленинград, 1942/1943}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Дорогая мама, — начал он. — Похоже, что нашей семье пришёл конец Боссе и Бетан больны какой-то тиной и их увезли в больницу а меня езолировали это совсем не болно но я конечно заболею этой тиной а папа в Лондоне жив ли он теперь не знаю хотя пока не слышно что он заболел но наверно болен раз все наши больны я скучаю по тебе как ты себя чувствуешь ты очень больна или не очень разговаривать я могу толко с Карлсоном но я стараюс говорить поменьше потому что ты будеш волноваться а тебе надо покой говорит домомучительница она не болна и Карлсон тоже но и они скоро заболеют прощай мамочка будь здорова.
— Подробно я писать не буду, — объяснил Малыш Бимбо, — потому что не хочу её пугать.

Вот так примерно обстоят у нас дела, да. Так что, (около)книжные итоги, которые я по ленивой традиции всегда подвожу в январе, подоспеют разве что в феврале — как и любые другие посты здесь. Впрочем, февраль-то уже послезавтра. Time flies и всё такое.

Ангинка
лежу в жару. одиноко. гордо.
устав к утру от ночных метаний,
упрячу в серый туман подушки
обломок чугунный лба.
наждачный воздух шлифует горло:
оно, должно быть, к рассвету станет
латунно-гладким, литым, поющим,
сверкающим, как труба.

Маргарита Светлова

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Морозы на службу

Морозы на службу
Выводит зима.
Большие морозы
Морозят дома.

Морозы поменьше —
Машину, коня.
А маленький самый
Морозит меня.

Домой — кто быстрее —
С ним вместе бежим.
И кажется мне он
Ужасно большим.

Игорь Шевчук

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

В связи с новостями о замедлении, запрещении и о всяких там «безальтернативных альтернативах» имею сообщить только то, что Штаны были, есть и будут здесь, в тележке, пока это возможно, пусть даже и with a little bit of pixie dust, если вы понимаете, о чём я толкую (с).

You can’t take the sky from me, — напоминает нам кэп.

Сомнительная практика — подводить итоги предыдущего (около)книжного года в феврале, но в наши абсурдные времена, вроде, как-то уже и нормально. И поздний вечер пятницы 13-го для этого в самый раз подходит, ящитаю.

В 2025 я читала мало, но много.

Как так?

Я читала очень, очень много разных стихов — по зову сердца и по производственной необходимости, и, среди прочего, кажется, перечитала всего Рыжего и впервые прочла всю лирику Гиппиус и Мережковского.

Читала или перечитывала довольно много всего по литературоведению и около — тоже по зову сердца и по производственной необходимости, так хорошо когда они совпадают! И даже с удовольствием прочла одну сугубо лингвистическую книгу, хоть и давненько не брала этих шашек в руки.

Не прослушала ни одной аудиокниги. В 2024 году они здорово выручили меня, когда я (дважды!) прилегла в больницу, а встроить их в свои обычные будни у меня пока не получается.

Перечитала несколько (условно) классических книг: парочку любимых и парочку тех, к которым не прикасалась со школы. Все прекрасны!

Прочла некоторое количество художественных книг, и вот их было действительно мало, «что скрывать, хахаха»™. К тому же, я что-то бросила вести свой книжный дневничок, который несколько лет помогал мне писать сюда посты с итогами, так что существует опасность, что половину этой малости я вообще забыла. Впрочем, у меньшего количества прочитанной художки уже второй год заметен и плюс: почти все книги мне так или иначе понравились, не было проходных или прям бесячих.

Две максимально дурацкие книги я прочла абсолютно добровольно, зная, на что иду.
Одну — в драгоценном своём книжном клубе, когда мы решили во имя ржача приобщиться к настоящей женщинской «литературе» о любви и книгах, и она очень нас повеселила, спасибо ей.
Вторую — из любопытства, хотела убедиться так ли всё там уныло и тупо, как я подозреваю, и книга превзошла все мои ожидания. Весь пар спустила в разговорах с дружочками, кракену не досталось ничего.

Кракена я толком так и не выпустила порезвиться вообще, хоть и грозилась. Я будто бы немного устала от своих же сердитых текстов.

И от своей развесёлой и душной канальи «Видят фигу» я тоже устала, и в августе отправила её в бессрочный отпуск.

Штаны обновлялись чуть реже, чем мне хотелось бы, но всё-таки регулярно, а поэзия исправно появлялась здесь каждый понедельник.

А ещё в 2025 я дописала первую циклопическую часть своей мегациклопической книШки про волшебных филологов (и немного про цыган), о которой до этого момента было известно лишь нескольким отчаянным людям, рискнувшим читать впроцессник. Как писал Толстой Фету: «И я литератор, но уединённый и потихонечку литератор».

Осенью в Нижний снова приезжала Даша, и мы прекрасно потусили, а в эти новогодние каникулы мы развиртуализировались с Ксюшей и потусили не менее прекрасно. Встречу с Ксюшей записываю в итоги 2025, потому что праздники у меня идут в счёт прошедшего года, словно его приятное завершение, да и к тому же, мы собирались встретиться ещё в 2023, но я обидно проболела её приезд в Нижний, а теперь всё наконец сложилось, ура.

Вот за что я, среди прочего, дико благодарна тележеньке, так это за чудесных и интересных людей, с которыми я тут познакомилась и веду беседы, а порой даже обнимаюсь и пью что-нибудь горячительное. Ну красота же! И пусть так остаётся и впредь.

P.S. Подробнее о кое-чём из прочитанного, по традиции, напишу отдельно.

Снег

Полюбил бы я зиму,
Да обуза тяжка…
От неё даже дыму
Не уйти в облака.

Эта резанность линий,
Этот грузный полет,
Этот нищенски синий
И заплаканный лед!

Но люблю ослабелый
От заоблачных нег —
То сверкающе белый,
То сиреневый снег…

И особенно талый,
Когда, выси открыв,
Он ложится усталый
На скользящий обрыв,

Точно стада в тумане
Непорочные сны —
На сомнительной грани
Всесожженья весны.

Иннокентий Анненский

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Весь день я думала, что сегодня воскресенье, а оказалось просто выходной.

Штош, ловите понедельничные стихи, пока ещё не наступил вторник.

Февральское

Ночью было за двадцать,
А к полудню сугробы осели.
Я люблю этот месяц —
Полузимний и полувесенний,
Схватку солнца и льда,
Пересвист птичих раций.
Пусть спешат холода
По ночам
За капель отыграться.

Лютовали сегодня опять,
А к полудню сугробы осели.
Ты ведь тоже такой —
Полузимний и полувесенний…

Юлия Друнина

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

И всё же

…и всё же о вечном, о вечном,
о том, что превыше смертей,
о небе глубоком и млечном,
где звёздная бродит метель,

о том, как в огромной природе
встречаются наши пути,
о том, как всё в мире проходит
и всё же не может пройти.

О том, что чудес не бывает:
назначена гибель всему.
Душа, как свеча убывает,
но целится жалом во тьму,

чтоб даже и самая вечность
оттаяла на языке,
смирясь с тем, что теплится нечто
в мертвящем её сквозняке.

Игорь Чурдалёв

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Я реально недооценила великую роль книжного дневничка если и не в своей жизни вообще, так в жизни Штанов уж точно. Именно поэтому этот обзор прочитанного за 2025 выходит здесь в марте 2026, именно поэтому он будет не таким, как всегда.

Раньше благодаря списку и своим комментариям к нему я могла скомпоновать книги для поста по сортам и расцветкам — что понравилось больше, что меньше, что вообще зашибись, а что лучше сожрать кракену. Раньше пара строчек о книге, записанные в блокнот сразу по прочтении, могли вытащить из меня более подробные впечатления и ощущения и спустя время, подобно прустовской мадленке, да. Теперь же я сперва испытала ужас: мне показалось, что из всего прочитанного я только и помню одну там плохую книженцию, к которой я, как уже говорила тут, прильнула добровольно, а потом рассказала об этом дивном опыте нескольким близким друзьям.

На самом деле, всё оказалось не так драматично, но испугалась я знатно, конечно. Вспомнила я в результате всё, однако поняла, что рассказать — в марте-то! — могу и хочу лишь и том, что вспомнилось без усилий, к чему я не раз и не два возвращалась в мыслях и в прошлом году, и в этом — всё ещё, независимо от того, сколько восторгов я испытала при чтении.

Начну с перечитанного в 2025.
{впервые прочитанное воспоследует}

Летом я по производственной необходимости в очередной раз погрузилась в нордическую мифологическую тему (хотя и безо всяких «производств» я оттуда редко выгружаюсь целиком, чего уж), и хотя, в основном, читала в этой связи всяческое научное и около, я, разумеется, не знаю в какой уж раз, но вновь с огромным удовольствием, перечитала обе Эдды. Они скрасили не всегда лёгкие минуты, проведённые с замечательной, но сугубо лингвистической, монографией (а от чистейшей лингвистики я за годы литведа всё-таки немного отвыкла) Энвера Ахмедовича Макаева «Язык древнейших рунических надписей» — книгой интересной и весьма полезной, но с которой иногда нужно было срочно переключиться на то, как Один воровал мёд поэзии, а Тор пытался поднять диковинную кошку.

Из древнего я перечитала ещё «Эпос о Гильгамеше» с комментариями, снова отметив, что в своей сердечной привязанности к грекам, кельтам и скандинавам, я упускаю прочие потрясные мифологии, о которых стоило бы разузнать побольше, однако дальше замечания дело у меня пока не пошло.

В книжном клубе мы, среди прочего, опять перечитывали классику. Я коварно предложила те романы, к каким не возвращалась со школы, потому что в те поры они мне категорически не понравились. Хотелось взглянуть на них по-новому, и таки мне это удалось: и «Обломов», и «Герой нашего времени» на этот раз меня очень порадовали. Ольга Ильинская и Печорин меня по-прежнему немного подбешивали, но уже без юношеской к ним нетерпимости, Штольц, как выяснилось, по-прежнему вполне себе краш, пусть юношески восторги мои поутихли, Обломова и Максим Максимыча по-прежнему жаль. Но самое главное в таких возвращениях к классике — после долгого ли перерыва (как здесь) или раз за разом (как, например, с Достоевским и Пушкиным у меня обычно) — это видеть, как хорошо и при этом просто и чисто, без натуги и выпендрёжа, можно писать на русском языке. Этому стоит поучиться и мне в этих вот самых Штанах, и уж тем паче некоторым современным автор(к)ам с большим ЧСВ.

Помимо крупных вещей я перечитала некоторые классические русские рассказы, но вспоминала чаще почему-то вот эти три: «Бобок» Достоевского, «Бежин луг» Тургенева и «Палату №6» Чехова. Снова и по причине языка, да и потому ещё, что читая вещи (полутора)вековой давности я опять задумалась о том, какой живой и свежей кажется классика — и сама по себе, и в сравнении с иными (не всеми, нет!) «актуальными» произведениями, которые, случается, протухают едва выйдя из печати, или вовсе из-под пера.

В сотый раз (теперь за компанию с дочкой) перечитала «Над пропастью во ржи» Сэлинджера (я перечитываю попеременно — то в оригинале, то в переводе Риты Райт-Ковалёвой, которая прекрасна несмотря на все «котлеты», которыми её попрекают). Пока вела «Видят фигу» не переставала дивиться тому, сколь многие эту книгу ненавидят — не просто не любят (это естественно, у всех разные вкусы), а именно впадают в какое-то нездоровое возбуждение, говоря о ней и пытаясь доказать, каковы масштабы омерзительности и тупости — и текста, и автора, и героя, и тех, конечно, кому все они по душе. Тут требуется какое-то не филологическое даже, а антропологическое уже исследование, чес-слово. Я-то вот «Над пропастью во ржи» люблю. С этой книги, ещё в школе, начался для меня Сэлинджер, о котором позже мне довелось вести семинары — и благодаря пристальному, профессиональному чтению я полюбила этот текст ещё больше.

Вообще я убеждена, что некоторые книги стоит читать больше одного раза. Ведь впервые мы зачастую читаем бегло, гонимся за сюжетными перипетиями, жаждем узнать, чем всё разрешится (даже если это мутный и замороченный постмодернистский текст, особенно если это мутный и замороченный постмодернистский текст – надо же выяснить, зачем вообще это всё, да?), а то и хотим поставить галочку в очередном каком-нибудь списке. Будучи знакомыми с фабулой и общим настроением, мы уже будем внимательнее к структуре текста, к его стилистике, к мелким, казалось бы, но важным деталям.

Однако не только в этом дело.

Каждый новый раз книгу читает немного новый человек. Да, он в курсе, о чём собирается прочесть, но он ещё не знает, как он прочтёт это сейчас, в данных обстоятельствах, в данный момент, с накопленным за время, прошедшее с предыдущего чтения, опытом — и читательским, и жизненным.

Помню, как в тридцать лет, впервые после школы, перечитала «Анну Каренину», и это был совершенно не тот роман, что раньше, даже герои теперь будто иначе были расставлены на сюжетной доске, а мне будто выдали лупу, чтобы рассмотреть их поближе, и в этом приближении я увидела их другими, потому, очевидно, что сама тоже стала другой.

И тут, конечно, делается грустно: где же взять столько времени (столько жизней!), чтобы не только прочитать всё, что хочется, но и перечитать всю эту прекрасность хотя бы по одному разу?

Всего не успеть, увы, увы, однако это не значит, что не стоит и пытаться, ну.