А, да, ещё к слову о Балаеве: вот и поговорили, называется. "Спор славян между собою". КК-срач - куда там КБ-срачам.

Если серьезно, я не представляю, насколько нужно не уважать себя, собственные знания об истории, почерпнутые хотя бы со школьной скамьи, и насколько быть неспособным принять даже минимально дискомфортные представления о прошлом, чтобы проникаться вот к этому доверием (убеждая себя, что остальные-то, особенно историки, врут, и архивы подделаны!). Наверное, только если ответом на приведённые вопросы будет "очень сильно".

...И, кстати, когда прямо в скриншоте, то есть в заскриненном тексте содержится РКН-угодная формулировка, это очень удобно!

Открытка — одна из многих подобных того периода, в том числе в пандан выложенной мной в своё время, на которой собаки — только Центральные державы, а Антанта — котики.
Эта — примечательна ещё и тем, что на ней изображён бультерьер каким он был (то, каким он стал чаяниями селекционеров, вы и так знаете).

Забаненный в чате Павлик утратил право слова, но оставил за собой право пиктограммы в личке (впрочем, уже забанен и там). Его борьба. Press F.

Накануне вечером доработал на сайте раздел «Диссертации»: теперь там, как и в «Статьях», имеется алфавитный каталог с подразделами, и с плагинами поковырялся. Если что-то не будет работать, или работать как-то не так — пишите, пожалуйста.

В целом, что-то сделано из планировавшегося, что-то ещё нет; техническими вопросами буду заниматься, видимо, до конца года, но и свежего душеспасительного чтения в декабре ещё завезу.

«Кузьминскому предъявляется обвинение [в] присвоении купленного у него казною вверенного по службе аэроплана ценою двадцать тысяч увезенного им самовольно точка военный следователь отправил [в] Киев особое поручение допроса Кузьминского [в] качестве обвиняемого производится допрос свидетелей [в] Холме предстоит допрос свидетелей [в] других местах Дублянский»

1914 год. За 111 лет до Долиной. Деньги, конечно, не те, но форс каков! Это вам не какая-нибудь там недвижимость!

Дублянский — это генерал-майор И. С. Дублянский, дежурный генерал штаба армий Юго-Западного фронта. А вот Кузьминский — тот самый, один из первых авиаторов России, и первый летчик в небе над Персией, где тот же месяц, только чуть пошире, чуть желтее и с другого края.

Подробности, если интересно — позже, на днях.

Вчерашний студент-теолог Фридрих Гелле пишет возлюбленной с фронта летом 1915 года:

"Итак, мы продвинулись дальше в городок Люмно-Воля, расположенный прямо на Немане. Это грязная еврейская дыра. Здесь мало каменных домов, большей частью деревянные, улицы немощеные. Все евреи были еще здесь, они сидели в синагоге, в школе и по домам. После того как мы вошли силами одного полка, русские начали с другого берега обстреливать город гранатами. Мы расположились за синагогой, где русские не могли причинить нам вреда, но среди населения было несколько раненых, что вызвало ужасную панику. Все с причитаниями, проклятиями и криками, взяв с собой детей и пожитки, кинулись прочь из города".
<...>
"Расквартировались в домах по ту сторону озера. Жители бежали. Они, правда, оставили корову, которую наши быстро подоили, так что первый и пока единственный раз за все время этого похода я напился молока. Вслед за тем повар унтер-офицер забил корову и приготовил нам из этого мяса и бочки кислой капусты, тоже реквизированной, отличное блюдо к ужину. Для начала мы полакомились медом. Штыком выломали соты из улья и потом "высосали" их. Можно, пожалуй, подумать, что мы попали в страну, где реки текут млеком и медом".
<...>
"Завтрак был совершенно не в стиле военного времени. На белых фарфоровых тарелках подавались мясные клецки и отличные бутерброды (уж конечно не армейские!) и белое вино из бокалов! К обеду зажарили утку. Но мы и сегодня днем знатно пообедали. Сначала тарелка горохового супа из полевой кухни, потом котлеты с жареной картошкой. Уж при такой-то жизни я, конечно, не похудею".
<...>
"Потом мы дошли до деревни Машталеры, окраину которой заняли. Из страха перед обстрелом жители унесли из деревни все пожитки, увели даже скот, спрятали съестные припасы. Постепенно наши обнаружили и вытащили все это (хлеб, яйца, масло). Молоко, которое мы надоили, было, конечно, сразу же выпито. Впрочем, когда для полевой кухни реквизировался скот, разыгрывались ужасные сцены. К сожалению, я должен поставить нашим людям плохую оценку. Они вели себя уж никак не порядочно!".

All work and no play makes Jack a dull boy

«Из 475 образцов хлеба, исследованных в Петроградской санитарной лаборатории в 1896–1897 гг., 77,9 % были выпечены с большим содержанием воды. Исследования 1913–1915 гг. показали, что качество черного хлеба в столице еще более ухудшилось. Большинство проб признавались недоброкачественными вследствие плохой выпечки: мякиш был маркий, малоупругий, с избытком воды (50–54 %). В 1915 г. количество влаги в мякише иногда доходило до 60,61 %, в представленных образцах были найдены личинки мучных жучков, тараканы, грязное сено, навоз, капля дегтя, окурок с махоркой, плесень, семена куколя и сорных трав, крысиный помет, песок. Лишь 18 проб (6,5 % от проверенных) оказались удовлетворительны. Неудивительно, что периодически фиксировались случаи отравления хлебом. Например, за пять дней декабря 1915 г. в московские больницы обратились 225 человек (евших за обедом ржаной кислый хлеб, купленный в булочных Ф. Тихомирова и его пекарне) с признаками токсического гастрита.
<...>
Возросший в годы войны спрос на молоко (которое поставлялось и в лазареты), а также простота его фальсификации обусловили появление на рынке некачественного продукта. В нем, как правило, не обнаруживали нерастворимых примесей (например мела). Чаще всего покупателю продавали снятое молоко как цельное или же просто разведенное водой... Иногда "молоко" на 85 % состояло из воды.
<...>
Сливочное масло традиционно фальсифицировалось салом и коковаром. Но с началом войны и прекращением поставок кокосового масла масштабы «затратных» способов фальсификации существенно сократились.
<...>
Мясники нашли способ обойти таксу, по которой разрешалось увеличивать вес куска мяса за счет костей. Но кто мог проверить, что это за кости и откуда они взялись? Здесь открывался широкий простор для махинаций: к трем фунтам мяса прилагался довесок в полтора фунта костей и субпродуктов. Находились дельцы, скупавшие головы, ливер и кости на бойнях по 5–10 коп. за фунт и снабжавшие ими нуждавшихся в довесках мясников. А в Казани в 1915 г. из 51 пробы мяса в двух были найдены довески в виде собачьего мяса и в девяти — конины. Качественное филе шло в рестораны и привилегированным особам. Врач Севастопольской санитарной станции А. Первов заключал, что публика сама создавала себе проблемы, покупая мясо с заднего крыльца по увеличенной цене: "Мошенник победил"».

(Твердюкова Е. Д. «Колбаса — дело доверия»: фальсификация пищевых продуктов в России в годы Первой мировой войны (1914–1918 гг.) // Новейшая история России. 2015. № 1. С. 71-82)

У коллег из РГАНИ вышел действительно любопытный сборник документов: «Убийство Президента США Дж. Ф. Кеннеди и советско-американские отношения». Это тот редкий случай, когда одна книга позволяет заглянуть сразу в два холодильника холодной войны — советский и американский — и увидеть, как обе стороны наблюдали друг за другом, собирали информацию, делали выводы и пытались разобраться в чужой внутренней политике.

Историки давно знают: многое об истории США можно узнать именно в российских архивах, а вот о советской повседневности, дипломатии и спецслужбах — из рассекреченных материалов ЦРУ и Госдепа. Новый сборник прекрасно демонстрирует, как взаимно «прозрачно» две сверхдержавы изучали друг друга.

Центральная часть сборника посвящена тому, как советское руководство отреагировало на убийство Кеннеди и как выстраивались первые контакты с новым президентом Линдоном Джонсоном. Впервые на основе документов показано, что СССР активно помогал США в расследовании — факт, малоизвестный широкой публике.

Книга состоит из четырёх блоков:
1. Документы о советско-американских отношениях в преддверии убийства — переговоры по Московскому договору о запрете ядерных испытаний, контакты Громыко в Нью-Йорке, обсуждения в Кремле политики Кеннеди.
2. Материалы о реакции руководства СССР на трагедию в Далласе и о поездке Анастаса Микояна на похороны — уникальный эпизод дипломатии, когда представитель СССР вступает в контакт с новым президентом прямо в день национального траура.
3. Документы о создании Президентской библиотеки Кеннеди в Бостоне и передаче в неё материалов из СССР.
4. Источники о Ли Харви Освальде: его переезде в СССР, жизни в Минске и обстоятельствах возврата в США.

Для сборника использованы материалы из Архива Президента РФ, РГАНИ, ГА РФ, РГАСПИ, СВР, ФСБ, МИД и даже КГБ Белоруссии. Это редкий случай, когда документы столь разных ведомств собраны в одном издании.

Такие проекты не просто пополняют архивную полку. Они позволяют увидеть, как работала дипломатия холодной войны, как формировалось взаимное восприятие СССР и США, как траурное событие мирового масштаба могло мгновенно изменить стратегию великих держав.

И, что особенно важно, сборник показывает: история — всегда диалог. Чтобы понять одну страну, иногда нужно посмотреть её глазами другой.