Уважаемые товарищи и убийцы!

Я пришёл сообщить: мы давно утонули в злости,
нас пираньи на дне растащили на тысячи слов,
растянули в пещеры, порвали на мелкие кости.
Я, не стану притворствовать, к этому был готов.

Мы забыли, как жизнь завещали святому Иблису,
мы прогнили до корня, мы свой протрубили час,
мы не стали сражаться, мы лишь корабельные крысы,
долгожданная вечность теперь уничтожит нас!

Нашу хворь излечить невозможно, она коренная,
даже лучшие медики стонут от боли отечества.
Испокон всему миру известно, что я презираю

испещрённое
язвами
умерщвлённое
человечество.

2/5/17

Мне нужно море, силы темноты!
Им не подарит бог свою пощаду!
Я в одиночку разорву блокаду,
Сорвусь лавиной с горной высоты!

Падут солдаты гордых королей,
Я воплощу их праведные страхи!
Они переписали альманахи,
А я порабощу их сыновей!

Никто не избежит копья Прокриды,
Я объявляю первый равный бой!
И каждый с возвращением домой
Уснёт под вой гражданской панихиды!

Я наглоталась горечи сполна,
Их армия теперь обречена!

4/8/17

вчера дурнушку катеньку избили будь здоров
собрала площадь ленина кулачных мастеров

кровавая отметина - подарок для вождя
оставь свой след
в истории
до первого дождя

21/10/17

Пусть цвет твоей ноябрьской рябины
напомнит нам былые времена.
Губам моим остался вкус малины
и цвет твоей ноябрьской рябины.
Покроет снег знакомые равнины,
когда-нибудь закончится весна,
и цвет твоей ноябрьской рябины
напомнит нам былые времена.

23/4/18

Душа моя! Наступит час расплаты!
Останутся с тобою навсегда
поклонницы и сердце изо льда,
со мной – твои отвратные цитаты.
Они в пролитых реках виноваты.

Ты знал, что смерть – солёная вода,
душа моя? Наступит час расплаты.

Останутся с тобою навсегда
все верные убийствам адвокаты:
за них успеют оплатить счета.

Однажды ты исчезнешь, и тогда
меня спасут любимые сонаты.
Душа моя! Наступит час расплаты!

22/5/18

в наступившем году
меня черти найдут
на висящей в аду
иконе

я в аду лишь в гостях,
ты там – праведный страх,
на крови, на костях,
на троне

твоя милость, лилит,
нас от смерти хранит,
в ветра южного спит
бутоне

мы с тобою вдвоём
прыгнем в ванну с огнём,
его глубже вдохнём,
утонем

26/9/18

Привет, родная. Подойди.
Позволишь мне тебя обнять?
Сейчас я подобрать мечтаю
все камешки с твоей дороги.
Ты громко плакала опять,
от волчьей стаи убегая.
Ты подворачивала ноги,
осколки разрезали пятки.
Я думала, что ты в порядке.

Привет, родная. Подожди.
Будь я тогда чуть-чуть взрослее,
я б увезла тебя на остров,
я знала бы – тебе поможет.
Морями буйными согрея,
всё сделала бы очень просто.
Источник мой был обезвожен,
я улыбалась всем подонкам.
Но я сама была ребёнком.

Привет, родная. Извини.
И разреши себе ругаться.
Беги скорей, потом мы вместе
залечим раны, поцелуем.
Мы спрячемся среди акаций
в немом оправданном протесте.
Исход счастливый неминуем,
когда наслушалась проклятий.
Я так хочу твоих объятий.

17/2/22

Назавтра была война.

Я помню цветущее лето,
горячее солнце, куплеты,
я счастья хлебнула сполна.
Моя колдовская луна
«Приду, – обещала, – к рассвету».

А завтра была война.

Я помню: цветущее лето,
натруженная спина,
прижатая к парапету,
ты выбросила сигарету,
здорова и сил полна...

Но завтра была война.

20/9/18 - 18/2/22

Пожалуйста, брось всех своих подопечных.
Им — жалость твоя не нужна, ты — не вечна.
Они умоляли спасти,
но стали врагами в пути.

Хоть каждый четвёртый упал от болезни,
лекарство они не признали полезным:
расставили круг из свечей
и к чёрту послали врачей.

Дорога лежала у тёмных болот,
и солнце решило, что света прольёт,
но также отправилось прочь.
Поверь, им уже не помочь.

Они умирали от холода в страхе,
что ты повернёшь против них же свой факел,
и молча точили ножи
для доброй своей госпожи.

Упрёки тебя превратили в тирана:
их ноги и руки потопят туманы,
а головы срубят мечи.
Достань своё сердце.
Кричи.

18/1/19 - 20/2/22

Вчера потеряли крышу. Нам больше нельзя помочь.
Нам выстрелы в спину дышат, мы рвёмся бездумно в ночь.
Наш страх подгоняет дальше, он душит, как цианид.
Не помним, что было раньше, в агонии всё горит.

У нас больше нет проклятий, всю ярость сменил испуг.
Мы держимся без объятий противно дрожащих рук.
У нас больше нет защиты, нас бросила даже тень.
Наш кофе, слезой залитый, останется на плите.

А в мене немає дому. Згубіла другі ўжо раз.
Прилипла глибока втома руйнуе мой кожны сказ.
А в мене немає цілі. Няма і куды ўцякчы.
До ангелів відлетіли. Нам нельга дапамагчы.

25/2/22

Собрать свои вещи, еду, документы,
Терпеть, залепить мозоли,
Ругаться, подумать про медикаменты,
Абсурдно смеяться в плохие моменты,
Храбриться, не помнить боли.

23/3/22

Да, все стихи будут про войну, потому что я пообещала подруге сборник и добираю материал

Надо ждать. Мне надо верить. Но пошёл девятый час,
уголёк моей надежды окончательно погас.
Надо ждать. Увы, но всё же я сегодня не засну.
Ожидание убило в моём сердце всю весну.

Нежный жалостливый голос попросил меня уйти.
Извини, моя родная, нам с тобой не по пути.
Вросший в тело мягкий голос просит двигаться домой –
я бы с радостью, вот только этот дом теперь не мой.

Я бы дралась, но мой разум затуманивает шок,
я бежала бы, но мышцы не поддерживают ног.

Надо мной холодный воздух разрезает самолёт.
Я всё жду. Пока не грохнет. Пока люстру не сорвёт.

28/02/22 - 29/03/22

«Как ты?»
Я – чужие могилы,
я – обугленные носилки.
Дно забытой пустой бутылки
сохраняет чуть больше силы.

«Как ты?»
Потерялась на фоне
тривиальной главы Ремарка.
Я – порвавшая труп овчарка.
Я убита в восьмом сезоне.

«Как ты?»
На листе помятом
больше тысячи вместится знаков.
Восемьсот написал Булгаков.
Я закончила мысль на пятом.

Эригерон

Вчера его не было. Или неделю назад?
Сегодня – клянусь, мне самой это кажется бредом –
балкон оккупирован этим внезапным соседом.
Таким подселенцам никто не бывает здесь рад.

Хоть прежний хозяин её больше года как мёртв,
сухая старуха-земля для него не преграда.
Когда он успел дорасти мне до уровня взгляда?
Он бодр для того, кто питается, чем повезёт.
А это ведь можно сказать иногда обо мне.
Как долго он рядом? Опасен ли? Что он затеял?
Побег или бой, безусловно, дурная идея...
А он наблюдает за мной с интересом в окне.

Мне стоит спросить его, так я чуть больше узнаю.
– Привет, незнакомец. Будь гостем гостей этих мест.
– Привет, незнакомка. Прости мой внезапный приезд.
Меня совсем мало где ждут, и, на землю ступая,
стараюсь вцепиться так крепко, как хватит мне сил,
цвести и не тратить минуты на поиски чуда,
и всё чтобы выселить не получилось отсюда,
считай, если дождь не затопит, себя защитил.

Он первым же местом посадки доволен вполне.
И если ветра занесут его в край холодов,
то дом его будет построен из снега и льдов.
А это ведь можно сказать иногда обо мне.