Мысль дня: газовый ключ — вещь. Худо, когда его не оказывается под рукой, а разводного ключа на 30 — оказывается, но недостаточно. Хорошо, когда есть друг и сосед, могущий его одолжить. Покупайте газовые, трубные тож, ключи, граждане. Цените дружбу и соседство. (При формулировании мысли дня ничьи жизнь, здоровье и репутация не пострадали).

...При каждом отделе Советского информбюро сформировалась небольшая группа постоянных авторов из 10–15 чел., которые сочиняли около половины всех статей. В результате только в мае 1943 г. получили в кассе Совинформбюро: Я. С. Рыкачев — 11 475 руб. (за написанные им в месяц 60 статей!), Э. Л. Миндлин — 6520 руб. (за 25 статей) и т. д. Много подобных фактов упоминалось на состоявшемся 3 июля 1943 г. важном совещании сотрудников Информбюро. Заказы СИБ предоставляли возможность неплохо заработать. «Халтурщики» писали скоро и вовсю использовали шаблоны и штампы: начинал «строчить пулемет» и «немцы выскакивали из окна», обязательно «боец не растерялся», а летчик непременно «протаранивал» самолет противника.

В январе 1944 г. руководитель английского представительства Совинформбюро С.Н. Ростовский, убеждая московское начальство перестать присылать «шаблонный материал», ссылался на прибывшую из Москвы корреспонденцию М. Цейтлина «Конструктор и летчик», в которой описан эпизод беседы авиаконструктора А. Яковлева и летчика-майора. Ростовский привел поражавший стилистическими несуразицами следующий абзац из текста: «Яковлев слушал молча. “Мои будущие модели будут еще лучше, — сказал конструктор самому себе. — Вы скоро убедитесь в этом, майор”, — Яковлев не выразил эту мысль вслух, так как советские конструкторы, так же, как летчики, чрезвычайно скромны». Ростовский зло смеялся над тем, что Яковлев «по скромности» разговаривал «сам с собой», но при этом почему-то обращался к майору, а корреспондент как-то это услышал и еще записал. Семен Николаевич назвал это «бессмыслицей». Далее он же ссылался на прибывшие из Москвы в разное время статьи о советских каменщиках: один положил за смену 7,5 тыс. кирпичей, другой 10 тыс., третий — и вовсе 30 тыс.; в редакцию «посыпался вал запросов» от английских профсоюзов по поводу выяснения истинности этих цифр. Конечно, они оказались ложными. «Про этих каменщиков я теперь слышу от англичан очень часто. Вышло так, что эти кирпичи стукнули по нас», — переживал Семен Николаевич.

(Баландина О. А. Совинформбюро в годы Великой Отечественной войны: организация, кадры, направления деятельности. Дисс. … канд. ист. наук: 5.6.1. — Отечественная история. — СПб., 2022. С. 144-146).

2 февраля — годовщина победы Красной Армии в Сталинградской битве.

В Интернет-библиотеке моего сайта «Военно-Ученый Архив» имеется отдельная тематическая метка для публикаций, посвященных истории этого сражения. Таковых всего несколько (будет больше), но часть из них была опубликована в Интернете впервые. Особенно рекомендую диссертационные исследования по данной теме:

Желтова Л. В. Военное здравоохранение в Сталинградской битве (организация медицинского обеспечения и деятельность медицинской службы Красной Армии). Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02 — Отечественная история. — Волгоград: Волгоградский государственный педагогический университет, 1999. — 221 с.

Белов Д. А. Сталинград в оценке общественности Великобритании и США. 1942—1945 гг. Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.03 — Всеобщая история. — Волгоград: Волгоградский государственный педагогический университет, 2007. — 217 с.

Моисеев С. И. Организация тылового обеспечения войск Красной Армии в Сталинградской битве (1942—1943 гг.). Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02 — Отечественная история. — Чебоксары: Чувашский государственный университет им. И. Н. Ульянова, 2016. — 274 с.

Котик Гремлин желает всем доброй ночи, спокойной недели и хорошего настроения под спудом будней.

#котик_Гремлин

«I. В Шлоссе берлинском в громадной кровати,
Лежа под теплой немецкой периной,
Видит Вильгельм и во сне свои рати...
В ногу идут они с гордою миной.

Снится Вильгельму, что мир весь покрылся
Новенькой черной немецкою каской.
Солнечный диск кисло так искривился,
Глядя на Землю с большою опаской.

II. Вдруг изменился сон вещий Вильгельма:
Вместо Земли появляется клетка,
В клетке стоит кровожадная шельма,
А на цепи у ней чертова детка.

"Вот как вернешься с затеянной рати", —
Солнышко молвит, смеясь над картиной.
В Шлоссе берлинском в громадной кровати
В страхе проснулся Вильгельм под периной...».

(Источник: «Наш Вестник», издававшийся при штабе Главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта для бесплатной раздачи войскам, июль 1915 года).

Может показаться, что и на втором (правом) рисунке градусная сетка Земли увенчана крошечным пикельхаубе, сам так поначалу подумал, но если увеличить картинку, то видно, что шлем просто застрял в решетке, а кайзер, таким образом, оказался развенчан.

Источники свидетельствуют, что «Патент о поединках и начинании ссор» (1715 года) действовал долго, сохраняя силу до издания Свода Законов (1832 год) и Свода Военных постановлений (1839 год). Вызов и выход на дуэли навлекали на виновных, «яко ослушников закону», уплату штрафа («бесчестья») судье, «суд коего они презрели». Обидчик же, начавший поединок и обнаживший шпагу, «яко нарушитель мира и спокойствия», подвергался пожизненной ссылке в Сибирь. В нем провозглашался и определялся порядок действий для оскорбленного. Он, как и каждый, присутствовавший при оскорблении, должен был безотлагательно донести о том военному суду. При этом каралось даже промедление этого донесения. Вызов на поединок навлекал на дуэлянта лишение чина, объявление его не «годным», штраф и конфискацию части имущества. А за вызов начальник на поединок по делу, касающемуся службы, виновный подвергался очень суровому наказанию: заключению в крепость до 4-х лет или разжалованию в рядовые. Начальник, принявший вызов, подлежал тому же наказанию, как и сделавший ему вызов. За выход на дуэль и обнажение оружия смертной казни подвергались не только дуэлянты, но и секунданты. Даже в 1808 году в уставе говорилось: «...если случится, что двое на назначенное место выдут и одинъ противъ другаго шпаги обнажатъ, то Мы повелеваемъ... ежели же биться начнутъ, и въ томъ бою убиты и ранены будут, то какъ живые, такъ и мертвые повешены да будут».

...В протоколах следствия о поединках достаточно самых разных причин. Вот один из примеров: поединок между капитаном Черданцевым и чиновником Мерзой-Шериф-Нирзаевым произошёл из-за невежества обоих. В беседе чиновник грубо ответил на вопрос капитана: «На такие вопросы я отвечаю: стаканом в лицо или бутылкой по голове». Эти слова глубоко оскорбили капитана Черданцева и он сказал Мерзой-Шериф-Нирзаеву: «На это отвечают пулею».

Яростными противниками дуэлей были Наполеон Бонапарт (1769-1821) и Николай I (1796-1855). Французский император считал, что «никто не имеет права рисковать своей жизнью ссоры ради, так как жизнь каждого гражданина принадлежит отечеству; дуэлист — плохой солдат». А вот как высказывался император Николай I: «Я ненавижу дуэль. Это — варварство. На мой взгляд, в ней нет ничего рыцарского. Герцог Веллингтон уничтожил ее в английской армии и хорошо сделал».

Исследование показало, что на 40-е и 50-е годы XIX вега приходится расцвет, своеобразный культ дуэлей в России. Помимо исторических поединков A. C. Пушкина с бароном Геккерн-Дантесом (1837 год), М. Ю. Лермонтова с бароном де Барантом (1840 год) и с Мартыновым (1841 год), в эти годы в России было множество других дуэлей. Здесь и схватка поэта-декабриста К. Ф. Рылеева с князем Шаховским (1824 год) и Новосильцева с Черновым (1825 год), закончившаяся смертью обоих, и Беклемишева с Неклюдовым. Примечательно, что ни в одном деле о поединках не встречается ссылок на какой-либо дуэльный кодекс и, как правило, отсутствует даже протокол условий самого поединка. Что же касается этих условий, то суровость их представляется чрезвычайной. Лишь в исключительных случаях назначалась дистанция в 25 шагов. Как правило, она составляла 15, 10, 8 и даже 3 шага (дуэль К. Ф. Рылеева с Шаховским). Встречались также и условия стреляться «до повалу».

[Белотелов А. Л. Культура поведения офицера русской армии XIX века. (Историческое исследование). Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02 — Отечественная история. — М., 2000. С. 119-121]

К этому же времени [началу 1916 года] относится и сравнительно новое направление в деятельности военно-морской разведки — подготовка ОД МГШ диверсионных мероприятий против германо-турецких сил непосредственно в Константинополе. Для этого планировалось использовать агентурную организацию «Анина». Сам «Анин» постоянно находился в Афинах и выезжал для встречи со своими агентами в Константинополь. В частности, подрыв «Гебена» планировалось осуществить с помощью некого «Саввы» и его брата. Для этого предполагалось также подкупить некоторых германских подданных (в документах РГАВМФ, в частности, фигурирует фамилия Излер). За взрыв корабля «Савва» просил 16 000 турецких лир (10 тыс. лир — задаток и 6 тыс. лир — после проведения диверсии). Координацию операции осуществлял морской агент в Афинах Макалинский. О планируемой операции было доложено А. И. Русину и он разрешил выделить необходимую денежную сумму. По неизвестной причине операция так и не состоялась.

[Белозер В. Н. Военно-морская разведка России: история создания, становления и развития (1696—1917). Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02 — Отечественная история. — М., 2008. С. 307]

В позиционный период войны в обороне некоторых армейских корпусов были сделаны практические шаги к боевому применению электризованных заграждений. 4 мая 1916 г. первая 16-киловаттная автомобильная электростанция была придана 4-му армейскому корпусу на Юго-Западном фронте и применялась для электризации 250-метрового участка проволочной сети в 3 ряда кольев у д. Куровце напряжением 500-600 вольт. Как показал опыт, даже прямое попадание в сеть снарядов противника лишь путало проволоку, оставляя нетронутыми контакты между ее частями, а оборванная проволока заземлялась и сильно электризовала почву.

В июле 1917 г. были устроены электризованные заграждения перед второй полосой обороны 12-й армии Северного фронта на участке протяженностью 12 км, где отмечалась повышенная активность германских разведчиков. Заграждения состояли из 1-2 рядов кольев, а трансформаторы питавших их четырех автомобильных электростанций могли усиливать напряжение до 2400 вольт. Для поддержания взаимодействия с начальниками электростанций, располагавшихся в основном в полосе обороны 43-го армейского корпуса, его командиром генерал-лейтенантом В. Г. Болдыревым были отданы распоряжения начальникам соответствующих боевых участков. К сожалению для русского командования, дальнейшая работа по развертыванию этих заграждений была прервана Октябрьской революцией.

[Гордеев Ю. Н. Построение и ведение обороны русскими армейскими корпусами в Первой мировой войне 1914-1918 гг. Дисс. … канд. ист. наук: 20.02.22 — Военная история. — М.: Общевойсковая орденов Ленина и Октябрьской революции Краснознаменная ордена Суворова академия Вооруженных Сил РФ, 1999. С. 118-119]

Организация войскового тыла во время вооруженного конфликта в районе реки Халхин-Гол имела свои особенности. Первоначально тылы частей располагались на западном берегу реки Халхин-Гол на расстоянии 3-5 километров от реки. Противнику были видны все тыловые части и учреждения советских войск. Подтянув дальнобойную артиллерию, японцы начали систематически обстреливать тылы соединений и частей 1-й армейской группы. В связи с этим части и подразделения тыла были отведены на 10-13 километров от линии фронта и укрыты за небольшой складкой местности. Продовольственное обеспечение войск осуществлялось в сложных условиях. Возможности для использования местной экономической базы были весьма ограничены. Большая часть продуктов доставлялось из СССР. При этом имевшиеся на снабжении частей рефрижераторы из-за отсутствия льда в условиях летней жары «...превращались в термоса с температурой в 40° и выше, исключавшие перевозки мяса». Даже дрова для походных кухонь приходилось везти за 100-140 километров. Пища для личного состава готовилась в походных кухнях и доставлялась в подразделения в термосах.

Большие трудности возникали с водоснабжением. Колодцы находились один от другого на расстоянии 50 и более километров. Грунтовые воды залегали на глубине 3-4 метров, но они были соленые и не пригодные не только для питья, но и для технических нужд. Нормальную питьевую воду можно было достать с глубины 200 метров. Однако инженерная служба, занятая оборудованием позиций и строительством мостов, водоснабжением частей не занималась. «Единственным более или менее доброкачественным источником воды была река Халхин-Гол, но крайне опасная в смысле заражения противником» — отмечалось в донесении командования 36-й мотострелковой дивизии. Дело в том, что в реку Халхин-Гол впадала река Хайластын-Гол, берущая начало на маньчжурской территории. На этой реке имелись шлюзы, и японцы периодически спускали загрязненную воду в реку Халхин-Гол. Советское командование вполне обоснованно опасалось применения противником отравляющих веществ.

Для обеспечения водой войсковые части вынуждены были оборудовать примитивные колодцы, выкапывая ямы в заболоченных местах. И хотя военные медики с оптимизмом докладывали в СУ РККА о том, что «в результате надлежащей организации в период боев не было зарегистрировано случаев желудочно-кишечных заболеваний», обнаруженные автором в АВМД документы, свидетельствуют об обратном. На 79 день операции массовые случаи желудочно-кишечных заболеваний наблюдались в 149-м и 24-м стрелковых полках. К концу июля только в 36-й стрелковой дивизии было зарегистрировано почти 500 человек, больных кишечно-желудочными заболеваниями. Несмотря на вышеуказанные трудности, продовольственная служба справилась с возложенными на нее задачами. Перебоев с питанием личного состава в период боевых действий не было допущено.

[Бочков Е. А. Развитие системы тылового обеспечения Красной Армии в межвоенный период 1921—1941 гг. Дисс. … д-ра ист. наук: 07.00.02 — Отечественная история. — СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, 2007. С. 549-550]

Замечены очепятки

В начале века всерьез занялись разработкой специальных средств защиты от пулевых и осколочных ранений. Таких приспособлений было два: панцирь и щит.

Панцири существовали двух видов «системы капитана Чемерзина» и «офицерского образца», разработанные начальником резерва столичной полиции В. Ф. Галле. Первые были изготовлены из цельного куска железа и имели небольшой размер. Они защищали только грудь и стесняли движение. «Офицерские панцири» стали производить несколько позже и имели усовершенствованную конструкцию из нескольких скрепленных частей. Они плотнее прилегали к телу и защищали не только грудь, но и живот. И те и другие считались довольно тяжеловесными — 7 кг (17, 5 фунта), но зато не пробивались револьверными пулями даже с 10 шагов.

Панцири изначально предназначались для полицейских, но заинтересовались ими и некоторые высокопоставленные особы. Горячим их приверженцем стал санкт-петербургский градоначальник В. Ф. Лауниц. Он планировал приобрести 1000 штук, но Департамент оплатил только 50. Еще больше он умерял аппетиты местных властей, просивших выделить деньги на их приобретение. И оказался прав. Когда они поступили в полицию, выяснилось, что они мешают дыханию и быстро двигаться в них невозможно. Полицейские сами отказывались их одевать. Зато его с удовольствием носил столичный градоначальник. Панцирь для него был сделан по индивидуальному заказу, и, по всей видимости, — из высоколегированной стали, что повышало прочность. Соответственно вырастала и цена: 1300 руб. против 46 за обычный образец. Возможно, поэтому его и убили выстрелом в голову.

Тем не менее, в октябре 1912 г. для военного губернатора Забайкальской области был приобретен панцирь стоимостью в 500 руб. Предпринимались попытки использовать шелковую ткань для защиты от пуль, а также проволочные панцири, но широкое распространение новых более мощных пистолетов — «браунингов» и «маузеров» — свело их на нет. Щиты, как правило, изготовлялись в виде портфеля. Стоили дешевле — 5 руб. и весили меньше — 5 кг., но при этом признавались вполне пригодными для использования, т. к. могли защитить от выстрелов в голову.

(Казанцев П. А. Обеспечение безопасности императора, членов императорской фамилии и высших должностных лиц Российской империи в 1881—1917 гг.: институциональный аспект. Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.02 — Отечественная история. — М., 2006. С. 198-199).

Из диссертации Ю. Н. Гордеева «Построение и ведение обороны русскими армейскими корпусами в Первой мировой войне 1914-1918 гг.», недавно цитировавшейся на канале и выложенной у меня на сайте в полнотекстовом варианте: «Стрельба по исчисленным данным обеспечивала внезапность применения артиллерии и повышала ее защищенность от вражеского артиллерийского огня, однако звукометрическая разведка, способствовавшая реализации методов такой стрельбы, оставалась до конца войны в стадии испытаний».

Краткое упоминание автором звуковой разведки можно и нужно раскрыть подробнее, и я сделал это в свое время в статье «Охота на звук». Научно-популярная публикация без ссылок на источники и литературу (будучи подготовлена для портала Warhead — речь о прежнем портале, а не его нынешнем посмертии, где и была опубликована), но написана главным образом по архивным документам. Они наглядно показывают, что испытания носили не разовый/единичный характер, и Русская армия в годы Первой мировой войны двигалась в данном направлении если не с опережением союзников, то как минимум вровень с ними.

Решили выложить все готовые #кадрывойны за первую неделю проекта в одно место. Буду признателен за репосты. Впереди еще очень много всего.

Цитата из работы про финских эсэсовцев:

"То, как наши парни здесь живут — это стыд и срам", писал Кауко Суонто 3 марта 1943 года. "Гражданские из города постоянно жалуются, один повод другого краше, поэтому в увольнение перестали отпускать". В расположении стоит буквально очередь на гауптвахту, потому что места нет, а за две последние недели туда определили 14 человек. "Я не могу понять, какой бес в них вселился", пишет Суонто. "Прошлой ночью финны вломились на кухню к немцам и насрали им в бачок для кофе. Сортиры, убранные с утра, к вечеру зассаны и засраны. В казарме бардак, люди "развлекаются" и страшно шумят. Фельдфебель ничего не может сделать. И вообще все боятся слово поперек сказать этим ненормальным".

Источник - Lars Westerlund. Cirkus Collani - De finländska SS-frivilligarna 1941-43: En sedesskildring baserad på egna berättelser. S. 36

Буквальный перевод — "Цирк Коллани — финские добровольцы в СС: очерк нравов на основании того, что они сами рассказали"

Перевод письма на имя Лорда КИТЧЕНЕРА, конфискованного военной цензурой на Московском почтамте. Москва, 17/30 сент[ября] 1914 г.

Достопочтенный Лорд,
буду Вам благодарен, если будете добры не передавать город Львов в русское владение, т[ак] к[ак] этот древний город давно уже и по настоящее время СОВЕРШЕННО ПОЛЬСКИЙ.
Польша вся растеряна и разорена и русские ОБМАНЫВАЮТ бедный польский народ обещаниями национальной свободы и самоуправления.
Прикажите перевести прилагаемую статью и Вы узнаете все подробности. Защитите их НЕМЕДЛЕННО и своевременно прошу Вас Милорд.
Ваш покорный слуга Эмилиен.
(Примечание после перевода: Письмо написано лицом, не вполне владеющим английским языком).
[АВПРИ. Ф. 133. Оп. 470. Д. 379. Л. 41]

Упомянутая статья тоже подшита в дело, но перепечатывать ее сюда я уже не стал — несколько страниц вздора, сводящегося к, цитирую, "польская литература, речь и чистосердечие никогда с чумазностью русского скаредства, мелкотой специфической души и тупо-насильственного, хамского кругозора не сольются" и крику души "Где совесть сибариты?" в конце.

Ровно год как котик Гремлин с нами. Вырос, похорошел; вчера одолел пылесос.

#котик_Гремлин

В начале кампании 1914 года Австро-Венгрия приступила к мобилизации в Боснии, Герцеговине и Хорватии. В числе более чем 100 тысяч призванных мужчин было немало заражённых тифом. Провоцируя эпидемию в рядах собственной армии, австро-венгерское командование ещё и бросило их на территории Сербии после отступления в декабре 1914 года. В городе Валево возвратившиеся сербские войска обнаружили 30 тысяч тифозных солдат противника. Люди замерзали в покинутых жилищах, на улицах лежали не погребённые трупы. В дальнейшем больные лишь прибывали в развернутый в Валево госпиталь. «Ад, ад, ад», по определению одного из иностранных наблюдателей, стал эпицентром расползающейся эпидемии. В Сербии одновременно свирепствовали брюшной, возвратный и сыпной тиф, причем возбудитель последнего ещё даже не был выделен.

(Изначально замышлял ещё во «Фронте и тылу...» полновесную главу о медицине, но её не случилось; это как раз из наработок к ней. Сделаю в следующий раз).

«Три года прошли, точно вчерашний день. Я всё ещё жду.
…Он был хорошим сыном, но не знаю, хорошим ли солдатом. Он заплатил цену, как и многие другие… Война ещё только началась для матерей, что любили своих мальчиков по всему миру. Да поможет им Бог вынести это».

Эти слова уже после окончания Первой мировой войны написала австралийка Элис Гулдинг, потерявшая сына в кровопролитном бою у деревни Фромель во Фландрии 19-20 июня 1916 года. Там, на небольшом участке фронта английские и австралийские войска сошлись с баварской пехотой. В том сражении довелось поучаствовать и ефрейтору 16-го Баварского резервного пехотного полка Адольфу Гитлеру. Австралия понесла за эти сутки бо́льшие потери, нежели за всё время Корейской и Вьетнамской войн.

После боя немцы не делали различий между британцами и австралийцами, хороня их в братских могилах. Однако личные вещи и опознавательные медальоны павших врагов были сохранены со всем тщанием, насколько это было возможно — для отправки в Женеву, в Красный Крест. И всё же сохранились не все имена, потому и Элис Гулдинг продолжала ждать сына с войны.

Сегодняшний непраздный вопрос товарища Поволоцкого: "Зачем в эскулаповском наборе трубочка, а в ней — перья?" — напомнил нетленную выдержку из "Карманной справочной книжки для русских офицеров" 1856 года под общей редакцией генерала Милютина, а и паче того — высоколитературную зарисовку по мотивам всё той же выдержки, написанную экспромтом великим Ректором на "жёлтом" форуме уже... Господи, 18?! Да, 18 лет назад. Делюсь.

Местечко где-то в Польше. Поздний вечер. Офицерское собрание. Корнеты бурно отмечают производство в поручики. Соответственно кто еще навеселе, кто уже набрался по самые немогу... Новоиспеченный поручик Побарабанов, не справившись с объемами spiritus vini denaturati, расположился на стульях, и, положив себе по голову фуражку, громко выражает благодарности Морфею...
Входит покрасневший от злости старший полковник Закуса-Удилов-Сукинский 2-й
— Господа, господа! Все понимаю, сам был таким же, но... помилуйте, господа, уже 3-й час ночи! Пора и честь знать!

Бывшие корнеты шумно собираются, кое-как расталкивают задремавших... Поручик Побарабанов никак не хочет расстаться с объятиями сладостного бога. Никакие попытки привести его в чувство не приносят успеха. Раздаются различные советы:
— Господа, а вот в энском уланском полку одного корнета со знатной попойки клистиром с уксусом подымали, и вы знаете, помогло!
— Ну что Вы, поручик! Какой клистир! Кто ж его ставить будет? У командира полка канарейка в клетки живет, перо у нее выдрать и по зеву, по зеву, глядишь, он и очнется. А по утру кофием по-турецки, или спиртом нашатырным его напоить! Все как рукой снимет!
Открывается дверь, в комнату, разгоняя клубы табачного дыма, заходит элегантный поручик со следами порока на лице. Мгновенно оценив ситуацию, шепчет что-то про себя, направляясь к книжным полкам, стоящим вдоль стен. Присутствующие вслушиваются в бормотание офицера, разбирая отдельные слова — "68", или может "70", или "69"...
Подойдя к полкам, поручик ловко схватывает книгу, начинает ее лихорадочно листать.
— Вот оно, именно, «намазывать мошонку дегтем»!...
Бывшие корнеты загудели:
— Это как дегтем? Поручик, объясните!
— Дегтем, именно дегтем, господа! А после уже можно и клистир ставить! Но, думаю, дегтя хватит, увидите, господа, он сам домой добежит… Надо к старшему врачу кого-нибудь послать.
— За дегтем???
— За клистиром! И уксусом! А за дегтем в казарму!
Офицеры пьяно зашумели, похоже, необычное предложение поручика им понравилось.
В это время за дверью послышался шум, и на пороге возник юнкер-чугуевец, гостивший у брата в полку.
— Доброй ночи, господа! Поздравляю вас с производством, — восторженно воскликнул он и осторожно поинтересовался, — а что здесь происходит?
Поручик встрепенулся, окинул юнкера взглядом, лицо офицера прояснилось.
— Юнкер! Вы знаете где живет старший врач Иван Соломонович? Будьте любезны, сходите к нему, попросите клистир и уксус. Скажите, что речь идет о жизни и смерти офицера Российской армии. И, если Вас не затруднит, дойдите до казармы, там в бочке возьмите дегтю, полфунта, больше не надо.
— Да что происходит, г-н поручик?
Поручик молча указал на ничего не подозревающего и мирно храпящего Побарабанова, затем сунул юнкеру под нос книгу.
— Читайте, вот здесь, — он что-то отчеркнул в книге ногтем пальца, — теперь понятно?
— Ясно, г-н поручик, но дозвольте внести свое предложение?
— Валяйте, юнкер!
— Предлагаю деготь подогреть, для полноты, так сказать, эффекта!
— Одобряю!
Воодушевленный юнкер бросился за дверь.
Поручик, доставая из кармана галифе портсигар, вышел за ним…
В комнате молча стояли ошарашенные офицеры. Старший полковник, побагровев еще больше, тихо произнес:
— Пришел поручик Ржевский, и все испортил.

***

На крыльце поручик Ржевский раскуривал папиросу. Он был доволен собой: первое дежурство по полку пройдет удачно…

80 лет назад сбывалось то, о чем мечтали в 1941 году Кукрыниксы. К сожалению, без ощутимого участия в той же мере советской авиации. Но и так неплохо получилось. Ибо, нехуй было бомбить Лондон, Москву, Варшаву и Минск. А Гернику, Гернику? И Гернику тоже.

Святым не был, но любовь к истории, или как минимум интерес к ней, привил своими книгами целым поколениям. Это не отменяет #Записки_пикулевского_клуба, но и им данного факта тоже не отменить, как ни крути.