Меч, зеркало и пророчество, или Дочь Орлеанского дома

Пока Жанна спала сном прекрасного ребёнка, город Орлеан пил и плясал до одурения. Только утром 30 апреля граждане отдыхающие немного попритихли. Однако вскоре Жанна приехала в церковь, и народ снова начал вести себя, как на ярмарке. Самые борзые пытались прорваться к алтарю и встать рядом с ней на колени (их оттаскивали в сторону настойчивые юноши из клира), а все прочие собрались у входа в собор и начали орать плохо заученные в детстве латинские тексты. Жанна и её свита вели себя сдержанно, но твёрдо: оруженосцу пришлось «проводить» за дверь пьяного гражданина с ножом на поясе (мало ли, что у него на уме?), а фрейлина Анна де Беллье (юная, красивая, свежая, нарядная, с тонким и прозрачным покрывалом на волосах) проявила крайнее, просто жгучее нетерпение по адресу некоторых назойливых граждан с орущими гусями в корзинах. Жанна ясно услышала её слова:
— Вам два раза надо объяснять или одного достаточно?
Потом тихо подошли настойчивые юноши в длинных золочёных одеждах, и граждане вылетели за дверь вместе с гусями и корзинами. А куда их ещё девать?!
Службу вёл самый неповторимый человек из сторонников дофина — епископ из Шотландии сэр Кирк-Майкл. На родине он чаще назывался Джоном Кармайклом из Дугласдейла, он был бароном знатного древнего рода. Во Францию его принесло вместе с шотландскими войсками барона Стюарта, там он отличился, как воин, но известен он был скорее как поэт и священник. А священником он стал у себя на родине девятью годами раньше. В 1426 году его избрали епископом Орлеанским, в коей должности он и оставался под именем Жан де Сен-Мишель, пока его не сменил Реньё де Шартр — ну, «тот самый». В епархии Орлеана, которая долгие годы относилась между прочим к центральному архиепископату Парижа, а потом к Блуа и Шартру (то есть тоже где-то рядом с Парижем). Это был такой руководитель, который долгое время отождествлялся с одной вполне определённой политической партией, а после него (и после Реньо де Шартра) вся епархия считалась уже строго «королевской», из-за чего центральный собор Орлеана был в конце концов взорван революционерами. По этой причине мы не можем просто так войти в тот собор, в котором молилась Жанна де Арк весенним утром 2 мая 1429 года, — он существует только на гравюрах, собор вполне романского типа, довольно длинный и с небольшими квадратными башенками, как многие такие же соборы 900-х годов постройки, и он весь утопал в пышных зелёных кронах деревьев.

Как немцы помогли «окончательному решению» каудильского вопроса

В предыдущей части нашего цикла речь шла о некоторых наиболее показательных примерах того «беспредела», который царил в Венесуэле во время правления Хуана Гомеса — не только в отношении обычных жителей, но и даже внутри правящей элиты, и даже собственной семьи диктатора...

В связи с чем может возникнуть вопрос: а как вообще столь одиозная личность со своими подельниками могла удерживать власть над весьма немаленькой страной (площадью, кстати, почти в пару Франций — пусть и с десятки раз меньшим населением)? Тем интереснее, что в краткой характеристике эпохи «гомесизма» историки оценивают ее даже не без, — пусть и сдержанных: — комплиментов. Например, «удалось покончить с системой каудилизма» и «заложить основы современной армии».
Что ж, для именно что краткой характеристики правления Гомеса подобные тезисы откровенным передергиванием действительно назвать сложно. Но стоит лишь копнуть чуть глубже — и сразу поневоле вспоминается старая ироническая поговорка «дьявол скрывается в деталях». Взять тот же «каудилизм», например, — действительно весьма живучую систему, идущую с самых первых лет даже не реальной независимости Венесуэлы, — но лишь только еще ожесточенной борьбы за нее. Которую при часто больше символической, чем реальной власти главнокомандующего Симона Боливара (а то и вообще без оной — самостоятельно) вели множество почти автономных «полевых командиров» со своими отрядами повстанцев.
В конце концов, им удалось победить Испанию (чему, правда, в наибольшей степени способствовала разразившаяся там революция, резко ослабившая королевскую власть) — и эти «полевые командиры» за счет премий и конфискаций имущества «изменников» тут же стали и богатыми плантаторами. Продолжая за счет доходов от новоприобретенного имущества содержать приличные такие «дружины» под скромным названием «милиция» (ополчение, то есть), — подчинявшиеся только им лично, а не центральной власти в Каракасе. Тем более что численность официальной армии страны в несколько раз отставала от таковой со стороны пресловутых «дружинников», — правда, подчиняющимся разным «каудильо», вождям-фюрерам по-испански.
По сути, именно эта система, которую вполне можно назвать более знакомым нашему уху термином «атаманщина», и была как основной причиной, так и главным условием регулярных вспышек в стране более или менее кровопролитных гражданских войн. Пусть оные в случае их успеха и пафосно нарекались победителями «революциями». В самом деле, если даже выходец из богатой семьи аристократов-плантаторов Боливар не имел систематического университетского образования (все-таки самообразование, пусть и с неплохими домашними учителями, но даже без сдачи экзаменов хотя бы экстерном — это не совсем то), — то остальные атаманы-«каудильо» в массе своей тем более «академиев не кончали». А потому и мыслили в духе раннего Наполеона: «…зачем мне право — если у меня есть армия, чтобы править Францией?»
Но у этого действительно незаурядного императора по крайней мере были умные советники, сумевшие довести до понимания патрона, что «на штыках можно придти к власти, — но сидеть на них неудобно, колется!» — Потому-то Наполеон и оставил в конце концов след в истории не только незаурядными победами и завоеваниями, — но и Кодексом законов, носившим его имя. А вот «маленькие Наполеоны» в Венесуэле такой широтой взглядов не обладали — потому и считали, что при наличии достаточно мощной личной армии всякие там законы, суды, Конституция носят лишь чисто декоративный характер. И для «торжества справедливости» (в пользу себя любимого, конечно) просто надо иметь достаточно сил, чтобы замутить очередной мятеж-переворот, обозвать его «революцией» — и дело, как говорится, в шляпе.

Луддиты ИИ. История вопроса

В ряде предыдущих своих статей я описывал то, что можно назвать «бунтом машин». Это прежде всего, рассказ Валерия Брюсова «Восстание машин» (1908 г.). Также пьеса Карела Чапека «R.U.R» (1920 г.) и его роман «Война с саламандрами» (1936 г.); рассказы, повести и романы многих других отечественных и зарубежных авторов...
Кроме того, следует упомянуть пьесу 1924 года Алексея Николаевича Толстого, которая так и называется: «Бунт машин» (ее считают вольной русскоязычной интерпретацией упомянутой выше пьесы Карела Чапека). Упомяну еще некоторые работы по теме «бунт машин». Назову только зарубежные, которые могут быть незнакомы российскому читателю. Из романов я бы упомянул «Последнюю революцию» (The Last Revolution), автор: Лорд Дансени, книга увидела свет в 1951 году.

Пятый прокуратор

Наверное, Всевышнему так было угодно, чтобы я не раз смог побывать в этой далёкой и удивительной стране. Объездил её вдоль и поперёк. Конечно же, побывал в храме Гроба Господня и даже заходил в ту самую кувуклию, из которой снисходит к людям благодатный огонь. А вот о небольшом городке с красивым именем Кейсария известно, в общем-то, совсем немного. Здесь удивительным образом переплелись современные дома, построенные в стиле хай-тек, и уникальные древние останки, а исторические реликвии и археологические экспонаты лежат прямо под открытым небом и попадаются вам буквально на каждом шагу. В начале нашей эры не древний Иерусалим, а именно Кейсария считалась столицей вечно чем-то недовольной и взрывоопасной римской провинции Иудеи1, с населением более полумиллиона человек.

Зачем король Эдуард VIII хотел бомбить свою страну

В 1936 году британский монарх Эдуард VIII был вынужден отречься от престола, пробыв на троне чуть более десяти месяцев. После этого он принял титул герцога Виндзорского. Причиной отречения стало его желание вступить в брак. Британские власти не одобрили этот союз, поскольку избранницей принца была Уоллис Симпсон, американка, уже имевшая опыт развода. Однако нас интересует не столько его личная жизнь, сколько другие аспекты его биографии...

Общеизвестны были симпатии Эдуарда к нацистской идеологии, но истинный масштаб его связей с этим движением долгое время оставался загадкой, поскольку архивы британской короны долгие годы оставались под грифом секретности. Многие годы в этих архивах хранилась за семью печатями переписка членов британской королевской семьи с их немецкими родственниками, датированная периодом, предшествовавшим Второй мировой войне. Естественно, такая таинственность порождала множество конспирологических теорий. Тем не менее за последнее десятилетие профессор Карина Урбах, ведущий научный сотрудник Института исторического исследования Лондонского университета, проанализировав материалы из примерно 30 международных открытых архивов, смогла собрать ряд компрометирующих доказательств. Свои выводы она представила в книге «Посредники Гитлера», опубликованной в 2015 году. Разведывательные отчеты, а также документы, обнаруженные в архивах Германии, Испании и СССР, указывают на то, что связи британской королевской семьи с нацистской Германией были значительно более тесными, чем принято считать. Одним из ключевых деятелей в этой англо-германской сети был Карл Эдуард, герцог Кобургский (1884—1954), чье полное имя — Леопольд Чарльз Эдвард Джордж Альберт.

Будучи внуком королевы Виктории, принц Кобургский был изначально обречен на жизнь, полную привилегий, но лишенную ярких событий. Однако участие в Первой мировой войне (она же Империалистическая война) кардинально изменило его мировоззрение. После поражения Германии в ней он примкнул к радикальным правым движениям. В 1920-х годах он установил связи с немецкой подпольной группой, проводившей террористические акции с целью свержения законно избранного правительства Веймарской республики. Участники этой организации были причастны к ряду политических убийств на протяжении 1920-х годов. Хотя сам Кобургский не совершал убийств, он оказывал финансовую поддержку этим преступлениям.
После неудавшегося путча Гитлера в 1923 году Кобург предоставил убежище преследуемым сторонникам Гитлера в своих замках. Гитлер, помня об этой значительной услуге, впоследствии присвоил герцогу звание группенфюрера СА (Штурмовые отряды), а также стал обергруппенфюрером НСКК (Национал-социалистический механизированный корпус). Однако помимо этого ему требовались и более скрытные каналы коммуникации. В 1933 году фюрер столкнулся с недостатком международных связей и не доверял существующему министерству иностранных дел Константину фон Нейрату, т.к. тот был консерватором и не состоял в НСДАП.
В связи с этим он стал привлекать представителей немецкой аристократии для выполнения секретных поручений в Англию, Италию, Венгрию и Швецию. Кобургский герцог оказался особенно ценным сотрудником в Лондоне в период с 1935 по 1939 гг. Его принятие в британском обществе было во многом заслугой его сестры, принцессы Алисы, графини Атлонской, которая неустанно работала над его интеграцией.

Цифровая свалка: как Сеть теряет человека

Всё чаще можно услышать странную фразу: «Интернет умирает». На первый взгляд — нелепость. Интернет никуда не исчез: сайты открываются, ролики крутятся, ленты обновляются, мессенджеры пищат, поисковики отвечают, нейросети сочиняют, спорят и даже делают вид, что думают. Никогда ещё Сеть не была столь огромной, шумной и технически могущественной. Но — именно в том и кроется парадокс. Когда специалисты говорят о «гибели», они имеют в виду не выключение серверов и не исчезновение кабелей со дна океана...

Дыра ниже ватерлинии, или Круговорот лавэ в природе

Второе слово подзаголовка справочники хоть и помечают «криминальный жаргон», но признают совершенно уникальную для блатной фени этимологию: Лавэ — от английского love, любовь (понятно — к деньгам).
Реже намекают на какой-то древне-цыганский корень. Сей очерк: именно о коррупции, криминальной фазе мирового круговорота денег. Без бандитской экзотики, внимание только к истории и персонам ответственным за другое слово: «Круговорот»...
Из тысяч уголовных дел выберем наиболее крупные по массе реально конфискованного. Вывезенное из гаражей, вилл, снятое с банковских счетов, предъявленное народу (надеюсь, показанное по ТВ совпадает с реально конфискованным). Вроде случая Александра Хорошавина, губернатора, «отжавшего» Сахалин: реально был изъят, предъявлен телезрителям миллиард рублей. Превысившие рекорд Хорошавина будут перечислены, позже. А чтобы понять глубинную природу «Круговорота лавэ», необходимо от скандальных репортажей, денежных пачек, вывозимых КАМАЗами, перейти внезапно к… «Великой Французской буржуазной революции». 
Общие её причины известны: «кризис феодализма, абсолютизма». От сухих абстракций обычно сразу шагают к пикантному: королева Мария-Антуанетта была замешана в громком «Деле о краденных бриллиантах». И она же дала своему народу самый знаменитый в истории, но, похоже, неудачный кулинарный совет: «Нет хлеба? Переходите на пирожные». Строгая цепочка фактов. Короля Людовика 16 свергли Генеральные штаты, созванные в 1789 году королем же. Но отчего он созвал их? Впервые с 1614 года? Историки, учебники: «Крайняя нужда в деньгах ввиду участия Франции в борьбе американских колоний с Англией вынудила короля созвать Генеральные штаты». 
Но продолжим ту цепочку. Вдумаемся. «Участием Франции» была «прокси-война»: помогли американцам оружием, волонтерами. А предшественник, Людовик 15, десятилетия вел с Англией, от Индии до Канады: — настоящие войны с огромными флотами, армиями, в том числе тяжелейшую Семилетнюю войну, называемую «Нулевая Мировая». А «король-солнце» Людовик 14 всё долгое царствование воевал со всей Европой (почти). И как-то обходились, а Людовик 16 — вдруг разорился на одной «прокси-войне»? 
Историки, приближаясь к «финансовому кризису 1780-х», вспоминают министра финансов Франции Жака Неккера. Его назначали, снимали, называли «финансовый гений»: «Неккер, избегая недовольства народа, вёл войну, не повышая налогов, только за счёт займов». Что нового, относительно времен предыдущих «Людовиков минус 1,2,3»? Министр Неккер — швейцарец? Не фатально. Главное: «…при нем кредиторами стали не французские, а швейцарские и голландские банкиры». Два века Людовики обращались к банкирам-откупщикам. Те давали деньги вперед, под будущие госдоходы, но с большим дисконтом и злоупотреблениями. Короли брали («война, срочность»!), но порой… конфисковывали состояния кредиторов, обнуляли госдолги. Это Людовик 14 и назвал «отжатие губок» (pressurage éponges): «Я даю им набрать воды, и выжимаю»… И только Шестнадцатому стало это невозможно: все «губки» за границей. 
Читатель поторопит возвращение к родным берегам: «Это вроде обнуления российской пирамиды ГКО, Государственных Казначейских Обязательств, Дефолта-1998?» — Отчасти да. Но задержимся еще на минуту в «Бель Франс» («Прекрасной Франции»). Отжатия считались отчасти справедливыми: не «тупо наезды» каких-нибудь мушкетеров короля. Шли расследования, вскрытия финансовых злоупотреблений.

Гомес: «демократический цезарь» и «необходимый жандарм» на службе США

В предыдущей части мы мельком касались темы откровенной симпатии режима Гомеса к Германии в Первую мировую войну, несколько нервировавших Вашингтон. Почему же США не приняли жестких мер для свержения вроде бы не совсем дружественной власти Венесуэлы? Причин тут, как видится, несколько...

Первая, чисто техническая, — переворот декабря 1908 года, устроенный Гомесом с целью смещения официального главы государства Сиприано Кастро, уехавшего на лечение в Европу, был как минимум поддержан (если вообще изначально не полностью режиссирован) американцами. Так что спустя считанные дни после успеха путча в Венесуэлу был послан представительный десант во главе со спецпредставителем госсекретаря — в сопровождении трех мощных крейсеров «звездно-полосатого» флота. Не исключено что первоначально готовившихся для использования по прямому военному назначению. Ведь президент Теодор Рузвельт, взбешенный фактическим объявлением крупной американской компании «Нью-Йорк и Бермудес» нежелательной в Венесуэле при правлении Кастро, ранее даже было официально обратился к Конгрессу за разрешением начать против непокорной латиноамериканской страны полноценную войну! Но, как видится, в конечном счете предпочел решить вопрос, что называется, «малой кровью» — причем как раз драгоценной американской крови в ходе переворота не было пролито ни капли!
В этой связи малопонятным дипломатическим анекдотом выглядит отсутствие восстановления официальных дипотношений между Вашингтоном и Каракасом, разорванных при Кастро, вплоть до 1913 года. В самом деле, молниеносно признать путчиста, захватившего власть в чужой стране, президентом, и при этом целых 4 года не открывать в этой стране посольство — это надо уметь! С другой стороны, американцы в большинстве случаев вели себя в международной политике предельно прагматически — в духе остроты из известного анекдота: «Так вам “шашечки” — или чтобы ездить?». А потому меньше всего обращали внимание на второстепенные ритуалы, многим кажущиеся кардинально важными в пользу достижения максимальной реальной выгоды. Между тем с последней — после захвата власти в Венесуэле Хуаном Гомесом — для США почти все стало в полном ажуре. Собственно, не только даже для них — для большинства прежних, хм, международных инвесторов, крупного капитала из Европы тоже, — но «дядюшка Сэм», конечно же, получил право «снимать главные сливки». И смещение Гомесом Сиприано Кастро далеко выходило за рамки обычного «дворцового переворота». Да, формально в ходе него одна часть верхушки «революционеров реставрации», упразднивших в конце 19 века власть тридцатилетней диктатуры Гусмана Бланко и его соратников-«гусманистов», теперь во главе с вице-президентом Гомесом взяла верх над соратниками Кастро. Причем и победители, и побежденные были выходцами из одного и того же «Андского клана», несмотря на эту свару, успешно и непрерывно правившего страной вплоть до окончания Второй мировой войны.
Вот только о пресловутых «революционных идеалах» после декабря 1908 года если и продолжали говорить — то больше лишь чисто теоретически и по инерции. Подобно тому, как в революционной Франции после прихода к власти Наполеона, — вернувшего к жизни многие атрибуты и действующих лиц прежней, вроде бы навсегда ушедшей, королевской эпохи. В этом смысле особенно знаковой может показаться фигура «дважды министра» времен Гомеса — Игнасио Андраде.

Вторжение США в Канаду 1775 года

В конце лета 1775 года две группы американских революционеров двинулись в сторону Квебека, стремясь освободить Канаду от британской власти.
Под командованием генерала Ричарда Монтгомери одна группа отправилась по маршруту через озеро Шамплейн и реку Ришелье, в то время как отряд Бенедикта Арнольда пробивался через реки Кеннебек и Шодьер в гораздо более тяжелых условиях...
К ноябрю 1775 года войска подошли к равнинам Авраама. Первая осада города завершилась арешающей битвой 31 декабря 1775 года, в разгар зимы. Но в целом кампания завершалась британской победой. Из-за прочных укреплений Квебека большинство американских войск были вынуждены отступить до входа в границы города. Американская милиция, проникшая в город, оказалась дезорганизованной, когда метель мешала их видимости. Из-за этих обстоятельств патриоты были вынуждены отступить. Хотя Бенедикт Арнольд пытался осадить город после поражения, прибытие британских подкреплений положило конец американской кампании по захвату Канады. Начало Американской революции последовало вскоре после окончания Семилетней войны, завершившейся Парижским договором 1763 года. Этот договор передал Великобритании территорию, ранее известную как Новая Франция. Генерал-губернатор Гай Карлтон, стремясь заручиться поддержкой местного населения, принял политику терпимости к католической вере, вернув французские гражданские законы, что было закреплено в Квебекском акте 1774 года. Тем временем Тринадцать колоний испытывали растущее недовольство. Великобритания ввела новые налоги для покрытия военных расходов. Расширение территории Квебека, предусмотренное Актом, также ущемило территориальные интересы соседних колоний, а также амбиции земельных спекулянтов. В сочетании с тем, что британская военная помощь больше не была столь необходима для защиты от французов, эти факторы побудили колонии объединиться в Континентальный конгресс и призвать к восстанию. После того как американцы успешно захватили форт Тикондерога 10 мая 1775 года, командиры патриотов, включая генерала Филиппа Шайлера, обрели уверенность в силе американских войск. Веря в континентальную армию, Шайлер планировал вторжение в Канаду, чтобы собрать поддержку франко-канадцев для американского дела. Неудачное американское вторжение в Квебек с августа 1775 по июль 1776 года началось по двум основным причинам.