Эти фото - один из самых страшных памятников Второй Мировой войны. Единственные фото, на которых запечатлено уничтожение людей в нацистских концентрационных лагерях. Они сделаны в Освенциме и сделаны членами зондеркоманды, которая занималась отправкой людей в газовые камеры и уничтожением тел. Все члены зондеркоманды были, разумеется, обречены.

История фотографий поразительная. Фотоаппарат был найден узниками среди вещей тех, кого отправляли в газовую камеру. Фотоаппарат спрятали в ведре с двойным дном. Улучив момент, один из заключённых, которого прикрывали и страховали ещё четверо, сделал два снимка из дверей крематория (по другой версии, из положения лёжа через окно), а затем, выйдя на улицу, прячась за деревьями, вслепую, «с бедра» сделал ещё два снимка, запечатлев раздетых на улице людей, которые бегут в газовую камеру. Было сделано только четыре кадра. На одном из них только фрагмент неба и ветки деревьев.

Плёнку передали польской девушке, которая работала в кафетерии для СС в главном лагере. Она спрятала пленку в тюбике от зубной пасты и переправила ее из лагеря вместе с запиской, адресованной узниками членам польского подполья: «Срочно. Пришлите как можно скорее две железных катушки пленки... Есть возможность снимать. Мы посылаем вам фотографии из Биркенау – люди, отравленные газом. На фотографиях показана гора тел во дворе. Когда крематорий не справлялся с количеством убитых, трупы сжигали во дворе. На переднем плане тела, которые собираются бросить в кучу. На другой фотографии показано одно из мест в лесу, где людям велели раздеться, якобы для душа, но на самом деле, их вели в газовые камеры. Пришлите катушку как можно скорее.»

Позднее эти снимки проходили в качестве доказательств на судебном процессе против главных преступников Освенцима в Кракове в 1947 году, однако негативы были утеряны. Фотограф погиб вскоре после описанных событий - был застрелен во время побега из лагеря в сентябре 1944 года.

https://youtu.be/FpXGpolNxP0 Прекрасный разговор (инициатором коего я неожиданно для самого себя явился) Владимира Соловьева об одиночестве. Хорошая иллюстрация к тому, что продолжение темы может быть лучше самой темы.

Мы часто не видим и не понимаем, что происходит рядом с нами. Мы живем в каком то своём мире

Сегодня очень часто в общественном пространстве возникают вопросы о наказаниях, их степени, вине и ее критериях, вопросы, которые пытаются решить сравнительным методом – там, у НИХ, так, а у НАС сяк, им можно, нам нельзя, почему и.д. Выводы, как правило, рождаются вполне определенные: «Доколе», «До каких пор», выводы, с помощью которых можно звать на митинги или кухни (то и другое сегодня по сути ничем не отличается, задача одна и та же – «потрындеть», только в разных пространствах), но не разбираться в сути.

А разобраться, хотя бы в общих чертах, интересно. Хотя бы потому, что большинство категорий, которыми мы сегодня пользуемся, помечая их моральными и нравственными маркерами (насилие - плохо, свобода – хорошо) возникли сравнительно недавно, в эпоху Нового или новейшего времени. До этого насилие не считалось пороком, так как война была важнейшим двигателем цивилизации, ускорителем прогресса, способом культурного и технологического обмена, поэтому наказывать с помощью насилия было сложно. Мало того, насилие нередко поощрялось. Например, домашнее – достаточно открыть «Домострой».

Вопрос о лишении свободы также возник только в Новое время, когда свобода начинает осознаваться, как ценность, когда возникают ее категории. На протяжении тысяч лет человека сажали (лишали свободы) только чтобы добиться чего-то (вернуть долг и пр.). Мало того, если общество было на высоте в моральной плане, то тюрьмы были не нужны - спартанское общество знало тюрьмы только для рабов. Главной формой наказания были штрафы (см. Салическую и Русскую правду), то есть все имело материальный эквивалент, жизнь сама по себе, свобода сама по себе не имели ценности, таких категорий в то время не знают. Соответственно, задача правосудия была исправить, а не предотвратить, заботиться о настоящем, а не будущем в категориях циклической, а не линейной  координаты исторического времени.

Важнейшей формой наказания было т.н. «позорящее наказание», предусматривающее ответственность двух сторон – той, что карает и той, что сознает себя виновной и, как следствие, испытывает стыд и позор. Трудно наказать того, кто не испытывает стыда и позора. Позорящие наказания были возможны в условиях, когда средой существования была община (городская или сельская). Поэтому правовые нормы создавались социальными группами (цехами и пр.), в то время, которое принято сегодня считать апофеозом несвободы (средневековье) существовала плюралистическая цивилизация. Закон шел снизу, а не сверху и являлся выражением требований социальных институтов.
 
Наказание зачастую заключалось в обесславливании человека, что было страшнее тюрьмы, так как ставило человека вне общины (гражданский аналог церковной анафемы). Одна из главных задач обесславливания была избежать общественного скандала (сегодня все наоборот). Таким образом, государство и общество вместе следили за правосудием (государство «отвечало» за вину, общество  - за позор).

С уменьшением роли общества растет роль государства и, соответственно, насилия. Все большее значение приобретают тюрьмы и смертная казнь (примечательно, что роль смертной казни резко возрастает, когда складывается понятие о человеческой индивидуальности и личности. Не случайно «Русская правда» не знает смертной казни – она заменена выкупом). Причем задача смертной казни была показать, что государь (государство) имеет право распорядиться моим телом (в этом была суть и физических наказаний).

Сегодня, когда государство зачастую бессильно перед преступностью, опять возникает дискуссия (см. М.Нуссбаум) о необходимости возвращения к позорящим наказаниям вместо тюрьмы.

Однако поезд ушёл - в социуме, где отменены мораль и нравственность, где скандал это важнейшая форма самопрезентации, понятие «позор» не не работает - работает только насилие.

Как долго он тянулся, согнулся, невзирая на отсутствие поясницы - и лизнул так, как умеет только его учитель Венедиктов https://t.me/cultras/1098

Быков, как и Венедиктов, относится к той породе, которую нужно отлучать от зада хозяина, как младенца от груди.

Несколько лет тому назад журналист Михаил Дымов попросил школьников от шести до десяти лет ответить на три вопроса: "О чем бы ты хотел спросить у Бога?", "Что бы ты хотел попросить у Бога?" и "Что бы ты хотел рассказать Богу?". Результат превзошел все ожидания. Ответы получились и обжигающе искренни и пронзительно доверчивы. В них проступают будущие поэты, художники, гуманисты. Так получилась небольшая, но необыкновенно глубокая книга «Дети пишут Богу». Многие мысли из нее поразительны, миллионы взрослых шли бы к ним всю жизнь, а ребенок сказал сразу.

- Куда уходит время? В седину? Юля, 3 кл.
- Что Ты делаешь, когда идет дождь? Люба, 3 кл.
- Можно мне не умирать, а? Юля, 1 кл.
- Почему весной, когда вечером Ты включаешь на небе звезды и дуешь на Землю теплый ветер и вокруг тихо-тихо, мне иногда хочется плакать?
Наташа, 2 кл.
- Боженька, а если дал откусить "Сникерс" - это любовь? Рая, 2 кл.
- А я есть на самом деле? Люба, 3 кл.
- Знаешь, как стыдно быть ни за что бедным? Ираклий, 4 кл.
- Ну, а теперь Ты бы создал во второй раз человека? Олег, 3 кл.
- Какие бы Ты поставил мне оценки за жизнь? Аркадий, 2 кл.
- Куда уходят тени? Тоня, 3 кл.
- Какая беда докричится до Тебя? Наташа, 2 кл.
- Почему Ты людям все прощаешь, а учителя - нет? Костя, 2 кл.
- Отец Всевышний, почему Ты ко многим людям, как отчим? Витя, 2 кл.
- Почему, когда папа приходит с работы, в доме сразу наступает тьма? Артем, 3 кл.
- Сколько верующих среди верующих? Зоя, 4 кл.
- Почему в Тебя веришь среди природы лучше, чем в городе? Андрей, 3 кл.
- Может ли хватить детства на всю жизнь? Марк, 1 кл.
- Милый Боженька, забери меня обратно, здесь так скучно. Вася, 2 кл.
- Изуми меня, Господи. Артур, 3 кл.
- Открой нам нас. Вова, 4 кл.
- Спасай людей не от грехов, а от одиночества. Сергей, 3 кл.
- Я еще никогда не ел кекс. Может, годы не подошли? Валентин, 2 кл.
- Я никогда не смогу забыть папины глаза, как он смотрел, когда мама, схватив меня за руку, уходила от него навсегда. Господи, скажи - сколько весит слеза? Андрей, 4 кл.
- Я очень люблю яблоки. Это у меня зов предков? Нина, 3 кл.
- Я у родителей поздний ребенок, да и они у меня не дети. Юра, 3 кл.
- Знаешь, хоть мне кажется, что души у меня нет, но иногда она все-таки побаливает. Роман, 2 кл.
- Я себя чувствую, но плохо. Марк, 1 кл.
- А цветы у Тебя получились лучше, чем человек. Галя, 4 кл.
- Знаешь, а у некоторых людей на сердце ставни. Ольга, 3 кл.
- Скажу по секрету: когда я вижу одинокую женщину, мне бывает за Тебя стыдно. Армен, 4 кл.
- Я не хочу в мир взрослых - там все неправда. Андрей, 4 кл.

Главный вопрос – куда потом девается эта честность, глубина, искренность? Мы, взрослые, делаем их, детей, себе подобными.

Решила Соловьева напугать такой же потешной, как и СПЧ «Комиссией по жалобам на прессу». Если бы Винокуровой не было, ее следовало бы выдумать. Но она есть и это ярче любой шизофренической фантазии https://t.me/SolovievLive/7532

В основе нападок Венедиктова на Суркова лежит, прежде всего, отчаянное положение Венедиктова. Для него всю жизнь всегда и во всех его бедах будет виноват Сурков, потому что это единственный человек, который всегда не укладывался в плоскую, монохромную картину мира Венедиктова, а значит, был опасен, ибо необъясним.

Почему необьясним?

Сурков никогда не был неотъемлемой частью системы, которой принадлежал. Занимая абсолютно неопасную должность (помощник президента и пр.), он оказывался в состоянии заниматься всем - от Церкви до молодежки и везде ему удавалось то, что не удавалось никому. Он был непредсказуем в предсказуемой системе. То есть опасен для очень большого количества людей. Мало того, он оказывался принципиален именно тогда, когда все остальные (включая Венедиктова), сразу бы подчинились, согласились и продались, причём недорого.

У Суркова, в отличие от Венедиктова, всегда была позиция (позиции), за что его и ненавидели беспринципные и по природе продажные либералы. Поэтому внутренний контракт власти с Сурковым был прерван тогда, когда он отказался покинуть одну из своих позиций (касалось ли это ОНФ или необходимости создать вторую мощную партию). Сурков, в свою очередь, прервал свой контракт с властью, когда после атак на «Сколково» оказался единственным, кто защищал ключевой проект правительства, хотя было ещё несколько человек, которые были обязаны это сделать. Как поступил бы в такой ситуации Венедиктов - понятно. Сдал бы раньше, чем к нему обратились.

Кроме того, именно Сурков архитектор нынешней политической системы. Венедиктов живет в этой системе, в той координате, которая задана Сурковым, ибо с момента ухода последнего ничего принципиально не изменилось и на Сахарова оппозиция собирается именно потому, что эта территория была открыта и освоена «Нашими», равно как и вся семиотическая территория уличного акционизма.

Поэтому главная задача Венедиктова всегда была заставить всех забыть о том, что он и его немногочисленные клевреты пользуются наследством Суркова. Поэтому Венедиктов так настойчиво пытается подольститься к Суркову на каждой встрече - ничтожество всегда стремится к крупной фигуре в надежде, что последняя поделится масштабом, что удастся разгадать тайну успеха и возможностей.

Прошло много лет с момента ухода Суркова с поста политического демиурга системы. Его не забывают. Венедиктова забудут раньше, чем выгорят свечи у его политического гроба. И он до дрожи боится даже не своего изгнания из опостылевшего всем «Эха», а иронии Суркова в этот момент. «У него дрожали руки, ноги холодели и было жутко от мысли, что скоро Иван Дмитрич встанет и увидит, что он в халате» (с) Ибо Суркова нельзя отправить в отставку, а Венедиктов уже родился в отставке.

И вновь о проблемах взаимоотношений Церкви и мира. Видя, что мир не переделать (да и серьезных попыток переделки не предпринимается), сегодня начинается, с одной стороны, самоконсервация церковной среды. То есть в эпоху глобализации, происходит, по точному выражению Р.Робертсона «глокализация» Церкви, она становится локальным сообществом, границы которого строго определены. Консервация церковной среды, в которой обязательно возникают настроения, проникнутые алармизмом, ощущением, что «весь мир во зле лежит» (отсюда борьба с ИНН, «сатанинскими» символами в паспортах, царебожничество и пр.) неизбежно ведет к требованиям к государству защитить Церковь.

Государство это делает, но следствием является то, что Церковь становится неспособной защитить сама себя и легко уязвимой для внешних вызовов. Так, когда произошла провокация в храме Христа Спасителя, явившаяся детонатором волны спланированной антицерковной кампании, Церковь оказалась не в состоянии защищаться, и эту функцию защиты пришлось взять на себя государству.

Попытки церковного руководства следовать словам Иоанна Златоуста, «укрощая гнев их своею кротостью и тихостью», приводили к тому, что нападкам в самой Церкви не противостоял вообще никто, а молчание воспринималось даже многими сочувствующими Церкви, как показатель того, что «сказать нечего».

С другой стороны, общение с миром выстраивается в форме заигрывания, возникает Православие-light, которое пытается решить общую современную проблему, ежедневно облекаемую в сотни характерных вопросов. Как чего-то добиться, ничего не предпринимая? Как выучить иностранный язык, не тратя ежедневно время и не напрягаясь? Как стать специалистом, не учась? Как похудеть, не меняя культуры питания? Как зарабатывать, не работая? Как сохранить здоровье, не заботясь о нем?

В православной среде закономерно возникает вопрос: «как воцерковиться и спастись, ничего не делая для этого?» Православие-light пытается дать не правдивый, пусть и неприятный, ответ на этот вопрос, а ищет тот ответ, который понравится аудитории. Тем самым оно направляет Русскую Православную Церковь на путь, уже пройденный западной Церковью в XV – начале XVI вв. - торговля индульгенциями была одним из понятных и простых ответов на поставленный выше вопрос.

Если помножить все это на крайне нестабильную ситуацию в мире, общественную индиферрентность, внутренние проблемы, то оснований для тревоги становится еще больше.

И вновь актуально, хотя прошло 100 лет.

#публикуетсявпервые Женщина возлагает цветы к символической могиле погибших 3-4 октября 1993 года у ограды стены стадиона на Красной Пресне.

О целесообразности изменения правил выборов в Госдуму в 2021 году – 2

Изменение пропорции списочников и одномандатников серьезно не влияет на результат — где-то может упростить ситуацию, а где-то, наоборот, затруднить, как это показали выборы в Хабаровском крае, говорит руководитель Фонда развития гражданского общества Константин Костин: «Нарезку вряд ли можно изменить всерьез. А что касается допуска партий и кандидатов к выборам, то у нас и так достаточно жесткая система, и для её смягчения нет оснований».

Что касается партийных блоков, то у них нет партийной дисциплины, и они могут распасться, а использовать их как протопартии — это изначально достаточно пораженческий подход, считает Костин: «Новую партию с серьёзным электоральным потенциалом к выборам уже точно не получится создать, а у той же Партии пенсионеров не очень хорошие результаты на региональных выборах — как и у всех формальных „палочек-выручалочек“».

По мнению Костина, сейчас происходят масштабные структурные изменения электорального поведения больших социальных групп, и спрогнозировать, каким оно будет к 2021 году, довольно сложно, поэтому и сложно говорить, какие новации позволят улучшить ситуацию для партии власти.

По материалам «Ведомостей»: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2019/10/03/812703-kreml-nachal-sbor

#публикуетсявпервые Похороны телезрителями программ Доренко и Сванидзе в Самаре. Телезрители были возмущены антироссийским характером программ, не понимая, как нам теперь объясняют, что неразумно и опрометчиво замахиваются на «величайших медиаличностей», «классиков журналистики». 1999 год.

Он не актёр, как и МХАТ не театр. Ничто пришло в ничто, ноль помножили на ноль. Можно не беспокоиться https://t.me/cultras/1107

" Got thirteen channels of shit on the TV to choose from» пел когда-то «PinkFloyd» («Nobody home»). Кто из нас, просмотрев вечерний выпуск новостей, хоть раз не задал себе вопрос: «А зачем мне это показали  и рассказали?». Кто из нас не видел в топе Яндекса примерно такую подборку: теракт, убийство, поджог, взрыв и отравившийся. У каждого время от времени возникает ощущение, что новости собирают маньяки или выгнанные за пьянство патологоанатомы.

Когда же люди хотят хоть как-то избавиться от такого рода «новостей» из морга, им тут же рассказывают: «Это не журналисты такие. Это жизнь такая. Мы только зеркало». На любой вопрос на эту тему мы видим с трудом сдерживаемую агрессивность по отношению к тем, кто задает элементарные, в сущности, вопросы по поводу качества продукции. Отсюда становится понятно, что позиция это не личная, а должностная.

Каналы пускают в эфир то, что похоже на их владельцев. В наших, разумеется, интересах. Дескать, они рады бы преподносить нам что-то серьезное и вечное, но это мы с вами настойчиво хотим смотреть и читать исключительно про убийства, жизнь «звезд» и прочую «осетрину второй свежести», а все остальное «всё равно не поймём». Простые рыбаки и мастеровые понимали то, что говорил им Христос, обычные, только вчера крещеные киевляне поняли со слуха сложнейшее «Слово о законе и благодати» Иллариона, просто прочитанное им в церкви, Иван Сытин огромными тиражами печатал дешевые, по копейке за том, издания классиков для простых людей. Даже Полиграф Полиграфович читал не Ната Пинкертона, а «Переписку Энгельса с Каутским»…  Еще совсем недавно миллионы людей понимали и Высоцкого и Бродского и Пастернака и фильмы Тарковского и «PinkFloyd» с «EmersonL&P», покупали втридорога на черном книжном рынке Цветаеву и Н.Федорова - а сейчас вдруг оказались обречены на убогие «новости» о трупах и Малахова с Кеосаяном.

Новости сегодня больше чем новости – это инструмент управления не только людьми. Известно, что время бомбежек Югославии авиацией НАТО корректировалось по графику новостных выпусков CNN, а военная операция США «Буря в пустыне» осуществлялась как «война для телевидения». Определить свое отношение к новостям, к их все возрастающему месту в нашей жизни сегодня одна из самых актуальных задач самосохранения и выживания в условиях захлестывающего нас вала информационного мусора.

«Мы ставим наши жизни, - пишет Ален де Боттон - в зависимость от получения очередной дозы особо важной информации о самых значительных достижениях, катастрофах, преступлениях, эпидемиях и любовных неурядицах, выпавших на долю человечества в любом уголке нашей планеты после того, как мы узнали обо всем этом в прошлый раз. Эта повсеместно распространенная и знакомая привычка гораздо более неестественна и потенциально опасна, чем представляется».

Новости сегодня имеют религиозный характер и занимают положение, по меньшей мере равное тому, которое в прошлом отводилось религии: заутреня превратилась в информационный выпуск за завтраком, вечерняя молитва – в итоговый выпуск новостей.

Новости требуют, чтобы мы относились к ним с тем же благоговейным ожиданием, какое ранее испытывали к вере. Многие ищут в них откровение, пытаются через них понять, что хорошо и что плохо, осознать логику существования. Но как всякая квазирелигия, новости всегда обманывают ожидания, вовлекают человека в чисто языческое круговращение трупов, изнасилований, акций оппозиции, официальных встреч, санкций и переворотов. Все эти события уравнены, их задача не сообщать, а удерживать у экрана, лишать пространства движения и мышления.

Лучше Синица в тюрьме, чем утка под кроватью. https://t.me/SolovievLive/7773

Осень оппозиции...

Сьюзен Зонтаг в 1965 году идеально описывает современного человека.

«Я много раз встречала людей с эдаким «обкуренным» мировосприятием... Заторможенные. Беззаботные. Все в мире одинаково важно, самого важного нет ничего. Чувство защищенности: все обернётся в твою пользу. Другие люди поочередно попадают в поле зрения - и покидают его. Трудно очень долго обсуждать одну тему - рассудок мутнеет. Хороший аппетит. Непреодолимая томность - желание присесть или прилечь. Ваши планы с легкостью меняются, соответствуют минуте. Полная гармония в сознании - все вокруг «прекрасно» - вы плавно скользите от одного к другому».

В советское время в поход шли, как на баррикады.

Каково сегодня место Церкви в общественном сознании? Церковь воспринимается, главным образом, как бюро ритуальных и культурно-исторических услуг для общества. От Церкви требуются предложения по совершенствованию этических и моральных представлений, которые должны носить, что важно, рекомендательный, а не обязательный характер. Общество же оставляет за собой право соглашаться или не соглашаться с этими предложениями. То есть Церковь становится музеем, авторитетным лишь своей историей и артефактами, она не вызывает желания преклониться и благоговеть, а совершенно другие чувства - иронию, снисходительность, равнодушие, отстраненное любование, недоумение.

Задача Церкви - украшать и облагораживать, а не учить, наставлять и указывать путь. От Церкви требуют (открыто, тайно, подсознательно) культурно обслуживать общество, назидать без менторства и наставлять без принуждения, советовать, не убеждая, порицать, не грозя и не наказывая. Иными словами, помогать обманывать и успокаивать совесть. Наиболее «продвинутые» в истории Церкви сваливают на нее хосписы, тюрьмы, больницы, бродяг, пенсионеров и прочих, не прижившихся в этой жизни. Дескать, это основная историческая миссия Церкви – заботиться о выброшенных на обочину, под рублевский забор, а остальные в состоянии прожить до поры и без этой заботы. Соглашаются с храмами, богослужениями и таинствами – красиво, антикварно, фольклорно, пусть шаманят если это кому-то нужно, но нормальные то, современные, продвинутые дальше некуда люди понимают, что все это… хе-хе… в общем, вы меня поняли.

Если думать, что эти вещи касаются только неверующей или равнодушной части общества, то это не так. В сознании именно воцерковленных людей христианство все чаще подменяется христианскими ценностями. Знакомый священник рассказывает: его на улице останавливает девушка, начинает спрашивать совета, запуталась, никак не может выбраться на твердую почву. В разговоре выясняется, что она верующая, часто ходит в храм, но не причащается, зато постоянно ставит свечи, прикладывается к иконам, заказывает молебны, ездит в паломничества. Спрашиваю в одной из групп, где преподаю (человек 30, от 18 до 20 лет) – кто был у преподобного Сергия в Лавре, кто причащается и исповедуется. В Лавре было человека четыре (группа почти все москвичи), исповедуется и причащается иногда пара человек. Однако у Матронушки были все до единого и не по одному разу, в храм подавляющее большинство ходит более или менее регулярно, почитают иконы и святых, ставят свечи и подают записки. Если спросить в любом храме, что больше любят прихожане – Литургию или акафисты и молебны, ответ будет очевиден.