Всадники Великой степи. Мир, который двигался вместе со стадами

Человеку оседлой цивилизации кочевая жизнь нередко кажется беспорядочным странствием. Перед воображением возникает табор, бесцельно переходящий с места на место вслед за стадами. Однако настоящий кочевой уклад был полной противоположностью хаосу. Каждое движение подчинялось строгому календарю...

Люди знали, где раньше сходит снег, где весной появляется первая трава, какой склон защищён от зимнего ветра, в какой долине дольше сохраняется вода и на каком высокогорном пастбище скот сможет пережить летнюю жару. Кочевник не бродил по степи — он читал её...
Ему были известны русла пересыхающих рек, старые колодцы, солончаки, перевалы, места стоянок и участки, где после дождя особенно быстро поднималась трава. Такое знание не записывалось на картах. Оно передавалось от старших к младшим, закреплялось в преданиях, названиях местностей и семейных маршрутах. Земледелец измерял пространство границами поля. Кочевник измерял его временем пути.
Основой степного хозяйства было сезонное использование пастбищ. Летние, зимние, весенние и осенние стоянки располагались в разных природных зонах. Летом стада перегоняли туда, где трава оставалась сочной: на северные равнины, горные склоны или высокогорные луга. Зимой животных уводили в защищённые долины, полупустыни и южные районы, где снег был неглубоким и скот мог добраться до корма. Такой порядок позволял не истощать пастбища. Если бы большое стадо круглый год оставалось на одном месте, оно быстро уничтожило бы травяной покров. Кочевание было способом сохранить природные ресурсы, а не признаком примитивности.
Существовали разные типы сезонного движения. Одни сообщества перемещались преимущественно с севера на юг, следуя за сменой климата. Другие совершали так называемые вертикальные перекочёвки: зимой жили в речных долинах, а летом поднимались в горы. Расстояние между стоянками иногда составляло лишь несколько десятков километров, но в более засушливых районах маршруты могли быть значительно длиннее.
Переезд начинался не внезапно. Сначала опытные пастухи осматривали предполагаемое место новой стоянки. Нужно было оценить количество травы, близость воды, состояние дорог и безопасность перехода. Затем собирали жилище, связывали домашнюю утварь, распределяли груз между повозками и вьючными животными. Впереди могли двигаться разведчики и табуны лошадей, за ними — овцы, козы и крупный рогатый скот. Семья следовала вместе с имуществом. Замыкали движение пастухи, подбиравшие отставших животных. Перекочёвка требовала согласованных действий десятков людей. Она была одновременно хозяйственной операцией, семейным событием и испытанием на прочность.

Богатство, которое ходило на четырёх ногах
В оседлом мире богатство обычно выражалось в земле, домах, зерне или металле. В степи главным капиталом было стадо. Животные давали человеку почти всё необходимое: мясо, молоко, шерсть, шкуры, кости, топливо и транспорт. Они были запасом продовольствия, средством обмена, брачным даром и мерой общественного положения. Но содержание стада требовало глубоких знаний. Пастух должен был понимать, когда начинается окот, какие животные способны пережить суровую зиму, кого следует забить осенью, а кого сохранить для размножения. Особенно важным было поддержание численности овец и коз: часть молодняка погибала от морозов, болезней и нападений хищников. Для охраны стад использовали крупных собак, а волков отгоняли или уничтожали во время коллективных охот. Разные животные выполняли разные задачи…
Овцы давали мясо, молоко и шерсть. Из шерсти делали войлок — универсальный материал степной цивилизации. Козы легче переносили скудные пастбища и обеспечивали молоком и пухом. Крупный рогатый скот был ценным источником мяса и кожи, но нуждался в более богатом корме. Верблюд перевозил тяжёлые грузы и выдерживал пустынные переходы. Лошадь соединяла все части хозяйства, позволяя пастуху управлять большими стадами и быстро преодолевать расстояния.

Из истории сливок британского рок-н-ролла

Cream — коллектив, которому предстояло просуществовать немногим более двух лет, но за это короткое время изменить само представление о возможностях рок-музыки. Название Cream переводится как «сливки». В нём не было ложной скромности: три участника группы действительно считались одними из лучших музыкантов британской сцены...

Гитарист Эрик Клэптон, барабанщик Джинджер Бейкер и бас-гитарист Джек Брюс уже обладали известностью, профессиональным авторитетом и ярко выраженной творческой индивидуальностью. Именно поэтому Cream нередко называют первой настоящей супергруппой в истории рока — коллективом, составленным не из начинающих исполнителей, а из уже признанных мастеров.
Инициатором создания трио стал Джинджер Бейкер. Его не устраивали ограничения традиционной эстрадной и блюзовой группы, где музыкант должен был прежде всего сопровождать вокалиста и строго придерживаться заранее установленной композиционной схемы. Бейкер мечтал о коллективе, в котором каждый участник получил бы полную свободу — возможность импровизировать, спорить, вступать в музыкальный диалог и превращать концертное исполнение в самостоятельное произведение. Он предложил сотрудничество Эрику Клэптону, который к тому времени приобрёл репутацию одного из самых талантливых британских гитаристов. Клэптон согласился, но поставил условие: бас-гитаристом и вокалистом должен стать Джек Брюс.

Как венесуэльские демократы в очередной раз «родили» военную диктатуру

Предыдущий раздел нашего повествования об истории Венесуэлы завершился на победе так называемой «октябрьской революции» 18 октября 1945 года. Правда, ее, хм, «завоевания» в отличие от настоящего Октября смогли просуществовать всего-то чуть больше 3 лет, — будучи смененной откровенной военной диктатурой своих же бывших соратников...

Сжатый ответ на вопрос «почему же так произошло» можно выразить предельно лаконично — потому что венесуэльским так называемым «революционерам» не хватило ни интеллекта, ни хотя бы нормального изучения истории Великой Октябрьской социалистической революции — ни тем более решимости попытаться повторить в своей стране ее наиболее ключевые моменты. Без чего всякие намеки на сходство с этим эпохальным явлением устроенного ими переворота были просто обречены выродиться в жалкий «косплей», — что и подтвердили дальнейшие события.
Разительные отличия видны уже на этапе организации выступлений 18 октября. Нет, в принципе, партия «Демократическое действие» во главе со своим лидером Ромуло Бетанкуром кой-какую подготовку к силовому отбиранию власти у наличного президента Исайи Медины вела. Даже имея некоторое количество вооруженных людей, которых, в зависимости от политических симпатий тех или иных историков, называют либо «боевиками», либо «партийным ополчением» (или «милицией»). Планировались и организации массовых забастовок — по мнению своих организаторов должных заставить правительство Медины уйти в отставку.
Весь вопрос в том — насколько были оправданы все эти радужные планы? Потому как классической «революционной ситуации» в стране не было и в помине. Во всяком случае — в контексте важнейшего пункта «низы не хотят» (жить по старому) — обычно из-за навалившихся на них экономических и прочих неурядиц. Потому как и во время, и под конец Второй мировой войны, стоившей Венесуэле всего-то около 60 жизней погибших моряков, подвернувшихся под горячую руку немецких подводников на борту транспортов с купленной американцами и англичанами венесуэльской нефтью, никаких других зримых жертв население не понесло. Зато при этом начало еще более зримо, чем ранее, ощущать немалые бонусы от все более проливающихся на венесуэльскую экономику нефтедолларов — ну, и нефте-фунтов, конечно. Доля которых от общей стоимости добытой нефти, оставляемая в венесуэльском бюджете, стала колебаться между 43 и 50-ю процентами.
Недовольные, конечно, тоже были — ведь указанные деньги прямо в кошельки большинства рядовых граждан не шли, лишь улучшая вокруг них инфраструктуру — и давая многим из них заработать на строительстве новых дорог, ирригационных работах, жилищном строительстве и т.д. Но все же недовольство только лишь низким уровнем зарплаты (которой, вообще-то, почти никому и почти никогда не хватает при любом уровне доходов) — еще не самая убедительная причина идти на баррикады с риском если не получить пулю, то сесть на немалый срок в тюрьму в случае неудачи. Тем более что и в плане демократизации режим последних в истории представителей «Андского клана» уже очень далеко ушел от методов жесткой диктатуры Хуана Гомеса в 1908—1935 годах. Разрешалась деятельность политических партий вплоть до коммунистической — и даже пресловутое требование «всеобщих выборов», якобы ключевого, со стороны «Демократического действия» было довольно-таки надуманным. Да, после захвата ими власти в 1948 году выборы нового президента действительно стали первыми в истории Венесуэлы прямыми, тайными и всеобщими. В отличие от предшествующих периодов, когда голосовать могли только 10-20 % грамотного населения — да и то только на выборах депутатов, которые уже и выбирали президента. А если вспомнить еще шокирующую практику «желтых демократов» последней трети 19 века с требованием личной подписи на бюллетене, де-факто отменявшей сам принцип тайного голосования — то понятно, насколько реально демократичной была «демократия» в «Соединенных штатах» на севере Южной Америки.

Как военный мятеж перерос в гражданскую войну

90 лет назад, 1936 год - в испанских владениях на севере Африки началось военное выступление против правительства Второй республики. Заговорщики рассчитывали провести стремительный государственный переворот: занять важнейшие города, арестовать политических противников и за несколько дней установить в стране военную власть. Однако операция, задуманная как короткий удар, расколола Испанию надвое и положила начало почти трёхлетней Гражданской войне. Конфликт сей оказался гораздо больше внутреннего столкновения испанцев...
На Пиренейском полуострове сошлись политические силы, которые вскоре ринутся в борьбу уже в масштабах всей Европы. На стороне мятежников выступили Германия с Италией, республике помогал Советский Союз, а добровольцы из десятков стран ускоренно записывались в интернациональные бригады. Поэтому испанскую войну нередко называют прологом Второй мировой. Вообще чтобы понять события июля 1936 года, необходимо вернуться на несколько лет назад...
Испания оставалась преимущественно аграрной страной с огромным разрывом между богатыми землевладельцами и сельской беднотой. Значительная часть земли находилась в руках крупных собственников, тогда как миллионы крестьян не имели собственных наделов или перебивались случайными заработками. Одновременно быстро росли промышленные города — прежде всего Барселона, Мадрид, Бильбао. Вместе с ними укреплялись рабочие организации, социалистические, анархистские движения. Они требовали повышения зарплат, сокращения рабочего дня, земельной реформы и ограничения влияния традиционных элит. Особое положение занимала Католическая церковь. Она обладала значительной собственностью, контролировала многие учебные заведения и пользовалась поддержкой консервативной части общества. Для правых сил церковь была основой национальной традиции. Для многих левых — символом старого социального порядка. Ещё одной влиятельной силой оставалась армия. Испанский офицерский корпус был чрезмерно многочисленным, болезненно реагировал на попытки реформ и считал себя хранителем государственного единства. Армия имела большой политический вес и неоднократно вмешивалась в управление страной.
В 1931 году монархия пала, король Альфонсо XIII покинул Испанию, и была провозглашена Вторая республика. Новая власть начала масштабные преобразования: ограничила привилегии церкви, приступила к аграрной реформе, сократила офицерский корпус и предоставила автономию Каталонии. Однако реформы продвигались медленно и вызывали сопротивление сразу с нескольких сторон. Консерваторы считали их покушением на религию, собственность и национальное единство. Радикальные левые, напротив, обвиняли правительство в нерешительности. Испанское общество стремительно поляризовалось.

После оккупации: как в Японии подавляли коммунистов

Решение об устранении верхушки стало спусковым крючком для кампании, охватившей всю страну. Уже в июле 1950 года чистка затронула работников средств массовой информации, государственных учреждений и частных компаний. Газеты, радиостанции, министерства и ведомства одно за другим увольняли сотрудников, заподозренных в симпатиях к коммунизму...
Формально чистку проводило японское правительство, а не оккупационная администрация. Как отмечается в документах Госдепартамента США, это было сознательное решение: Макартур понимал, что прямой запрет партии создаст ненужные сложности, и предпочёл переложить ответственность на японские власти, оставив за собой лишь роль «советника». Японское правительство, зависимое от оккупационной администрации и также напуганное ростом левого движения, без колебаний исполнило указание. В то же время в профсоюзных организациях происходил раскол. Под давлением властей и при поддержке крупного бизнеса стали создаваться антикоммунистические «Лиги демократизации» (Миндо), которые откалывались от профсоюзов, находившихся под влиянием КПЯ. В июле 1950 года на базе этих лиг был создан Генеральный совет профсоюзов Японии (Сохё). Консерваторы надеялись, что новая федерация будет умеренной, но реальность оказалась иной: Сохё быстро попал под влияние умеренной социалистической партии. Через год, когда СПЯ распадётся из-за разногласий по поводу военных баз США, Сохё окажется под влиянием отколовшегося левого крыла соцпартии, а также косвенно будет связан с КПЯ, и возглавит рабочее движение, объединив почти половину всех организованных рабочих страны. Другие объединения профсоюзов де-факто были запрещены, а их главные лица подверглись чисткам.
30 мая 1950 года японские и корейские левые демонстранты жестоко столкнулись с полицией на площади Императорского дворца в Токио. Левые активисты собрались, чтобы протестовать против репрессий в Японии и обострения конфликта в Корее, в которой через несколько недель разразится полномасштабная война, что даст окончательное идеологическое обоснование происходящему: «коммунистическая угроза» из абстрактной станет вполне конкретной. Японские СМИ представляли столкновение как результат попытки «военного переворота» со стороны КПЯ. На самом деле, изучая хронологию документов, связанных с КПЯ, становится очевидным, что руководство партии ещё не приняло политику конфронтации с оккупационными силами на тот момент, поэтому столкновения были спонтанными. Несмотря на то что профсоюзы Сохё оставались некоторой силой, сама компартия Японии потерпела поражение, и руководство КПЯ ушло в подполье (часть лидеров, включая Токуду и Носаку, бежала в Китай и создала «Пекинскую канцелярию»). Ёсио Сига остался в Японии, чтобы поддерживать связь с товарищами, но рабочее движение как таковое не перестало существовать. Параллельно со всеми этими событиями профсоюзы, объединённые в Сохё, разворачивали кампании против американских военных баз, за запрет ядерного оружия и за повышение заработной платы. Забастовки охватывали целые отрасли — от угольных шахт до электростанций. Однако со временем процентное соотношение революционно-настроенных членов Сохё стало сокращаться.
Разгром союзников и масштабы катастрофы
К началу 1951 года «красная чистка» достигла своих целей. Коммунистическая партия, всего лишь год назад праздновавшая триумф на выборах (речь о 35 местах в парламенте), оказалась полностью изолирована и загнана в подполье. Повторюсь, что часть её руководства, включая Токуду и Сандзо Носаку, была вынуждена бежать в Китай, где создала так называемую «Пекинскую канцелярию», которая впоследствии руководила единомышленниками. Партия раскололась на враждующие фракции. Не менее 15 000 человек потеряли работу, а по некоторым оценкам число доходило до 27 000.
Противостояние и поражение
В августе-октябре 1951 года при содействии Сталина и Мао КПЯ приняла новую программу, призывавшую к вооружённой борьбе.

Европа накануне решающей битвы

Летом 1813 года судьба Европы решалась не только на полях сражений. Пока армии пополняли поредевшие ряды, подтягивали артиллерию и заготавливали провиант, в императорских ставках, дворцах и временных резиденциях шла другая война — дипломатическая...

Она была не менее напряжённой, чем вооружённое противостояние, поскольку каждый участник стремился использовать перемирие для укрепления собственных позиций. На первый взгляд Наполеон всё ещё оставался хозяином положения. Он контролировал значительную часть Германии, располагал сетью зависимых государств и удерживал важные крепости. Однако русская кампания 1812 года разрушила ореол его непобедимости. Французская империя продолжала выглядеть могущественной, но её политическое здание уже дало глубокие трещины. Главным вопросом было теперь не только то, смогут ли Россия и Пруссия победить Наполеона, но и какую сторону займёт Австрия. Именно позиция Вены могла окончательно изменить соотношение сил в Европе.
1 июня 1813 года в Геберсдорфе было подписано предварительное соглашение о прекращении военных действий. Перемирие устанавливалось до 20 июля, причём дополнительно предусматривалось шесть дней для его официального прекращения. Демаркационная линия проходила от границ Богемии к реке Кацбах, а затем тянулась вдоль Одера и Эльбы. От Франции соглашение подписал Арман де Коленкур, от России — Павел Шувалов, от Пруссии — Фридрих Клейст. Формально речь шла лишь о временной остановке боевых действий. В действительности перемирие открывало новый этап кампании. Каждая сторона рассчитывала использовать передышку в своих интересах.
Наполеону требовалось восстановить армию, сильно пострадавшую в России и в весенних боях 1813 года. Союзникам — России и Пруссии — также необходимо было пополнить войска, наладить снабжение и дождаться решения Австрии. Самым уязвимым участником дипломатической игры оказалась именно Вена. Перемирие было заключено без её участия, и Австрийская империя неожиданно оказалась на грани политической изоляции. Одновременно существовала опасность, что Наполеон вторгнется в Богемию. Оттуда французская армия могла двинуться непосредственно к Вене. Австрийскому императору Францу I предстояло сделать выбор, от которого зависело не только положение его государства, но и весь дальнейший ход войны.

Франц I между Наполеоном и союзниками

Пока переговоры продолжались в Плейсвице, Франц I покинул Вену и расположился неподалёку от главной квартиры союзных армий в Ичине. Император надеялся, что представители России и Пруссии пригласят его к участию в переговорах. Австрийские дипломаты настойчиво убеждали Александра I признать посредничество Вены. Российский император отвечал уклончиво, но твёрдо: Австрия может рассчитывать на благожелательное отношение России лишь в том случае, если её войска присоединятся к союзной армии. Франц I отказывался принимать такое условие. По его словам, Австрия могла вступить в войну лишь после того, как будут исчерпаны все дипломатические средства, а её армия окажется полностью подготовленной к боевым действиям.
Позиция Вены объяснялась не одной осторожностью. Австрийская империя совсем недавно воевала против Франции и потерпела тяжёлое поражение. Её вооружённые силы ещё не были окончательно восстановлены. Кроме того, дочь Франца I — Мария-Луиза — была женой Наполеона, а французский император приходился австрийскому монарху зятем. Однако родственные связи были лишь одной стороной вопроса. Австрия опасалась чрезмерного усиления России и Пруссии не меньше, чем господства Франции. Поэтому венская дипломатия стремилась не уничтожить Наполеона, а ослабить его настолько, чтобы восстановить европейское равновесие.
Александр I, известный способностью сочетать принципиальность с дипломатической гибкостью, понял, что дальнейшее давление может оттолкнуть Австрию. Он согласился на тайную встречу с министром иностранных дел Австрии Клеменсом Меттернихом.

Александр Карагеоргиевич: роль личности в истории Югославии

Продолжаем исследовать тему становления и развития южнославянского государства в межвоенный период. После того как Петр I Карагеоргиевич приказал долго жить 16 августа 1921 года, на трон новообразованного Королевства сербов, хорватов и словенцев взошел уже официально его сын — Александр I Карагеоргиевич...
Как мы уже знаем из предыдущей части, фактически он правил и до смерти своего отца в силу болезни последнего, но становление полноправным монархом Королевства сербов, хорватов и словенцев, безусловно, открыло Александру окно новых возможностей. Но перед тем как начать разбирать внутреннюю и внешнюю политику нового монарха, нужно ответить на вопрос: а какое государство ему вообще досталось? Ну, в первую очередь южнославянское государство состояло из внушительного количества географических и этнических регионов: от Северной Македонии, где жили сербы, болгары и, собственно, македонцы, и до Словении (не путать со Словакией!), которая на протяжении значительной части своей истории переживала германское влияние. 
Особенно пестрый этнический состав был в современной Боснии и Герцеговине: там сербы, хорваты и мусульмане жили порой бок о бок, что не позволяло каким-либо образом дифференцировать этот регион на, так сказать, составные части. Казалось бы, такое расселение должно было способствовать развитию американского сценария, широко известного как «плавильный котел», но этого не произошло. Трудно сказать, что именно способствовало радикализации местного населения вместо общего слияния: то ли историческая разрозненность (вспоминая историю южнославянских народов, забираемую в первых частях цикла), то ли религиозный фактор, то ли особо активная роль националистических организаций, действующих из-за рубежа, о которых мы поговорим в следующей части. 
В любом случае, в отличие от Соединенных Штатов, куда люди именно бежали от преследования в Старом Свете по какому-либо признаку — будь то пуритане, гугеноты, опальные аристократы, обездоленные крестьяне и ремесленники из разных стран — в Королевство сербов, хорватов и словенцев население не бежало, а жило там с давних времен. Что это значит? А то, что люди не обладали открытостью к культуре и взглядам других народов (пусть и говоривших почти на одном языке), что повышало враждебность тех же хорватов к сербам и так далее… 
Отсутствие политического и культурного единства было определяющим фактором результатов всей внутренней политики Александра Карагеоргиевича. Даже при принятии Видовданской конституции 1921 года наблюдались различного рода эксцессы. Некоторые политические партии (а именно Хорватская крестьянская республиканская партия, Коммунистическая партия и некоторые другие) просто бойкотировали ее принятие. 
Если говорить в общем, многие современные исторические интерпретации, тяготеющие к национальному подходу, изображают возникновение югославского королевства, в создании которого король Александр сыграл значительную роль, как заведомо запоздалое событие. Это справедливо лишь отчасти. В эпоху взрыва национализма после Первой мировой войны никто не был готов поступиться своей местной идентичностью ради более широких и абстрактных принципов, установленных Версальским договором (вроде уважения суверенитета и целостности государств Европы). 
Пару слов хочется сказать и о личности нового короля. Александр проявил себя и как государственный деятель, и как воин, и как филантроп. Его военная карьера была безупречной — как в бытность наследником престола, так и позже, когда он служил регентом и после вступления на престол. Он был номинальным командующим 1-й армией Сербии в Первой и Второй Балканских войнах 1912—1913 годов. Эта армия одержала славные победы под Кумановом — против османов в Первой Балканской войне, и при Брегальнице — против болгар во Второй Балканской войне. В годы Первой мировой войны он и его отец, король Петр, стали олицетворением сербской армии. Два эпизода могут это доказать…

Бизнес делает ставку на «промывку мозгов» с помощью AI

Один из новых терминов англоязычного мира, родившийся в эпоху ИИ, — «Artificial intelligence washing» (AIW). Первая часть этого термина — «artificial intelligence» — «искусственный интеллект»; вторая часть — «washing» переводится на русский язык как «промывка», «мойка», «отмывание» и т.п. Как отмечают специалисты, термин был введен в обращение в 2019 году исследовательским центром AI Now Institute при Нью-Йоркском университете (изучает социальные последствия введения искусственного интеллекта). Обращается внимание, что термин AIW созвучен с «greenwashing»; последний используется компаниями, которые хотят подчеркнуть, что они являются экологически ответственными, что их бизнес «зеленый». 
Самое удивительное, что до сих пор в русском языке нет устоявшегося перевода указанного термина. Чаще всего используется вариант машинного перевода: «Мойка с использованием искусственного интеллекта». Не очень, может быть, удачный перевод. Но другого пока никто не предложил. Очевидно, что термин AIW отражает какое-то негативное явление. Тот же AI Now Institute разъясняет, что AIW используется бизнесом и означает преувеличение значимости ИИ в создаваемых ИТ-корпорациями и стартапами продуктах и также преувеличение значимости ИИ при его использовании компаниями самых разных отраслей и секторов экономики. 
AIW, как отмечают эксперты, стал важнейшим инструментом бизнеса с целью повышения его инвестиционной привлекательности, увеличения продаж и повышения конкурентоспособности. Так, в книге Бернарда Марра и Мэтта Уорда «Искусственный интеллект на практике. 50 кейсов успешных компаний» (издана у нас на русском языке) отмечается, что стартапы, которые в своих анонсах упоминают «искусственный интеллект», собирают на 15-50 % больше инвестиций по сравнению с теми, кто этого не делает. 
Эксперты проводили свои расследования по случаям, когда компании заявляли, что они ориентируются на ИИ. В большинстве случаев оказывалось, что заявления были фейковыми. Например, компания применяла в своем производстве обычную автоматизацию; а она ее представляла искусственным интеллектом (что, конечно же, круче, чем банальная автоматизация). Применение сотрудниками и менеджментом компании чатов GPT, которыми пользуются для поиска нужной информации сотни миллионов людей по всему миру, представляется в отчетах компании как ее нахождение на передовых рубежах ИИ. 
Даже когда у компании дела идут неважно, она может делать хорошую мину при плохой игре, ссылаясь на ИИ. Так, фирма по тем или иным причинам несущая убытки, вынуждена увольнять сотрудников. Фирма комментирует такие увольнения тем, что, мол, это результат замещения работников искусственным интеллектом.

Что может скрываться во вновь раскрытых документах Пентагона

В последние годы американские власти всё чаще используют вместо привычного сокращения НЛО другой термин — UAP, — то есть «неопознанные аномальные явления». Такая формулировка считается более нейтральной. Она не предполагает заранее, что наблюдаемый объект обязательно является летательным аппаратом, а тем более кораблём пришельцев. Новый виток интереса начался 8 мая 2026 года, когда Министерство обороны США опубликовало первую крупную подборку ранее засекреченных материалов, связанных с подобными наблюдениями. В неё вошли служебные документы, показания очевидцев, фотографии и видеозаписи, полученные военными камерами с инфракрасными датчиками. Американские власти объявили, что раскрытие архивов будет продолжено. Однако публикация документов ещё не означает раскрытия тайны инопланетян. Большинство обнародованных материалов представляет собой сообщения о явлениях, которые в момент наблюдения не удалось уверенно опознать. Это могли быть воздушные шары, беспилотники, спутники, атмосферные эффекты, блики оптики, помехи аппаратуры или необычные ракурсы съёмки. Но…
Остаётся некоторое количество случаев, которым пока не найдено удовлетворительного объяснения. Именно сия неопределённость продолжает подпитывать споры. Американский уфолог и писатель Кевин Рэндл полагает, что в закрытой части государственных архивов могут находиться гораздо более значительные материалы. По его мнению, некоторые документы способны содержать свидетельства посещения Земли представителями внеземной цивилизации.
Однако важно понимать разницу между свидетельством, предположением и доказательством. Рассказ очевидца является свидетельством того, что человек видел нечто необычное. Видеозапись может подтвердить наличие какого-то объекта или светового явления. Но для доказательства внеземного происхождения необходимо установить, что наблюдаемое не могло быть создано человеком, не являлось природным процессом и действительно прибыло из-за пределов Земли.
Пока опубликованные американскими властями материалы такого вывода сделать не позволяют. Даже очередная подборка из более чем пятидесяти документов, появившаяся в июне 2026 года, содержала загадочные рассказы и изображения, но не предоставила убедительного подтверждения существования пришельцев. Сам Пентагон и действующее при нём Управление по разрешению аномалий во всех областях — AARO — придерживаются осторожной позиции. Ведомство заявляет, что до настоящего времени не обнаружило проверяемых доказательств внеземной активности или наличия у американского правительства 👽технологий инопланетного происхождения.

Курсом на Южную Атлантику: дневник капитана Драбкина

«4 марта 18.10. Пересекли Тропик Рака». 

Эти мартовские записи показывают, что судно успешно вышло в Атлантику, оставило позади зимние шторма Северной Америки и вошло в тропические широты...
Дневник в эти дни превращается в путевой журнал эрудированного морского офицера. Судно официально вошло в Тропическую зону Северного полушария (примерно 23,5° северной широты). Позади остались холодные ветры Восточного побережья США, температура воздуха и воды за бортом стремительно пошла вверх.

«5 марта. 22.07. через пролив Mana pasage между о-вами Порто-Рико и Испаньоло вышел в Карибское море. Испаньоло 6/12 1492 г. открыта Колумбом, называлась Гаити». 

Был выбран классический и самый безопасный судоходный путь из Северной Атлантики в Карибское море. Пролив Мона разделяет острова Пуэрто-Рико и Гаити (в тексте историческое название — Испаньола). Проход пролива ночью (в 22:07) требовал от штурманской службы и самого капитана повышенной бдительности из-за интенсивного судоходства и береговых течений. Запись от 5 марта примечательна тем, что Яков Маркович делает важную историко-географическую ремарку: «Испаньоло 6/12 1492 г. открыта Колумбом, называлась Гаити». Это раскрывает личность Драбкина не просто как сугубо технического исполнителя и судоводителя, а как человека широкого кругозора и высокой культуры. Интересная деталь: Драбкин указывает дату открытия острова Колумбом как 6 декабря 1492 года. В современных энциклопедиях чаще фигурирует 5 декабря (когда Колумб подошел к острову) или 6 декабря (когда он официально высадился в бухте Сен-Никола и назвал остров Эспаньолой). Точность капитана в деталях поражает.

«8 марта.Через пролив Boca Grande вошел в бухту Gulf of Paria. 02.45 встал на якорь на рейде port of Spain о-в Trinidad. 04.30 снялся с якоря, иду к месту бункировки Рoint fortin. 19.38 снялся со швартов после бункировки, следую обратно в port of Spain, принято 1 372, 43 тонн нефти. В 20.15 сдал лоцмана, и в 23.25 через пролив Boca de Naviоs вышел в Карибское море».

Надо отметить кульминацию ювелирной штурманской работы. Капитан провел судно через сложнейшую систему проливов острова Тринидад всего за одни сутки, заправив гигантский корабль топливом. Маршрут расписан с точностью до минут. Навигационная и географическая точность записей. Остров Тринидад отделен от материковой Венесуэлы системой узких и опасных проливов. Капитан заходит в залив Пария (Gulf of Paria) через северный пролив Бока-Гранде (Boca Grande). Это самый широкий и глубокий из проливов, отличается сильными приливными течениями, требующими предельной концентрации. Прибыв на рейд столицы Порт-оф-Спейн глухой ночью (02:45), капитан не ждет утра. Уже через 1 час 45 минут судно снимается с якоря, идет на юг залива к специализированному нефтяному терминалу Пойнт-Фортин. Именно там находился крупный нефтеперерабатывающий завод компании Shell, где грузились танкеры и бункеровались суда. Судно приняло колоссальный объем топлива — 1 372,43 тонны нефти (мазута). Такой точный учет до сотых долей тонны важен для финансовой отчетности перед «Амторгом». Это подтверждает, что Драбкин командовал теплоходом (судном с дизельной силовой установкой) или современным пароходом на жидком топливе. Такого запаса мазута сухогрузу гарантированно хватало на весь оставшийся путь до Уругвая и обратно. Закончив бункеровку, судно идет обратно, сдает лоцмана и в 23:25 выходит из залива через южный пролив Бока-де-Навиос (Boca de Navios).
Историческая деталь: в тексте Драбкин пишет, что вышел в «Карибское море», однако географически, пройдя Бока-де-Навиос на востоке, судно на самом деле оставило Карибы позади и вышло напрямую в открытый Атлантический океан, взяв курс вдоль побережья Южной Америки (мимо Гвианы и Бразилии) на юг.

Почему историческая рана вновь стала политическим конфликтом

Отношения Польши и Украины ещё недавно представлялись едва ли не образцом политического союза.
После февраля 2022 года Варшава превратилась в один из главных центров поддержки Киева: через польскую территорию шли военные и гуманитарные грузы, миллионы украинских граждан получили убежище, а польские политики последовательно выступали за расширение помощи Украине, невзирая на противовес России...
Однако под этим демонстративным единством продолжала существовать старая и крайне болезненная проблема — память о массовых убийствах польского населения на Волыни и в Восточной Галиции в 1943—1945 годах. Летом 2026 года исторический спор снова вышел на первый план. Он перестал быть темой исключительно для архивистов, историков и родственников погибших. Волынская трагедия вновь превратилась в вопрос государственной политики, дипломатических отношений и даже европейского будущего Украины.
Волынская трагедия разворачивалась на территории, которая до сентября 1939 года входила в состав Польши, а сегодня находится преимущественно в пределах Западной Украины. В годы Второй мировой войны здесь столкнулись несколько сил: германская оккупационная администрация, советские партизаны, польское подполье, украинские националистические формирования и местные вооружённые отряды. К межвоенным национальным, социальным и земельным противоречиям добавились оккупационный террор, распад государственных институтов и стремление радикальных движений установить контроль над спорными территориями. Кульминацией массовых нападений на польские населённые пункты стало лето 1943 года. Особенно трагическим днём считается 11 июля — так называемое Кровавое воскресенье. В сей день вооружённые подразделения украинских националистов и поддерживавшие их группы одновременно атаковали десятки польских деревень и поселений.
Нападения нередко происходили ранним утром, когда жители находились в домах или собирались на воскресные богослужения. Уничтожались целые семьи. Сжигались дома, хозяйственные постройки и костёлы. Людям, спасавшимся бегством, приходилось неделями скрываться в лесах или искать защиту в более крупных населённых пунктах. Основную ответственность за организованную кампанию против польского народа собственно польские исследователи возлагают на Организацию украинских националистов* и Украинскую повстанческую армию*. [*Запрещены в РФ] Целью этих действий, согласно распространённой в Польше историографической концепции, было физическое устранение польского присутствия на территориях, которые украинские националисты считали землями будущего независимого государства.
Точное количество погибших остаётся предметом споров. В польских исследованиях обычно говорится приблизительно о ста тысячах убитых поляков на Волыни и в Восточной Галиции. Украинские исследователи нередко называют меньшие цифры и обращают внимание на ответные действия польских формирований, в результате которых погибали украинские мирные жители. Однако различия в подсчётах не отменяют главного: жертвами целенаправленных нападений стали десятки тысяч безоружных людей, преимущественно крестьян, женщин, детей и стариков. Польское государство официально рассматривает эти события как геноцид польского населения. На Украине используется более осторожное определение — «Волынская трагедия» или «польско-украинский конфликт». Разница в терминах отражает не только научную дискуссию. За каждым словом стоит определённое понимание ответственности.

Михаил Муравьёв-Виленский: человек, ставший приговором эпохе

«Муравьев-палач», «Муравьев-людоед», сатрап, губитель свободы. И тем не менее во многих избах простых крестьян, рядом со святыми образами висел, вырезанный аккуратно, в красивой рамочке... и его портрет! Сто шестьдесят лет назад покинул наш суетный мир Михаил Муравьев-Виленский. Революционеры разного рода прикрепили к его фамилии эпитет «вешатель». Однако если бы не Муравьев-Виленский, то на месте нынешней Белоруссии сейчас, скорее всего, была бы Великая Польша...

Не зря же во всех церквях Белоруссии и Литвы вплоть до Октябрьской революции ежегодно служили панихиды в его часть и память! Сижу рассматриваю редкую для моего кармана пятитысячную купюру. На её лицевой стороне купюры изображён памятник Николаю Николаевичу Муравьёву-Амурскому. Удивительнейшему человеку, стараниями которого наша держава приросла (без боёв!) Приморьем, Сахалином и Дальним Востоком.

История Киева от XII до XX вв. После монгольского разорения: простой и бедный

В декабре 1240 года Киев был взят войском Батыя. Последствия осады были значительными, однако Киев не исчез. Во второй половине XIII века он начал частично восстанавливаться под властью князей, зависимых от Золотой Орды. После монгольского разорения реальный Киев позднего Средневековья уже не соответствовал былому образу столицы Руси XI—XII веков...

Свидетельство венецианского путешественника XV века описывало город как «простой и бедный». В начале XV века в Киеве могло быть около трёх тысяч жителей, что было сопоставимо с численностью разоренного Владимира. Для сравнения, в тот же период население Львова и Полоцка составляло около 10 тысяч жителей, Новгорода около 25 тысяч жителей, а Москвы до 40 тысяч человек. Таким образом, город Киев стал небольшим пограничным центром разгромленной Руси, чьи экономические и политические центры сместились на Северо-Восток в земли Новгорода и Московии.

Литовский период Киева: княжество, воеводство и городское самоуправление

В 1362—1363 годах великий князь литовский Ольгерд присоединил Киевскую землю к Великому княжеству Литовскому. Киев получил статус удельного княжества; им управлял Владимир Ольгердович, сын Ольгерда. Над Подолом, на Замковой горе, был построен замок, ставший новым военно-административным центром. Потомки Владимира управляли Киевом до 1470 года. В 1471 году Киевское княжество было ликвидировано, а город стал центром Киевского воеводства под управлением литовских наместников. Литовский период не означал простого восстановления домонгольского Киева. Верхний город долго оставался в упадке, а центр городской жизни переместился на Подол. Именно Подол был торгово-ремесленной частью города, связанной с Днепром и региональными торговыми маршрутами. В XV веке торговля и ремёсла оживились настолько, что киевские мещане получили самоуправление; между 1494 и 1497 годами город получил магдебургское право.
Магдебургское право важным институциональным наследием литовского периода: оно позволяло подольским мещанам управлять собой как «полуавтономной юрисдикцией». В городе действовал магистрат, городская община укрепила административные и судебные полномочия. Со временем, однако, магистрат всё больше превращался в структуру, контролируемую узким кругом влиятельных семей.

От Чальбо до Хименеса: как «революционная хунта» превратилась в хунту обычную

Полный переход власти к военным в ноябре 1948 года был отнюдь не случайным. Скорее уж случайностью и редким для людей в погонах долготерпением видится то, что сие событие произошло лишь спустя три года после переворота 1945 года, гордо названного его лидерами из гражданских политиков «Октябрьской революцией»...

Ведь реально победу в те дни для лидера «Демократического действия» Бетанкура сотоварищи почти «на блюдечке с голубой каемочкой» принесли именно недовольные военные. Недовольные, как нетрудно догадаться, отнюдь не «недостатком демократии», — которая, вообше-то, по определению не слишком дружит с армейскими порядками, основанными на строгом единоначалии — и беспрекословном выполнении приказов командиров. Которые также лишь назначаются, — а не избираются подчиненными. Так что даже официально офицеры-«революционеры» критиковали не всякое там «отсутствие прямых выборов президента всеми гражданами», — но то, что «в армию приходит мало молодых офицеров», «ходят слухи, что ее превратят в полицию», и вообще, «на вооруженные силы правительство тратит мало внимания и денег». Хотя на самом деле эти поднявшие оружие против законных властей своей страны люди были в первую очередь опечалены плохими условиями карьерного роста для себя любимых.
Проще говоря — тем, что им ну очень трудно было дорасти до генералов — об этом писал сам Бетанкур, когда разругался с этими своими «соратничками по общей борьбе» окончательно. А генеральские эполеты ведь были такими желанными — особенно с учетом, что еще в начале века их носил едва ли не каждый уважающий себя местный политик уровня хотя бы губернатора-депутата-сенатора. Так что этих самых «генералов» (без армии, правда) было едва ли не больше, чем если не рядовых — то обычных старших офицеров точно. Чтобы в этом удостовериться в истинности данных мотивов, достаточно даже бегло ознакомиться с послужным списком ключевых фигур «революционной хунты» 1945—48 годов, носивших военные мундиры. Собственно, командовавший переворотом Карлос Роман Дельгадо Чамбо, ставший после победы военным министром, до этого носил погоны всего лишь капитана, руководил аж целым инженерным батальоном. Почти «стройбатом» по советской терминологии, то есть — «котировавшимся» ввиду практического не-участия в боевых действиях отнюдь на уровне не то что легендарных «десантников», но даже и обычной пехоты.
Луис Лловера Паэс — в 45 году тоже всего лишь капитан, спустя три года уже сидящий в кресле начальника Генштаба. Капитан Рикардо Варгас, накануне переворота служивший помощником бухгалтера(!) в военном училище, — но после успеха путча занявший пост министра сначала связи, а затем — Внутренних дел. В чем тоже явно видится логика — кому как не бухгалтеру знать, что на «денежных потоках» в стремительно развивающейся телекоммуникационной индустрии Венесуэлы можно «поднять» куда более серьезные суммы, нежели на чисто военно-административных должностях.
А например, Маркос Перес Хименес, окончивший военное училище в 1931 году первым в классе в звании младшего лейтенанта, рос до капитана целых 10 лет, — получив эти погоны лишь после учебы уже в перуанской военной академии. Зато после октябрьского переворота он вначале стал начальником отдела Генштаба, — а потом и «серым кардиналом» новой хунты «в редакции» 1948 года. Пока не решился «конвертировать» свой «серый» статус во вполне официальный, — вначале став фактическим лидером очередного «переиздания» сего органа в ноябре 1952, а в апреле следующего года — провозгласил себя уже полноценным президентом!

Опиумные войны. Преступления Британии и других

В 1862 году, спустя два десятилетия после завершения Первой опиумной войны, молодой японский иммигрант Такасуги Синсаку, описывая свои впечатления от Шанхая, отметил в дневнике: «Порт кишит торговыми судами и тысячами линкоров из Европы. Доки переполнены мачтами». Он назвал западную архитектуру на набережной Бунд «неописуемой». Недалеко, в пяти километрах по реке Хуанпу, располагалась крепость. За её стенами находился старый центр Шанхая, тогда как британские и французские поселения располагались уже за пределами крепостных укреплений...
Сама крепость была снесена в начале XX века, и сегодня на её месте пролегает кольцевая дорога. В тот период наблюдался разительный контраст между жизнью внутри и вне крепостных стен. «Внутри было всё ещё примитивно, темно и бедно, тогда как шанхайские поселения представляли собой современный, развитый и процветающий центр», — подчеркнул профессор Чэнь Цзюэнь, специалист по современной истории Шанхая из Национального университета Дунхуа. «Различия в условиях жизни внутри и снаружи стен были колоссальными». Такасуги Синсаку также отмечал: «Когда британцы или французы идут по улице, жители империи Цин уступают им дорогу и стараются избегать встречи. Шанхай фактически превратился в территорию, находящуюся под властью британцев или французов. Японии следует относиться к этому с большой настороженностью». Особое впечатление на Такасуги произвёл визит в Вэнь Мяо (конфуцианский храм), расположенный в центральной части города, под защитой крепостных стен. В то время эта территория была передана британской армии для защиты Шанхая от повстанцев. Наблюдая, как британские военные ведут себя как полноправные хозяева этого места, Такасуги оставил в дневнике запись: «Отвратительно, поистине отвратительно».

Европейцы увеличивают своё присутствие в Китае

После того как в 1742 году был признан авторитет Бенедикта XIV, китайское правительство династии Цин стало с подозрением относиться к католикам. Исключение могли составлять лишь некоторые иезуиты, уже пользовавшиеся благосклонностью императорского двора. Деятельность остальных католиков была строго ограничена. При этом экономические связи Цин с Европой не ослабли, хотя китайская сторона старалась контролировать европейское влияние. Однако ситуация кардинально изменилась с появлением опиума в начале XIX века.
Попытки Великобритании наладить более выгодные торговые отношения с Китаем, предпринятые в 1793 и 1816 годах, не увенчались успехом. Английским и другим иностранным купцам разрешалось находиться лишь в ограниченной зоне возле Кантона (Гуаньчжоу) и в португальском Макао. Торговля велась исключительно через кланы китайских монополистов, известных как «Хонг». Хотя «Хонги» платили налоги государству, они имели возможность значительно обогатиться. Европейцы были полностью зависимы от них, поскольку им запрещалось путешествовать вглубь страны и вести переговоры с другими торговцами для получения более выгодных цен за счёт конкуренции.
Европейцы проявляли особый интерес к покупке китайского шёлка и чая. Однако вопрос заключался в том, что они могли бы предложить Китаю взамен. Чем выше была стоимость товара и меньше занимаемое им место, тем больше шансов у торговцев получить прибыль. Тем не менее европейские шерстяные изделия и предметы роскоши не пользовались спросом у китайцев. Вероятно, китайцы были бы рады покупать продукты питания, но их транспортировка была слишком дорогой для прибыльной торговли. Вскоре был найден новый товар — опиум, который доставлялся из Индии в Китай.

Покорившие расстояния: как Великая степь изменила искусство войны

На бескрайних пространствах Великой степи война редко начиналась с объявления и почти никогда не развивалась по правилам, привычным для земледельческих государств. Здесь не было густой сети крепостей, за стенами которых можно было укрыть население и запасы. Не существовало и чёткой границы между мирным пастухом и профессиональным солдатом...

Человек, который утром перегонял овец на новое пастбище, вечером мог надеть колчан, вскочить в седло и отправиться в поход. Степь создала особый тип воина — подвижного, самостоятельного, способного преодолевать огромные расстояния и вести бой там, где тяжёлая армия земледельческого мира едва могла существовать. Но сила кочевников заключалась не только в лошади и луке. Она рождалась из самого уклада жизни: постоянного движения, раннего знакомства с животными, суровой дисциплины рода и умения воспринимать пространство как союзника.
Будущий степной всадник начинал учиться верховой езде задолго до того, как становился взрослым. Лошадь была для него не экзотическим военным животным, а частью повседневности. На ней объезжали стада, перевозили имущество, охотились, навещали соседние роды и уходили от снежной бури. Там, где земледельческий ребёнок осваивал работу с плугом, юный кочевник учился удерживаться на спине коня, распознавать следы животных и ориентироваться в открытой местности. Он должен был понимать, где находится вода, как изменится погода, какое пастбище выдержит большое стадо и по какой дороге можно пройти, не потеряв животных.
Эти навыки нельзя было приобрести за несколько месяцев военной подготовки. Они формировались годами. Поэтому степное общество почти постоянно располагало множеством людей, которые уже умели ездить верхом, охотиться и обращаться с оружием. Для оседлых государств создание конницы требовало денег, времени и специальных школ. Степь выращивала всадников естественным образом.

Лук и лошадь как продолжение человека
Лошадь давала воину скорость, но её значение было гораздо шире. Она превращала расстояние в оружие. Пешая армия зависела от дорог, обозов и запасов продовольствия. Конный отряд мог двигаться там, где почти не существовало дорог, менять направление, обходить укрепления и внезапно появляться в глубоком тылу противника. Степняк не обязательно стремился захватить город или немедленно дать генеральное сражение. Он мог лишить врага воды, уничтожить обоз, отрезать небольшие подразделения и затем исчезнуть за горизонтом.
Всадник часто имел несколько лошадей и менял их во время перехода. Это позволяло сохранять скорость и проходить значительные расстояния без длительного отдыха. Стада одновременно служили транспортом, резервом и источником пищи. Для армии земледельческого государства война была временным выходом из привычной жизни. Для кочевника поход во многом продолжал обычное движение по степи — только теперь рядом со стадом шли вооружённые люди.
Главным оружием ранних степных воинов стал составной лук. Его изготавливали из нескольких материалов — дерева, рога, сухожилий и клея. Клей делали из животного сырья, богатого коллагеном: разваривали кожу, сухожилия, жилы, хрящи, иногда кости животных. Получавшийся густой отвар очищали и высушивали, а перед работой снова разогревали в воде. Для особенно прочного и тонкого соединения применяли также рыбий клей, прежде всего из плавательных пузырей крупных рыб, например осетровых. Им приклеивали роговые пластины к деревянной основе и пропитывали слои сухожилий. Такой лук был сравнительно небольшим, что позволяло использовать его в седле, но при этом обладал значительной силой. Создание хорошего составного лука требовало большого мастерства. Материалы подбирались и обрабатывались, а готовое оружие могло долго сушиться. Оно было чувствительно к сырости, зато в сухом степном климате показывало свои лучшие качества.
Конный лучник старался не вступать в ближний бой, пока противник сохранял строй. Он приближался, выпускал стрелы и уходил прежде, чем вражеская пехота могла его настичь. Несколько отрядов атаковали с разных сторон, вынуждая неприятеля повора