В спальню залетела огромная муха. Сперва она села на мое лежащее в постели тело. Впечатала его в матрас. Мне стало тяжело и тошно. Ситуация оказалась критической — муха оказалась неподъемной. Я не нашла никаких вариантов, кроме как терпеливо ждать, пока она улетит. Так и произошло. По неизвестным причинам муха переместилась на стену. Пытка стала окончена. Мне удалось подняться с постели, испытав незнакомую прежде легкость в теле. Я пошла на кухню заварить утренний кофе. Сегодня утро случилось в 14 часов дня.
Возможно, единственное преимущество фотографии в искусстве — это сбивающий с толку элемент реальности, создающий условия для более легкого, незаметного, подсознательного проникновения идеи в голову зрителя.
Фотография (даже сильно отредактированная и сколлажированная) никогда не является полностью рукотворным предметом, как например живопись или скульптура. В ней всегда присутствует основа из реальности, благодаря которой (при грамотном вмешательстве и акцентировании), можно эффективно фантазировать и манипулировать символами и значениями.
Художественный вымысел, вмешанный в реальность, не так очевиден, а потому, чувствуя свою безнаказанность, становится злее и острее, и легко вонзается прямо под кожу. Именно это свойство фотографии — высокая проникаемость идеи, за счет пограничности правды и вымысла, меня особенно увлекает.
С другой стороны, из-за неотъемлемого элемента реальности, фотография имеет меньшую художественную ценность в искусстве в целом… но об этом я не хочу говорить.
Фотография (даже сильно отредактированная и сколлажированная) никогда не является полностью рукотворным предметом, как например живопись или скульптура. В ней всегда присутствует основа из реальности, благодаря которой (при грамотном вмешательстве и акцентировании), можно эффективно фантазировать и манипулировать символами и значениями.
Художественный вымысел, вмешанный в реальность, не так очевиден, а потому, чувствуя свою безнаказанность, становится злее и острее, и легко вонзается прямо под кожу. Именно это свойство фотографии — высокая проникаемость идеи, за счет пограничности правды и вымысла, меня особенно увлекает.
С другой стороны, из-за неотъемлемого элемента реальности, фотография имеет меньшую художественную ценность в искусстве в целом… но об этом я не хочу говорить.
Последнее время думаю о жизни как о науке избавления от лишнего; или привычке к регулярной уборке. На данный момент, больше всего мне приносит удовольствие выкидывать вещи, отпускать дурные идеи и прощаться с людьми. Базовая потребность сейчас — поддержание пустоты и тишины, не позволение их захламлять и прерывать. Аскетизм и перфекционизм как главные жизненные ориентиры.
А вообще, с избавления от лишнего начинается любое искусство. Формула проста до одурения: выделить существенное, убрать несущественное. И применимо это ко всему, будь-то фотография, стих, или жизнь в целом…
«Рыба в воде»
О мнимой зоне комфорта; сковывающей несвободе; опасности формализма и об агрегатных состояниях воды.
Материалы: скумбрия, лед
О мнимой зоне комфорта; сковывающей несвободе; опасности формализма и об агрегатных состояниях воды.
Материалы: скумбрия, лед
Бывают моменты, вроде легкого помешательства, когда меня захватывает ощущение, что я гений: тогда я безостановочно улыбаюсь и мысленно называю всех вокруг своими современниками. Длятся эти эгоистические спазмы от 5 до 10 минут, потом я оглядываюсь на свою квартиру, смотрю банковский счет, анализирую биографию, пытаюсь вспомнить когда последний раз разговаривала с людьми, глубоко вздыхаю и нехотя возвращаюсь в состояние посредственности.
По линии матери у меня в роду московские интеллигенты. По линии отца — кавказские энтузиасты. В результате получилась следующая комбинация: мне, по большому счету, наплевать на всех. Но наплевать вежливо, учтиво, безо всякого удовольствия…