Сегодня, 84 года назад, в Ленинграде были установлены самые низкие нормы выдачи хлеба за весь период блокады. Мне удалось найти оцифрованную докладную записку, которая проясняет несколько вопросов в отношении общего объёма запасов к 20 ноября 1941 года, динамики их расходования и количества муки, которое расходовалось на выпечку хлеба в день.

Это по-настоящему ценная находка, так как в таких подробностях, как ни странно, эти цифры не были известны исследователям и нередко приходилось их выводить из данных, приведённых в работах В. Ковальчука и других историков. Смущает только то, что цифры не вполне сходятся: если при добавлении гидролизованной целлюлозы экономия муки составит 150 тонн, то получается 7756-538*2 [за 16 и 17 ноября] = 6680÷(471-150) = 20.8 дней. В расчёте же получается 18 дней. Если эти 150тн в день использовались не полностью, почему было не написать сразу истинный расход?

Даже если расход целлюлозы был меньшим, её предполагаемая пропорция несколько шокирует - почти 30%. По воспоминаниям блокадников, даже максимальное количество этой добавки в 10 процентов, на которое решились власти, делало хлеба мало съедобным, а пищевой ценности она не добавляла. Можно предположить, что приведённый ниже отрывок из воспоминаний Д. Павлова, уполномоченного ГКО по обеспечению продовольствием г. Ленинграда и Ленфронта, относится к периоду между 16 и 20 ноября, когда на заводы на 2 дня позже намеченного срока начала поступать целлюлоза.

"Вскоре Н. А. Смирнов [начальник Треста хлебопечения - А.Ш.] принес в Смольный буханку хлеба, выпеченную с примесью долгожданной целлюлозы.

Это было событие. Собрались члены Военного совета, секретари горкома партии, ответственные работники Ленгорисполкома — всем хотелось знать, что же получилось. На вид хлеб был привлекательным, с румяной коркой, а на вкус горьковато-травянистый. Съев кусок хлеба, чувствуешь во рту горечь.

— Сколько целлюлозной муки в хлебе? — спросил А. А. Кузнецов.

— Десять процентов, — ответил Смирнов. Помолчав какое-то время, он сказал: — Этот суррогат хуже всех тех, что мы использовали ранее. Пищевая ценность целлюлозной муки крайне незначительна.

Нам очень хотелось, исходя из состояния ресурсов, увеличить размеры примесей, но пришлось остановиться на десяти процентах. Замечания Смирнова охладили наш пыл. Целлюлоза не оправдала возлагавшихся на неё надежд, но все же помогла пережить критические дни осени и зимы 1941 г."

Кроме того, как видно из записки, рассматривался также вопрос о снижении норм и до 200 и 100 граммов в день соответственно. В случае даже незначительных задержек поставок или ухудшения ситуации на фронте, которые могли принудить власти к ещё большей экономии, вполне возможно, что именно цифра "100", а не "125", стала бы цифрой смерти Ленинграда.

Не менее ценным оказался проект постановления Военного Совета Ленфронта, где указано желаемое поступление муки в 1000тн в сутки с момента открытия ледовой трассы. На каких предпосылках были основаны такие ожидания руководства города и фронта и о чём оно думало, сказать сложно. В порядке предоставления контекста напомню, что первый конный обоз доставил 21 ноября 60 тонн муки (по данным начальника ледовой трассы М.Нефёдова - 19,5тн), а 23 ноября грузовики привезли 70тн. Желаемой цифры в 1000тн смогли достичь только через месяц, причём в конце декабря из-за снежных буранов и атак немецкой авиации дневной завоз упал до 600 тонн, из которых мука составляла 2/3 объёма.

В пункте, отмеченном нарисованной от руки пятёркой, виден зачаток принятого 23 ноября постановления продолжать перевозки по воде до того, как это плавание кораблей и барж по озеру станет физически невозможным. Из Новой Ладоги в Осиновец продолжали приходить корабли Ладожской Военной Флотилии, привозившие последние за эту навигацию грузы муки, но это были лишь крохи по сравнению с потребностью города. 28 ноября из Осиновца в Новую Ладогу отправится караван судов, которому не суждено будет вернуться в том году. Об этой последней отчаянной попытке привезти хоть что-то в город я рассказывал в прошлом году, озаглавив её "Операция "Отчаяние".

Ладно.
Я остановился примерно на середине 11-й серии, после дикого рассказа генерала Батюшина главному герою о самоубийстве генерала Крымова в туалете Мариинского дворца.

Батюшин рассказывает тут же, как разоружил Керенского, якобы тоже собиравшегося стреляться, и сетует, что всё надоело. Пора в отставку. И машет рукой: "Поеду в Крым!".

В кабинет входит некий офицер, очень похожий на того, который еще в 1914 году предлагал главному герою выгодно толкнуть миллион пудов сладких сухарей. Вроде бы, он же. Похоже, не загремел под суд и не лишился чина. Молодец, находчивый. Но по сравнению с пристыдившим его тогда же главным героем - щегол, мелкая сошка. Почему? А вот почему.

Этот прощелыга принёс Батюшину телеграмму от Корнилова: получите у Путилова то ли семьсот, то ли восемьсот тысяч, немедленно! Батюшин замечает, что Корнилову эти деньги не помогут, попутно разливая водочку. А главный герой выдвигает дельное предложение: давайте, говорит, у него - не семьсот, а МИЛЛИОН семьсот попросим! Семьсот отдадим, МИЛЛИОН - пополам, "и вот и Крым!". Батюшину предложение положительно нравится. Это надо обмыть!

(Поскольку Крымов уже застрелился и Корниловский мятеж провалился, - Корнилов если ещё не под арестом, то с минуты на минуту будет арестован в Ставке, и будет очень странно, если Батюшин и главный герой окажутся не в курсе).

#Бахурин_смотрит_ХРР

Батюшин и главный герой телепортируются к Путилову. Уж не знаю, протрезвели ли хотя бы, или так и поехали поддатыми. "Семьсот тысяч, - молвит там Батюшин, - Россию-то не спасут. Надо ещё миллион!".
Путилов смотрит на них не совсем как дурачок.
"Ещё миллион?" - переспрашивает он.
Нет, миллион сверху, любезно уточняет Батюшин.
А, миллион сверху, с пониманием глядит Путилов.
И вербально отвечает Батюшину с главным героем в том смысле, что хуюшки вашей Дунюшке, и что на похороны и поминки он денег не даёт. Это адресуется лично Корнилову.
Главный герой и Батюшин уходят молча и огорчённо. Чего ходили, чёрт его знает... Накрывается обеспеченная старость в Крыму!
И мы оказываемся в Разливе. Отрывок с купающимся Лениным, которого отдыхающие на лодке призывают прикрыть срам там - отдельно ходил по Телеграм-каналам, вы его наверняка видели, час уже поздний, так что просто пропущу.
Возвращаемся к Петроград. Главный герой едут с Керенским на машине. Керенский пьёт... не угадали: валерьянку! И разъясняет главному герою его новую миссию: обеспечить безопасность царской семьи.
И здесь я вновь прервусь, а продолжу, надеюсь, завтра и чуть пораньше.

#Бахурин_смотрит_ХРР

Продолжаю просмотр 11-й серии "Хроник русской революции".
Главный герой едут с Керенским на машине. Керенский говорит, что надеялся отправить царскую семью в Лондон, но "теперь, когда англичане отказали", и есть угроза самосуда - "нужно Романовых вывозить из Петрограда, причем как можно дальше!".

Вот и славно, а то кто-нибудь мог забыть, насколько создателям сериала, и прежде всего - сценаристам наплевать на связность и последовательность описываемых исторических событий, то есть на историческую достоверность зрелища.

Повторяем ранее пройденный материал. Генерал Крымов покончил с собой. Это произошло 31 августа 1917 года по старому стилю. А царская семья ещё 1 августа 1917 года, то есть уже месяц как была отправлена из Царского Села сперва в Тюмень, а затем в Тобольск. (Из Царского, а не из Петрограда). По позиции англичан всё прояснилось не "теперь", а ещё весной.

И ведь ничего не мешало вписать и этот диалог, и остальное в рамки хронологии. Это не стоило бы создателям сериала бОльших затрат, не создало бы больших затруднений и т. д. Просто для этого нужно, чтобы сценаристам было не наплевать на минимальную историчность.

Да, а знаете, что от главного героя требуется? "В обстановке величайшей секретности обеспечить посадку царской семьи в поезд". Это - в смысле? Честное слово, я не понимаю, что означает эта формулировка: обеспечить посадку. Ну, и там надо будет обеспечить охрану поезда в пути следования, это понятно. "Задача почти невыполнимая! Не дай бог в стране узнают об эвакуации - точно убьют!".

Приезжают в Царское. Их встречает некий полный генерал с одним-единственным орденом святого Владимира 4-й степени с мечами. С учетом, что это почти единственный орден в сериале, который вдобавок имеется там почти у всех вообще, - мне кажется, здесь какая-то тайна кинопроизводственного процесса; возможно, некоего подряда на реквизит. Ну, ладно. "Его Величество скоро будет!".

Перебивка кадра. Некие часовые смолят во дворе, и чревовещают друг другу, кто как подгадил арестованному государю. Чревовещают - потому что реплики звучат, а губы не шевелятся да и рты не раскрываются. Какой там липсинк, на это создателям так же наплевать, как и на историчность.

"Вовремя предать - это не предать, а предвидеть" - произносит Николай II, обнаруживая, стараниями сценаристом, знакомство с творчеством Эльдара Рязанова. Керенский называет его "Ваше императ". И выдает следующий панчлайн: "В нынешней неспокойной обстановке лучше уехать на восток. И как можно дальше, куда не ходят поезда!". Логично!

#Бахурин_смотрит_ХРР

В общем, на станции Александровской разводит пары поезд под японскими флагами. Главному герою в вагоне рапортует полковник Кобылинский - то есть, тот, чьи задачи здесь выполняет главный герой - зачем-то, видимо, чтобы просто быть. Главный герой при этом даже не отвечает не приветствие.
"Личный состав - 330 человек и 7 офицеров! Преданные люди! Стрелки из разных резервных полков! Им выдано новое обмундирование. За службу им обещано жалованье и наградные!". Число чинов корректное, насчет резервных полков - ерунда, что за "наградные" - понятия не имею, а вот "новое обмундирование", как и самих обряженных в него орлов, можете видеть в кадре.
"Как титуловать государя, государыню? - Не знаю! Керенский приедет, скажет!".
Керенский приехал и бегает среди толпы солдат, возмущаясь: почему чемоданы не погрузили?! Тут и половины не разгрузили!
Приезжает Николай II. Идёт вдоль строя, и мы вновь можем видеть этих бравых чудо-богатырей в новеньком, с иголочки, обмундировании.
Полковник Кобылинский берёт под козырёк.
Николай II рукопожимает Керенского.
Наконец, показывают царскую семью. Матрос Деревенько, в реальности уволенный еще в июле, несет на руках цесаревича Алексея, выглядящего заметно младше своих 13 лет.
И диалоги, диалоги! И реплики!
"Куда мы едем? - Не могу Вам сказать, Николай Александрович! Это государственная тайна!". Ведь об отъезде могут прознать в Петрограде! И сюда "нагрянут солдаты из восставших гарнизонов!". (Из каких гарнизонОВ в столице?!).
"А Вы марксист? - Нет, я эсер!".
Николай II: "Вот, взял с собой Карла Маркса...". Сообщает, что весь курс лекций по Марксу "проспал или в окно проглядел... Да, надо было Маркса изучать!".

Я не понимаю, что происходит.

#Бахурин_смотрит_ХРР