К 108-й годовщине начала Первой мировой войны паки и паки делюсь одной из лучших просветительских и познавательных видеозаписей на эту тему.
Остается лишь посетовать о том, что в этом батле не дали слова Франции (зато русский батл-рэп уже тогда был на высоте), и - что таким же образом, пусть и с неизбежными упрощениями, не была раскрыта последующая история Великой войны.

https://www.youtube.com/watch?v=kCEUZ4rFiac

Похоже, что Аллен Карр дописывает свой бестселлер "Лёгкий способ бросить курить" буквально с того света. В тексте встретившегося мне недавно издания упоминается "новейшее хитроумное приспособление — ингалятор, напоминающий пластмассовую сигарету", то есть вейп. В издании, которое я некогда прочитал впервые, оных хитроумных приспособлений не было. В нынешнем же - нет, к примеру, IQOS'ов. Впрочем, формально процитированный словесный оборот охватывает и их.

106-я годовщина Взрыва на Блэк-Том-Айленд

Делюсь своим лонгридом 2019 года в двух частях, до сих пор наиболее подробным по теме на русском языке - о предыстории Взрыва, о нем самом, его расследовании и т. д.

https://warspot.ru/13852-ya-skuplyu-v-amerike-vsyo-chto-smogu-i-vzorvu-ostalnoe

«С ЦГАДА [Центральным государственным архивом древних актов] связана «кража века», всплывшая в 1975 г. Речь идет об Апостолове и, кажется, Смирнове, выпускниках МГИАИ с курса Добрушкина. Один из них служил референтом у «книголюба» зам. президента Академии Педагогических наук Маркушевича, другой работал в ЦГАДА. Так вот эти ребята ухитрились наворовать уйму ценнейших материалов. В частности, последние годы в ЦГАДА хранились трофейные материалы ХІІ-ХІХ вв. (всемирно известные, так что пользоваться ими было нельзя). Среди них ряд ганзейских документов, письмо Наполеона и т.д. Апостолов ухитрился свистнуть [их], равно как и огромную кипу ценнейших гравюр (оказавшуюся у Маркушевича).
Погорели они на украденном Тявзинском договоре 1595 г. Им занимался мой идиот [Рябошапка] («Рябожопко»), как уж они его стащили, не знаю. Но в Ленинграде в апреле Р[ябошап]ке предложили чуть ли не купить этот документ. И мой идиот, вместо того чтобы сразу сообщить о случившемся (ведь дело пахло международным скандалом), не обратил на это внимания и только месяца через 4 выписал договор в ЦГАДА. Когда там ему не дали, то он с усмешкой сказал, что и нет-то его вовсе, так как он его видел у такого-то комиссионера (позднее Р[ябошапка] отделался партийным взысканием и тем, что теперь с защитой ему придется сильно повременить».
(Из «Храма науки» А. А. Зимина).
________________
История кражи архивных документов в особо крупных, конечно, сама по себе «прекрасна». И да, эта книга Зимина настолько пропитана желчью, ядом и иными субстанциями, что ее неприятно читать, как мало что. Однако стало интересно, о ком мемуарист так по-свойски, если не сказать - по-отечески вспоминал. Старательно не искал, но сделал запрос в Яндексе: нашлись упоминания ряда публикаций авторства Ю. Б. Рябошапко - о Тявзинском договоре, и не только, но без подробностей. Видимо, произошедшее стоило ученому защиты и карьеры. Глупо.

И, конечно, всех причастных - с Днем Военно-морского флота!

Годовщина начала Первой мировой войны для России интересна тем, что является отложенным событием в течение дня. Да, это произошло 1 августа, но вечером, и я ещё сделаю сегодня отдельный пост об этом.
Хроник последнего мирного для России дня или последних суток 1914 года я не встречал и вчера поймал себя на мысли, что сам очень хотел бы составить таковую. И, пожалуй, составлю, в рамках работы над поденной хроникой Великой войны в целом к 110-летию её начала.

В 19 часов 10 минут 19 июля (1 августа) 1914 года - 109 лет тому назад - германский посол граф Фридрих фон Пурталес попросил аудиенции у министра иностранных дел Российской империи С. Д. Сазонова.
Из воспоминаний графа Пурталеса: "Около семи часов вечера я был у г. Сазонова. Я три раза вопрошал его, не пожелает ли он дать мне ответ на мое последнее заявление, ответ, который еще мог бы спасти дело мира. После того как г. Сазонов заявил мне, что не может дать мне ответ, требуемый германским правительством, я дословно прочел ему... декларацию и при этом нарочно обратил его внимание на обе возможные версии стоящих в скобках мест текста, предусмотренные декларациею, а именно, случай, когда он мне вовсе не даст никакого ответа, и другой случай, когда ответ этот не будет удовлетворять нас. Затем я заметил, что я намерен дословный текст только что прочитанной мною декларации, каковую я прошу его считать переданной ему устно, оставить в его руках в качестве aide memoire'а. Я сказал, что не подписал передаваемой рукописи потому, что она является лишь письменным изложением устной декларации. По особливому желанию министра иностранных дел, я все же еще поставил мое имя под текстом вышеозначенной aide memoire'а...".
Вот текст декларации в переводе на русский язык, опубликованном тогда же, в 1914 году, в Оранжевой Книге: "Императорское Правительство старалось с начала кризиса привести его к мирному разрешению. Идя навстречу пожеланию, высказанному Его Величеством Императором Всероссийским, Его Величество Император Германский, в согласии с Англией, прилагал старания к осуществлению роли посредника между венским и петербургским кабинетами, когда Россия, не дожидаясь их результата, приступила к мобилизации всей совокупности своих сухопутных и морских сил. Вследствие этой угрожающей меры, не вызванной никакими военными приготовлениями Германии, Германская Империя оказалась перед серьезной и непосредственной опасностью. Если бы Императорское Правительство не приняло мер к предотвращению этой опасности, оно подорвало бы безопасность и самое существование Германии. Германское Правительство поэтому нашло себя вынужденным обратиться к Правительству Его Величества Императора Всероссийского, настаивая на прекращении помянутых военных мер.
Ввиду того, что Россия отказалась (не нашла нужным ответить на) удовлетворить это пожелание и выказала этим отказом (принятым положением), что её выступление направлено против Германии, я имею честь по приказанию моего Правительства сообщить Вашему Превосходительству нижеследующее: Его Величество Император, мой Августейший Повелитель, от имени Империи принимая вызов, считает себя в состоянии войны с Россией.
С.-Петербург, 19 июля (1 августа) 1914 года.
(Подп.) Ф. Пурталес".

Для России началась длительная и кровопролитная война, круто изменившая ее историческую судьбу. Впереди были громкие победы и оглушительные поражения, миллионы убитых и раненых. Впереди был 1917 год.

По просьбе уважаемых подписчиков выкладываю скан мемуаров графа Пурталеса, процитированных в предыдущем посте. Они доступны в Интернете, но пусть будут и здесь.

Пурталес Ф. фон. Между миром и войной: Мои последние переговоры в Петербурге в 1914 году. Воспоминания бывшего германского посла в России / Пер. с нем. М. Алексеева; предисл. В. Кряжина. — М.; Пг.: Государственное издательство, 1923. — 80 с. — (Библиотека современных мемуаров).

Анекдот с бородой

И, конечно, всех причастных - с Днем Воздушно-десантных войск!

Список условных слов, употребляемых неприятельскими военнопленными при сношениях со своими соотечественниками, декабрь 1916 года

1/ Я здоров - Монархия благополучна.
2/ Я нездоров - Монархия в несчастии.
3/ Я, мы, нас, меня и т. д. - Монархия.
4/ Моя жена - Германия.
5/ Дедушка - Турция.
6/ Г-н Руппорт - Россия.
7/ Кошка /Katz/ - Италия.
8/ Рейхфранц - Франция.
9/ Сын Георг - Англия.
10/ Ловак или /Лорак/ - Румыния.
11/ Франц мой сын - Болгария.
12/ Г-н Сало /Speck/ - Салоники.
13/ Г-жа теща - Верден.
14/ Г-н Крихен - Греция.
15/ Г-н Эйсман - Швеция.
16/ Мари - Соединенные Штаты.
17/ Альфонс - Афганистан.
18/ Г-жа Клара - Египет.
19/ Г-н Саломон - Парсия.
20/ /Iuck/ - Июк - Япония.
21/ Кинк - Китай.
22/ Торск - Туркестан.
23/ /Sick/ - Зик - Сибирь.
24/ /Meine Villa/ - Моя Вилла - Париж.
25/ /Linker Arm/ левая рука - немецко-русский фронт.
26/ /Rechter Arm/ правая рука - австро-русский фронт.
27/ Левая рука /Hand/ - Рига.
28/ Правая рука /Hand/ - Буковина.
29/ Французский фронт.
30/ Грудь - Английский фронт.
31/ Спина - Итальянский фронт.
32/ Левая сторона спины - район на Востоке от Изонца и австрийского от этого.
33/ Правая сторона спины - район к Востоку от Изонца.
34/ Ноги - Турецкий фронт.
35/ Левая нога - Кавказ.
36/ Правая нога - Месопотамия.
37/ Имений - место фронта.
38/ Край /Rand/ - Граница.
39/ Дети - военнопленные.
40/ Мой дом Ганс - Военное министерство Генерального Штаба.
41/ Приготовь /besorge/ - не имеет соответствующего значения /на бумаге пробел/.
42/ Домохозяин - Государь.
43/ Елена - Мир потом идут цыфры: 9=9:11=;15=100,000;12=последние цыфры нули.
44/ Голова - Французский фронт.
45/ Крокен - число пойманных.
46/ Геллер - умершие.
47/ Гульден - солдаты.

Заведывающий Жандармским Надзором станции Петроград Финляднской железной дороги.

Ровно 107 лет назад пала крепость Новогеоргиевск

С утра тяжелые германские орудия принялись обстреливать форты II и III, ландвер готовился к их штурму. Контрнаступление силами 10 батальонов русской пехоты провалилось, и ополченцы отошли к крепостному ядру. Артиллерия тоже огрызалась все слабее, и к 13 часам 15 минутам противник взял обозначившуюся накануне линию без потерь. Укрепление II еще продолжало защищаться, пока в районе 15 часов там не взорвался погреб с запасами бензина. Укрепление III было захвачено неприятелем в течение четырех, а II — и вовсе в течении двух часов. К тому моменту немецкая артиллерия уже вовсю молотила по крепостному ядру, перенасыщенному все более деморализующейся живой силой.

Необходимо было не допустить захватами врагом штандартов и секретной документации. В условиях полного окружения вывезти их позволял лишь один транспортный путь – воздушный. Плохая видимость ввиду густого тумана, не прекращающийся обстрел делали перелет чрезвычайно опасным предприятием. Однако ранним утром 6 августа крепостной авиаотряд получил предписание о вылете. Инициатором вывоза штандартов и георгиевских наград был подпоручик К. К. Вакуловский, обратившийся с этим предложением к начальнику штаба Новогеоргиевска. Только клятвенное обещание авиатора уничтожить регалии в случае угрозы их захвата неприятелем убедило Н. И. Глобачева дать разрешение на транспортировку. Вместе с К.К. Вакуловским в вылете участвовали также штабс-капитан Ю. М. Козьмин с летчиком-наблюдателем на борту аппарата; штабс-ротмистр А. Н. Ливотов – ему, везущему секретную документацию, боевую историю отряда, а так же летчика-наблюдателя с механиком, довелось совершить посадку в расположении войск противника, но перелет был завершен благополучно; штабс-капитан И. И. Масальский – командир авиаотряда, предварительно уничтоживший всего его имущество и вывезший из Новогеоргиевска секретные дела; младший унтер-офицер О. П. Панкратов и штабс-ротмистр Б. И. Свистунов, первым поднявшийся в воздух и спасший лучшего механика отряда. Отважные авиаторы пролетели над территорией противника 200 километров и опустились у Белостока.

К тому моменту валы цитадели защищали всего лишь четверо человек: двое офицеров и двое нижних чинов. И как защищали! Продвинувшийся вперед 38-й пехотный полк противника потерял около 30 солдат убитыми. К сожалению, этот героизм одиночек уже не мог повлиять на судьбу крепости. К 20 часам противник достиг новогеоргиевского редюита. Комендант крепости генерал от кавалерии Н. П. Бобырь счел дальнейшее сопротивление бесполезным, сдался в плен, был доставлен в штаб генерала Безелера, где ночью подписал приказ о сдаче крепости, мотивированный нежеланием «дальнейшего кровопролития». Но кровь даже тогда не переставала литься. Оборона Новогеоргиевска продолжалась, и подлинное спасение жизней ее защитников осуществлял военный врач 34-го саперного батальона 58-й пехотной дивизии А. А. Пономарев, оперируя под обстрелом.

Перед тем как капитулировать, генерал Бобырь приказал войскам гарнизона собраться на площади и сдать оружие. Не желая подчиняться преступному приказу, пятеро офицеров (история сохранила имена лишь четверых из них — Федоренко, Стефанов, Бер и Берг) покинули крепость и, преодолев неплотное окружение, 18 дней пробирались по тылам противника. Пройдя около 400 километров, они, по одним данным, добрались до Вильно, а согласно иной версии — вышли в расположение русских частей под Минском. За этот подвиг всем пятерым были пожалованы ордена Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

...Вечером того же дня в Новогеоргиевск прибыл Вильгельм II — как и подобает триумфатору, в сопровождении высших командных чинов германской армии и имперского военного министра. Визит был спланирован еще до окончания боев, и теперь ничто не должно было омрачить торжества. Гремела разудалая парадная музыка, полки предстали пред своим венценосным вождем во всей красе, как сообщает американский корреспондент, очевидец события.

Немного углубившись внутрь крепости, кайзер и его генералы увидели совсем иную картину: руины, а меж ними — тела русских солдат, продолжавших сражаться до последнего. Заглянув из любопытства в некий чудом уцелевший во время обстрела деревянный барак, триумфаторы обнаружили там импровизированную церковку — печальный итог прежнего храмового великолепия, и лишь затем обратили внимание на множество свежих могильных холмиков вокруг. Имен последних защитников Новогеоргиевска на неказистых крестах из древесины в спешке начертано не было. В одной из могил покоилась храмовая утварь, кресты и иконы в дорогих окладах. Солдаты накануне падения крепости погрузили их в гроб и закопали, дабы не оставлять врагу. Часть церковного имущества настоятель Новогеоргиевского крепостного собора протоиерей отец Федор (Морозов) вывозил из крепости уже во время окружения, рискуя жизнью и свободой. Он попал в плен и возвратился в Россию уже в ноябре 1915-го, практически слепым из-за катаракты.

Вереница военнопленных «грязной бурой линией протянулась до горизонта», — смаковал все тот же репортер, не замечая, что вместе с солдатами брели и двое маленьких мальчиков. В конечном счете сорванцы попадут в лагерь для военнопленных в Рулебене, где будут взяты остальными заключенными под опеку. Раненые русские воины были оставлены в крепостном госпитале, вверенном новыми хозяевами врачам-немцам из прежнего состава персонала.

Генерал Бобырь, отчисленный от занимаемой должности 7 (20) августа 1915 года за нахождением в плену, до 1917 года пребывал в заключении в офицерском лагере Бланкенбург, будучи для других плененных офицеров объектом презрения: «…От всех пленных он требовал отдания чести. Выходит он раз на двор, а там на скамейке сидит какой-то поручик. На генерала никакого внимания. Бобырь к нему:
— Почему вы чести мне не отдаете, видите, что я генерал?
А тот отвечает:
— Я таким генералам, которые крепости сдают, чести не отдаю».
После освобождения Бобырь вернулся в Россию, в Гражданской войне не участвовал, но в декабре 1920 года, находясь в Ялте, был расстрелян по решению чрезвычайной тройки Крымской ударной группы управления особых отделов ВЧК при РВС Южного и Юго-Западного фронтов.

По признанию генерала Людендорфа, взятие Новогеоргиевска не повлияло на дальнейшее развитие наступления. Германские военачальники не смогли пожать плодов своей победы. Для Ставки же месяц, в течение которого подготавливалась и велась осада Новогеоргиевска, стал жизненно важным — было выиграно немного времени для отступления части основных сил Русской императорской армии. Сильнейшая крепость Старого света пала не напрасно, но цена оказалась велика. И артиллерийский парк Новогеоргиевска был ослаблен выводом крупных калибров в поле. Обороняться в крепости довелось изнуренным и недоукомплектованным дивизиям ополчения, буквально с одной винтовкой и жменькой патронов на троих. И ни подвезти боеприпасы гарнизону, ни вывезти его из обреченной крепости было невозможно.

Новогеоргиевск в 1915 году стал крестом, но не позором Русской армии. Именно так, а не иначе его участь и следует понимать.

…В ряде немецких свидетельств падения Новогеоргиевска, от воспоминаний Гинденбурга до полковых гешихтов, мне встречался один и тот же момент: отстрел русскими солдатами лошадей, дабы они не достались противнику. Это проняло даже немцев, даже - самого Гинденбурга. Ровно 107 лет назад.

Утром 7 (20) августа 1915 года начальник станции искрового телеграфа в Брест-Литовске капитан Ф. А. Кастнер получил радиограмму из осаждённой крепости Новогеоргиевск. «Не будучи в состоянии от волнения и слез произнести ни одного слова, молча подошел к карте и на Новогеоргиевске поставил крест», – вспоминал очевидец, военный инженер В. М. Догадин. Текст полученной Кастнером радиограммы гласил: «Всё время под огнём, а сегодня особенно под непрерывным тяжёлым, исправляя повреждения, работали до конца. Считаю, что свой долг выполнили. Просим не забыть нас».

Восемь лет тому, в сюжете про Мату Хари. После блужданий дворами в Перово в поисках подходящего фона (и чем кирпичные стены нехороши?) и получаса дублей (слишком подробно, не надо так, и т. д.) - плюнул и проговорил на камеру несколько общеизвестных исторических фактов.
Ну, и титры тоже хорошие. Было время.

Цитата из одного из предложений, отобранных мной «Бестиария Великой войны», весьма характерная:
«Немцы пользуются ядовитыми газами. Не знаю, имеются ли они у Коалиции. Это хороший способ, но против него уже употребляют маски на нос и рот.
Я осмеливаюсь обратить внимание Вашего Высокопревосходительства на старый и простой способ защиты от хулиганов: это горсть брошенного в лицо сухово нюхательного табаку, который ослепляет на довольно продолжительное время.
По тихой погоде можно бы его бросать из аэропланов на немецкие позиции. Падая из недоступной для пуль вышины он распространился бы на большом пространстве а самое незначительное количество хватит. При ручном бою, если ветер дует против неприятеля, могли бы солдаты пользоваться тем же средством. Во всяком случае можно бы сделать пробу.
Буду счастлив если я, не участвуя в этой важнейшей войне, окажу этим письмом пользу».
Характерная - потому, что здесь налицо общие для большинства подобных предложений признаки. Это попытка наделить совершенно обыденные вещи прикладными свойствами оружия, к чему обывателя побуждают сообщения с фронта (скорее всего, в печати). Автор не сведущ в военном деле, что-то знает о нем понаслышке и потому предлагает решение той или иной проблемы именно в меру объема собственных знаний, замыкает треугольник кратчайшим катетом - отсюда появляется аэроплан, а если ветер подует куда следует, то и авиации не нужно.
И, конечно, наивность - не очень подходящее определение, но суть именно в позиции «Мы же не немцы, мы не должны уподобляться, и я не предлагаю убивать неприятеля - вывести его из строя, и довольно с него». Такой подход не был повсеместным, но встречается в письмах регулярно, вплоть до 1917 года. Здесь это довольно опосредованно, но местами прямо подчеркивается.

#Бестиарий_Великой_войны