Уён не впервой оказывался в темнице, не смотря на свое обояние и ловкость. Кажется, некоторые стражники уже запомнили его в лицо. Ещё бы, рыжий полу-эльф с порваннным ухом, отменными шутками и громким смехом, ухитряющийся сбегать, сколько бы его не запирали.
Пообещав оторвать ему второе ухо, если он снова сбежит, стражник грубо втолкнул его в сырую вонючую камеру с полом, устланным соломой. Уён закатил глаза, сказав стражнику, что к своим ушам он разрешает прикасаться только за деньги. Он лукавил - после того, как не стало его матушки, он дозволял только одному прикасаться к его ушам.
Полуэльф ждал темноты и чутко прислушиваться к дыханию охранявшего его стражника, выжидая, когда оно сменится на более размеренное, говорящее о погружении в сон. Когда за дверью послышалось сопение, Уён понял - время пришло.
Он аккуратно применил несложную магию, которой обучался в гильдии воров. По его руке скользули алые искры.
Связка ключей оторвалась от пояса стражника и медленно поплыла к зарешеченному окошку.
Мужчина что-то пробормотал и Уён замер. Неужели тот что-то почуял? Связка продолжала висеть в воздухе. Уён не спешил - спешка хороша только при ловле блох.
Стражник ещё что-то пробормотал и снова уснул. Уён продолжил приманивать ключи. Однако, когда он почти схватил их, то в конце коридора послышалось шум и крики. Концентрация сбилась и ключи со звоном упали на пол.
- Клятые боги, какого? - выругался Уён.
Шум разбудил стражника. Пришлось импровизировать и Уён снова применил магию. Только теперь уже приманил к себе голову в шлеме. Раздался звон, похожий на колокольный. Уён тяжело вздохнул - за чрезмерное использование магии у него будут болеть руки, так что кое-кому придётся щедро это компенсировать.
Применив чары в третий раз он добыл вожделенные ключи, открыл дверь и воровато выглянул в коридор. Шум начал стихать - кажется его помощь не понадобится.
Уён неторопливо отправился к посту охраны, вертя связку ключей на пальце и насвистывая незатейливую мелодию.
Когда он подошёл, Сан уже вырубил последнего охранника. Он был очень хорош в бою. Уён аж облизнулся от удовольствия.
Сан увидел его и встревоженно спросил:
- Ты в порядке?
- Да. Глупый Санни, я бы выбрался сам.
Сан насупился.
- Мог бы сказать "спасибо".
- Я скажу тебе спасибо ночью. И не раз.
Щеки Сана залил густой румянец.
- Просто помни - нет такой темницы, из которой бы я тебя не достал.
Теперь уже пришла очередь Уёна краснеть. Он не знал, что его сердце может так трепетать.
- Тогда знай, что нет оков, что удержат меня, если я захочу к тебе.

5.
Сознание вернулось толчком. Уён резко сел и тут же поморщился от головной боли. Да, все же пропустить удар тупым предметом по затылку было не лучшим решением во время боя. Правду говорят, что у пирата глаза должны быть даже на затылке, причем всегда широко раскрытые.

Быстрое изучение обстановки вокруг много информации не дало из-за густого сумрака в темнице. Поделом она так называется, верно?

В целом, окружающая его действительность, мягко говоря, не воодушевляла: небольшой каменный грот два на два шага с вколоченной на входе массивной решеткой, пробирающий до костей холод от сквозящего откуда-то сбоку ветра, звук редких капель воды в стороне, да негромкий раскатистый храп стражника снаружи, откуда пробивался едва различимый свет, вероятно, от свечей.

Задерживаться здесь не хотелось.

Думай, Уён.

Он бесшумно продобрался к решетке – благо руки и ноги не были связаны, – и выглянул наружу. Охранник дремал в отдалении. Связка ключей и поблескивала у него на поясе, но дотянуться до них возможности не было никакой. Скверно.

Легко тряхнув решетку, от попытки как-то разобраться с ней он тоже сразу же отказался: железные прутья в обхвате превышали толщину его запястья.

Думай, думай, думай.

Руки нащупали стену и методично начали ее обшаривать. Под пальцами лишь прохладный шершавый камень.

Нет, просто так сгнить в темнице он не мог. Должно было быть какое-то решение, какая-то подсказка, зацепка...

Стоп.

Уён резко остановился и снова присел на пол.

Ветер.

Если есть ветер в камере, значит в нее откуда-то извне поступает воздух. А это уже значит, что в это ''вне'' можно попробовать выскрести себе проход.

Легкое дуновение коснулось его щеки. Руки буквально запорхали по воздуху, ловя едва ощутимое его движение.

И вот оно. Между камнями на уровне груди тянул ветерок. Уён тут же вцепился руками в ближайший выступающий камень, но тот не поддавался. Еще один, и еще.

Когда вся кладка вокруг нужного места наотрез отказалась легко сотрудничать, он бросился на пол и зашарил в поисках хоть чего-то, что могло бы стать инструментом. Небольшой плоский камешек нашелся в противоположном конце камеры, и нужное место с прорехой в кладке пришлось снова искать наощупь.

Спустя некоторое время методичного ковыряния стены, которое ощущалось чем-то между десятью минутами и часом, ему показалось, что один из крупных камней начал шататься. Он тут же удвоил старания.

Пальцы уже саднили, но прогресс определенно был. Охранник снаружи закашлялся, от чего по всему телу пробежал сковывающий холод, но, к счастью, тот скоро снова мерно захрапел.

Прошла, казалось, целая вечность, и вот оно – первый камень наконец скатился ему в руки. 

Сердце застучало в самом горле. За следующий камень Уён уже схватился голыми руками и потянул изо всех сил. Тот поддался не сразу, но легче, чем первый. 

Отложив в сторону пять булыжников, он потянул за шестой, когда вдруг на руки что-то посыпалось. От неожиданности Уён отскочил в сторону и чуть не вскрикнул, однако, принюхавшись к ладоням, четко различил запах земли и травы. Ха, глупые гвардейцы сделали темницу в неглубоком природном гроте где-то в лесу? Их просчет.

Адреналин в крови уже буквально зашкаливал. Уён кинулся к месту своего подкопа. Из открывшегося отверстия посыпалась земля. Прикрывая глаза и отплевываясь, он продолжил копать куда-то вбок и вверх.

Когда он смог протиснуть в проход плечи, а под ногами собрался целый холм от падавшей земли, сверху, наконец, забрезжил первый свет.

Глаза заслезились то ли от сыпавшейся в них все это время грязи, то ли от внезапной яркости, то ли от счастья.

Конечно, от счастья.

Да! Да, возьмите его, все морские черти и боги, он не собирался так просто сдохнуть в этом темном гроте!

Через открывшееся отверстие уже можно было увидеть кроны деревьев на свободе, и именно в это мгновение сзади раздался шум: звон железа и бормотание охранника.

Страх подстегнул лучше любого кнута – Уён рванул наверх, подобно кошке протискиваясь в щель, в которую по всем законам физики он пролезть не должен был.

Руки схватились за траву, подтягивая все тело, и вот то самое ''вне'' наконец было достигнуто.

В отверстии позади замаячило лицо охранника, и Уён прицельно метнул туда камень, тот самый первый булыжник, предусмотрительно прихваченный с места раскопа.

Из-под земли раздался грохот и крепкая ругань.

Ноги заплетались от усталости и долгого нахождения в полусогнутом положении, Уён даже дважды упал, но, улепётывая вглубь незнакомого ему леса, он победно смеялся.

3.


— Ты же не собираешься вот так вот подохнуть? — спрашивает Уен, призрачной ногой проезжаясь сквозь живот Сана.

Тот морщится — с ним никто не церемонился, и до того, как его бросили в камеру, протащили через камеру пыток, ласково прозванной местными «предбанником». Внутри и так все горит, а от прикосновений Уена по ноющему телу пробегаются волны леденящего холода, потому что, в конце концов, тот, в отличие от Сана — совершенно мертвый. Но холод приводит в чувство, холод напоминает о том, что в их мире сложно умереть навсегда.

Дело не в том, что Уен здесь — это можно списать на лихорадочный бред. Дело в том, что Уен его обнимает, вплетаясь в его тело морозными узорами, и Сан, дрожа от холода, понимает, что никогда не чувствовал в себе столько тепла.

В его мыслях проносятся воспоминания, знакомые ему до боли, но с другой точки зрения, чужими глазами:

…Принц всегда был красив, всегда был добр, и это его точно бы погубило. Уен знал — паутины интриг оплели дворец еще до рождения наследника, и судьба его была незавидной. Нужно было пройти мимо, не задерживать взгляда, но принц с таким любопытством смотрел в реку, сидя на корточках, что Уен не смог справиться с любопытством.

— Гляди, — шепнул принц, улыбаясь ему широко и искренне. — У этого карпа часть чешуек — чистое золото.

— Будешь уделять ему столько внимания, и тебе подадут его на ужин, — фыркнул Уен, но против воли засмотрелся.

…Когда пришло время Зова, Уена увезли в загородные владения, чтобы оттянуть момент его встречи с королевскими вербовщиками. В руках он сжимал письмо от Сана, наполненное пустыми фразами, одним им понятными.

«Сегодня меня водили на конюшню. Появилось два жеребенка — от тех же родителей, но один — красивый, здоровый, а второй — вряд ли доживет до рассвета. Как думаешь, кто из них счастливее?»

…Сан протягивает ему цветы, сорванные им на поле, а потом ложится рядом с потешным преувеличенным вздохом. Принц давно не так наивен, и Уену не по себе от того, что груз ответственности теперь чувствуется в каждом его движении. Еще больше не по себе от того, что ему придется сделать, но об этом он подумает позже.

Сейчас он переплетает их пальцы и жмется к Сану всем телом, кусая его за ухо.

— А ну не грусти, никто же не умер.

Сан закатывает глаза и тянет его к себе, нерешительно целуя. Уен чувствует себя ужасно, потому что отказать ему не может.

…Куда хуже он чувствует себя, когда его выводят на помост, избитого, окровавленного и жалкого. Идея бунта даже была не его, а главы гильдии магов, ослушаться которого Уен не мог физически. Но ему все равно приходится смотреть прямо в глаза Сану, когда ему рубят голову.

Наверное, поэтому он возвращается.

…Сан не жалеет о потерянном титуле, не жалеет о том, что его объявляют в розыск во всех соседних королевствах. Камень, который он проглотил, перед тем, как его схватили, жжет желудок, но самое главное — возвращает ему мертвого.

Дело за малым — подползти к решетке, не дыша, просунуть руку меж прутьями. Сжать связку ключей, висящую на поясе у стражника, в ладони, и резко дернуть, чтобы не было звона.

Стражник вздрагивает, но проваливается обратно в сон.

Холод внутри Сана довольно урчит, сворачиваясь в его сердце.

Пробуждение у Сана выдалось не из лучших. Глаза с трудом разлепились и пытались сфокусироваться на окружающем его пространстве. Получалось отвратительно, еще и голова раскалывалась так, что казалось милосердным будет ее отрубить с концами и выкинуть куда подальше. И все же, она оставалась при нем, зрение наконец прояснилось достаточно чтобы понять где именно он оказался. Увиденное не обрадовало.
Тюрьма.
Память молчала, не желая хоть как-то проливать свет на случившееся. События прошлого дня не вспоминались, вообще такое ощущение, что после обеда в таверне остальное стерлось наглухо. Последнее что Сан помнил - улыбка Уена и достаточно вкусный мясной пирог с грибами и сыром.
В животе заурчало, не смотря на то, что Сана немного мутило. Благо недостаточно для ознакомления с богатым внутренним миром.
Есть хотелось и не хотелось одновременно. Ничего не понятно, но очень интересно. Но больше вопросов было к месту где он оказался:как здесь очутился; за что; и где Уен.
Стоило подняться на ноги, как мир вокруг поплыл и мужчина быстро нашел опору в виде стены - отвратительно. Осторожно шагая вдоль стены Сан подошел к двери, заглянул в решетчатое окошко: коридор едва освещенный светом факелов, еще несколько закрытых дверей. Сан прислушался и постарался дышать как можно спокойнее, успокаивая тем самым бешено колотящееся сердце разошедшееся не на шутку после пробуждения и “пары шагов”.
Тишина. Никого и ничего. Странно.
И тут внезапно раздался всхрап. От неожиданного звука поблизости Сан едва не подскочил, но за сердце схватился. Вроде бы ничего такого, что рядом с камерой спит охранник, вот только зачем так близко, а не на посту?
Слишком много вопросов за столь короткий промежуток времени, а заодно бонусом к ним проблема. Не достаточно критичная, бывало и похуже, но противная и весьма неудобная.
Решив выждать немного времени и дать себе время прийти в себя хоть немного, Сан сел прямо за дверью, опершись об нее спиной. Та заскрипела и зашаталась. Мужчина сделал себе небольшую мысленную пометку о слабых петлях, но действовать не спешил.
Час прошел или больше, Сан не знал, зато голова стала болеть меньше, стоять мог без головокружения, а храп за дверью лишь усилился. Выяснять где он и почему решил по ходу дела. Да и дверь шаталась от каждого его вздоха, то и дело соблазняя быть вынесенной, желательно вместе с охранником за ней. Отсутствие оружие не пугало, и не из таких передряг Сан выходил. Правда он был не один, его спину оберегал Уен со своим магическим посохом, но это мелочи. Сейчас не до них. Сейчас надо выбраться, найти оружие, Уена, а уже потом разбираться.
План прост, понятен, и подлежит мгновенному выполнению.
Кивнув самому себе, Сан встал перед дверью, выжидая удачный момент чтобы её попытаться вынести. Как только стражник начал всхрапывать, Сан резко навалился на дверь. С первой попытки ничего не вышло, только дверь покосилась. Стражник снаружи завозился на своем стуле, что-то пробормотал, а после снова захрапел.
Второй удар по двери оказался более удачным, но она осталась на месте. Зато снаружи прекратился храп. Впрочем Сану было абсолютно насрать на того, кто был по ту сторону и он совершенно наивно надеялся, что сумеет зашибить того выбитой дверью. А то еще мешать будет, так сразу два дела одним махом.
Дверь поддалась на третий удар, но к сожалению никого не пришибла - охранник успел отойти в сторону и даже положил руку на рукоять меча. Сан тяжело дышал, и счастливо жмурился яркому свету факелов в тюремном коридоре. Выглядел он расслабленно, да и не запыхался вовсе, словно не он только что дверь вышиб. Охранник стоял в напряжении, готовый в любой момент выхватить оружие и напасть. Ему сказали охранять, он и охранял. Никто не говорил, что в камере окажется силач, способный вышибить дверь. Обычно заключенные пытались взломать замок, действовали тихо, а не шли напролом, буквально выбивая себе путь на свободу.
Стражник хотел что-то сказать, даже начал доставать меч, как внезапно его окутала едва голубоватая дымка и он повалился на пол без сознания. Позади него стоял слегка запыхавшийся маг в темной мантии, он опирался на посох, пытаясь хоть как-то выровнять дыхание.
– Что-то ты долго, - сказал Сан, как только убедился, что охранник больше не представляет опасности, а новых пока не видать.
– Думаешь легко было тебя найти?! - мгновенно возмутился маг и наставил навершие посоха в грудь Сана.
– Нет, - честно ответил тот и поднял руки вверх, принимая поражение от мага, - Уени, убери пожалуйста.
Маг только покачал головой.
– Будешь должен, Сан.
– Да куда я денусь, - слова сорвались быстрее, чем Сан успел задуматься. Он не понимал про какой долг речь, но это и не важно. Важно, что Уен рядом.
Маг убрал посох, а затем, схватив Сана за руку, быстро потащил куда-то вглубь темницы.
– Я нашел где твое оружие, - пояснил Уен тихо, - Заодно там и портал откроем.
Сан кивнул, и плевать, что Уен спиной не видел этого жеста, но он однозначно знал что тот так поступит.
– А… - начал было Сан, как на него тут же шикнули и перебили.
– Все потом Санни, давай сперва покинем это увеселительное заведение без лишнего шума.
Без лишнего шума покинуть тюрьму у них не вышло, в оружейной их уже ждал небольшой отряд стражи, и среди них были маги. Битва неравная, но она лишь раззадорила друзей.
Не впервые. С ними так точно. Но иначе, какие б тогда были приключения?

Местечко, откровенно говоря, мерзотное: свисающая клочьями с потолка паутина, вылупившиеся с трёх сторон кривобокие камни, на которых за выслугу лет почётно расползлись плесневые узоры, и подозрительно липкий пол. Будь в камере больше света, Уён наверняка бы различил среди пыли и грязи следы сопротивления предыдущего заключённого. Хотя к чему лукавить, в темноте он видел довольно хорошо и вовсе не из-за неё не мог разобрать мешанину под ногами. Алый всегда казался приглушённым, едва различимым, что временами печалило Уёна, но сейчас он был благодарен своей природе каджита как никогда, в противном случае к дурной массе добавилось бы содержимое его желудка. А этого допустить никак нельзя, потому что на квадратный метр в камере поселенцев было и так предостаточно. Задерживаться в этом месте ещё хоть на минуту желания не было, как и тревожить общую атмосферу своей прекрасной персоной, поэтому Уён судорожно соображает о том, как бы выбраться наружу.

За решёткой стражник развалился на стуле в обнимку с пустой пузатой бутылкой, и по храпу каджит догадывается, что вино, не сговариваясь с ним, свою задачу уже выполнило. Это ему только на руку, значит, можно действовать в открытую. Подойдя поближе к железным прутьям, Уён просовывает сквозь них хвост и медленно тянется к небольшому топорику, затканному за пояс. Проблем с тем, чтобы выпутать древко из кожаного плетения, не возникает, а вот с доставкой напротив. Стальное основание с характерным звуком плюхается на пол, отчего стражник дёргает ногой и, пробормотав что-то неразборчивое, вскоре вновь разражается храпом. Каджит выдыхает и пробует поднять топорик, но для хвоста он оказывается не таким уж лёгким. Уён чертыхается и с болью в сердце волочит оружие по полу, пачкая чёрные шерстинки.

Секундная радость от успешной авантюры вовсе не затмевает уже успевшую поселиться в душе печаль из-за неизбежной встречи с водой и вонючим мылом. Уён берёт в руки топорик и приближается к противоположному от спящего стражника углу. Стенка в этой стороне немного отличалась, что каджит заприметил ещё в тот момент, когда его грубо толкнули внутрь и захлопнули за спиной скрипящую дверцу. Камни здесь были не такими выпуклыми и границы между ними прослеживались чётче, чем на двух других. К тому же тут плесень не успела сильно разрастись, будто эта стена в сравнении со своими сестрицами зародилась много позже.

Что ж, выбирать Уёну особо не из чего, ведь замок заколдован, а пытаться его вскрыть и, Азура упаси, подпалить шерсть или получить добротный удар током каджиту совсем не хочется. Он присаживается на корточки и, синхронизировавшись с храпом, медленно, но верно обтачивает остриём содержимое между камнями. Крошки сыплются на штаны, к неприятному запаху в воздухе добавляется пыль, отчего хочется чихать, но Уён сдерживается, сильнее закусывая щёки изнутри и хмуря нос. Вот уже один из камней шатается, ещё немного и его удаётся вытолкнуть наружу. К счастью, на глухой звук стражник вовсе не реагирует.

Каджит смещается ближе к решётке и обтачивает угол, ему не обязательно делать огромную дыру, хватит и маленькой, протиснуться для него не проблема. Сколько проходит времени за этими нехитрыми действиями Уён не считает, но чем больше щель, тем проще вытаскивать камни, некоторые вообще удаётся расшатать рукой и почти беззвучно сложить в образовавшуюся в камере кучку. Ещё один и… каджит свободно суёт голову, извернувшись немного бочком, проходят плечи и всё остальное. Отлично. Вот она, свобода – всего шаг от клетки, а уже дышится легче.

Уён спешит к выходу, но на лестнице чуткие уши улавливают до боли знакомый низкий голос и торопливые шаги:

- И за что его взяли на этот раз?

Каджит отступает, так же ловко, как вылез из камеры, он заползает туда обратно. От предстоящей встречи сдержать улыбку не получается. Знал бы Уён, что его придут спасти, даже напрягаться бы не стал, а так только испачкался.

— нет, нет! я больше не могу! я невиновен! — обессиленный уён ползет к двери, умоляя стражу придержать дверь хотя бы на секундочку. к сожалению, его попытки тщетны. вновь упав на пол, эльф закрывает грязное лицо такими же грязными ладонями. слез уже не осталось, желания бороться — тоже. его бросили тут, словно жалкого воришку, а то и похуже — убийцу. всего пару часов в чудой стране, а его уже ожидает возможная гибель.

— вы пожалеете, как только король узнает об этом, вы все пожалеете… — и он произносил это, как мантру; размеренно вздымалась грудь, наполняя легкие сырым тюремным воздухом.

сердце предательски ныло, уен не хотел показывать эшавцам свое волнение, свое отчаяние, свой страх, чтобы те думали, что лимит слабый и жалкий…но ему было безумно плохо. юноша голодал уже вторые сутки, после того, как в его тарелку плюнул родственник убитого якобы им наездника.

— чертовы драконы, чертов эш, проклятые лунные эльфы, — из последних сил уён бьет кулаком о грязный пол. карма настигает его мгновенно. браслет, который убитый в последние минуты жизни надел на лучника, обжигает запястье, заставляя того жалобно скулить, и боль не прекращается.

слезы вновь подступают к уголкам глаз, уён дергает головой, в надежде смахнуть их, но вместо этого неосознанно шевелит острыми ушами, прислушиваясь.

гробовая тишина. задержав дыхание, эльф вновь навостряет слух. и все же он не один. тот самый охранник посапывает чуть поодаль его камеры. неожиданный прилив сил удивляет лучника, ведь еще пару минут назад ему было тяжело сидеть, лежать, просто существовать, а сейчас он готов даже встать на ноги. вот только какой смысл? запястье вновь жжет, но уёна это уже не ранит, наоборот, тепло приятно разливается по телу. браслет издает слабое жжужание, усиливаясь с каждой секундой. пытаясь понять причину, эльф замечает, что в темницце становится заметно светлее.

— неужели галлюцинации? — однако, стоит ему повернуть голову к узкому окошку сверху на каменной стене, как его ослепляет яркий лунный свет, просочившийся сквозь перила. голова неистово болит, хочется рвать волосы и кричать от боли. эльф зажмуривает глаза, в надежде, что все уйдет само собой, но резко все тело прозает холод, словно секунду назад проклятый браслет не согревал его с головы до пят; и наконец он видит, но картина перед глазами совершенно другая: охранник пропал, дверь, отделяющая его от внешнего мира, покоится на грязном полу, а впереди лестница, та самая, ведущая во дворец королевской семьи эша. проморгавшись, уён пытается понять, что произошло, и не натворил ли он дел на мгновенную казнь. не успев толком подумать, лучник отвлекается на приблежающиеся шаги.

— о, владыка, помилуй мою душу…

вот уже на лестнице виднеется тень. уён сразу узнает, кто это. из всех возможных вариантов, к нему пожаловал наиболее неблагоприятный.

— здравствуйте, ваше высочество эн селарион, — еле стоя на ногах, лучник кланяется нежданному гостю, — извините за беспорядки, я…

— и вам доброй ночи, лорд аэль нельвар, — сан останавливает уёна поднятой рукой, — хотел поинтересоваться вашим самочувствием, но вижу вы прекрасно себя чувствуете раз… — его взгляд устремляется на сломанную дверь камеры, — впрочем, это неважно, вы должны быть освобождены уже как двое суток, я обязательно подниму вопрос касательно нашей охраны, извиняюсь за такую выходку в мое отсутствие. а сейчас пройдемте, ваши покои давно ждут вас, — принц слегка улыбается, что вводит лучника в ступор, однако спорить в таком виде и уж тем более состоянии он не собирается, поэтому аккуратными шагами продвигается к выходу, все еще настраивая себя на какой-то подвох. однако подвох стоило ожидать лишь от ослабленного организма уёна. поравнявшись с саном, эльф бросает молящий взгляд на фигуру рядом с ним, а со следующим шагом уже теряет сознание, ведь голод дал о себе знать.

глаза юноша открывает уже в роскошных покоях, помытый и переодетый. да неужели?…

— Ты точно уверен, что это правивильная дорога? - спрашивает Уен у кролика, сидящего на пеньке. Тот задумчиво смотрит на него, а потом чешет задней лапкой у себя за ушком.
Сан стоит рядом и понимает лишь сказанное Уеном, что говорит кролик для него загадка.
— А ты у нас из непонятливых что ли? Сену из ушей давно вынимал? - бурчит кролик, при этом оставаясь все таким же милым и пушистым, что Сан едва сдерживается от желания потискать того. Благо Уен сказал не трогать информатора, он нервный и кусается.
— Я уточняю, потому что мы ходим по этому лесу уже второй день и каждый умник говорит, что "дорога верная".
Кролик, кажется, закатил глаза и фыркнул.
— Так раз верная, че ты до меня докопался? Или вы люди такие тупые, что не понимаете направления?
Теперь настал черед Уена закатить глаза.
— Я эльф, вообще-то, - сказал Уен сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтоб не дать по этой пушистой жопе ладонью... по жопе же.
— А мне должно быть не все равно?
Уен повторно закатил глаза, пробормотал нечто вроде "спасибо за информацию", а после, схватив Сана за руку, потащил в указанном кроликом направлении. Этот лес его достал, как и животные, не умеющие нормально говорить, а лишь отвечать вопросами на вопрос. Местная гопота, спасибо только едой берут, и то не всей.

Последние голубые искры заклинания погасли и морское чудовище, донимавшее прибрежную деревню, рухнуло заметно на каменистую отмель.
Местные жители радостно завопили и захлопали в ладоши.
- Наш Сан самый лучший! - воскликнула бабушка Нам, торговка рыбой.
- Надёжный и сильный, - вторил ей рыбак дядюшка Ли.
- Только бы не сквернословил, - проворчал староста Ча.
Сан смущённо опустил голову. В родном краю его уважали, только прозвище ему дали Черноротый Сан. Обычные люди не знали - магия их мира всегда имела цену и шла рука об руку с проклятьем. Сана, которого с младых ногтей учили быть вежливым, постигло проклятие сквернословия. Каждый раз, когда он говорил заклинание, с его уст слетали грязнейшие ругательства. Самое ужасное - рассказывать о своём проклятия было нельзя, а потому все считали, что маги слегка с приветом.
Сан сидел в трактире и грустно размышлял о своей судьбе, когда услышал громкие вопли у барной стойки.
- Ты! - возмущался молодой мужчина в алом плаще. - Милейший умняшка! Щедрейший очаровашка! Твой великолепный эль на вкус как божественнный нектар! Верни мои деньги, иначе я тебя обниму и поцелую!
Слова мужчины были приятны, но злость и возмущение говорили о том, что он явно недоволен элем.
- Посмотрите, - довольно улыбнулся трактирщик. - Какой вежливый юноша. Хоть наш эль и не очень на вкус, но он так вежлив и порядочен.
Мужчина скрипнул зубами и едва слышно прорычал. Сан понял - перед ним его собрат по магии и проклятью.
Сан поднялся со своего места и подошёл к стойке. Вредить людям им запрещали правила, но кто сказал, что он будет вредить.
- Жадный у*бок, - сказал Сан и засаленный жилет трактирщика стал чистым, словно только пошит.
Однако доброты Сана тот не оценил и начал браниться. Впрочем, Сану уже было наплевать. На него смотрели с благодарностью карие глаза, сиявшие как драгоценные камни, а на нижней губе незнакомца была очаровательная родинка.

- Милейшая непорочность! - в сердцах воскликнул Уён, когда их выставили из очередного трактира за устроенную склоку.
Да, они смогли снять мор со скота и их снова чествовали, но стоило им вступить в спор, как все вновь пошло наперекосяк.
После той встречи в трактире, Уён и Сан решили странствовать вместе, собирая приключения и неприятности.
- Прости, - негромко сказал Уён.
- Тот грубиян приставал к подавальщице. Его удача, что ты не превратил его в осла или жабу.
Уён улыбнулся с благодарностью. Они привыкли к особенностям друг друга и проклятиям очень быстро. И понимали друг друга без слов.
- Идём, у меня для тебя подарок, - сказал Сан и потянул Уёна за руку.
Они вышли к небольшой полянке за деревней. Ночь была тёмная, но Сану это было на руку. Он вытянул руку вперёд и с чувством произнёс.
- Бл*дская срань!
С его рук взметнулись голубые искры и расцвели в небе диковиными цветами. Зрелище вышло красивым, но Сан смотрел на голубые отблески в больших глазах Уёна.
- Непорочнейше! Милейше красивые чары...
Сан улыбнулся, а от восторга Уёна на душе стало теплее.
- Ты все равно красивее. И ты моё главное чудо.
Сан хотел смущённо спрятаться в капюшон, но ему не дали. Руки Уёна схватили его за щеки, а мягкие губы подарили прекрасный и нежный поцелуй.
И плевать им в тот миг было на проклятье. Сердцам, что бьются как одно, слова не нужны...

Дева. 233 слова.
У меня тоже продолжение к прошлому куску)

Отбежав на приличное расстояние и переведя дыхание достаточно, чтобы не быть на грани потери сознания, Уён огляделся. Лес, хоть и не густой, не просматривался ни в одну из сторон, а выйти ему нужно было к берегу. И, как назло, рядом ни пташки, ни букашки.
Уён тяжело привалился спиной к дереву и медленно сполз на землю. Если рассуждать логически, куда-то с полуострова его вряд ли вывезли, а это значит, что, добравшись до местного порта, он сможет быстро смыться восвояси на восток, в сторону пиратских земель.
– Что пират забыл в чаще леса?
От неожиданности он вскрикнул и снова подскочил на ноги.
На ветке дерева, любопытно склонив голову на бок, сидел зеленый попугайчик, почти сливающийся с листвой.
– Так и до инфаркта довести недолго, – недовольно пробурчал Уён. – Ты знаешь, в какой стороне порт?
– А тебе зачем? – чирикнул попугай.
– Чтоб ты спросил, – ехидно передразнил его Уён. – Как раз, чтобы пират больше не плутал тут по вашей чаще.
Птичка встряхнула крыльями и перепрыгнула с ветки на ветку.
– Если дорогу покажу, что мне за это будет?
– Горсть зерна.
– Сам хочешь из леса выбираться?
– Горсть зерна и персик.
Попугай перепорхнул Уёну на плечо.
– Если полечу, за мной поспеешь?
– Уж постараюсь, – прокряхтел пират, потирая ноющие колени и затылок.
Птичка взмахнула крыльями и тут же скрылась в листве. Спустя несколько мгновений чуть поодаль мелькнул красный клюв.
– Потерялся уже?
– Да иду я, иду, – отозвался Уён, переступая лиану на земле и дивясь прыти голодной птички.

после визита к консулу, уен неспешно прогуливался до своих покоев. на удивление, день прошел без приключений: никого не обвинили в убийстве, принц селарион чхве излишне не беспокоил, видимо был занят организацией предстоящих тренировок с драконом, лорд сонхва по всей видимости был с ним.
рассчитывая на расслабляющий вечер, лучник шагал по пустым коридорам. слишком пусто. луна освещала все помещение сквозь огромные окна. уен старался лишний раз не думать ни о чем, дабы вновь не натворить глупостей под воздействием этой неизвестной силы.
вдруг, в соседнем помещении слышится грохот, буквально оглушающий в этой звонкой тишине. у уена сердце уходит в пятки, особенно после всех историй с проклятием замка. задержав дыхание, парень складывает пальцы в знак призыва, пока браслет припекает под лунным светом.
— сильвер, проверь-ка…что там
— погоди-погоди, знаешь как тяжело из-под земли вылазить, эх, вот бы мне массаж сделали, как тебе. ну ведь это несправедливо, кому из нас тяжелее, а?
— да тише ты, слышишь же, что-то происходит
— конееечно, я и ещё и вижу, даже лучше, чем слышу, особо то слушать некого, ты забил на меня аж на неделю, женушка болеет, не разговаривает со мной, не знаю уж чем помочь своей бусинке
— сильвер! ты очень разговорчивый! — уен шипит на духа, округлив карие глаза.
— а тооо, нужно почаще видеться со стааарыми друзьями, сначала несколько лет тебя дожидайся, а потом думаешь, что вот он шанс, момент, а тебя так бросают в обмен на какого-то принца, тьфу! ну чем я хуже? я знаешь какой рукастый, и беседы у меня интересные, ты почаще призы..
уен щелкает пальцами, заставляя уйти под землю оьщительного духа. все равно пользы никакой, лишь время теряет. конечно, он обязательно извинится перед ним за это, но сейчас у него имеется задача поважнее. узнать, что же происходит в этом чертовом замке.