Ярослав Ярославич. Первый Тверской князь

Князь Ярослав Ярославич родился в 1230 году в семье великого князя Ярослава Всеволодовича — сына Всеволода Юрьевича Большое Гнездо. Он был младшим братом Александра Ярославича Невского и принадлежал к владимиро-суздальской ветви Рюриковичей. Детство Ярослава прошло в период монгольского нашествия на Русь...
В 1237—1238 годах войска Батыя разорили Русь, были взяты Владимир, Суздаль, Переяславль и другие города. Лаврентьевская летопись сообщает: «И бысть плач и туга по всей земли Суждальстей». После гибели великого князя Юрия Всеволодовича власть на Руси перешла к Ярославу Всеволодовичу. Его сыновья начали получать собственные уделы. Ярославич закрепился в Твери — городе, который впоследствии станет центром самостоятельного княжества.
Первое летописное упоминание о Твери как владении Ярослава относится к 1247 году. Получение Твери происходило в условиях сложной борьбы между сыновьями Ярослава Всеволодовича за владимирское наследство и ханские ярлыки. После смерти Ярослава Всеволодовича в 1246 году князья были вынуждены отправляться в Орду для подтверждения своих прав. Софийская первая летопись. кратко фиксирует порядок зависимости: «Поидоша князи ко царю». В 1240—1250-х годах ведущую роль среди братьев постепенно занял Александр Невский. В 1252 году произошла «Неврюева рать» — поход ордынских сил против великого князя Андрея Ярославича. После поражения Андрея политическое положение Александра Невского усилилось. Лаврентьевская летопись сообщает: «Прииде Неврюй со многими татары». В результате последовавшего перераспределения власти Ярослав Ярославич сохранил за собой Тверь и укрепил своё положение среди князей Руси. Именно в этот период начинает формироваться Тверское княжество как отдельный политический центр Руси.

Ярослав Ярославич участвовал в делах новгородского княжества. Новгород неоднократно приглашал различных князей из владимирского дома Рюриковичей, стремясь сохранить баланс между местной боярской властью и необходимостью военной защиты. Новгородская первая летопись отмечает: «Новгородци посадиша князя Ярослава Ярославича». К середине XIII века Ярослав Ярославич входил в число наиболее влиятельных князей Руси, сохраняя связи одновременно с Тверью, Новгородом и владимирским княжеским домом. Во второй половине XIII века Ярослав Ярославич неоднократно приглашался на княжение в Великий Новгород. Его положение зависело от отношений с боярством, вечем и владимирскими князьями. Новгородская первая летопись сообщает: «Посадиша новгородци Ярослава Ярославича на столе». Новгород в этот период сохранял особую политическую систему, при которой князь выполнял военные и судебные функции, разделяя власть с вече и боярами. Конфликты между князем и городской верхушкой происходили регулярно. Новгородская первая летопись фиксирует и изгнание князя: «И указаша путь князю Ярославу из Новагорода».

Неудобная правда про «счастливые времена Ульманиса»

Миф о «счастливых временах Ульманиса», предшествовавших «ужасам русской оккупации», давно уже является одной из базовых мифологем, лежащих в основе современного латышского национального сознания. И в советское время многие латыши ностальгически вздыхали о «процветавшей довоенной Латвии», но особенно пышно эти сладкие розовые фантазии взросли в годы горбачёвской перестройки, когда в обществе открыто стали муссироваться тезисы о том, «как прекрасно всё было тогда…» и что «если бы не русские, то мы бы теперь жили лучше, чем финны»...
Дались им эти финны… Как будто и сравнивать более не с кем! Но людей упорно привлекает авторитарная националистическая эстетика. В настоящее время в латышском общественном сознании прочно утвердилось представление о режиме диктатора Карлиса Ульманиса как об идеальном латышского мире, который видится завидным образцом для подражания. Ведь по мнению очень многих, «времена Ульманиса — золотые времена», когда имел место подлинный «расцвет латышского национального общества» с 1934 по 1940 годы. Вот что, например, заявляет латвийский депутат Европарламента Инесе Вайдере:

«Трудно не согласиться с тем, что если бы страны Балтии имели возможность развиваться в статусе независимых государств, мы бы находились среди основателей Евросоюза, а уровень нашего развития соответствовал бы таким странам, как Финляндия, Бельгия или Нидерланды». Во всех бедах, как очевидно любому нынешнему «патриоту», виновата пресловутая «советская оккупация», поскольку, если бы не русские, то: «...развитие Латвии происходило бы в условиях свободного рынка и демократии — в таком же темпе и по той же траектории, что и у ближайших соседей, а именно, в Финляндии, Дании, Швеции и Норвегии». 

При этом как-то забывается то милое обстоятельство, что в условиях авторитарной диктатуры К. Ульманиса в Латвии как раз-то и отсутствовали «свободный рынок и демократия». Но самое главное то, что в отличие от довоенной Латвии и Финляндия, и Нидерланды, и Бельгия делали упор на развитие высокотехнологичных промышленных отраслей, в то время как дипломированный агроном Ульманис стремился к полной аграризации своей страны. Он искренне полагал, что промышленность является докучной обузой для той «идеальной латышской Латвии», которую он старательно строил. Например, во время поездки на Броценский цементный завод (1 июня 1939 года), «вождь» прямо заявил, что «промышленность отбирает рабочих из села», и это совершенно недопустимо, а потому «нам надо что-то с этим делать». В другой раз он глубокомысленно изрёк: «Наше будущее — в телятах». Комментарии излишни… Среди пышных эпитетов, которыми награждала официальная пропаганда Ульманиса, совсем не случайно значился «Великий сеятель». Для него проблемы сельского хозяйства значили гораздо больше, чем забота о технологичной промышленности. Главное — это аграрный сектор! Именно о нём «вождь» заботился в первую очередь. Города он откровенно недолюбливал и потому со злорадным удовольствием принуждал горожан к сезонным работам в сельском хозяйстве. При таком подходе «Гения и Великого Сеятеля» к экономическому будущему у Латвии не было никаких шансов не только превзойти вышеперечисленные страны, но даже хоть сколько-нибудь приблизиться к их экономическому уровню, ведь они активно продолжали развиваться. Виноват же в этой гарантированной стагнации Латвии был особый подход национального «вождя» К. Ульманиса.

Баррель-блюз. Цистерны и нефтеямы

«Нефтецистерны на буксире в Каспийском море» — первый нефтяной сюжет в моих книжках, очерках: свидетельство невероятной решимости и находчивости нашего народа. Немцы яростно штурмовали Сталинград еще и потому, что Волга — единственный путь каспийской нефти в страну. Нефтепроводов нет, только речные танкера. Помню, перед программой Алексея Пушкова «Посткриптум» редакторская группа просила ответить и на «гипотетический вопрос зарубежных любителей альтернативной истории»: сдался бы СССР без Сталинграда и нефти?..
В тогдашней «войне моторов»? Вел ли в связи с этим тайные переговоры с Германией? Аргумент мой был сугубо материален: «нефтеямы». Неукротимо рыли рвы, перегораживали овраги и в бешенном темпе заполняли их сырой нефтью. Все танкера задействованы. Решение: в районе Баку железнодорожные составы уходят в море, тянутся буксирами. Легкая нефть и сталь цистерн в среднем выходили на удельный вес Каспийской воды. Так полупогруженные вереницы цистерн шли до Астрахани и вновь становились на рельсы. Директор питерского музея Митиленко подарил мне для книги архивное фото: ж.д. состав, буксируемый по морю…
Тяжелейшей осенью 1942 года СССР готовил НЕ французские и прочие евро-капитуляции — собирался драться, даже оставшись без Каспийской нефти. На конференции 2017 года меня перебил Николай Рыжков (премьер эпохи СССР, а ранее гендиректор завода «Уралмаш»): «Нефтеям на Урале были целые каскады. В Свердловске, близ нашего завода — мы такую только в 1960-е, на субботниках очистили»!
Такова была наша решимость, находчивость. Макроно-Мерца в те «кошмарные анти-экологичные» ямы уже не макнуть, можно лишь напомнить Европе, вопящей сегодня от перебоев с поставками. От мгновенной капитуляции в стиле 1940 года её удерживает лишь неразбериха: кому сдаваться, чтоб нефть снова потекла? Трампу? Саудам? Ирану? Эмиратам? России?.. Последующие мои нефтяные сюжеты были тоже весьма тяжеловесны: история открытия месторождений Западной Сибири. Героическая работа геологов, нефтяников, а потом вдруг: угроза тотального затопления. Яростная 20-летняя борьба против Нижне-Обской ГЭС.

Переворот под прикрытием: как рушился союз Кастро и Гомеса

Правда, Венесуэла времен Сиприано Кастро была в вышеозначенном плане несколько более «крепким орешком». Сам лидер победившей революции, свергнувшей «желтый либерализм», был закаленным бойцом — и отличным «государственным менеджером». Кстати, еще и выходцем из западных областей Венесуэлы...

Областей, расположенных в районе горного массива Анд — как и большинство его сторонников, прежде довольно редких «гостей» в венесуэльских «коридорах власти». Зато теперь почти их монополизировавших — это даже получило название «Андской гегемонии». То же происходило и в рядах новой венесуэльской армии. Очень даже боевой, — вспоминая, например, как при осаде Ла-Виктории 6,5 тысяч сплоченных и хорошо вооруженных правительственных частей без особого труда частью уничтожили, частью просто разогнали 14 тысяч «банкиро-революционеров» из числа сторонников и просто наемников «глав-контреволюционера» Матоса.
Но даже в столь сплоченной и почти непобедимой структуре тоже имелись слабые места. Например — в виде наличия в ней сильных и авторитетных личностей числом более одного. Почти как у Боливара с его «верными соратниками», больше напоминающими «заклятых друзей», — спавших и видевших себя любимых на месте «Освободителя». Исключения в виде надежной дружбы и верности между такими незаурядными людьми были в венесуэльской истории крайне редки — хотя они все же и были. Как, например, отношения между «отцом» реальной независимости Венесуэлы Хосе Паэсом — и его другом и соратником (а также периодическим «сменщиком» в президентском кресле) Карлосом Сублетте. Или в более поздние времена — пример трижды президента генерала Хоакина Креспо, несмотря на свою реальную популярность в народе сохранившего редкую лояльность в отношении «теневого лидера» «желтых либералов» Гусмана Бланко.
Однако отношения пары Сиприано Кастро и его вице-президента Хуана Гомеса подобной «идиллией» не отличались. То есть, если быть точными, — отличались лишь в начале отношений этих двух ровесников, первый из которых был всего на год с небольшим младше второго. А крепко подружились они еще с начала 80-х годов 19 века — на ниве общей революционно-мятежной деятельности то в поддержку, то в попытку свержения того или иного президента или хотя бы губернатора. И в ходе гражданской войны 1901—1903 годов генерал Гомес был не просто одним из членов правительства, — но едва ли не «правой рукой» президента, важнейшей опорой его власти. Так что именно армии под его командованием удалось поставить точку в противостоянии с мятежниками в битве при Сьюдад-Боливар, — заставив их окончательно капитулировать.

Карл Маркс в юрте Чингисхана

Серия азиатских очерков начиналась с Серверной Кореи как крайнего географически, геополитически пункта, точки тенденции, которая почти век рассматривалась как некий нонсенс...
Теория, разработанная европейскими учеными (Маркс, Энгельс… из сонма продолжателей-теоретиков обычно выделяют Каутского и Бернштейна), предназначенная исключительно для Европы, в назначенной ей территории не сработала, не прижилась… но отчего-то вдруг, через 70 лет после ее разработки, была подхвачена-перенесена, перелицована в России. Там она примерно тоже 70 лет работала, то есть выполняла определенные важные функции, и тоже бы отвергнута. Далее на Восток — она так же результативно поработала в Китае. Сколько лет та теория проработала в Китае? Тут если есть желание — можно тоже подогнать под 70 лет: сколько именно лет она прилаживалась, запускалась Мао Цзэдуном? — и сколько точно лет реформировалась, искоренялась Дэн Сяопином? — разброс 5-10 лет. Более того, для некоторых политических целей, порой весьма достойных, часто утверждается, что та теория работает в Китае и по сей день. Но дабы избежать крайней расплывчатости, можно выделить в марксизме одно «ядерное» положение: «ликвидация частной собственности на средства производства» — и определенности станет чуть больше.
Но самое поразительное в этом дрейфе марксизма на Восток — сколько различных функций, задач, которые Марксу-Энгельсу и не снились (ни в кошмарных, ни в самых приятных благостных снах), — сколько таких задач в Азии было выполнено, и порой весьма успешно, как ранее выражались: «Под красными знаменами марксизма». Или, как выражались противники: «Прикрываясь учением Маркса». Проводили успешные модернизации (Китай), объединяли страну (Вьетнам), — сметая барьеры, доставшиеся от колониального прошлого, — в очерке «Соперничество в Азии. Метание в четырехугольнике США-СССР-Вьетнам-Афганистан» напоминалось, что разделение на Северный и Южный Вьетнам — наследие еще французского колониального периода. Порой бывало и наоборот: с помощью марксизма, перелицованного в чучхэ, смогла устойчиво разделиться, успешно обособиться Северная Корея от Южной. Как раз с фиксации некоторых неожиданных (для тех, кто полвека воспринимал КНДР только через «агитки, боевые листки» противника) успехов Северной и кошмарного демографического краха Южной, и начиналась эта серия.

Борьба за ресурсы Гренландии во Второй мировой

9 апреля 1940 года немецкие танки вторглись в Данию, а уже через месяц Вермахт вошёл в Бельгию, Люксембург, Нидерланды и Францию. Как писали тогда американские официальные газеты, близко цитирую: «В условиях наступающей угрозы, вызывавшей растущую обеспокоенность у американцев, огромный, покрытый льдами остров Гренландия приобрёл решающее значение для национальной безопасности США»...
Фактически же штаты решили подчинить себе стратегически важный остров, формально ещё принадлежащий разгромленной за всего лишь 6 часов Дании. Остров обладал и обладает значительными запасами полезных ископаемых. Редкоземельные элементы составляют примерно четверть мировых залежей. Имеются:

уран, 

железная руда, 

цинк, 

свинец, 

золото, 

платина, 

алмазы. 

Наибольшее внимание привлекают месторождения таких РЗМ, как:

неодим, 

празеодим и 

диспрозий. 

Имеющих ключевое значение для развития современных высокотехнологичных отраслей. Вторжение нацистов оставило ледяной остров и ряд других европейских колоний без опеки. Гренландия имела также стратегическое значение как для размещения авиабаз, с которых американские самолеты направлялись в Европу, так и для доступа к ценным минеральным ресурсам. В руднике Ивитсут (ранее Ивигтут) на Гренландии находился единственный в мире надежный источник другого, но не менее важнейшего и малоизвестного материала — криолита. Этот бледно-белый минерал был необходим американо-канадской промышленности для переработки бокситов в алюминий, который в свою очередь являлся основой для создания современных самолётов для усиления военно-воздушных сил. Всего через месяц после оккупации Дании пять катеров американской береговой охраны отправились к берегам Гренландии. Одной из целей миссии была защита рудника Ивитсут от захвата нацистами.
Порой можно упустить из виду, что Вторая мировая война для Соединённых штатов (важное замечание) была по сути схваткой за контроль над природными богатствами. Речь идёт не только о нефти и уране, но и об огромном спектре других ценных материалов, начиная от каучука и заканчивая медью. Любое современное войско, лишённое доступа к этим стратегическим ресурсам, оказалось бы не в состоянии производить передовые вооружения, такие как танки и самолёты. Конфликты за обладание ресурсами зачастую предшествовали открытым военным действиям.
Приток зарубежных материалов способствовал укреплению глобального влияния США, однако в то же время ставил пред ними непростые задачи, связанные с доступом к ресурсам и «уважением суверенитета других стран». Эти вызовы возникли как раз в период, когда старая колониальная система Европы переживала период некоторой трансформации из колониальной в неоколониальную. В настоящее время природные богатства Гренландии вновь привлекают пристальное внимание главы американского государства. Это, если совсем коротко, обусловлено растущим мировым спросом на стратегически важные РЗМ и минералы, при одновременном сокращении их доступности.
Весной 1940 года Соединенные Штаты и их подельники по опасному капиталистическому делу из Европы выдвинули концепции «освоения ресурсов и построения системы глобальной взаимозависимости». Эти идеи легли в основу международного устройства, оформившегося в последующие десятилетия, и Гренландия сыграла ключевую роль в зарождении этого нового миропорядка. Концепция, простым языком, предусматривает захват стратегически-важных ресурсов у стран поменьше, в пользу главным образом США. Желательно, чтобы с этими «странами поменьше» не просто не пришлось делиться прибавочной стоимостью, но и чтобы ограбляемые, за отъём у них природных ценностей, ещё и платили.

Лев Данилович. Князь Галицкий и Волынский

Князь Лев Данилович родился в1228 году в семье Даниила Романовича Галицкого, правителя Галицко-Волынской Руси, и Анны Мстиславны. Детство Льва прошло в условиях непрерывной борьбы его отца за Галич и Волынь. После монгольского нашествия юго-западные земли Руси находились под давлением Монгольской Орды, Польши, Венгрии и литовских князей...
Галицко-Волынская летопись сообщает о положении Даниила Романовича: «Данило же князь бе мудр и храбр, созидая грады многи». В 1240-х годах Лев Данилович впервые появляется в летописных сообщениях как участник военных походов отца. Он сопровождал Даниила в борьбе против польских и венгерских сил, а также участвовал в конфликтах с ятвягами и литовскими князьями. Важным событием стало заключение брака Льва Даниловича с венгерской принцессой Констанцией Венгерской — дочерью венгерского короля Бела IV. Этот союз был частью дипломатической политики Даниила Романовича. Галицко-Волынская летопись сообщает: «Лев же взя Констанцию, дщерь короля Угорского». Брак усиливал связи Галицко-Волынского княжества с Венгрией и европейскими дворами. В это же время Даниил стремился укрепить собственное государство через строительство новых городов и оборонительных центров. В середине XIII века Лев получил в управление Перемышль и ряд западных земель княжества. Именно там формировалась его собственная политическая опора.

Продолжались войны Галицко-Волынского княжества с Литвой. В Галицко-Волынской летописи неоднократно упоминаются столкновения с литовскими князьями. В 1250-х годах Лев участвовал в походах против литовцев и ятвягов вместе с отцом и братом Шварном Даниловичем. Политическая ситуация осложнялась зависимостью от Орды. После похода темника Бурундая в 1259 году Даниил был вынужден признать требования Орды о разрушении укреплений ряда городов. Галицко-Волынская летопись сообщает: «Повеле Бурундай разметати грады». Лев уже выступал как князь, его владения располагались на западных рубежах княжества, где он взаимодействовал с Польшей, Венгрией и литовскими землями.
После смерти Даниила Романовича Галицкого в 1264 году власть в Галицко-Волынском княжестве была разделена между его сыновьями. Лев I Данилович получил Перемышль и западные земли, а позднее утвердился в Галиче. В Галицко-Волынской летописи Лев Дпанилович упоминается как активный участник межкняжеской и международной политики: «Лев князь воевал Ляхы». Во второй половине XIII века главными направлениями его политики стали Польша, Литва и Закарпатье. Лев стремился расширить влияние на пограничные территории и контролировать торговые пути между Русью и Центральной Европой. С именем князя связано основание города Львов. Город был назван в честь Льва Даниловича, и постепенно стал одним из главных центров княжества. Галицко-Волынская летопись сообщает: «Данило же созда град и нарече имя ему Львов».

Как аграрная утопия, национализация и кризис вели Латвию к краху

Осуществлявшаяся авторитарным режимом аграризация латвийской экономики приводила не только к замедлению промышленного развития страны. Шло наступление на частный капитал, проводилась национализация с целью преобразования местного капитала из нелатышского в латышский. Делалось это на определённых условиях: владельцем данного капитала становилось государство...

Это была весьма своеобразная национализация, по сути проводившаяся как наглый рейдерский захват. Прежде всего Ульманис национализировал банки, из 15 крупных частных в Латвии осталось только 3 банка, которые уцелели, поскольку среди их акционеров преобладали иностранцы. В 1939 году примерно 90 % всех банков и кредитных учреждений в Латвии принадлежали государству, либо находились под государственным управлением. Был создан государственный Кредитный банк, который с помощью ряда операций, временами напоминавших прямое мошенничество, создавал национальные акционерные предприятия. На все прибыльные предприятия государство назначало своих директоров-распорядителей, после чего владельцев фирмы доводили практически до разорения и затем вынуждали их продавать свои заводы и фабрики по смехотворной символической цене. Прежним хозяевам от лица государства делали предложение, от которого нельзя было отказаться. Еврейские банки, промышленные предприятия и торговые фирмы зачастую просто национализировали, не утруждая себя весомыми обоснованиями этих противоправных действий.
С мелкими предприятиями власти вовсе не церемонились, поступая с ними совсем незатейливо. Для законной деятельности требовались особые торговые лицензии, без которых нельзя было заниматься коммерческими операциями. Но подобные лицензии выдавались исключительно латышам! Шах и мат вам, инородцы…

Венесуэла при Гомесе: волчьи законы для волчьей стаи

Хуана Гомеса, захватившего власть в Венесуэле в декабре 1908 года многие считали «временной фигурой». Однако этот «временщик» сумел продержаться «у кормила» целых 27 лет, до самой смерти, — а с учетом времени правления своих политических наследников — так почти 4 десятилетия… Недаром эта эпоха получила в историографии наименование «гомесизм» — по аналогии с соответствующими периодами предшествующих диктатур — братьев Монагас («Монагато») и Гусмана Бланко («гусманизм» или «желтый либерализм»)...
Разве что самый первый президент действительно независимой «Маленькой Венеции», Хосе Паэс и его верный соратник Карлос Сублетте, несмотря на общий период правления около 17 лет, так и не удостоились малопочетного прозвища, больше похожего на презрительный «ярлык», — например, «паэсизма». Поскольку, несмотря на неизбежные для любого государственного деятеля недостатки, они все-таки чтили дух и букву Конституции — в отличие от своих политических потомков. Которые относились к Основному Закону своей страны все более, хм, творчески. Сеньор Гусман, например, лично и через своих фактических наместников в президентском кресле за три десятилетия своего юридического и фактического правления менял оный минимум четырежды.

140 лет назад, 28 мая 1886 года родился Владислав-Фелициан Фелицианович Ходасевич, русский поэт, переводчик. Выступал также как критик-мемуарист, историк литературы, пушкинист.
В творческом наследии В. Ф. Ходасевича размышления о сущности поэзии и роли поэта занимают стержневое место — и во многом обусловлены не столько эстетикой, сколько глубоко метафизическим взглядом на искусство...
Ходасевич, в отличие от многих современников не склонный к излишней патетике (за исключением раннего периода), настойчиво проводит мысль о высокой, почти сверхчеловеческой миссии художника. Особенно отчётливо эта идея проявляется в стихотворении «Моисей», не опубликованном при жизни поэта, а также в рукописном автографе, относящемся к 1909—1915 годам — времени создания сборника «Счастливый домик». Образ библейского пророка привлекает Ходасевича прежде всего своей дерзновенной решимостью: Моисей действует вопреки обыденному порядку вещей, преодолевая границы возможного. Его поступок — символ творческого акта, который не просто отражает мир, но изменяет его, открывая новые горизонты внутри привычной реальности. Однако в финале звучит и горькое осознание того, что тот, кто осмеливается взять на себя роль творца, неизбежно платит высокую, высочайшую цену.
Тема сия перекликается с традицией русской поэзии, — в частности, финалом «Участи русских поэтов» В. К. Кюхельбекера. Но если у «Кюхли», как дразнили лицеисты, трагедия поэта укоренена в исторических обстоятельствах России, то у Ходасевича она приобретает более универсальный, точнее даже, экзистенциальный характер. Поэт-пророк, стремящийся преобразить действительность, оказывается обречён на непонимание и одиночество — ни земной, ни небесной награды ему не обещано.

Эдвард Форстер еще в начале прошлого века предупреждал: не полагайтесь слишком на «умные» машины

В своих предыдущих статьях я говорил о том, что «умные» машины, т.е. роботы, могут стать умнее людей и выйти из подчинения человека. И даже начать войну с человечеством. В частности, этому посвящена пьеса Карела Чапека «R.U.R.» (1920 г.), о который я писал в статье «Пьеса Карела Чапека и пророчество о мире роботов»...
За последнее столетие на тему «восстание машин» написано громадное количество литературных произведений во всем мире, в том числе в нашей стране. Кто-то писал в жанре научно-технической фантастики, кто-то в жанре антиутопии, кто-то в жанре триллера. Плюс к этому бесчисленное количество фильмов. А в 2003 году на экраны вышел фильм, который так и называется: «Терминатор 3: Восстание машин». Но возможны и другие неприятности для человечества, порождаемые бурным развитием «умных» машин. Люди начинают привыкать к тому, что за них все делают машины, даже думают. Человеку остается только наслаждаться бездельем, подавая машинам голосовые сигналы или нажимая кнопки. Наверное, в прошлом для большинства людей труд был тяжкой обязанностью, и они хотели ослабить это бремя. Но когда началось бурное развитие науки и техники, люди впали в другую крайность: они захотели полностью эмансипироваться от труда. Не понимая, что это неизбежно повлечет за собой ментальную и физическую деградацию человека.

ООО «Хозяин земли русской» с единственным бенефициаром!

Может быть, по причине того, что я долгие годы прожил в Средней Азии, вдоль и поперёк исходил Кара-кумы, Кызылкумы и новую «рукотворную» пустыню Ок-кум — Белый песок (узбек.), — появившуюся на месте некогда полноводного и прекрасного Аральского моря. А может быть, по какой-то иной причине, но — выйдя на пенсию, вдруг пристрастился к речным круизам! Плывёшь себе на теплоходе по Дону или Волге, любуешься просторами. Зелёные луга до самого края что по левому борту, что по правому. Одним словом — красота! Вот и недавно, путешествуя подобным комфортабельным образом, я вдруг поймал себя на мысли — а ведь жил когда-то человек, который считал, что всё это и ещё много чего другого принадлежит… лично ему! И ведь эта его «наглость» не была сильным преувеличением, так как по цифрам национального дохода империя Российская входила в пятёрку самых богатых в мире, причём не с последнего места. Следовательно, её хозяин был одним из богатейших людей на планете Земля, а может быть, даже и самым богатым!

1917 год. Царское село. От железнодорожной станции в «неизвестном направлении» отправился состав под звёздно-полосатым американским флагом(!). О том, что царствующая фамилия покидает свою резиденцию, не знали ни местные власти, ни вездесущие репортёры, ни иностранные дипломаты, ни тем более набирающие силу оппозиционеры — большевики. (Руководил секретной эвакуационной операцией лично премьер-министр временного правительства — Александр Керенский!)
В шикарном спальном вагоне расположился... гражданин Николай Романов со своей семьёй и прислугой. Элитные пассажиры считали, что их литерный состав следует в родную и тёплую крымскую Ливадию. Если бы пассажиры литерного поезда были более внимательны, то, наверное, смогли бы заметить: странно, но в соседний вагон грузят их зимние вещи и множество различного провианта. Однако «отпускников» интересовало иное, а именно багаж — общим весом в сорок шесть тонн! В него входило: различная мебель, драгоценные предметы интерьера, парадная одежда и ещё, и ещё, и ещё!
Шестое августа того же года. Сибирь. Тобольск
Литерный поезд — как и шило, — его в мешке, то есть его прибытие в небольшом городке не утаишь. И цены на все товары тут же взлетели до небес. Ибо приезжим покупателям было чем расплатиться! Ведь к ним в город прибывает — самый богатый человек в мире!