for williamolwright

Вальтер просыпался по ночам уже даже не от звонков, он просыпался от каждого шороха, а почему проснулся сейчас… Да кто его знает?

— Макс… — Вальтер говорит это тихо-тихо, совершенно не подумав о том, что делает. Он ведь не хотел его даже звать, имя само сорвалось с языка на выдохе, и Шелленберг замер в каком-то странном, неуместном испуге.

Лицо Штирлица не изменилось — веки не дрогнули, он не нахмурился, — и Вальтер тихо вздыхает с каким-то облегчением. Ему всегда нравилось рассматривать лицо спящего заместителя…

— Что такое?

“Вот черт…”

P.S. Не знаю, что там с положением планет, но они точно встали в какой-то нужной последовательности, потому что руки дошли до черновиков. Майские праздники и мертвых из могил поднимают, чтобы они занимались редактурой пусть и небольшой (пока), но главы...

Не прошло и трех лет, как мы снова вернулись к разбору устройства серпентария #РСХАпроклято. Когда-то я писал о реорганизации Amt I и Amt II, которая со стороны не сильно отличается от фокусов с шариком и тремя стаканчиками или с игральными картами, когда трудно уследить, где находится шарик или карта. Если будут какие-то еще интересные вещи, я о них скажу, но сейчас хочется перейти к Amt III, раз уже упоминали.

...вот только положение, которое занимало Amt III до и после создания РСХА, можно понять только в контексте всей немецкой полиции и служб безопасности. Поэтому сначала нас будет интересовать СД.

СД с самого начала оставалась партийной организацией и, в отличие от гестапо и крипо (полиции безопасности), не имела исполнительных полномочий — не могла арестовывать, проводить обыски и выносить приговоры. Это фундаментальное различие предопределило всё: государственные полицейские органы со временем стали главным инструментом подавления, а СД так и осталась привязанной к партии аналитической и наблюдательной структурой.
Для Гиммлера и Гейдриха, стремившихся слить партийную и государственную линии в единую вундерваффлю, реальная сила лежала именно в исполнительной власти, поэтому их интерес всё больше смещался в пользу гестапо.

До 1933 года ни о какой единой разведывательной службе НСДАП речи не шло.
Информацией занимались кто угодно: свои ячейки имелись у СС, штурмовиков СА, даже у пропагандистской машины Геббельса. Работали хаотично и друг другу не доверяли.
В 1931 году Гиммлер поручил Гейдриху привести в порядок этот балаган, и в 1932 году тот создал «Пресс-информационную службу» (PI‑Dienst) внутри СС. Однако даже белобрысой бестии всея рейха не удалось сразу заставить всех отказаться от собственных источников.
Только к концу 1934 года, когда позиции Гиммлера достаточно укрепились, он смог издать декрет о роспуске всех остальных партийных разведок и включении их в Службу безопасности (Sicherheitsdienst).

Захват власти в 1933 году полностью изменил ситуацию. Партия осознала, что режим лучше всего удерживать с помощью полицейских сил, находящихся под её контролем, и начала проникновение в госаппарат сверху. Решающим шагом стало назначение Гиммлера заместителем начальника гестапо Геринга весной 1934 года.

С этого момента вектор развития СД был предопределён: он укрепился как единая партийная разведка, но его практическая роль стала второстепенной.

К 1934 году СД обрёл более определённую форму с созданием Главного управления СД (SD‑Hauptamt) во главе с Гейдрихом. Однако функции СД на том этапе носили довольно ограниченный характер: управление изучало общественное мнение и указывало на недостатки ещё не до конца нацифицированного государственного аппарата. Фактически партия использовала свою разведку для критики государства, с которым пока не слилась полностью. Самого же Гейдриха куда больше привлекало гестапо — реальный инструмент насилия, а не сборище аналитиков. Различие между "мыслителями" из СД и "исполнителями" из полиции безопасности проявилось почти сразу и в дальнейшем лишь углублялось.

P.S. Из-за дат может возникнуть путаница, поэтому небольшое пояснение.
Многие процессы шли параллельно (и централизация партийных разведок в руках Гиммлера и Гейдриха, и захват государственной полиции сверху), поэтому не надо выстраивать какую-то единую последовательность событий в этом дурдоме.

Пару раз попадалось всякое ворчание на тему "Штирлиц не мог забрать Кэт, не мог проводить допрос, это ляяп" и тд. и тп.
Де-юре это можно считать ошибкой, потому что Штирлиц работал в Amt VI, это политическая разведка (SD-Ausland), так что такие замечания не взяты с воздуха.
Однако де-факто в работу внешней разведки входили еще и диверсии, и саботаж, и глубокая оперативная работа, а многие операции неизбежно заканчивались допросами с целью получения информации.

Так что Штирлиц не мог допрашивать Кэт как следователь (и применять силу), а вот как офицер разведки для получения оперативных данных — вполне. Тем более речь идет о радиоиграх. (+ санкция от Шелленберга, это тоже очень многое решало, потому что "просто так" Штирлиц без последствий забрать у гестапо никого не мог)

Лицо Штирлица сейчас стало сине-бледным не потому, что он понимал, какие ждут его муки, скажи Кэт о нем. Все проще: он играл ярость. Настоящий разведчик сродни актеру или писателю. Только если фальшь в игре грозит актеру тухлыми помидорами, а неправда и отсутствие логики отомстят писателю презрительными усмешками читателей, то разведчику это обернется смертью.

— В чем дело? — удивился Шелленберг. — Что с вами?
— По-моему, мы все под колпаком у Мюллера. То этот идиотизм с хвостом на Фридрихштрассе, а сегодня еще почище: они находят русскую с передатчиком, видимо, работавшую очень активно. Я за этим передатчиком охочусь восемь месяцев, но отчего-то это дело попадает к Рольфу, который столько же понимает в радиоиграх, сколько кошка в алгебре.

Шелленберг сразу потянулся к телефонной трубке.

— Не надо, — сказал Штирлиц. — Ни к чему. Начнется склока, обычная склока между разведкой и контрразведкой. Не надо. Дайте мне санкцию — я поеду сейчас к этой бабе, возьму ее к нам и хотя бы проведу первый допрос. Может быть, я самообольщаюсь, но я проведу его лучше Рольфа. Потом пусть этой женщиной занимается Рольф — для меня важнее всего дело, а не честолюбие.

— Поезжайте, — сказал Шелленберг, — а я все-таки позвоню
рейхсфюреру.
— Лучше зайти к нему, — ответил Штирлиц. — Мне не очень-то нравится вся эта возня.
— Поезжайте, — повторил Шелленберг, — и делайте свое дело. А потом поговорим о пасторе. Он нам понадобится завтра-послезавтра.
— Я не могу разрываться между двумя делами.
— Можете. Разведчик или сдается сразу, или не сдается вовсе. За редким исключением он разваливается после применения специальных мер головорезами Мюллера. Вам все станет ясно в первые часы. Если эта дама будет молчать — передайте ее Мюллеру, пусть они разобьют себе лоб. Если она заговорит — запишем себе в актив и утрем нос баварцу.

Так в минуты раздражения Шелленберг называл одного из самых ненавистных ему людей — шефа гестапо Мюллера.

Семнадцать мгновений весны, глава "8.3.1945 (09 часов 32 минуты)"

P.S. Это уже мои личные размышления после прочитанного, о 100% достоверности любой информации по РСХА речи быть не может

#meme

В списках организационной схемы РСХА I управления за 1939-1940е года есть вот такой "замечательный" товарищ (если судить по захваченным документам).

В целом, меня веселит тот факт, что чисто теоретически может существовать Вальтер с фамилией Вальтер... и носить при себе пистолет "Вальтер".

Walter Walther schießt aus dem Walther

P.S. Фамилия может писаться и как Walter (на английском), и как Walther, так что вариант Walter Walter тоже может существовать

#отрывок #seventeenmomentsofspring

Свои новые традиции Штирлиц любил вполне искренне и с удовольствием бы их придерживался, даже если они не имели бы никакой практической пользы. Дважды в неделю, каждый вторник и четверг, после работы он не доезжал до станции “Немецкий оперный театр”, а выходил чуть раньше, около Зоологического сада, и неспешно прогуливался по Харденбергштрассе. Улица была широкая, оживленная, и Штирлиц с интересом рассматривал прохожих, искренне считая, что это самый лучший способ раствориться в среде и лишний раз не выделяться.
Иногда, если был не в форме, Штирлиц заходил в кафе, где ему улыбались особенно приветливо, и тогда привычные двадцать минут прогулки превращались в целый час.

Самый приятный час за весь день.

Сегодня же он ограничился лишь остановкой у газетного киоска, перебросился парой фраз с продавцом и пошел дальше.

Штирлиц не мог не заметить, как все внутри аппарата СД начало неуловимо двигаться и как все чаще стала упоминаться Польша. Предчувствие точно говорило Штирлицу о том, что в ближайшие дни что-то будет, однако не станет же он сообщать в Центр о своих предчувствиях. Чувство важно для разведчика, но это всего лишь неосознанный анализ деталей, и всецело полагаться на чувство, естественно, нельзя. Факты, даты, имена, планы — все это оставалось где-то вне зоны досягаемости, однако внутреннее чутье всегда работало тонко, и Штирлиц привык ему доверять.

И все это были вялые, абстрактные мысли, которые Штирлиц лениво перебирал по дороге, пока ноги сами несли его давно выученным маршрутом.

Из задумчивости его выдернул телефонный звонок. Штирлиц посмотрел на телефон с некоторой досадой, закрывая дверь в квартиру.

— Штирлиц, добрый вечер!

Голос на том конце провода был неприлично бодрым для семи часов вечера.

— Добрый вечер, штурмбаннфюрер Шелленберг. Что-то случилось?

— Штирлиц, дорогой мой, ну почему, если я звоню вечером, то непременно что-то случилось? Вы неисправимый пессимист.

Штирлиц тихо усмехнулся и прижал трубку телефона плечом, расстегивая китель.

— Простите, но я не могу вспомнить ни одного случая, когда вечерний звонок с работы сулил хорошие новости.

— А я звоню вам совершенно не по рабочему вопросу.

Штирлиц замер. А вот это что-то новое.

#stirlenberg #edit #meme

P.S. долго меня мучила эта глупенькая мысль...

Дошли до меня самые различные вырезки и две книжечки (Табаков и Тихонов). Уйдёт время, чтобы их разобрать (есть и новые, и старые, какие-то без дат, есть на других языках), но, перебирая всё "свежее", я наткнулся на эту потрясающую вещь. Хочется поставить сюда #meme

Журнал "Сериал" №04, 18-24 апреля 2005г.