За неделю, и особенно на выходных неплохо доработал рукопись «Бестиария Великой войны». Если всё будет хорошо, и здоровье не подведёт, то на будущей неделе доделаю Книгу Огня набело. Прямо совсем вообще окончательно. И приступлю, помолясь, к Книге Воды.
Перерыв в обновлениях на сайте пока что продолжится, но когда допишу текущее, то возобновлю их.

This

После первого настоящего шока, вызванного природой Севера, немцы закономерно стали оборачивать откровенную лажу с подготовкой в "доблестный подвиг", где немец сражается с климатом... Особо им запомнились комары, которые присутствуют практически во всех немецких воспоминаниях, а также книгах периода войны. Вот, например, красочное описание:

МИЛЛИОНЫ КУСАЮЩИХ КОМАРОВ

С появлением "зелёных вуалей" уже на пароходе пошла живая волна догадок и предположений о цели нашего путешествия. Я до сих пор помню то появившееся великое недоумение, когда нам вручили мелкоячеистые противомоскитные сетки. Хотя мы направлялись на север, самые смелые предсказатели судьбы утверждали, что это самый верный знак того, что каким-то таинственным образом мы направляемся в тропики. Они просто не могли себе представить, что на Крайнем Севере может быть столько комаров, и что единственным способом от них защититься будет противомоскитная сетка.

Лишь несколько недель спустя, бродя по первобытным лесам, болотам и пустошам Лапландии, с миллионами комаров, жужжащих над нашими головами, мы начали понимать и ценить пророческое распределение "зелёных вуалей".

Да, эти крошечные жалящие насекомые стали для нас неприятностью в летние ночи, потому что их было очень много. Однако эта комариная напасть ощущалась по-другому. В целом в Финляндии и Лапландии комаров не больше, чем у нас в Германии. И так же, как и у нас на родине, в богатых водами и в дико-романтичных краях, эти вредители часто встречаются в больших количествах, поэтому они миллионами выползают из районов болот и торфяников первобытного леса Северной Карелии, когда тёплые лучи вечного солнца пробуждают их к жизни.

И теперь, когда наше наступление идет через болотистую "пустыню", наступает славное время для встревоженной, кровожадной многомиллионной армии. Эти северокарельские самки комаров («самцы», как это часто бывает, безвредны) никогда не чувствовали себя настолько комфортно, убивая так много жертв, чтобы утолить свою жажду крови. В своём жужжащем, гудящем скольжении они окружают нас на каждом шагу, непрерывно днём и ночью, словно вечное сияние середины лета.

Мы не всегда можем носить защитную противомоскитную сетку. Когда мы, разведчики, пробираемся сквозь зелёную чащу, обливаясь потом и тяжело дыша, плотная сетка закрывает нам обзор. Мы пытаемся отпугнуть вредителей с помощью шейных платков, берёзовых веток, мазей или масла от комаров. Мы натираем руки и лица вонючим комариным маслом — коричневым веществом, приготовленным из древесной смолы. Но чем больше товарищи используют этот репеллент, тем быстрее комары привыкают к этому запаху и продолжают мучить нас с неослабевающей настойчивостью.

Ночью, когда мы укрываемся в палатке, то усиливающийся, то затихающий концерт сирен этих маленьких существ сопровождает нас во сне. Очень часто эта неутомимая стая не даёт нам обрести покой, они непрестанно терзают нас своими укусами. Вы просыпаетесь в гневе, дико кричите, подхватывая то одного, то другого из тысяч комаров, отчаянно поливаете опухшие части тела средством от комаров и пытаетесь, по большей части тщетно, снова заснуть.

Многие люди прибегают к разведению костра во время еды. Они сидят в едком дыму и едят свой ужин со слезами на глазах. Но хитрые существа упорно преследуют своих жертв и заставляют их чувствовать свой верный инстинкт. Они прекрасно знают о непостоянстве дымового шлейфа, и всё равно достигают своей цели.

После многих напряжённых изнурительных дней мы наконец решились на проверенную панацею: молча сдаться неизбежному, позволить себя укусить до тех пор, пока мы не выработаем иммунитет, пока не перестанем что-либо чувствовать...

Книга "Front am Polarkreis", 1943 г.

Узнал, что умер Юрий Никитин.
Есть всего несколько книг, которые я читал всерьез и подолгу на компьютере — еще на старом ЭЛТ-мониторе, в начале 2000-х годов. Одной из них был «Маятник Фуко» Умберто Эко, еще одной (не единственной, но из тех, что помню) — «Святой Грааль» Никитина.
«Маятник Фуко» я прочёл целиком, оставшись под большим впечатлением.
«Святой Грааль» прочитал — не помню, на треть или половину текста, и отчетливым впечатлением от него было, что автор гонит и не старается. Где-то в месте, где богатырские кони упились вина и разрушили обитель монахов-воинов, почесавшись о них (так, что ли, было в тексте?), прекратил чтение, пролистал до конца, пробежался глазами по тому, как герои сокрушают высшие силы, архангелов, самое Сатану и Господа, — а, ну-ну, — рассудил, что при таком раскладе с этими персонажами и дальше все будет хорошо (о Мэри Сью я тогда ещё не знал), и забросил чтение.
Чего-то ещё из Никитина с тех пор не читал, и, скорее всего, не стану. Его универсум прошёл мимо меня. Ощущение, что автор гонит и не старается, неизбывно, а вот петуховского всамделишного палп-безумия там и не ночевало.
Но судя по множеству некрологов в Рунете, читатели Никитина, — по крайней мере, в свое время, — находили их интересными, а писатель находил свою аудиторию. Наверное, это хорошо.
Мир праху.

Будейовицкий анабасис по-арабски накануне Октябрьской революции

Коменданту 15 тылового этапа Юго-Западного фронта
21 октября 1917 г.
При сем препровождается турецкий солдат, Магомет сын Ахмеда /Магомет Бен Ахмет/ родом араб, добровольно перешедший к русским в районе г. Браилова на румынском фронте. В виду притеснения со стороны других пленных турок, австрийцев и немцев, он по пути ушел, переходил из села в село, в поисках фабрики, чтобы поступить на службу, и питался подаянием, при чем был задержан в г. Ровно. Желает остаться в России или в Англии, так как Арабы на стороне англичан.В виду чувствительности арабов к холоду, желательно, если возможно, выдать ему какую-либо одежду и направить его в один из лагерей Юга, где есть и другие арабы. Подписал: Подпоручик Киров.

[Перевод показаний военнопленного]

Мохаммад ибн Ахмед родился в Бейруту 1884 года.
Верован[ие]: мусульманин

В турецкой армии служит 4й год, в начале войны находился в Моссуле, после в Царьграде, во время попытки англичан у Дарданел, и наконец в Румынии, принадлежит 74 пех[отному] полку, 25 тур[ецкой] дивизии. Командир I бтл-на: техсин эфенди п[ол]ка: Ахмед бей, нач[альник] див[изии] Мустафа бей.

Перебежал к русским во время зори, он и еще один турок, (ранее находился в Браила, оттуда 2 час. переходом дошли на позиции) и перебежал у Галаца, этому приблизительно 45 дней назад, и бегство произошло под покровом ночи; его повели к начальнику (!), где пробыл 2 часа, и дали ему поесть, затем отправили его далее в тыл. В самом Галаце ночевал 1 ночь, и на следующий день отправили его и турка в другое место, не знает его названия и так проходили 4 или 5 этапов, путешествовали пешком, не по жел. дороге. На одном этапу спали 4-5 ночей, так привели его к начальнику который спросил кто он такой, и тоже турка опросили.

Араб сознался, что он араб, и заявил что он желает быть с турком туда где англичане или Русские потому что он арабского происхождения. Переводчиком был турок, так как он не знает говорит чем по арабски.Затем их поместили на этапу где находились турки, арабы, австрийцы и германцы и отправили их всех не говоря ему куда, и так путешествовали по жел[езной] дороге, и ему удалось уйти от транспорта, чтобы [слово скрыто переплётом дела, предположительно – купить] каких-то вещей (так как у него было на 17 рублей, которых он <НРЗБ> только что перебежал) и что бы найти занятие где то на заводе. Идя до него, потратил 5 рублей на покупку русской шинели (где это случилось сказать не может, не зная языка и не зная названия города). Затем прибыл в новое помещение где и ночевал, и украли у него все деньги и бумаги, после чего попросил у беженских жителей хлеба и что бы ему разрешили поспать. Таким образом странствовал от одной деревни к другой, <...> его остановили солдаты, так как у него не нашлось никаких документов это случилось в пятницу, 13/X. Его бродячество длилось приблизительно 40 дней.

Не знает другово языка чем арабский, и желает что бы его отослали в область арабскую под английскую властью, что бы там нашел занятия, так как по специяльности моряк. Расписался: Мохаммад Ахмед