«Из 475 образцов хлеба, исследованных в Петроградской санитарной лаборатории в 1896–1897 гг., 77,9 % были выпечены с большим содержанием воды. Исследования 1913–1915 гг. показали, что качество черного хлеба в столице еще более ухудшилось. Большинство проб признавались недоброкачественными вследствие плохой выпечки: мякиш был маркий, малоупругий, с избытком воды (50–54 %). В 1915 г. количество влаги в мякише иногда доходило до 60,61 %, в представленных образцах были найдены личинки мучных жучков, тараканы, грязное сено, навоз, капля дегтя, окурок с махоркой, плесень, семена куколя и сорных трав, крысиный помет, песок. Лишь 18 проб (6,5 % от проверенных) оказались удовлетворительны. Неудивительно, что периодически фиксировались случаи отравления хлебом. Например, за пять дней декабря 1915 г. в московские больницы обратились 225 человек (евших за обедом ржаной кислый хлеб, купленный в булочных Ф. Тихомирова и его пекарне) с признаками токсического гастрита.
<...>
Возросший в годы войны спрос на молоко (которое поставлялось и в лазареты), а также простота его фальсификации обусловили появление на рынке некачественного продукта. В нем, как правило, не обнаруживали нерастворимых примесей (например мела). Чаще всего покупателю продавали снятое молоко как цельное или же просто разведенное водой... Иногда "молоко" на 85 % состояло из воды.
<...>
Сливочное масло традиционно фальсифицировалось салом и коковаром. Но с началом войны и прекращением поставок кокосового масла масштабы «затратных» способов фальсификации существенно сократились.
<...>
Мясники нашли способ обойти таксу, по которой разрешалось увеличивать вес куска мяса за счет костей. Но кто мог проверить, что это за кости и откуда они взялись? Здесь открывался широкий простор для махинаций: к трем фунтам мяса прилагался довесок в полтора фунта костей и субпродуктов. Находились дельцы, скупавшие головы, ливер и кости на бойнях по 5–10 коп. за фунт и снабжавшие ими нуждавшихся в довесках мясников. А в Казани в 1915 г. из 51 пробы мяса в двух были найдены довески в виде собачьего мяса и в девяти — конины. Качественное филе шло в рестораны и привилегированным особам. Врач Севастопольской санитарной станции А. Первов заключал, что публика сама создавала себе проблемы, покупая мясо с заднего крыльца по увеличенной цене: "Мошенник победил"».

(Твердюкова Е. Д. «Колбаса — дело доверия»: фальсификация пищевых продуктов в России в годы Первой мировой войны (1914–1918 гг.) // Новейшая история России. 2015. № 1. С. 71-82)

У коллег из РГАНИ вышел действительно любопытный сборник документов: «Убийство Президента США Дж. Ф. Кеннеди и советско-американские отношения». Это тот редкий случай, когда одна книга позволяет заглянуть сразу в два холодильника холодной войны — советский и американский — и увидеть, как обе стороны наблюдали друг за другом, собирали информацию, делали выводы и пытались разобраться в чужой внутренней политике.

Историки давно знают: многое об истории США можно узнать именно в российских архивах, а вот о советской повседневности, дипломатии и спецслужбах — из рассекреченных материалов ЦРУ и Госдепа. Новый сборник прекрасно демонстрирует, как взаимно «прозрачно» две сверхдержавы изучали друг друга.

Центральная часть сборника посвящена тому, как советское руководство отреагировало на убийство Кеннеди и как выстраивались первые контакты с новым президентом Линдоном Джонсоном. Впервые на основе документов показано, что СССР активно помогал США в расследовании — факт, малоизвестный широкой публике.

Книга состоит из четырёх блоков:
1. Документы о советско-американских отношениях в преддверии убийства — переговоры по Московскому договору о запрете ядерных испытаний, контакты Громыко в Нью-Йорке, обсуждения в Кремле политики Кеннеди.
2. Материалы о реакции руководства СССР на трагедию в Далласе и о поездке Анастаса Микояна на похороны — уникальный эпизод дипломатии, когда представитель СССР вступает в контакт с новым президентом прямо в день национального траура.
3. Документы о создании Президентской библиотеки Кеннеди в Бостоне и передаче в неё материалов из СССР.
4. Источники о Ли Харви Освальде: его переезде в СССР, жизни в Минске и обстоятельствах возврата в США.

Для сборника использованы материалы из Архива Президента РФ, РГАНИ, ГА РФ, РГАСПИ, СВР, ФСБ, МИД и даже КГБ Белоруссии. Это редкий случай, когда документы столь разных ведомств собраны в одном издании.

Такие проекты не просто пополняют архивную полку. Они позволяют увидеть, как работала дипломатия холодной войны, как формировалось взаимное восприятие СССР и США, как траурное событие мирового масштаба могло мгновенно изменить стратегию великих держав.

И, что особенно важно, сборник показывает: история — всегда диалог. Чтобы понять одну страну, иногда нужно посмотреть её глазами другой.

В 1865 г. для пересмотра курса и программ Академии Генерального штаба было создано особое совещание под председательством военного министра генерала Д. А. Милютина... Совещание рассмотрело вопрос о месте военной истории в системе наук, преподаваемых в Академии. Соответственно требованиям Генерального штаба, на первое место выдвигались стратегия и тактика, военной истории отводилась роль вспомогательной дисциплины. В решении Совещания прямо указывалось, что "военная история доставляет пособие курсам стратегии и тактики". Совещание постановило разделить курс военной истории на курс истории военного искусства и курс изучения кампаний, при этом курс истории военного искусства "должен состоять в изложении последовательных изменений в образе ведения войны, начиная с древних времен и до новейших (включая и период наполеоновских войн), причем, главное, должно быть указание того влияния, которое современные условия имели на состояние военного искусства в каждую эпоху".

Однако, военно-историческая работа в Академии налаживалась туго. Положение изменилось только в 1875 г., когда кафедру военного искусства принял профессор А. Е. Станкевич. Вокруг него сгруппировалось несколько молодых ученых. Среди них наиболее заметным был А. К. Пузыревский, разработавший свой курс, значительно превосходящий его предшественников. На младшем курсе слушатели стали изучать военное искусство, а на старшем - историю военных кампаний.

Но при изучении исторических дисциплин в Академии явно недооценивалось изучение прошлого России. До 1890 г. при изучении истории военного искусства почти не отводилось времени на отечественное военное искусство. В связи с засильем в учебной программе тематики западноевропейских стран, слушатели и выпускники Академии почти не знали отечественных достижений в области военного дела. "Во время нахождения в Академии, - отмечал старший адъютант управления генерал-квартирмейстер 2-й Маньчжурской армии полковник Д. В. Филатьев, - меня и многих моих товарищей поражало, что в то время как на изучение походов древних полководцев затрачивается много времени и труда, русские войны 48, 54, 77 годов не проходятся даже и вскользь. Мы с усердием заучивали порядок построения рыцарского копья и какие-то невероятные названия ... и в то же время не имели никакого понятия о Плевненском сражении, ошибки которого с легким сердцем повторили под Сандепу и Сумацу, как ошибки Севастополя под Порт-Артуром". Явный перекос содержания учебы был ликвидирован в 1893 г., когда в Академии была специально открыта кафедра истории военного искусства России.

Аналогичная картина наблюдалась при изучении слушателями Академии курса военной истории. Более того даже в начале XX века военная история в Академии давалась с явной недооценкой истории России. Проверявший учебный процесс Академии в 1902 г. военный министр генерал А. Н. Куропаткин отмечал: "Необходимо увеличить чтение лекций военной истории за счет лекций по другим предметам. Надо больше знакомить с войнами, веденными Россией. Война 1854-1856 гг. и, особенно, война 1877-1878 гг. очень поучительны. Нельзя нам не изучать последней веденной нами войны... Курсы военной истории поставлены обидно для нас, т. к. история военного искусства в России оканчивается 1800 годом а, например, в 1898-1899 гг. в Академии не преподавалось ни одной русской кампании и слушатели Академии выходят в Генеральный штаб не имея понятия о том, что делала Россия в течение XIX столетия. А в это время Россия вела войны с турками, французами, поляками, венграми, персами, англичанами, сардинцами. В это время мы завоевали Кавказ, Туркестан, вели тяжелую и славную войну 1877-1878 гг., и все это признавалось не стоящим внимания...".

Вмешательство военного министра помогло резко изменить положение с преподаванием военной истории: за два года до русско-японской войны в Академии было начато преподавание военной истории России.

[Машкин Н. А. Высшая военная школа Российской империи XIX - начала XX века. М., 1997. С. 226-227]

Недавно в комментариях к одному из постов на канале «Большие пожары» Константина Тарасова заспорили о том, как обстояло дело с изучением иностранных языков в военно-учебных заведениях Российской империи. Пять копеек по данному вопросу от меня, бегло и без закапывания вглубь, по данным выложенной у меня на сайте диссертации В. В. Изонова и монографии Н. А. Машкина о высшей военной школе РИ в конце XIX — начале XX вв.

С 1864 г. — учебный курс военных училищ, рассчитанный на два года, включал в себя в том числе русский, французский и немецкий языки.

С 1881 г. курс военных училищ состоял из общеобразовательных предметов, дополнительных к гимназическому курсу, и военно-специальных. В число общеобразовательных входили — Закон Божий, русский язык, французский и немецкий языки, механика и химия.

После русско-японской войны, как пишет В. В. Изонов, учебные программы военных училищ перерабатывались; опытные программы в 1907-1908 гг. вводились в военных, юнкерских и специальных училищах сроком на два года. В 1909 г. эксперимент был продлен на год с поправками по итогам двухлетнего опыта. К началу 1910-1911 гг. учебного года программы были окончательно доработаны. Из иностранных языков, преподаваемых в военных училищах, был признан лишь один — французский или немецкий, причем в кавалерийских училищах — обязательно немецкий.

Для сравнения, по данным того же В. В. Изонова, в военной академии Австро-Венгрии в начале XX века в числе предметов имелся французский язык, в Высшей военной школе во Франции иностранных языков в перечне предметов нет (есть международное право, колониальная армия и иностранные армии).

В учебных заведениях, где изучение восточных языков являлось профильным, с ним все обстояло следующим образом, будь то:
— окружные подготовительные школы при штабах Приамурского (преподавались японский, китайский, корейский, монгольский, персидский языки), Туркестанского (турецкий, афганский, сартовский, французский или английский языки) или Кавказского (турецкий, афганский, французский / английский) военных округов; также в числе предметов следует назвать военную организацию азиатских государств, устройство вооруженных сил и обзор соседних областей этих государств как вероятных театров военных действий; или
— Курс восточных языков (татарский, арабский, турецкий, персидский, французский язык, международное и мусульманское право; с 1908 г. было введено преподавание английского языка); или
— Восточный институт (общими для всех четырех отделений являлись следующие предметы: богословие, китайский, английский, французский языки, общий курс географии и этнографии Китая, Кореи и Японии... И т. д., не стану перечислять все, а вернусь к языкам: в течение первого года обучения все слушатели занимались исключительно китайским языком, а со второго прикреплялись к одному из четырех отделений: китайско-японскому, китайско-маньчжурскому, китайско-корейскому и китайско-монгольскому, где они изучали два языка. Для всех четырех курсов обязательным предметом являлся английский язык).

К предыдущему: уважаемый коллега подсказал, что есть отличная монография об изучении восточных языков в Русской императорской армии. Сверился с Интернетом: она продаётся и на Литресе. У меня нашлась искомая сумма, а у вас - теперь есть текст монографии М. К. Басханова. Думаю, что всё по-честному. (Fb2 или epub, если нужны - пишите, положу в комментарии).

На днях я поддался ностальгии и приобрёл в одном из Интернет-магазинов издание Книги рекордов Гиннесса за 1988 год, ещё советское. У нас в семье имелся экземпляр этой книги, и в детстве я обожал листать его и рандомно читать справки о разных рекордах: благо, издана она отлично, на хорошей бумаге, с цветными фотоиллюстрациями и т. д. В общем, вспомнил, увидел в продаже, купил. Доволен.

И вот, перелистывая, наткнулся на упоминание о рекорде неподвижности - добровольной и принудительной, рекордсменом по которой в книге значился "капрал Эверетт Д. Ример из 60-го полка береговой артиллерии, батареи АА, США, был наказан в лагере № 1 Осака, Япония, тем, что должен был простоять по стойке смирно без перерыва 132 часа: с 8 часов утра 15 августа до 8 часов вечера 20 августа 1944 г.".

Батарея АА - само собой, зенитная, чего переводчик в 1988 году мог и не знать. Ну и, конечно, стало интересно, что сегодня известно Интернету об этом рекордсмене? И сходу нашелся не только некролог (Э. Д. Ример скончался 20 октября 2017 года в возрасте 92 лет), но и полнотекстовое интервью с ним, взятое в 2007 году в рамках проекта Ратгерского университета по созданию архива устной истории.

При затруднениях с чтением на английском стенограмму вполне сносно переведёт автопереводчик от Гугла. Капрал Ример попал в плен к японцам на Филиппинах, затем - Тайбэй, Пусан и, наконец, Осака, тот самый лагерь № 1. Довольно подробное описание повседневности плена, выходок японцев, включая пытки. Угодившее в Книгу рекордов Гиннесса наказание Ример схлопотал за то, что по жребию пробрался в кладовку и залутал пару пакетов с едой из посылок по линии Красного Креста, не попался тогда, но признался позднее, чтобы самому и остальным отделаться малой кровью. В результате - избиения, пытки водой, и да, стойка "смирно" у поста охраны перед главными воротами. Как утверждал сам Ример, без питания и питья."Когда я потерял сознание, то не знаю, что произошло, но я очутился среди британских солдат. Двое британских солдат подняли меня и отнесли в свой барак. Они отказались передать меня японцам. Но на следующее утро те вернулись и сказали: "Мы его заберём". Я заставил британцев пообещать, что они начнут меня кормить и давать воду, и те согласились. Они начали давать мне немного воды и риса, а затем мы стояли по стойке смирно с утра, до того, как рабочие уходили, и до вечера, пока они не возвращались, перед главным постом охраны у ворот. В общей сложности, с начала до конца, это длилось двадцать восемь дней".

В итоге, Ример оказался в одиночной камере в сентябре 1944 года, в которой провёл почти год до 22 августа 1945-го, успев едва не замерзнуть насмерть и т. д. Детали - опять-таки см. в интервью. Такая вот история.

А самое странное в ней лично для меня - даже не то, что ни в интервью престарелого капрала Римера, ни в его некрологе, ни где-либо ещё не говорится, что его злоключения были включены в число мировых рекордов (кроме, собственно, самой книги этих рекордов), а то, что его цветные фото периода Второй мировой не только в Рунет, но и, вероятно, в Интернет вообще впервые выкладываю я же. (Скан англоязычного издания книги - черно-белый, невысокого качества). Я, который до того листал книгу и разглядывал картинки в ней ещё ребёнком в начале 1990-х. В этот пост фото не поместились, кладу в отдельный.

Рад сообщить, что вышел сборник статей конференции "Форпост России на Кольском Севере. Сквозь века и границы", проведённой в 2024 году в Музее Северного флота. В нём опубликована наша совместная статья с уважаемым коллегой историком Владимиром Александровичем Нагирняком - о неизвестных обстоятельствах и подробностях боя и подвига торпедного катера ТКА-13 Виктора Лихоманова в сентябре 1944 года.

Те, кто следят за каналом давно, помнят, что результаты исследования я представлял не только на конференции, но и на лекции в Мурманской научной библиотеке. Теперь же в общем виде результаты представлены в соответствующей статье в сборнике со всеми ссылками и прочим. Если вкратце - судьба катера и его экипажа значительно отличаются от "канонической" версии одного из выживших, и при этом новые документы о событиях 15 сентября 1944 года позволяют сказать, что гибель одного маленького катера имела весьма занятные долгоиграющие последствия. Ну а новые сведения о гибели катера показали, что они, вероятно, свидетельствуют о неизвестном подвиге, совершённом одним из трёх членов экипажа, признанных убитыми в период боя.

Прочитать можно здесь.

Мне в документах встречались разные имена и фамилии чинов Русской армии. Самые разные. И капитан Философ Попов (надо будет, кстати, перевыложить статью о нём у себя на сайте), и поручик Цицерон, и стрелок Наполеон Макаревич, подорвавший гранатой рядового Сталинкуса. Но причудливее этой - пожалуй, ещё нет.

Фельдгау де Граве Эсс-Лоран Гарри. Это всё фамилия, причём фамилия казака, хорунжего 55-й конной сотни 59-й конной бригады государственного ополчения. В декабре 1914 года он был освидетельствован медицинской комиссией "на предмет определения способности к действительной военной службе".

Хорунжий Фельдгау де Граве Эсс-Лоран Гарри, 30 лет от роду, жаловался на "упорные головные боли сжимающего характера, усиливающиеся при кашле и дурной погоде; на боли в верхних и нижних конечностях, на чувство онемения в левом бедре, появляющееся после верховой езды, по временам чувствует боли в мошонке... страдает геморроем, который усиливается после верховой езды".

Медицинский осмотр показал: телосложение крепкое, "подкожно-жировой слой развит обильно, мускулатура развита очень хорошо... На левом плече, несколько выше локтевого сгиба имеются три рубца от бывших пулевых ранений (одно несквозное, два сквозных)... На передней поверхности левого бедра имеется рубец от ранения шрапнелью, рубец не срощен с подлежащей тканью... Вены семенных канатиков утолщены и болезненны... Имеются геморроидальные узлы, в значительном количестве, по временам кровоточащие... Из представленного свидетельствуемым послужного списка усматривается, что за Русско-Японскую войну он был ранен и контужен 9 раз" (!).

К какому же выводу пришла комиссия? "Свидетельствуемый при общем цветущем виде пользуется постоянно прекрасным общим состоянием здоровья и продолжать службу может, но верховая езда должна быть признана вредной для него вследствие наличности изменений семенного канатика и геморроя".

Выявленные буквально навскидку документы позволяют сделать вывод о том, что хорунжий Фельдгау де Граве Эсс-Лоран Гарри был прикомандирован к Скобелевскому комитету для несения службы в Военно-кинематографическом отделе "в качестве офицера-сопровождающего на театре военных действий для производства кинематографических снимков", но в конце августа 1915 года вновь был откомандирован в распоряжение командира 59-й конной бригады государственного ополчения, т. е. к месту своей предыдущей службы.

В литературе встречаются другие вариации написания фамилии: и "Фельдау де Граве Эсс-Лоран Гарри", а то и "Фельдгад де Грав-Эсс-Лоран-Гарри". Вряд ли и то, и другое - просто совпадения. Так, Георгий Александрович Фельдау де Граве Эсс-Лоран Гарри подвизался театральным антрепренером, устраивавшим лекционное турне Максимилиана Волошина по Западному краю (Смоленск, Витебск, Вильно). А вот "Фельдгад...", с псевдонимом "Гарри М.", успел и сыграть в кино, и поставить один из фильмов в 1917 году. Роль - Басманова в картине "Царский гнев" производства бр. Пате 1912 года; кадр положу в комментарии, и на нём "Гарри М." - слева. Поставил же - фильм "Месть падшей". Краткие сведения о фильмах почерпнуты из справочника "Великий Кинемо" (2002).

Он ли самый? Пока не знаю. Но в мою "Первую мировую войну в биографиях ста её неизвестных участников и современников", конечно, включу.

К предыдущему, а именно к недугу хорунжего Фельдгау де Граве Эсс-Лоран Гарри (использую такую вариацию фамилии, которая содержится в документах): геморрой на фоне девяти ранений и контузий, шрамов на плече и бедре и т. д. может для кого-то выглядеть не столь впечатляюще, а то и двусмысленно, и т. д., и т. п.

Но. Во-первых, он как кавалерист, полагаю, измучился в принципе, не говоря об остальных телесных повреждениях, последствиях ранений и пр. А во-вторых, известен по крайней мере один пример того, как боевой русский офицер, полковник Александр Семёнович Жуков, к слову, тоже казак, герой Первой мировой войны, отличившийся в ходе Брусиловского прорыва (возглавляемый им 2-й Кизляро-Гребенский полк вместе с 1-й Кубанской сотней захватил город Радауц и взяли в плен батальон австрийской пехоты) - так вот, он тоже был освидетельствован, и как установили, страдал "правосторонней паховой грыжей, препятствующей верховой езде. Два раза ранее была произведена операция, но в настоящее время вновь нуждается в госпитальном лечении, а потому считаем необходимым лечение полковника Жукова в тылу армии".

Когда австрийский фронт был прорван, а конница была брошена в преследование отступающего неприятеля и боевые действия начались в конном строю, Жуков испытывал мученические боли вплоть до потери сознания, но, сжав зубы, терпел и терпел. После гибели командира 2-го Кизляро-Гребенского полка полковника Маркова, Жуков заменил его и принимал участие во всех конных атаках и захвате Радауца, что окончательно подорвало его здоровье. В период боёв, почти не слезая с седла, офицер понял, что больше терпеть у него не осталось сил.

После "приговора" Эвакуационной комиссии, врачи настаивали на лечении, ибо дальнейшее его пребывание на фронте может закончиться плачевно. Но полковник только цедил сквозь зубы: "Быть на фронте больше не могу! Уйти с фронта тоже не могу!".

Прибыв верхом в сопровождении вестового и денщика - казака-конвойца Георгия Жугина на станцию Новоселица, где дислоцировалась сотня, полковник Жуков отдал распоряжение на отдых. Войдя в дом, он написал телеграмму и отправил Жугина с ней на почту для отправки в Петроград. Вестовому же сказал: "Оставь меня одного, хочу помолиться Богу". Когда тот вышел во двор покурить, то через несколько минут услышал выстрел. Влетев в дом вестовой увидел полковника, лежащего на полу у иконы Спасителя с простреленной головой. На столе он обнаружил две записки, прикрытые часами: "Коменданту Новоселиц. Эвакуирован с Радауца с разрешения Корпусного командира графа Келлера и корпусного врача по болезни. Боюсь не поверят моей болезни, лишаю себя жизни. Все деньги отдаю казаку Жугину. Лошадь продать на похороны. Флигель-адъютант Жуков".

В ходе осмотра места самоубийства и проведенного дознания, денщик Жугин пояснил, что накануне А.С. Жуков говорил ему: "Совестно ехать домой. Что обо мне подумают?", и попросил отправить телеграмму, передав ему записку, что денщик и исполнил.

По Высочайшему повелению Николая II в "Полном послужном списке СЕИВ конвоя флигель-адъютанта, полковника Жукова" было указано, что он "умер на фронте".

Более того, в штабе 2-го Кизляро-Гребенского полка была получена телефонограмма из Петрограда: "Завтра 11-го сего Июня в 13½ часов, в Феодоровском ГОСУДАРЕВОМ Соборе, будет отслужена панихида по скончавшемся Флигель-Фадъютанте Полковнике Жукове. На панихиде присутствовать всем г.г. офицерам Конвоя. К этому времени вывести в Собор свободных от наряда урядников и казаков Л-Гв. 4-й Терской сотни".

Подробнее о полковнике Жукове можно прочесть в очерке исследователя И. В. Сирицы, возвратившего из прошлого его имя.

Открыт предзаказ на издание перевода монографии У. Розенберга "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России" (М.: Новое литературное обозрение, 2020. - 880 с.).

Рекомендую всем интересующимся историей Первой мировой войны, событий 1917 года и Гражданской войны - прежде всего, конечно, их бытовым измерением, см. оглавление, - а также прошу помощи коллег и друзей в России по с предзаказом и последующей отправкой в Минск тем же "СДЭКом". Издательство НЛО сюда свою продукцию, увы, не отправляет. Разумеется, расходы по предзаказу и доставке - на мне.

Желающих и готовых помочь прошу писать в личку канала: @warlib_contact

Upd. Вопрос с помощью с приобретением книги решён. Спасибо!

Выложил две статьи — получилось накануне выкроить немного времени и заверстать их:

Коцонис Я. Подданный и гражданин: налогообложение в Российской империи и Советской России и его подтекст // Россия и Первая мировая война. Материалы международного научного коллоквиума. — СПб., 1999. С. 482-496.

...В Самаре в мае 1917 г. на подобном собрании с упоением говорили о «свободе» и «освобождении», ибо отныне революция должна была позволить всем «выполнить свой гражданский долг» путем уплаты налогов — уплаты добровольной, отражающей цену их свободы и уровень гражданского сознания. Но если чувство гражданственности, как утверждали инспекторы, порождалось сочетанием свободы и ответственности, то истинными «сознательными гражданами» в общественном механизме налогообложения были они сами, когда выполняли свой долг, навязывая гражданскую ответственность всем остальным. Как выразился один из выступавших, «лучшие годы в жизни это пора студенчества и работа налоговым инспектором», который имеет уникальную возможность быть носителем чувства гражданственности и прививать это чувство другим.

Взгляд не бесспорный, особенно в части риторики, но безусловно интересный.

Тодт С. Война и хирургия в раннее Новое время // Война в зеркале историко-культурной традиции: от античности до Нового времени / Der Krieg im Spiegel der kultur-historischen Tradition: von der Antike bis zur Neuzeit: Материалы международной российско-немецкой конференции (Санкт-Петербург, 27–29 марта 2012 г.). — СПб.: НП-Принт, 2012. С. 72-74.

В книге по хирургии Лоренц Хайстер пишет, что хирург должен быть молодым, во всяком случае не старым, не должен быть грубым и неуклюжим, должен чисто и опрятно одеваться, иметь руки, которые не дрожат, и должен видеть, что происходит справа, что — слева. Если необходимо, хирург должен быть безжалостным, но при этом причинять пациенту ровно столько боли, сколько тот может вынести, и не оперировать, если болезнь можно победить другими средствами.

Совсем короткая заметка, явно тезисы более развернутого доклада, на русском, увы, не опубликованного, но всё же — пусть будет.

И до Нового года, а также подведения итогов постараюсь успеть ещё что-нибудь выложить.