По совместительству с мониторингом OnlyFans

Проснулись, убедились улыбнулись, а теперь — пошли читать нечастое явление в наши времена: интервью топ-менеджера «Яндекса». А конкретно — директора бизнес-группы поиска и рекламных технологий «Яндекса» Дмитрия Масюка. Из того, что мне видится интересным и важным:

— Запросы к поиску и к «Алисе», ответы на которые даются при помощи генеративных нейросетей, примерно в семь раз дороже для «Яндекса», чем классические

— «Яндексу» неинтересно и невыгодно подсвечивать все те расплодившиеся сайты, что состоящие только из сгенерированного контента — за полгода поисковый трафик на них сократили в десять раз

— Специализированных нейропродуктов для юридических и медицинских задач, на которые «Яндекс» намекал полгода назад, придется еще подождать — слишком мало в этих сферах права на ошибку, и вообще, «это следующий этап»

— Инфотеймент-система «Яндекс Авто» не мертва — компания ищет новых автопроизводителей, которые могли бы внедрить ее, и вообще видит в ней относительно новую платформу для своих ИИ-продуктов

— «Яндекс» победил Google в России «в конкурентных условиях». На напоминание о том, что российское юрлицо американского поисковика — банкрот, мне ответили, что глобально развертываемые улучшения никто не отменял, и вообще, победа была одержана еще до этого

Разумеется, спросил я и про последствия разделения активов «Яндекса» — и на этом этапе разговор ушел в область личного…

Ни один язык не принадлежат какому-либо одному государству или его правительству. Казалось бы, это очевидно, но тем не менее…

Приятно удивился не столько новости, что Galaxy AI вскоре получит поддержку русского языка, сколько тому, что Samsung не постеснялась указать это в первом же предложении пресс-релиза.

Конкретные сроки развертывания новых языков и диалектов в Galaxy AI непонятны. Компания пишет, что они появятся «начиная с апреля». Русский перечислен в группе языков, которые будут добавлены в первую очередь — вместе с арабским и индонезийским.

На рынке облачного гейминга в России происходит что-то интересное: «Яндекс» запустил закрытый бета-тест своего сервиса «Плюс Гейминг». Соответствующей вертикалью «Кинопоиска» (портала, не онлайн-кинотеатра) компания уже давно пытается собрать вокруг себя core-геймеров. Вопрос — зачем? Ответ экспертов — не одними же нейросетями возвращать инвестиции в уже закупленные GPU.

«Яндекс» в своей коммуникации напирает на то, что пока что лишь тестирует технологии и экономику продукта. Но ровно так же, «через "Плюс"», компания запускала свой платежный/банковский сервис: «Яндекс Пей» изначально был скромной «Картой Плюса». Подписка компании становится то ли инкубатором новых проектов, то ли «паровозом» для них.

Когда работаешь в ежедневной газете

Истории, когда безвестные компании пытаются присвоить себе — неважно, для каких целей — не ими разработанные торговые марки, меня уже не удивляют. Но та, на которую я натолкнулся, выделилась сразу несколькими факторами:

— заявитель закусился на пусть теперь уже и не household brand, но, так или иначе, торговую марку с мощным наследием: Ниппера. «собаку над граммофоном», легендарный логотип RCA Victor и родственных звукозаписывающих компаний начала XX века;

— Роспатент уже зарегистрировал идентичное обозначение от того же юрлица в качестве товарного знака;

— в Сингапуре та же история с теми же действующими лицами и мордочками закончилась для заявителя неудачно: патентное ведомство ткнула его носом в историю бренда, гудвил и в тот факт, что его изображение идентично историческому знаку.

Напоминаю о нашей суровой действительности: современный нам рынок ТВ — это в первую очередь рынок рекламы. Вся та 4K QLED Dolby Vision красота, которую вы видите на прилавках, доступна нам только потому, что производители рассчитывают отбить вложения путем показа рекламы внутри программной составляющей.

В этом свете то, что Haier пытается превратить свой агрегатор контента для Android TV в онлайн-кинотеатрах в полноценную программную платформу, нет ничего из ряда вон выходящего. Но, как говорят наши источники, есть один околосанкционный нюанс.

Zilog прекращает производство — я сейчас максимально далек от преувеличения — легендарного процессора Z80 из 1970-х годов. Разные его варианты (а в случае с СССР — и клоны) побывали в огромном количестве домашних компьютеров, консолей и аркадных машин, карманных компьютеров; про промышленные решения я уже не говорю.

Z180 и микроконтроллер eZ80 пока ещё будут выпускаться, но собственно "дедушка" в DIP-корпусе — нет.

Что дальше умрет? NE555?

Мои коллеги подтвердят: я, конечно, люблю хороший, сделанный человеком кофе, но в течение дня я работаю на том, что из автомата. Можно сказать, что к упомянутому автомату я хожу чаще, чем к некоторым коллегам.

Хочется ли при этом с ним разговаривать? Завод Unicum — по интересному совпадению, его же автомат и стоит в офисе — уверен, что да. Вплоть до того, что самостоятельно разрабатывает микрофонную решетку.

Как утверждается — на субсидию Минпромторга.

Успел поработать с Сергеем в "Ведомостях" в 2020 году. К тому моменту и с тех пор он лучший новостник на Дальнем Востоке. Ценнейший сотрудник для любой редакции, которой нужен человек на другом конце России — и, самое главное, честный, здравомыслящий, открытый к жизни человек.

Не могу ничего сказать без эмоций.

Отчаянно бояться за устои государственной власти и потому вводить разнообразные запреты и ограничения — для деспотов дело привычное. Император Павел I не был деспотом прямо-таки инфернальным, но зато в его случае эти охранительные меры приобретали немыслимый размах и немыслимую вздорность. В результате, как писал пушкинский лицейский однокашник Модест Корф, «в его царствование Россия обратилась почти в Турцию». И все равно не помогло.

Сергей Ходнев рассказывает, как Павел I искал экстремизм в заграничных книгах и модах.

И не говорите

Реклама карманных компьютеров. 2001 год.

Отделяющаяся от «Яндекса» Yandex N.V. — у которой уже есть собственный домен, но пока нет сайта — пользуется корпоративной почтой от Microsoft.

Российскую электронику нужно знать в лицо

Минутка соул-сёрчинга. В последние два года я совершенно разучился получать какую-либо эмоциональную отдачу от социальных сетей — и, соответственно, разучился ими пользоваться (слово «вести́» тут будет неправильно, почему — сейчас объясню). Писать о мелких вещах стало словно неприемлемо, а о важных — тяжело. Все это наслоилось на то, что именно в феврале 2022 года я стал профильным журналистом. Я стал ожидать от самого себя, что я должен подсвечивать свои статьи, молнить важное, вести текстовые трансляции — словом, вести свои соцсети как медиа, как это делают остальные. Очевидно, у меня это не получается, причем подходов я делал достаточно.

Теперь — о моем творческом процессе, причем с матом; извиняюсь, но он очень хорошо здесь подходит. Я осознаю, что над серьезными вещами я лучше всего работаю после того, как достаточно перед этим пошароёбил. То есть, прошел путь от скуки к отчаянию, затем к попыткам занять себя и потом — к свежим идеям. Если я не прохожу этот путь, а необходимость серьезной работы не исчезает (а минимум в “Ъ” она не исчезает), то шароёбить я начинаю прям внутри процесса. Это плохо.

Соцсети в том виде, в котором они доставляли мне удовольствие, давали мне пространство для сотни подобных мелких маневров. Самую сильную отдачу — сам для себя, без связи с лайками и ответами — я получал, когда постил отрывки из забытых книг, фотографии старой электроники или результаты побочного творчества. (Самый виральный мой момент — это как раз последнее; две тысячи ретвитов, до сих пор поражаюсь.) Мне хочется вернуться к этому, в том числе для того, чтобы облегчить себе работу над другими вещами.

Не воспринимайте то, что я сейчас напишу, как пост уровня «с этого момента…»! Если я в чём и более плох, чем в ведении соцсетей, так это в исполнении эмоционально взятых обязательств. Но если вы в будущем увидите здесь странный контент, мало относящийся к моей работе, — значит, так и надо. Обещаю разве что присущее мне технооптимизм и технолюбопытство, ну а дальше — как пойдет.