ООО «Хозяин земли русской» с единственным бенефициаром!
Может быть, по причине того, что я долгие годы прожил в Средней Азии, вдоль и поперёк исходил Кара-кумы, Кызылкумы и новую «рукотворную» пустыню Ок-кум — Белый песок (узбек.), — появившуюся на месте некогда полноводного и прекрасного Аральского моря. А может быть, по какой-то иной причине, но — выйдя на пенсию, вдруг пристрастился к речным круизам! Плывёшь себе на теплоходе по Дону или Волге, любуешься просторами. Зелёные луга до самого края что по левому борту, что по правому. Одним словом — красота! Вот и недавно, путешествуя подобным комфортабельным образом, я вдруг поймал себя на мысли — а ведь жил когда-то человек, который считал, что всё это и ещё много чего другого принадлежит… лично ему! И ведь эта его «наглость» не была сильным преувеличением, так как по цифрам национального дохода империя Российская входила в пятёрку самых богатых в мире, причём не с последнего места. Следовательно, её хозяин был одним из богатейших людей на планете Земля, а может быть, даже и самым богатым!
1917 год. Царское село. От железнодорожной станции в «неизвестном направлении» отправился состав под звёздно-полосатым американским флагом(!). О том, что царствующая фамилия покидает свою резиденцию, не знали ни местные власти, ни вездесущие репортёры, ни иностранные дипломаты, ни тем более набирающие силу оппозиционеры — большевики. (Руководил секретной эвакуационной операцией лично премьер-министр временного правительства — Александр Керенский!)
В шикарном спальном вагоне расположился... гражданин Николай Романов со своей семьёй и прислугой. Элитные пассажиры считали, что их литерный состав следует в родную и тёплую крымскую Ливадию. Если бы пассажиры литерного поезда были более внимательны, то, наверное, смогли бы заметить: странно, но в соседний вагон грузят их зимние вещи и множество различного провианта. Однако «отпускников» интересовало иное, а именно багаж — общим весом в сорок шесть тонн! В него входило: различная мебель, драгоценные предметы интерьера, парадная одежда и ещё, и ещё, и ещё!
Шестое августа того же года. Сибирь. Тобольск
Литерный поезд — как и шило, — его в мешке, то есть его прибытие в небольшом городке не утаишь. И цены на все товары тут же взлетели до небес. Ибо приезжим покупателям было чем расплатиться! Ведь к ним в город прибывает — самый богатый человек в мире!
Может быть, по причине того, что я долгие годы прожил в Средней Азии, вдоль и поперёк исходил Кара-кумы, Кызылкумы и новую «рукотворную» пустыню Ок-кум — Белый песок (узбек.), — появившуюся на месте некогда полноводного и прекрасного Аральского моря. А может быть, по какой-то иной причине, но — выйдя на пенсию, вдруг пристрастился к речным круизам! Плывёшь себе на теплоходе по Дону или Волге, любуешься просторами. Зелёные луга до самого края что по левому борту, что по правому. Одним словом — красота! Вот и недавно, путешествуя подобным комфортабельным образом, я вдруг поймал себя на мысли — а ведь жил когда-то человек, который считал, что всё это и ещё много чего другого принадлежит… лично ему! И ведь эта его «наглость» не была сильным преувеличением, так как по цифрам национального дохода империя Российская входила в пятёрку самых богатых в мире, причём не с последнего места. Следовательно, её хозяин был одним из богатейших людей на планете Земля, а может быть, даже и самым богатым!
1917 год. Царское село. От железнодорожной станции в «неизвестном направлении» отправился состав под звёздно-полосатым американским флагом(!). О том, что царствующая фамилия покидает свою резиденцию, не знали ни местные власти, ни вездесущие репортёры, ни иностранные дипломаты, ни тем более набирающие силу оппозиционеры — большевики. (Руководил секретной эвакуационной операцией лично премьер-министр временного правительства — Александр Керенский!)
В шикарном спальном вагоне расположился... гражданин Николай Романов со своей семьёй и прислугой. Элитные пассажиры считали, что их литерный состав следует в родную и тёплую крымскую Ливадию. Если бы пассажиры литерного поезда были более внимательны, то, наверное, смогли бы заметить: странно, но в соседний вагон грузят их зимние вещи и множество различного провианта. Однако «отпускников» интересовало иное, а именно багаж — общим весом в сорок шесть тонн! В него входило: различная мебель, драгоценные предметы интерьера, парадная одежда и ещё, и ещё, и ещё!
Шестое августа того же года. Сибирь. Тобольск
Литерный поезд — как и шило, — его в мешке, то есть его прибытие в небольшом городке не утаишь. И цены на все товары тут же взлетели до небес. Ибо приезжим покупателям было чем расплатиться! Ведь к ним в город прибывает — самый богатый человек в мире!
👏9❤7🤡2😁1👌1🤝1
Никто никогда не понимал, как можно сотворить такие чудеса?
170 лет назад, 30 мая 1846 года родился Карл Густавович Фаберже, всемирно известный российский ювелир немецкого происхождения, многолетний глава одноимённой семейной фирмы, создатель широко известных «яиц Фаберже». Более всего — известны пасхальные яйца: синие, красные, зелёные, оплетённые тончайшими, выверены математически, золотыми сетями, раскрывающиеся… Там — портреты, крошечные соборы, райские птицы, кареты: всё миниатюрное, сквозь просвечивающий рубин оболочки собор особенно ярок. Густая зелень материала оттеняется беловато блещущим серебром: какое пиршество цветов земных!
С «Курочки» некогда всё начиналось: императором Александром III заказанный жене пасхальный сюрприз обернулся такой ювелирной прелестью: белая, скорлупу имитирующая эмаль снаружи, в желтке из матового золота из цветного золота же изготовленная курочка.
Нежна: а ещё внутри неё, птички, спрятана крошечная имитация императорской короны.
Игра понравилась при дворе: возникла серия яиц Фаберже: главы ювелирной фирмы, самой, вероятно, известной.
170 лет назад, 30 мая 1846 года родился Карл Густавович Фаберже, всемирно известный российский ювелир немецкого происхождения, многолетний глава одноимённой семейной фирмы, создатель широко известных «яиц Фаберже». Более всего — известны пасхальные яйца: синие, красные, зелёные, оплетённые тончайшими, выверены математически, золотыми сетями, раскрывающиеся… Там — портреты, крошечные соборы, райские птицы, кареты: всё миниатюрное, сквозь просвечивающий рубин оболочки собор особенно ярок. Густая зелень материала оттеняется беловато блещущим серебром: какое пиршество цветов земных!
С «Курочки» некогда всё начиналось: императором Александром III заказанный жене пасхальный сюрприз обернулся такой ювелирной прелестью: белая, скорлупу имитирующая эмаль снаружи, в желтке из матового золота из цветного золота же изготовленная курочка.
Нежна: а ещё внутри неё, птички, спрятана крошечная имитация императорской короны.
Игра понравилась при дворе: возникла серия яиц Фаберже: главы ювелирной фирмы, самой, вероятно, известной.
👍12❤6👏5🤝1
«Король Лир» Пастернака и Козинцева. Архив феномена
«Король Лир» — советский чёрно-белый двухсерийный широкоэкранный художественный фильм, поставленный на киностудии «Ленфильм» по одноимённой трагедии Уильяма Шекспира. Последняя лента, снятая режиссёром Григорием Козинцевым. Перевод Бориса Пастернака. Песни шута в переводе Самуила Маршака. Премьера картины в СССР состоялась 55 лет назад, в 1971 г.
«Король Лир» — советский чёрно-белый двухсерийный широкоэкранный художественный фильм, поставленный на киностудии «Ленфильм» по одноимённой трагедии Уильяма Шекспира. Последняя лента, снятая режиссёром Григорием Козинцевым. Перевод Бориса Пастернака. Песни шута в переводе Самуила Маршака. Премьера картины в СССР состоялась 55 лет назад, в 1971 г.
❤9👀3🤷♂2👏2
Камертон
Орлеанская Дева и тени королевского дома Жанну ожидали в доме Буше самые лучшие герольды сегодняшнего вечера — ужин, ванна и крепкий сон. А её оруженосцы сегодня провинились — они не помогли ей справиться с огнём. Поэтому, согласно регламенту службы и ещё…
Меч, зеркало и пророчество, или Дочь Орлеанского дома
Пока Жанна спала сном прекрасного ребёнка, город Орлеан пил и плясал до одурения. Только утром 30 апреля граждане отдыхающие немного попритихли. Однако вскоре Жанна приехала в церковь, и народ снова начал вести себя, как на ярмарке. Самые борзые пытались прорваться к алтарю и встать рядом с ней на колени (их оттаскивали в сторону настойчивые юноши из клира), а все прочие собрались у входа в собор и начали орать плохо заученные в детстве латинские тексты. Жанна и её свита вели себя сдержанно, но твёрдо: оруженосцу пришлось «проводить» за дверь пьяного гражданина с ножом на поясе (мало ли, что у него на уме?), а фрейлина Анна де Беллье (юная, красивая, свежая, нарядная, с тонким и прозрачным покрывалом на волосах) проявила крайнее, просто жгучее нетерпение по адресу некоторых назойливых граждан с орущими гусями в корзинах. Жанна ясно услышала её слова:
— Вам два раза надо объяснять или одного достаточно?
Потом тихо подошли настойчивые юноши в длинных золочёных одеждах, и граждане вылетели за дверь вместе с гусями и корзинами. А куда их ещё девать?!
Службу вёл самый неповторимый человек из сторонников дофина — епископ из Шотландии сэр Кирк-Майкл. На родине он чаще назывался Джоном Кармайклом из Дугласдейла, он был бароном знатного древнего рода. Во Францию его принесло вместе с шотландскими войсками барона Стюарта, там он отличился, как воин, но известен он был скорее как поэт и священник. А священником он стал у себя на родине девятью годами раньше. В 1426 году его избрали епископом Орлеанским, в коей должности он и оставался под именем Жан де Сен-Мишель, пока его не сменил Реньё де Шартр — ну, «тот самый». В епархии Орлеана, которая долгие годы относилась между прочим к центральному архиепископату Парижа, а потом к Блуа и Шартру (то есть тоже где-то рядом с Парижем). Это был такой руководитель, который долгое время отождествлялся с одной вполне определённой политической партией, а после него (и после Реньо де Шартра) вся епархия считалась уже строго «королевской», из-за чего центральный собор Орлеана был в конце концов взорван революционерами. По этой причине мы не можем просто так войти в тот собор, в котором молилась Жанна де Арк весенним утром 2 мая 1429 года, — он существует только на гравюрах, собор вполне романского типа, довольно длинный и с небольшими квадратными башенками, как многие такие же соборы 900-х годов постройки, и он весь утопал в пышных зелёных кронах деревьев.
Пока Жанна спала сном прекрасного ребёнка, город Орлеан пил и плясал до одурения. Только утром 30 апреля граждане отдыхающие немного попритихли. Однако вскоре Жанна приехала в церковь, и народ снова начал вести себя, как на ярмарке. Самые борзые пытались прорваться к алтарю и встать рядом с ней на колени (их оттаскивали в сторону настойчивые юноши из клира), а все прочие собрались у входа в собор и начали орать плохо заученные в детстве латинские тексты. Жанна и её свита вели себя сдержанно, но твёрдо: оруженосцу пришлось «проводить» за дверь пьяного гражданина с ножом на поясе (мало ли, что у него на уме?), а фрейлина Анна де Беллье (юная, красивая, свежая, нарядная, с тонким и прозрачным покрывалом на волосах) проявила крайнее, просто жгучее нетерпение по адресу некоторых назойливых граждан с орущими гусями в корзинах. Жанна ясно услышала её слова:
— Вам два раза надо объяснять или одного достаточно?
Потом тихо подошли настойчивые юноши в длинных золочёных одеждах, и граждане вылетели за дверь вместе с гусями и корзинами. А куда их ещё девать?!
Службу вёл самый неповторимый человек из сторонников дофина — епископ из Шотландии сэр Кирк-Майкл. На родине он чаще назывался Джоном Кармайклом из Дугласдейла, он был бароном знатного древнего рода. Во Францию его принесло вместе с шотландскими войсками барона Стюарта, там он отличился, как воин, но известен он был скорее как поэт и священник. А священником он стал у себя на родине девятью годами раньше. В 1426 году его избрали епископом Орлеанским, в коей должности он и оставался под именем Жан де Сен-Мишель, пока его не сменил Реньё де Шартр — ну, «тот самый». В епархии Орлеана, которая долгие годы относилась между прочим к центральному архиепископату Парижа, а потом к Блуа и Шартру (то есть тоже где-то рядом с Парижем). Это был такой руководитель, который долгое время отождествлялся с одной вполне определённой политической партией, а после него (и после Реньо де Шартра) вся епархия считалась уже строго «королевской», из-за чего центральный собор Орлеана был в конце концов взорван революционерами. По этой причине мы не можем просто так войти в тот собор, в котором молилась Жанна де Арк весенним утром 2 мая 1429 года, — он существует только на гравюрах, собор вполне романского типа, довольно длинный и с небольшими квадратными башенками, как многие такие же соборы 900-х годов постройки, и он весь утопал в пышных зелёных кронах деревьев.
❤7🔥4👀3🤝2
Камертон
Венесуэла при Гомесе: волчьи законы для волчьей стаи Хуана Гомеса, захватившего власть в Венесуэле в декабре 1908 года многие считали «временной фигурой». Однако этот «временщик» сумел продержаться «у кормила» целых 27 лет, до самой смерти, — а с учетом времени…
Как немцы помогли «окончательному решению» каудильского вопроса
В предыдущей части нашего цикла речь шла о некоторых наиболее показательных примерах того «беспредела», который царил в Венесуэле во время правления Хуана Гомеса — не только в отношении обычных жителей, но и даже внутри правящей элиты, и даже собственной семьи диктатора...
В связи с чем может возникнуть вопрос: а как вообще столь одиозная личность со своими подельниками могла удерживать власть над весьма немаленькой страной (площадью, кстати, почти в пару Франций — пусть и с десятки раз меньшим населением)? Тем интереснее, что в краткой характеристике эпохи «гомесизма» историки оценивают ее даже не без, — пусть и сдержанных: — комплиментов. Например, «удалось покончить с системой каудилизма» и «заложить основы современной армии».
Что ж, для именно что краткой характеристики правления Гомеса подобные тезисы откровенным передергиванием действительно назвать сложно. Но стоит лишь копнуть чуть глубже — и сразу поневоле вспоминается старая ироническая поговорка «дьявол скрывается в деталях». Взять тот же «каудилизм», например, — действительно весьма живучую систему, идущую с самых первых лет даже не реальной независимости Венесуэлы, — но лишь только еще ожесточенной борьбы за нее. Которую при часто больше символической, чем реальной власти главнокомандующего Симона Боливара (а то и вообще без оной — самостоятельно) вели множество почти автономных «полевых командиров» со своими отрядами повстанцев.
В конце концов, им удалось победить Испанию (чему, правда, в наибольшей степени способствовала разразившаяся там революция, резко ослабившая королевскую власть) — и эти «полевые командиры» за счет премий и конфискаций имущества «изменников» тут же стали и богатыми плантаторами. Продолжая за счет доходов от новоприобретенного имущества содержать приличные такие «дружины» под скромным названием «милиция» (ополчение, то есть), — подчинявшиеся только им лично, а не центральной власти в Каракасе. Тем более что численность официальной армии страны в несколько раз отставала от таковой со стороны пресловутых «дружинников», — правда, подчиняющимся разным «каудильо», вождям-фюрерам по-испански.
По сути, именно эта система, которую вполне можно назвать более знакомым нашему уху термином «атаманщина», и была как основной причиной, так и главным условием регулярных вспышек в стране более или менее кровопролитных гражданских войн. Пусть оные в случае их успеха и пафосно нарекались победителями «революциями». В самом деле, если даже выходец из богатой семьи аристократов-плантаторов Боливар не имел систематического университетского образования (все-таки самообразование, пусть и с неплохими домашними учителями, но даже без сдачи экзаменов хотя бы экстерном — это не совсем то), — то остальные атаманы-«каудильо» в массе своей тем более «академиев не кончали». А потому и мыслили в духе раннего Наполеона: «…зачем мне право — если у меня есть армия, чтобы править Францией?»
Но у этого действительно незаурядного императора по крайней мере были умные советники, сумевшие довести до понимания патрона, что «на штыках можно придти к власти, — но сидеть на них неудобно, колется!» — Потому-то Наполеон и оставил в конце концов след в истории не только незаурядными победами и завоеваниями, — но и Кодексом законов, носившим его имя. А вот «маленькие Наполеоны» в Венесуэле такой широтой взглядов не обладали — потому и считали, что при наличии достаточно мощной личной армии всякие там законы, суды, Конституция носят лишь чисто декоративный характер. И для «торжества справедливости» (в пользу себя любимого, конечно) просто надо иметь достаточно сил, чтобы замутить очередной мятеж-переворот, обозвать его «революцией» — и дело, как говорится, в шляпе.
В предыдущей части нашего цикла речь шла о некоторых наиболее показательных примерах того «беспредела», который царил в Венесуэле во время правления Хуана Гомеса — не только в отношении обычных жителей, но и даже внутри правящей элиты, и даже собственной семьи диктатора...
В связи с чем может возникнуть вопрос: а как вообще столь одиозная личность со своими подельниками могла удерживать власть над весьма немаленькой страной (площадью, кстати, почти в пару Франций — пусть и с десятки раз меньшим населением)? Тем интереснее, что в краткой характеристике эпохи «гомесизма» историки оценивают ее даже не без, — пусть и сдержанных: — комплиментов. Например, «удалось покончить с системой каудилизма» и «заложить основы современной армии».
Что ж, для именно что краткой характеристики правления Гомеса подобные тезисы откровенным передергиванием действительно назвать сложно. Но стоит лишь копнуть чуть глубже — и сразу поневоле вспоминается старая ироническая поговорка «дьявол скрывается в деталях». Взять тот же «каудилизм», например, — действительно весьма живучую систему, идущую с самых первых лет даже не реальной независимости Венесуэлы, — но лишь только еще ожесточенной борьбы за нее. Которую при часто больше символической, чем реальной власти главнокомандующего Симона Боливара (а то и вообще без оной — самостоятельно) вели множество почти автономных «полевых командиров» со своими отрядами повстанцев.
В конце концов, им удалось победить Испанию (чему, правда, в наибольшей степени способствовала разразившаяся там революция, резко ослабившая королевскую власть) — и эти «полевые командиры» за счет премий и конфискаций имущества «изменников» тут же стали и богатыми плантаторами. Продолжая за счет доходов от новоприобретенного имущества содержать приличные такие «дружины» под скромным названием «милиция» (ополчение, то есть), — подчинявшиеся только им лично, а не центральной власти в Каракасе. Тем более что численность официальной армии страны в несколько раз отставала от таковой со стороны пресловутых «дружинников», — правда, подчиняющимся разным «каудильо», вождям-фюрерам по-испански.
По сути, именно эта система, которую вполне можно назвать более знакомым нашему уху термином «атаманщина», и была как основной причиной, так и главным условием регулярных вспышек в стране более или менее кровопролитных гражданских войн. Пусть оные в случае их успеха и пафосно нарекались победителями «революциями». В самом деле, если даже выходец из богатой семьи аристократов-плантаторов Боливар не имел систематического университетского образования (все-таки самообразование, пусть и с неплохими домашними учителями, но даже без сдачи экзаменов хотя бы экстерном — это не совсем то), — то остальные атаманы-«каудильо» в массе своей тем более «академиев не кончали». А потому и мыслили в духе раннего Наполеона: «…зачем мне право — если у меня есть армия, чтобы править Францией?»
Но у этого действительно незаурядного императора по крайней мере были умные советники, сумевшие довести до понимания патрона, что «на штыках можно придти к власти, — но сидеть на них неудобно, колется!» — Потому-то Наполеон и оставил в конце концов след в истории не только незаурядными победами и завоеваниями, — но и Кодексом законов, носившим его имя. А вот «маленькие Наполеоны» в Венесуэле такой широтой взглядов не обладали — потому и считали, что при наличии достаточно мощной личной армии всякие там законы, суды, Конституция носят лишь чисто декоративный характер. И для «торжества справедливости» (в пользу себя любимого, конечно) просто надо иметь достаточно сил, чтобы замутить очередной мятеж-переворот, обозвать его «революцией» — и дело, как говорится, в шляпе.
❤8👍4👏3🤝3
1 июня во многих странах отмечается Международный день защиты детей — примечательная дата, когда особенно важно вспомнить о детстве, доброте, внимании и человеческом тепле. И наверное, неслучайно именно в такие дни хочется обратиться к хорошей детской литературе — той, что учит нас видеть в человеке светлое, бережно относиться к чувствам и помнить: любовь, доверие и нежность начинаются с простых историй. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию видеорассказ Игоря Фунта «Библиотечный роман».
VK Видео
Случай в библиотеке...
Целоваться я научился в четыре года. Ну, когда ко мне приходила моя соседка Светка. Ей тоже было четыре. Может, чуть меньше...
💔3❤2🌚1👀1
Как мы с бабулей устраивали будущее нашему чаду. Ко Дню ребёнка
Первого своего ребёнка повёл сразу во второй класс: его бабушка настояла, моя тёща.
Да, по математике знания соответствовали: бабуля постаралась. Но увы, по всему остальному — нет. Потому, как и положено, по итогу пошли-таки в первый.
После четвёртого класса обнаружилось, что тривиальная средняя школа не для нас — нужна усиленная программа, чрезвычайно усиленная, — утверждала ба...
Мы сходили, сдали контрольную работу для поступления в физмат: конкурс туда был ой-ой-ой. Не хватило полбалла. Мы загрустили. Я — как всегда: — приуныв, запил.
Бабушка как заорёт: «Очнись, гопник! Сраные полбалла! Ты отец или не отец!! Ездишь на бэхе, из кабаков не вылазишь, до пяти утра с друзьями спать не даёте — веселитесь. Всё какие-то тёрки трёте с кем попало и где ни попадя. Ты что, не можешь человека устроить в долбаный колледж?!» [Мама у нас была деловая, всё — по командировкам да по загранкам.]
Дело было в 90-х, дела́ решались быстро. Просто я даже не предполагал, что и в физматах, с их-то очередью на зачисление: — тоже. Всего-то надо было — ремонт в школе замастырить. Тем более что полбалла — «это не проблема», — устало сказал добродушный директор, пряча доллары в затрёпанный пиджак.
Бедной бабуле пришлось поднапрячься — формулы в домашних заданиях усложнялись в прогрессии.
Первого своего ребёнка повёл сразу во второй класс: его бабушка настояла, моя тёща.
Да, по математике знания соответствовали: бабуля постаралась. Но увы, по всему остальному — нет. Потому, как и положено, по итогу пошли-таки в первый.
После четвёртого класса обнаружилось, что тривиальная средняя школа не для нас — нужна усиленная программа, чрезвычайно усиленная, — утверждала ба...
Мы сходили, сдали контрольную работу для поступления в физмат: конкурс туда был ой-ой-ой. Не хватило полбалла. Мы загрустили. Я — как всегда: — приуныв, запил.
Бабушка как заорёт: «Очнись, гопник! Сраные полбалла! Ты отец или не отец!! Ездишь на бэхе, из кабаков не вылазишь, до пяти утра с друзьями спать не даёте — веселитесь. Всё какие-то тёрки трёте с кем попало и где ни попадя. Ты что, не можешь человека устроить в долбаный колледж?!» [Мама у нас была деловая, всё — по командировкам да по загранкам.]
Дело было в 90-х, дела́ решались быстро. Просто я даже не предполагал, что и в физматах, с их-то очередью на зачисление: — тоже. Всего-то надо было — ремонт в школе замастырить. Тем более что полбалла — «это не проблема», — устало сказал добродушный директор, пряча доллары в затрёпанный пиджак.
Бедной бабуле пришлось поднапрячься — формулы в домашних заданиях усложнялись в прогрессии.
❤7🔥2🤝1
Камертон
Лев Данилович. Князь Галицкий и Волынский Князь Лев Данилович родился в1228 году в семье Даниила Романовича Галицкого, правителя Галицко-Волынской Руси, и Анны Мстиславны. Детство Льва прошло в условиях непрерывной борьбы его отца за Галич и Волынь. После…
Иван I Данилович Калита
Князь Иван I Данилович Калита родился в 1284 году в семье Даниила Александровича — младшего сына Александра Ярославича Невского. После смерти Даниилы Александровича в 1303 году власть в Москве перешла к старшему брату Ивана — Юрию Даниловичу. Иван Данилович в это время участвовал в управлении княжеством и военных походах московских князей...
Густынская летопись и Киево-Печерская патерика указывают на Киевское княжение Ивана Даниловича в период не позже 1305 года и не ранее 1317-го года, но основным княжением для Ивана Даниловича было Московское. Московское княжество в этот период оставалось сравнительно небольшим владением среди княжеств Руси. Начало XIV века прошло в условиях борьбы между Москвой и Тверью за ярлык на великое княжение Владимирское. Главным соперником московских князей был Михаил Ярославич Тверской. Троицкая летопись сообщает о межкняжеских столкновениях: «Быша межи князи рати и усобицы многи». В 1317 году Юрий Данилович получил ярлык на великое княжение в Орде и выступил против Михаила Тверского. В походе участвовал и Иван Данилович. В 1318 году Михаил Тверской был вызван в Орду и казнён по приказу Узбек-хана. О событиях сообщает Лаврентьевская летопись: «И убиша князя Михаила в Орде». После гибели Михаила борьба между Москвой и Тверью продолжилась. Главным противником Юрия Даниловича стал сын Михаила — Дмитрий Михайлович Грозные Очи. В 1325 году в Орде Дмитрий убил Юрия Даниловича. Софийская первая летопись сообщает: «Уби Дмитрий князя Юрия Даниловича пред царем». После смерти брата московский престол занял Иван Данилович. Именно с этого момента начинается его самостоятельное правление.
В 1325 году в Москву была перенесена резиденция митрополита Петра. Это событие значительно усилило значение молодого Московского княжества среди земель Руси. Никоновская летопись сообщает: «Митрополит Петр седе в Москве». Вскоре после этого митрополит Пётр умер и был похоронен в Москве, в Успенском соборе. Позднее он был канонизирован церковью. Начало княжения Ивана Даниловича совпало с усилением Москвы как политического и церковного центра Руси. При этом вопрос о великом княжении Владимирском ещё оставался предметом борьбы с Тверью и зависел от решений Орды. После вступления на московский престол Иван I Данилович Калита продолжил борьбу за влияние на Руси. Главным соперником Москвы оставалось Тверское княжество, которым после гибели Дмитрия Грозные Очи управлял Александр Михайлович Тверской. Власть Золотой Орды сохранялась над всеми княжествами Руси, от Галицко-Волынского княжества на западе до княжеств Северо-Восточной Руси. Для получения ярлыка князья должны были ездить в Орду и подтверждать свои права. Софийская первая летопись повторяет многократно: «Поиде князь ко царю в Орду». Ключевым событием начала правления Калиты стало Тверское восстание 1327 года. В Тверь прибыл ордынский баскак Чол-хан, которого русские источники называют Щелканом. Его пребывание сопровождалось напряжением между населением города и ордынским окружением. О начале восстания Тверская летопись сообщает: «Тверичи же возмятошася и избиша татар». В ходе восстания Чол-хан и сопровождавшие его ордынцы были убиты. После этого Узбек-хан организовал карательный поход против Твери. Иван Калита выступил союзником Орды. Никоновская летопись сообщает: «Поиде Иван Данилович с татары на Тферь». В результате похода Тверь была разорена, а Александр Михайлович бежал сначала в Новгород, затем в Псков и Литву. Троицкая летопись сообщает о великом запустении Твери.
Князь Иван I Данилович Калита родился в 1284 году в семье Даниила Александровича — младшего сына Александра Ярославича Невского. После смерти Даниилы Александровича в 1303 году власть в Москве перешла к старшему брату Ивана — Юрию Даниловичу. Иван Данилович в это время участвовал в управлении княжеством и военных походах московских князей...
Густынская летопись и Киево-Печерская патерика указывают на Киевское княжение Ивана Даниловича в период не позже 1305 года и не ранее 1317-го года, но основным княжением для Ивана Даниловича было Московское. Московское княжество в этот период оставалось сравнительно небольшим владением среди княжеств Руси. Начало XIV века прошло в условиях борьбы между Москвой и Тверью за ярлык на великое княжение Владимирское. Главным соперником московских князей был Михаил Ярославич Тверской. Троицкая летопись сообщает о межкняжеских столкновениях: «Быша межи князи рати и усобицы многи». В 1317 году Юрий Данилович получил ярлык на великое княжение в Орде и выступил против Михаила Тверского. В походе участвовал и Иван Данилович. В 1318 году Михаил Тверской был вызван в Орду и казнён по приказу Узбек-хана. О событиях сообщает Лаврентьевская летопись: «И убиша князя Михаила в Орде». После гибели Михаила борьба между Москвой и Тверью продолжилась. Главным противником Юрия Даниловича стал сын Михаила — Дмитрий Михайлович Грозные Очи. В 1325 году в Орде Дмитрий убил Юрия Даниловича. Софийская первая летопись сообщает: «Уби Дмитрий князя Юрия Даниловича пред царем». После смерти брата московский престол занял Иван Данилович. Именно с этого момента начинается его самостоятельное правление.
В 1325 году в Москву была перенесена резиденция митрополита Петра. Это событие значительно усилило значение молодого Московского княжества среди земель Руси. Никоновская летопись сообщает: «Митрополит Петр седе в Москве». Вскоре после этого митрополит Пётр умер и был похоронен в Москве, в Успенском соборе. Позднее он был канонизирован церковью. Начало княжения Ивана Даниловича совпало с усилением Москвы как политического и церковного центра Руси. При этом вопрос о великом княжении Владимирском ещё оставался предметом борьбы с Тверью и зависел от решений Орды. После вступления на московский престол Иван I Данилович Калита продолжил борьбу за влияние на Руси. Главным соперником Москвы оставалось Тверское княжество, которым после гибели Дмитрия Грозные Очи управлял Александр Михайлович Тверской. Власть Золотой Орды сохранялась над всеми княжествами Руси, от Галицко-Волынского княжества на западе до княжеств Северо-Восточной Руси. Для получения ярлыка князья должны были ездить в Орду и подтверждать свои права. Софийская первая летопись повторяет многократно: «Поиде князь ко царю в Орду». Ключевым событием начала правления Калиты стало Тверское восстание 1327 года. В Тверь прибыл ордынский баскак Чол-хан, которого русские источники называют Щелканом. Его пребывание сопровождалось напряжением между населением города и ордынским окружением. О начале восстания Тверская летопись сообщает: «Тверичи же возмятошася и избиша татар». В ходе восстания Чол-хан и сопровождавшие его ордынцы были убиты. После этого Узбек-хан организовал карательный поход против Твери. Иван Калита выступил союзником Орды. Никоновская летопись сообщает: «Поиде Иван Данилович с татары на Тферь». В результате похода Тверь была разорена, а Александр Михайлович бежал сначала в Новгород, затем в Псков и Литву. Троицкая летопись сообщает о великом запустении Твери.
❤12👍6🔥1
20 лет назад, 2 июня 2006 года ушёл Вячеслав Михайлович Клыков, советский российский скульптор. Президент Международного фонда славянской письменности и культуры, председатель Союза русского народа. Лауреат Государственной премии СССР, Госпремии РСФСР имени И. Е. Репина. Народный художник России...
🕊5❤4🙏3
Камертон
Эдвард Форстер еще в начале прошлого века предупреждал: не полагайтесь слишком на «умные» машины В своих предыдущих статьях я говорил о том, что «умные» машины, т.е. роботы, могут стать умнее людей и выйти из подчинения человека. И даже начать войну с человечеством.…
Луддиты ИИ. История вопроса
В ряде предыдущих своих статей я описывал то, что можно назвать «бунтом машин». Это прежде всего, рассказ Валерия Брюсова «Восстание машин» (1908 г.). Также пьеса Карела Чапека «R.U.R» (1920 г.) и его роман «Война с саламандрами» (1936 г.); рассказы, повести и романы многих других отечественных и зарубежных авторов...
Кроме того, следует упомянуть пьесу 1924 года Алексея Николаевича Толстого, которая так и называется: «Бунт машин» (ее считают вольной русскоязычной интерпретацией упомянутой выше пьесы Карела Чапека). Упомяну еще некоторые работы по теме «бунт машин». Назову только зарубежные, которые могут быть незнакомы российскому читателю. Из романов я бы упомянул «Последнюю революцию» (The Last Revolution), автор: Лорд Дансени, книга увидела свет в 1951 году.
В ряде предыдущих своих статей я описывал то, что можно назвать «бунтом машин». Это прежде всего, рассказ Валерия Брюсова «Восстание машин» (1908 г.). Также пьеса Карела Чапека «R.U.R» (1920 г.) и его роман «Война с саламандрами» (1936 г.); рассказы, повести и романы многих других отечественных и зарубежных авторов...
Кроме того, следует упомянуть пьесу 1924 года Алексея Николаевича Толстого, которая так и называется: «Бунт машин» (ее считают вольной русскоязычной интерпретацией упомянутой выше пьесы Карела Чапека). Упомяну еще некоторые работы по теме «бунт машин». Назову только зарубежные, которые могут быть незнакомы российскому читателю. Из романов я бы упомянул «Последнюю революцию» (The Last Revolution), автор: Лорд Дансени, книга увидела свет в 1951 году.
👍10❤5🤝1
Пятый прокуратор
Наверное, Всевышнему так было угодно, чтобы я не раз смог побывать в этой далёкой и удивительной стране. Объездил её вдоль и поперёк. Конечно же, побывал в храме Гроба Господня и даже заходил в ту самую кувуклию, из которой снисходит к людям благодатный огонь. А вот о небольшом городке с красивым именем Кейсария известно, в общем-то, совсем немного. Здесь удивительным образом переплелись современные дома, построенные в стиле хай-тек, и уникальные древние останки, а исторические реликвии и археологические экспонаты лежат прямо под открытым небом и попадаются вам буквально на каждом шагу. В начале нашей эры не древний Иерусалим, а именно Кейсария считалась столицей вечно чем-то недовольной и взрывоопасной римской провинции Иудеи1, с населением более полумиллиона человек.
Наверное, Всевышнему так было угодно, чтобы я не раз смог побывать в этой далёкой и удивительной стране. Объездил её вдоль и поперёк. Конечно же, побывал в храме Гроба Господня и даже заходил в ту самую кувуклию, из которой снисходит к людям благодатный огонь. А вот о небольшом городке с красивым именем Кейсария известно, в общем-то, совсем немного. Здесь удивительным образом переплелись современные дома, построенные в стиле хай-тек, и уникальные древние останки, а исторические реликвии и археологические экспонаты лежат прямо под открытым небом и попадаются вам буквально на каждом шагу. В начале нашей эры не древний Иерусалим, а именно Кейсария считалась столицей вечно чем-то недовольной и взрывоопасной римской провинции Иудеи1, с населением более полумиллиона человек.
👏5❤4🤝2
Камертон
Иван I Данилович Калита Князь Иван I Данилович Калита родился в 1284 году в семье Даниила Александровича — младшего сына Александра Ярославича Невского. После смерти Даниилы Александровича в 1303 году власть в Москве перешла к старшему брату Ивана — Юрию…
Фёдор Киевский
Фёдор Киевский — один из наименее документированных князей позднесредневекового Киева. Источники упоминают его как правителя Киева в середине XIV века, незадолго до перехода города под власть Ольгерда после битвы на Синих Водах около 1362 года.
Период правления Фёдора относится ко времени угасания политического значения Киевского княжества после монгольского нашествия XIII века...
После взятия Киева войсками Батыя в 1240 году город сохранял статус символического центра Руси, находясь в зависимости от Золотой Орды. Ипатьевская летопись сообщает о разорении Киева: «И взяша Киев, и не остася в нем ничтоже». Киевом управляли князья, зависимые либо от Орды, либо от литовских правителей.
Сведения о князе Фёдоре Киевском сохранились фрагментарно и главным образом связаны с событиями литовского продвижения на юг Руси. Наиболее известное упоминание содержится в поздней литовско-русской летописной традиции, связанной с походом Ольгерда против татарских владений. Литовско-русские летописи сообщают: «Ольгерд же победи татар на Синих Водах и взя Киев, а князь Федор бежа». Этот эпизод относится к событиям около 1362 года, когда войска великого князя литовского Ольгерда нанесли поражение ордынским силам в Подолье и распространили влияние Великого княжества Литовского на Киевскую землю. До этих событий Фёдор, вероятно, сохранял власть в Киеве как местный князь, связанный с ордынской администрацией либо с одной из княжеских линий князей Северо-Восточной Руси.
Киев середины XIV века находился в сложной политической ситуации. Земли южной Руси подвергались набегам ордынских отрядов, за контроль над регионом соперничали Орда, Литва и польские правители. Литовско-русские летописи фиксируют усиление Литвы на землях западной Руси: «Вся земля Русская потягла к Литве». После поражения на Синих Водах ордынское влияние в Киеве существенно ослабло. Ольгерд передал Киев своему сыну Владимиру Ольгердовичу, и Киевское княжество окончательно вошло в сферу влияния Великого княжества Литовского. С этого момента сведения о Фёдоре Киевском исчезают из источников. Фёдор Киевский остаётся фигурой переходной эпохи — последним из известных князей Киева перед окончательным утверждением литовской власти в городе во второй половине XIV века.
Фёдор Киевский — один из наименее документированных князей позднесредневекового Киева. Источники упоминают его как правителя Киева в середине XIV века, незадолго до перехода города под власть Ольгерда после битвы на Синих Водах около 1362 года.
Период правления Фёдора относится ко времени угасания политического значения Киевского княжества после монгольского нашествия XIII века...
После взятия Киева войсками Батыя в 1240 году город сохранял статус символического центра Руси, находясь в зависимости от Золотой Орды. Ипатьевская летопись сообщает о разорении Киева: «И взяша Киев, и не остася в нем ничтоже». Киевом управляли князья, зависимые либо от Орды, либо от литовских правителей.
Сведения о князе Фёдоре Киевском сохранились фрагментарно и главным образом связаны с событиями литовского продвижения на юг Руси. Наиболее известное упоминание содержится в поздней литовско-русской летописной традиции, связанной с походом Ольгерда против татарских владений. Литовско-русские летописи сообщают: «Ольгерд же победи татар на Синих Водах и взя Киев, а князь Федор бежа». Этот эпизод относится к событиям около 1362 года, когда войска великого князя литовского Ольгерда нанесли поражение ордынским силам в Подолье и распространили влияние Великого княжества Литовского на Киевскую землю. До этих событий Фёдор, вероятно, сохранял власть в Киеве как местный князь, связанный с ордынской администрацией либо с одной из княжеских линий князей Северо-Восточной Руси.
Киев середины XIV века находился в сложной политической ситуации. Земли южной Руси подвергались набегам ордынских отрядов, за контроль над регионом соперничали Орда, Литва и польские правители. Литовско-русские летописи фиксируют усиление Литвы на землях западной Руси: «Вся земля Русская потягла к Литве». После поражения на Синих Водах ордынское влияние в Киеве существенно ослабло. Ольгерд передал Киев своему сыну Владимиру Ольгердовичу, и Киевское княжество окончательно вошло в сферу влияния Великого княжества Литовского. С этого момента сведения о Фёдоре Киевском исчезают из источников. Фёдор Киевский остаётся фигурой переходной эпохи — последним из известных князей Киева перед окончательным утверждением литовской власти в городе во второй половине XIV века.
❤9👍5👏3