Сегодня, 83 года назад - самые низкие нормы пайков и судьба одной собаки.

В этот день, 20 ноября 1941 года, были установлены самые низкие нормы выдачи продуктов. Иждивенцы, служащие и дети стали получать по 125 граммов хлеба. О сложившейся вокруг города ситуации, свидетельствах ленинградцев и первом конном обозе, который в этот же день прошёл по льду Ладоги, я писал 2 годами ранее.

Готовясь к воскресной экскурсии по Петроградке в годы блокады, я наконец достал воспоминания ленинградской школьницы Натальи Дунаевской, которой в 1941 году исполнилось 15 лет. Жила она в доме по адресу Каменноостровский, 27 - как раз там, где проходит мой маршрут. Заполучить этот текст было непросто, так как в электронном виде я его не нашёл, равно как бумажное издание не продаётся ни в одном интернет-магазине или обычном книжном. Получив книгу в библиотеке вчера вечером, я посмотрел её выходные данные. Тираж - 100(!) экземпляров.

Семья Натальи накануне войны состояла из 5 человек: мама, папа, бабушка, младшая сестра, и сама Наташа. Как она сама написала, "ещё одним членом семьи являлся наш ирландский сеттер Джой". Меня время от времени спрашивают на экскурсиях о выживании домашних животных в годы блокады, и я отвечаю, что хотя рассказы о переживших войну собаках и кошках циркулируют в сети, фактических подтверждений я не видел. Те из них, что жили в городских квартирах и не "работали" охранниками и крысоловами на складах и заводах, шансов выжить имели меньше, чем их хозяева. Впрочем, и служебные животные выжить могли далеко не всегда.

В этих двух коротких отрывках - судьба одной собаки в блокаду. Пусть на фоне огромной человеческой трагедии тех лет она выглядит незначительной, но важно не то, кем ты родился, а то, кем ты стал для близких тебе людей:

"Ещё одной моей обязанностью было получение питания для Джоя. Владельцам породистых собак, получившим специальное разрешение от Общества кровного собаководства, располагавшегося, кажется, на улице Желябова (ныне - Большая Конюшенная), раз в месяц выдавали разрешение на корм. Ходить за ним надо было на Мельницу Ленина*, которая располагалась за Александро-Невской лаврой.

Там находился сарай, в котором выдавали так называемые "сметки" - собранный с пола мусор, образовавшийся при молотьбе зерна. В октябре Джою выдали 8 килограмм "мучных отходов", в ноябре - только 5. Употребить "сметки" сразу было невозможно. Их требовалось просеять, чтобы отделить мучную пыль от мелких камней, щепок, пакли, кусков верёвки и прочего мусора.

9 октября, когда я получала в Кровном собаководстве очередное разрешение на "сметки", меня предупредили, что 14 октября могут выдать "что-то ещё", в дополнение к "муке". Этим что-то оказался бумажный пакет, который я развернула, только придя домой. В нём лежали пугающего вида внутренности животных. И наша бабушка, разобрав эту жуткую массу также засолила её впрок...

... В ноябре мы добрались до "сметок" нашего верного Джоя. Собаку стало попросту нечем кормить. Кроме того, с ним было невозможно выйти на улицу. Голодные люди пытались отнять Джоя то у меня, то у мамы. В итоге он справлял свои естественные нужды прямо в квартире. На лестницу его также было опасно выводить. Когда мы подтирали за ним, Джой плакал от стыда. Слёзы лились из его карих глаз ручьём, но он никогда не скулил, ничего не просил и просто тихо лежал на своём месте.

Под его мордой растекалась лужа из слёз и слюны. Бабушка пыталась подкармливать Джоя нашей "бурдой", но он был слишком большим, чтобы наесться. Однажды к нам пришёл полотёр, услугами которого мы пользовались до войны, и попросил отдать ему собаку. Он честно признался, что хочет её съесть. Мама отказала ему и через несколько дней отвела Джоя в ветеринарную лечебницу в Новой Деревне, где его усыпили. Вернулась она домой почерневшая от горя и слегла с высокой температурой."

* об этой мельнице позже опубликую ещё один текст

На фото: Джой, его удостоверение, Наталья (в центре) со своей младшей сестрой Таней (слева) и двоюродной сестрой Ирой. Картина Скуляри М.Н. "Интерьер военного времени".