Душа моя! Наступит час расплаты!
Останутся с тобою навсегда
поклонницы и сердце изо льда,
со мной – твои отвратные цитаты.
Они в пролитых реках виноваты.

Ты знал, что смерть – солёная вода,
душа моя? Наступит час расплаты.

Останутся с тобою навсегда
все верные убийствам адвокаты:
за них успеют оплатить счета.

Однажды ты исчезнешь, и тогда
меня спасут любимые сонаты.
Душа моя! Наступит час расплаты!

22/5/18

в наступившем году
меня черти найдут
на висящей в аду
иконе

я в аду лишь в гостях,
ты там – праведный страх,
на крови, на костях,
на троне

твоя милость, лилит,
нас от смерти хранит,
в ветра южного спит
бутоне

мы с тобою вдвоём
прыгнем в ванну с огнём,
его глубже вдохнём,
утонем

26/9/18

Привет, родная. Подойди.
Позволишь мне тебя обнять?
Сейчас я подобрать мечтаю
все камешки с твоей дороги.
Ты громко плакала опять,
от волчьей стаи убегая.
Ты подворачивала ноги,
осколки разрезали пятки.
Я думала, что ты в порядке.

Привет, родная. Подожди.
Будь я тогда чуть-чуть взрослее,
я б увезла тебя на остров,
я знала бы – тебе поможет.
Морями буйными согрея,
всё сделала бы очень просто.
Источник мой был обезвожен,
я улыбалась всем подонкам.
Но я сама была ребёнком.

Привет, родная. Извини.
И разреши себе ругаться.
Беги скорей, потом мы вместе
залечим раны, поцелуем.
Мы спрячемся среди акаций
в немом оправданном протесте.
Исход счастливый неминуем,
когда наслушалась проклятий.
Я так хочу твоих объятий.

17/2/22

Назавтра была война.

Я помню цветущее лето,
горячее солнце, куплеты,
я счастья хлебнула сполна.
Моя колдовская луна
«Приду, – обещала, – к рассвету».

А завтра была война.

Я помню: цветущее лето,
натруженная спина,
прижатая к парапету,
ты выбросила сигарету,
здорова и сил полна...

Но завтра была война.

20/9/18 - 18/2/22

Пожалуйста, брось всех своих подопечных.
Им — жалость твоя не нужна, ты — не вечна.
Они умоляли спасти,
но стали врагами в пути.

Хоть каждый четвёртый упал от болезни,
лекарство они не признали полезным:
расставили круг из свечей
и к чёрту послали врачей.

Дорога лежала у тёмных болот,
и солнце решило, что света прольёт,
но также отправилось прочь.
Поверь, им уже не помочь.

Они умирали от холода в страхе,
что ты повернёшь против них же свой факел,
и молча точили ножи
для доброй своей госпожи.

Упрёки тебя превратили в тирана:
их ноги и руки потопят туманы,
а головы срубят мечи.
Достань своё сердце.
Кричи.

18/1/19 - 20/2/22

Вчера потеряли крышу. Нам больше нельзя помочь.
Нам выстрелы в спину дышат, мы рвёмся бездумно в ночь.
Наш страх подгоняет дальше, он душит, как цианид.
Не помним, что было раньше, в агонии всё горит.

У нас больше нет проклятий, всю ярость сменил испуг.
Мы держимся без объятий противно дрожащих рук.
У нас больше нет защиты, нас бросила даже тень.
Наш кофе, слезой залитый, останется на плите.

А в мене немає дому. Згубіла другі ўжо раз.
Прилипла глибока втома руйнуе мой кожны сказ.
А в мене немає цілі. Няма і куды ўцякчы.
До ангелів відлетіли. Нам нельга дапамагчы.

25/2/22

Собрать свои вещи, еду, документы,
Терпеть, залепить мозоли,
Ругаться, подумать про медикаменты,
Абсурдно смеяться в плохие моменты,
Храбриться, не помнить боли.

23/3/22

Да, все стихи будут про войну, потому что я пообещала подруге сборник и добираю материал

Надо ждать. Мне надо верить. Но пошёл девятый час,
уголёк моей надежды окончательно погас.
Надо ждать. Увы, но всё же я сегодня не засну.
Ожидание убило в моём сердце всю весну.

Нежный жалостливый голос попросил меня уйти.
Извини, моя родная, нам с тобой не по пути.
Вросший в тело мягкий голос просит двигаться домой –
я бы с радостью, вот только этот дом теперь не мой.

Я бы дралась, но мой разум затуманивает шок,
я бежала бы, но мышцы не поддерживают ног.

Надо мной холодный воздух разрезает самолёт.
Я всё жду. Пока не грохнет. Пока люстру не сорвёт.

28/02/22 - 29/03/22

«Как ты?»
Я – чужие могилы,
я – обугленные носилки.
Дно забытой пустой бутылки
сохраняет чуть больше силы.

«Как ты?»
Потерялась на фоне
тривиальной главы Ремарка.
Я – порвавшая труп овчарка.
Я убита в восьмом сезоне.

«Как ты?»
На листе помятом
больше тысячи вместится знаков.
Восемьсот написал Булгаков.
Я закончила мысль на пятом.

Эригерон

Вчера его не было. Или неделю назад?
Сегодня – клянусь, мне самой это кажется бредом –
балкон оккупирован этим внезапным соседом.
Таким подселенцам никто не бывает здесь рад.

Хоть прежний хозяин её больше года как мёртв,
сухая старуха-земля для него не преграда.
Когда он успел дорасти мне до уровня взгляда?
Он бодр для того, кто питается, чем повезёт.
А это ведь можно сказать иногда обо мне.
Как долго он рядом? Опасен ли? Что он затеял?
Побег или бой, безусловно, дурная идея...
А он наблюдает за мной с интересом в окне.

Мне стоит спросить его, так я чуть больше узнаю.
– Привет, незнакомец. Будь гостем гостей этих мест.
– Привет, незнакомка. Прости мой внезапный приезд.
Меня совсем мало где ждут, и, на землю ступая,
стараюсь вцепиться так крепко, как хватит мне сил,
цвести и не тратить минуты на поиски чуда,
и всё чтобы выселить не получилось отсюда,
считай, если дождь не затопит, себя защитил.

Он первым же местом посадки доволен вполне.
И если ветра занесут его в край холодов,
то дом его будет построен из снега и льдов.
А это ведь можно сказать иногда обо мне.