Сегодня тот самый день, когда первого Терминатора скайнет отправил назад в 1984.

Выложил накануне две статьи, причём обе о военно-морской истории.

Котков В. М. Участие судового духовенства Черноморского флота в Первой мировой войне 1914-1918 гг. По документам Российского государственного исторического архива (РГИА) //
Первая мировая: Неоконченная война: Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию начала Первой мировой войны 1914—1918 гг. «Проблемы поиска и публикации российских и зарубежных источников о Первой мировой войне 1914—1918 гг. на современном этапе развития исторической науки». Москва, 18 июня 2014 г. / Отв. ред. Е. И. Пивовар; сост. И. А. Анфертьев. — М.: РГГУ, 2015. С. 473-483.

Подсобляев Е. Ф. Развитие теории морской стратегии накануне Первой мировой войны // Первая мировая война в истории и культуре России и Европы: сб. статей / под ред. докт. ист. наук, канд. воен. наук, проф. Г. В. Кретинина; канд. ист. наук, доц. И. О. Дементьева; канд. ист. наук С. А. Якимова. — Калининград: «Живем», 2013. С. 32-37.

В. М. Котков это ведущий специалист по истории армейского духовенства в РИА и РИФ. Эта его работа - в равной степени статья и документальная публикация. Мне наиболее интересным в ней показалось описание коллективной исповеди.

Ну, а статья Е. Ф. Подсобляева - просто краткий обзор классики и классиков военно-морской мысли конца XIX - начала XX вв. Вдруг кому-нибудь тоже пригодится?

Из заметок на полях.

Смена немецких или похожих на немецкие фамилий на русские во время Первой мировой войны – это притча во языцех. Русскую императорскую армию, в которой к 1914 году каждый, по разным оценкам, пятый или даже четвертый генерал являлся немцем, это явление тоже не обошло стороной. Например, генерал Р. А. Дурляхер успел стать и побыть Дурлахером и Дурляховым (еще его именовали как минимум «Дурлаховым»).

Писатель М. М. Пришвин 15 июля 1920 г. сделал язвительную, да и попросту грубую запись в дневнике, обличая генерала как приспособленца: «Известный ученый артиллерист генерал Дурлахер переделался за войну в Дурляхова, при большевиках обернулся в канцелярскую крысу».
В действительности урожденный Дурляхер несколько раз в течение жизни менял свою фамилию, еще приблизительно в 1893 г. став Дурлахером, а в период Первой мировой войны сменив и фамилию, и имя: Роберт Дурлахер — Ростислав Дурляхов.

«Вы идеалист, Конрад Карлович. Вам еще повезло, а то, вообразите, вам вдруг пришлось бы стать каким-нибудь Папа-Христозопуло или Зловуновым» ©

"...Степан Петрович Яремич говорит: чистите ваш желудок. Он так же любит повторять: Лермонтов погиб оттого, что не чистил желудка. Это парадокс, но покопайтесь-ка в причинах вашего дурного настроения, головной боли, минут черного пессимизма и пр. — желудок. Вы сели к столу, в голове смесь ваты с простоквашей, щурясь — курите, перо выводит на полях какой-то рисуночек, топорик, ромбики, завитушечки. Чистите ваш желудок!
Два раза в месяц вы схватываете грипп, — сидите дома, сморкаетесь, шаркаете туфлями. Грипп — что может быть хуже?! Вы мнительны к тому же... Но попробуйте чистить желудок. Вам нет времени заниматься физкультурой (лыжи, теннис, лодка, охота), вам кажется, что действительно нет времени, и вы даже сожалеете об этом. Вздор! Вычистите желудок — и время сразу найдется...".

(А. Н. Толстой. "Как я работаю", 1929 год. Картина — "А. Н. Толстой в гостях у художника", П. П. Кончаловский, 1941 год).

Алексей Николаевич, конечно, знал толк, но лично я, подхватив грипп (грипп этой зимой, в скобках замечу, по крайней мере в Минске какой-то лютый, так и косит знакомых. Дедушка Нургл разбушевался) — так вот, заболев, его настоятельной рекомендацией склонен все же пренебречь.

Не болейте.

А, да, из мемориз, но поделюсь и здесь.

Кто не видел, кто не помнит фирменных ужимок и прыжков Евгения Вагановича? Ницше точно также скакал в базельском доме хи-хи, выпячивая плечо. Но прежде — прежде он философствовал молотом и в итоге сокрушил самое себя, а Петросян делал то же самое и в здравом уме, и за недурной гонорар. И до сих пор делает.

"Поистине, человек — это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым", — провозглашал Ницше. А Петросян просто знает, что никакого моря уже нет и в помине — так, лужица мельче Арала.

"Вы могли бы полюбить... радикала?" — мог спросить Ницше у Лу Саломе, когда та запрягала его с Паулем Рэ в повозку. Мог, мог, и кончики его усов подрагивали от волнения.
"Ради кого-о?" — не растерялся бы Петросян в схожей ситуации, непременно кривляясь и выламываясь.

Понимаете? Воплощением чего бы ни был Ницше, Петросян являет собой намного, гораздо более грозную и могущественную аватару той же сущности. И что страшнее всего, он еще не изрек самого главного на своем веку, не изронил свое корундовое слово. Потому что если Ницше предвосхитил XX век, выпустил его из колыбели, галантно придержав дверцу, а сам лег в ту же колыбель, точно в гроб, зная, что все и вся вернутся к нему, туда же, места хватит всем, но человечество, вопреки всему, тогда устояло, удержалось, — то подлинного Петросяна, если... когда он разбушуется, его последнего и главного фельетона для всех и ни для кого, мир сей уже не выдержит.

А это случится. Случится при нас. Пожалуй, уже вскоре.

(Было написано мною 11 января 2022 г.)

Письмо рядового Бельгийского бронедивизиона в июле 1916 года, задержанное военной цензурой. Прелесть что такое, с поправкой на явно беглый перевод, и во-многом благодаря ему.

Моя дорогая мамочка!
Не хватает того, что нам надоедает на фронте, начинает тоже самое делаться и в Киеве. Я испытал вчера самое большое унижение в моей жизни. Я был проведен через улицы Киева полицией, как злодей за ужасное преступление – курение на улице. Нас было 4 бельгийца, мы направлялись к бане, когда были остановлены русским генералом. Мы стали во фронт, как это полагается и вот этот диалог, который завязался:
«Почему Вы курите?»
«Потому что имеем на это право»
«Есть у вас на это удостоверение?»
«Это не необходимо»
«Офицеры вы или солдаты?»
«Мы солдаты».

Он потом позвал городового и отправил нас в участок. Так как мы совсем не были с этим согласны и т.к. к тому же один из наших /в отпуску в сей момент/ не курил, генерал раскричался и не смотря на то, что мы не понимали то что он говорит, мы все же схватывали ясно, что он нас ругал. Приведенные в участок, нам предложили сказать наши фамилии и к какой армии мы принадлежим. Затем нас хотели отвести в казармы. Но среди нас находился наш начальник; последний сказал им, что бесполезно туда идти, так как это он командует бельгийцами в казарме, но что если они хотят быть уверенными в правде наших показаний, нас можно повести на частную квартиру нашего лейтенанта. И нас туда повели под эскортом, как банду опасных бандитов. Там мы объяснили историю лейтенанту, дали необходимые бумаги полиции и хорошее на чай хорошему эскорту, которым нас удостоила полиция.

Тот, кто с нами обращался так маловежливо, непочт[ительно] и некорректно – это ген[ерал-]майор …… командир …… площадь …… Какая ирония. Это ничего не говорит в его пользу. Мы составили рапорт ядовитый, который пойдет к командиру корпуса, а отсюда в Ставку, в Главную квартиру, где, я надеюсь, Начальник военной бельгийской миссии сможет вступиться за нас. И все это за то, что мы сотворили преступление курить, быть их союзниками. Так как курить нам не могут запретить, это антиконституционно.

Надо было бы уничтожить [далее пробел в тексте] чтобы вотировать этот закон, который не прошел бы. Мне кажется мы не приехали сюда затем, чтобы терять наши права Бельгийцев, достаточно того, что мы знаем, что наша страна занята Бошами, быть без семьи, оторванными от всего и от всех, в стране, которой мы не знаем, языка которой не понимаем и народ которой так мало дружелюбен.

…Вчера один из наших находился в трамвае; последний был полон. Капитан видя, что нет больше мест, приказал этому бельгийцу сойти. К несчастью он плохо понял. Бельгиец не двинулся с места, как будто был одной из подставок Эйфелевой Башни. Офицер поднялся, схватил солдата и захотел силой спустить его, закричав ему по русски «Пошел, грязный бош». Его заблуждение было велико. Поворотом руки и под впечатлением оскорбления, солдат высвободился и офицеру пришлось провести скверные ¼ часа, если бы не вмешательство полковника и русских солдат. Дело на этом остановилось. Офицер исчез.

И так каждый день испытываем унижения и оскорбления, так как для союзника название «бош» разве не является самым большим оскорблением, которое доходит до сердца каждого доброго патриота. А штатские в подобных случаях не вмешиваются. Ни у одного из них нет храбрости открыть рот. Значит случай этот действительно немец. Я их ненавижу со всей силой моего существа и сказать, что это наши союзники. Они хороши.

Итак, если это будет продолжаться я охотно подам прошение о возврате на бельгийский фронт без сожаления, поверьте. Оно /прошение/ прибавится к большому числу ранее поданных. А теперь много шансов за то, что это письмо к вам не дойдет. Я вас целую. Ваш сын, который хотел бы вернуться в прекрасную Францию, и который очень печален.

[РГВИА. Ф. 2067. Оп. 1. Д. 3868. Л. 56-57об]

Я принёс вам новый скан!

Фишер Ф. Рывок к мировому господству. Политика военных целей кайзеровской Германии в 1914-1918 гг. М.: Политическая энциклопедия. 2017.

Скан лежит здесь: https://vk.com/doc28797168_674161866

Хотя книга издана в серии "Современная немецкая историография", к современным работам отнести её сложно. Ведь на немецком её впервые издали аж в 1961-м году. Так что это уже давно - классика.

Книга известная. Нашумела она уже в 61-м. На тот момент в западногерманской историографии (а в межвоенный и военный период в германской в целом) в вопросе об ответственности за развязывание Первой мировой войны господствовала апология Второго Рейха. Воспроизводился тезис о том, что в войне виноват кто угодно, но не Германия. И тут появляется здоровенный труд Фишера, где говорится о захватнических целях Германской империи и о вине германского руководства за начало войны... И труд этот становится вехой...

Но на русском языке эту книгу сподобились издать только в 2017-м году. А в Интернете русского издания до этого дня не было. И я решил эту ситуацию исправить.

Аннотация от издательства:
"В этом знаменитом анализе дискуссионной политики военных целей кайзеровской Германии гамбургский историк впервые поставил круг вопросов, которые, как показывает Фишер, занимали центральное место в германской политике в ходе Первой мировой войны. Выводы Фишера, оказавшие значительное воздействие на исследования, историографию и общественность, основаны на до сих пор не изучавшихся документах".

Отсканировав для сайта несколько статей из приобретенного в прошлом году редкого сборника «Первая мировая война. История и психология» (1999), включая статью Б. Г. Кипниса о генерале Ренненкампфе, припомнил несколько эпических мест из мемуаров вдовы генерала Веры Николаевны Эдлер фон Ренненкампф.

...Бомба упала позади П. К. Ренненкампфа и его спутников. Она долго находилась на морозе, промерзла и разорвалась частично – оглушила генерала на одно ухо, взрывной волной отбросила в сторону одного из адъютантов, а другому опалила шинель. В целом все обошлось благополучно.

Генерал, как всегда, не растерялся и бросился за преступником. Увидев солдата, идущего навстречу бежавшему революционеру, генерал крикнул, чтобы тот поставил подножку. Ренненкампф знал, что перепуганный, спасавшийся революционер не услышит этих слов, а солдат исполнит приказание, т. к. он внимательно следил за приближавшимся генералом, чтобы стать во фронт. Расчет оказался верным: революционер упал от подножки. Ренненкампф быстро подошел к преступнику, велел ему встать и, наведя на него револьвер, приказал поднять руки вверх.

Солдат, по приказанию генерала, обыскал карманы революционера и извлек из них еще одну круглую бомбу и револьвер. Генерал спросил, почему он ее не бросил. По словам революционера, он «потерялся» и, волнуясь, не разобрал, сделала ли первая бомба свое дело. «Мужества нет у вас, а беретесь за такое дело», – сказал ему генерал. Тогда революционер указал на своего убегавшего помощника, который должен был его подстраховать в случае неудачи.

<...>

Незадолго до нашей свадьбы муж рассказал мне об одном случае из своей жизни. Революционеры решили не выпустить его из Сибири в Россию (он жил тогда в Иркутске и командовал 3-м армейским сибирским корпусом). В этой связи в старом деревянном домике на окраине было назначено заседание боев[ого] революционного комитета. Случайно об этом узнал жандармский полковник Спиридович, если память мне не изменяет и я верно называю его фамилию. Мужу моему посоветовали быть осторожным, готовым дать отпор в случае нападения. Жандармы, конечно, приняли и свои меры. Полковник знал от своих негласных сотрудников пароль для пропуска на это заседание, где и в котором часу оно будет, и другие подробности. Муж мой поинтересовался всем этим и запомнил пароль. Генерал задумал попугать заговорщиков. Никому ничего не говоря, решил тайно туда отправиться.

В назначенный день и час П. К. Ренненкампф один, с револьверами в обоих карманах отправился верхом на окраину города. Привязал коня невдалеке от дома и с нагайкой в руках смело зашагал к нему. Постучал легонько в дверь, на вопрос: «Кто такой?» сказал пароль.

Дверь приоткрылась. Генерал широко распахнул ее и появился на пороге в казачьей форме Забайк[альского] войска со своей характерной нагайкой и громадными усами. Раздался его голос: «Господа революционеры, вот я сам пришел к вам…». Не успел он кончить фразы, как началась паника. Уже одно его неожиданное появление было для революционеров, как разорвавшаяся бомба.

Началось вавилонское столпотворение, визг и крик: «Спасайся, кто может…». В несколько секунд все разбежались, повыпрыгивали в окна и… он остался один. Хохотал до слез. Подошел к столу, взял несколько бумаг на память о своей шутке, так напугавшей заговорщиков. Вернулся к своей лошади, которая была цела и невредима. Сел на нее и уехал домой.
_____

[Там же упоминается еще один эпизод; если в паре слов, революционер, который должен был убить генерала Ренненкампфа, покончил с собой].

(Эдлер фон Ренненкампф В. Н. Воспоминания. М., 2013. Litres-версия. С. 28, 30-31).

Так-с, то ли Вордпресс, то ли автор стиля, который я использовал и в своем сайте, умудрился запихнуть рекламу аж в виджеты, доступные только из-под админки (т. е. только мне).

На случай, если реклама вылезет где-либо еще, в общедоступном месте на сайте: это будет означать, что ее разместил не я; если так случится, то буду признателен за сообщение и решу, как с этой дрянью быть.

Какой-либо зависящей от меня контекстной или любой иной рекламы третьих лиц или организаций ни на сайте (ни в "шапке", ни в "футере", ни между строк), ни здесь (речь о рекламных постах) нет и не будет. Кроме: того, что я сам сочту необходимым сугубо безвозмездно прорекламировать, как то – новые книги, Телеграм- или Ютуб-каналы коллег, краудфандинговые сборы наподобие проводимых замечательным "Пятым Римом" и т. д.

Уселся посмотреть "Легенду о самбо", что уже давно собирался сделать.
В начале третьей минуты создатели по-своему честно продемонстрировали, что сняли стыдное грёбаное шапито. Для понимания: это у них – Мукден. Более внимательное рассматривание скриншота чревато ударами ладони по лбу; меня предупредить об этом было некому.

Продолжу просмотр из любопытства, граничащего с guilty pleasure: прыгнут ли еще ниже головы? Все-таки только третья минута.

(Спойлеры к картинке в предыдущем посте, поберегу ваши глаза: даже не всматриваясь в униформу и забыв про время года – например, убитый насмерть манекен с надвинутой на глаза фуражкой и имперские флажки в роли русских знамен. А еще за пару секунд до того в кадр вошёл отечественный Урук-хай наоборот)

Рабоче-крестьянский милиционер Спиридонов удивлённо косится (вернее, пытается коситься) на свои петлицы

А этот капитан Красной Армии - цитирую прозвучавшее в фильме, "товарищ по милицейской службе и благодетель" подполковника Красной Армии Спиридонова.

А этот юноша - Анатолий Харлампиев, к тому времени вообще-то уже тридцатилетний мужик, окончивший Институт физической культуры, но для "Легенды о самбо" пусть он будет щенком и незадачливым ворюгой, попавшимся при попытке обчистить склад.
"Браток, - говорит Анатолий Аркадьевич милиционеру, - ты шепни, стрелять ведут или как?".

(Далее, он же, в ответ на предложение номинально включить его в состав ПСО "Динамо": "Мусором не буду").

В 1936 году

Маршал Советского Союза Семён Михайлович Будённый. В 1936 году.