Forwarded from Форменный разбор
Издательство Фонд «Русские витязи» сообщает, что готовится к печати новая книга А.В. Зорина, — автора бестселлера «Битва за Ситку», — ««Аки звери разъяренны»: Военное дело индейцев тлинкитов».
Тлинкиты — одно из крупнейших индейских племён Юго-Восточной Аляски. Облачённые в наборные деревянные доспехи и резные шлемы с изображениями чудовищных зверей, вооружённые железными кинжалами и каменными палицами, быстро овладевшие искусством обращения с огнестрельным оружием, включая небольшие пушки, совершающие стремительные морские походы за сотни вёрст на своих огромных боевых каноэ, тлинкитские воины господствовали в проливах архипелага Александра и на прилегающем материковом побережье. Воинственные, хорошо вооружённые, контролировавшие важные торговые пути, они успешно захватывали корабли морских торговцев, а также являлись главными противниками русских первопроходцев, оказав значительное влияние на ход истории Русской Америки.
В книге рассматриваются особенности вооружения и боевого снаряжения тлинкитов, фортификации и тактики, их военные обычаи, а также военные конфликты на Северо-Западном побережье Северной Америки в XVIII–XIX вв. На основании индейских преданий, документов Российско-Американской компании (РАК), записок путешественников и торговцев, военных рапортов здесь рассказывается о войнах между тлинкитскими кланами, между тлинкитами и соседними племенами, об их столкновениях с русскими первопроходцами, служащими британской Компании Гудзонова залива и с армией Соединённых Штатов.
Форменный разбор
Тлинкиты — одно из крупнейших индейских племён Юго-Восточной Аляски. Облачённые в наборные деревянные доспехи и резные шлемы с изображениями чудовищных зверей, вооружённые железными кинжалами и каменными палицами, быстро овладевшие искусством обращения с огнестрельным оружием, включая небольшие пушки, совершающие стремительные морские походы за сотни вёрст на своих огромных боевых каноэ, тлинкитские воины господствовали в проливах архипелага Александра и на прилегающем материковом побережье. Воинственные, хорошо вооружённые, контролировавшие важные торговые пути, они успешно захватывали корабли морских торговцев, а также являлись главными противниками русских первопроходцев, оказав значительное влияние на ход истории Русской Америки.
В книге рассматриваются особенности вооружения и боевого снаряжения тлинкитов, фортификации и тактики, их военные обычаи, а также военные конфликты на Северо-Западном побережье Северной Америки в XVIII–XIX вв. На основании индейских преданий, документов Российско-Американской компании (РАК), записок путешественников и торговцев, военных рапортов здесь рассказывается о войнах между тлинкитскими кланами, между тлинкитами и соседними племенами, об их столкновениях с русскими первопроходцами, служащими британской Компании Гудзонова залива и с армией Соединённых Штатов.
Форменный разбор
👍20👏5
Жан де Бюэй, один из видных полководцев Карла VII, в своем автобиографическом романе утверждал, что «те, кто не благородны по происхождению, становятся таковыми благодаря оружию и военной службе, которая благородна сама по себе. И скажу, что доспех настолько благороден, что, как только человек наденет шлем на голову, он становится достаточно благородным, чтобы сразиться даже с королем... Оружие делает благородным любого человека... и поэтому воин обязан сражаться и с дворянином, и с мужиком, и с бессловесной животиной, словом — всеми, кто пожелает выйти с ним на бой».
Было бы опрометчиво из этих слов делать вывод, что Жан де Бюэй не ценит благородства происхождения и готов разделить его со всяким носящим оружие. Как и для большинства дворян, оно для него было столпом его самосознания, достоинства и чести. Но он хочет подчеркнуть, вопреки старой рыцарской норме, на поле боя все равны и что знатный человек должен отвечать на вызов любого, а не только равного ему по знатности...
Еще более нереален Жак де Лален, порождение бургундской литературы, проникнутой еще более старомодными, возвышенными феодальными идеями, чем чисто французская. Жак де Лален — это античный курьез на манер старинных странствующих рыцарей. Книга деяний этого почитаемого героя бургундцев рассказывает более о романтических турнирах, нежели о подлинных войнах. Жак де Лален был убит пушечным выстрелом, и в этой смерти есть некая символическая ирония: символ позднесредневекового рыцарства погибает под натиском технического прогресса.
[Басов И. И. Западноевропейское рыцарство XII—XV вв. в евразийском историко-культурном контексте: этика противоборства (опыт сравнительно-исторического исследования). Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.03 — Всеобщая история (Средние века). — Армавир, 2005. С. 43-45]
Было бы опрометчиво из этих слов делать вывод, что Жан де Бюэй не ценит благородства происхождения и готов разделить его со всяким носящим оружие. Как и для большинства дворян, оно для него было столпом его самосознания, достоинства и чести. Но он хочет подчеркнуть, вопреки старой рыцарской норме, на поле боя все равны и что знатный человек должен отвечать на вызов любого, а не только равного ему по знатности...
Еще более нереален Жак де Лален, порождение бургундской литературы, проникнутой еще более старомодными, возвышенными феодальными идеями, чем чисто французская. Жак де Лален — это античный курьез на манер старинных странствующих рыцарей. Книга деяний этого почитаемого героя бургундцев рассказывает более о романтических турнирах, нежели о подлинных войнах. Жак де Лален был убит пушечным выстрелом, и в этой смерти есть некая символическая ирония: символ позднесредневекового рыцарства погибает под натиском технического прогресса.
[Басов И. И. Западноевропейское рыцарство XII—XV вв. в евразийском историко-культурном контексте: этика противоборства (опыт сравнительно-исторического исследования). Дисс. … канд. ист. наук: 07.00.03 — Всеобщая история (Средние века). — Армавир, 2005. С. 43-45]
Военно-Ученый Архив |
Басов И. И. Западноевропейское рыцарство XII—XV вв. в евразийском историко-культурном контексте: этика противоборства (опыт сравнительно…
Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук: 07.00.03 — Всеобщая история (Средние века). — Армавир: Армавирский государственный педагогический университет, 2005. — 258 с.Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор С.…
👍12❤1
А вот вам на сон грядущий — очередной образец наглядной агитации и пропаганды периода гражданской войны в Испании — ушастый и глазастый человек-не человек, а персонаж Тода Браунинга, если вы понимаете, о чем я, — шпион с антенной на темени и фотоаппаратом на животе.
Судя по маске и аббревиатуре S.R.I., можно предположить, что это — медик. Но — здесь есть два важных нюанса:
1) Socorro Rojo Internacional (S.R.I.) — это не Красный Крест как таковой, а филиал Международной Красной помощи, сиречь МОПР. Его испанское отделение было создано МОПР в 1934 г. изначально для помощи участникам Астурийского восстания и их семьям, а после начала Гражданской войны — широко развернулось в республиканской зоне.
2) автор рисунка — антифашист Антонио Пуйоль, сражавшийся на стороне республиканцев.
Таким образом, это не карикатура на шпиона-функционера S.R.I., а наоборот — предостережение насчет медиков-фалангистов или попросту бесклассовых медработников.
Судя по маске и аббревиатуре S.R.I., можно предположить, что это — медик. Но — здесь есть два важных нюанса:
1) Socorro Rojo Internacional (S.R.I.) — это не Красный Крест как таковой, а филиал Международной Красной помощи, сиречь МОПР. Его испанское отделение было создано МОПР в 1934 г. изначально для помощи участникам Астурийского восстания и их семьям, а после начала Гражданской войны — широко развернулось в республиканской зоне.
2) автор рисунка — антифашист Антонио Пуйоль, сражавшийся на стороне республиканцев.
Таким образом, это не карикатура на шпиона-функционера S.R.I., а наоборот — предостережение насчет медиков-фалангистов или попросту бесклассовых медработников.
👍14😱6
Про гениального мастера Левшу, подковавшего аглицкую стальную блоху, все знают еще со школьной скамьи, а вот как на фронтах Первой мировой смекалистый русский солдат заставлял работать чувствительную к засорению песком и даже запылению американскую винтовку Винчестера образца 1895 года.
(Глазков В. В. Оружие Великой войны. Винтовки и карабины Российской армии. М., 2015. С. 158).
В данном случае цитируется пост ув. А. А. Адылова.
(Глазков В. В. Оружие Великой войны. Винтовки и карабины Российской армии. М., 2015. С. 158).
В данном случае цитируется пост ув. А. А. Адылова.
🔥18👍4😱3
Forwarded from Блокада Ленинграда и Великая Отечественная. Экскурсии.
Сегодня, 82 года назад - первый ночной таран над Ленинградом
Поздно вечером 4 ноября лётчик Алексей Севастьянов вылетел на перехват группы немецких бомбардировщиков. Истратив все боеприпасы, он принял решение таранить подсвеченный прожекторами "Хейнкель-111", подлетавший всё ближе к центру города. Как рассказывал Алексей, немец понял его намерения и решил резко свернуть с курса, но в результате самолёты врезались крыло в крыло. От удара Севастьянова кубарем вылетел из кабины, но к счастью, смог раскрыть парашют и приземлился на территории Невского завода им. Ленина. "Хейнкель" же упал в Таврическом саду.
Это очень краткое изложение его подвига, который в подробностях описан в статье исследователя Николая Гущенского. У меня будет лишь несколько дополнений к его рассказу:
- мне удалось найти документальное подтверждение места падения самолёта И-153 - это территория нынешнего "Русского Дома"
- я нашёл воспоминания о пленении одного из пилотов: "Видела, что немецкий лётчик опустился на крышу дома на перекрёстке Некрасова и Греческого и был задержан дежурившими на крыше дружинниками." Т.Г. Иванова / "Человек в блокаде. Новые свидетельства".
- Севастьянова после его тарана буквально затаскали по митингам, что негативно сказалось на его психологическом состоянии, а также, скорее всего, ему запретили вступать в воздушные бои. Соглашусь здесь с историком Львом Тимофеевым, который считает это значимыми причинами его гибели в первом за долгое время бою.
- моя бабушка получила медаль "За оборону Ленинграда" как раз за "активную оборону завода им. Ленина" в 1941 году и возможно, она была она среди толпы разозлённых женщин, которые приняли его за немецкого шпиона и едва не побили. Сначала я колебался, следует ли это упоминать, стоя у обломков того самого "Хейнкеля" в музее. Но потом подумал, что если есть возможность проложить мост между прошлым и настоящим не просто "через рукопожатие", а ещё более непосредственным образом, то не будет зазорным похвастаться медалями предков. Особенно, когда рассказываешь об этом детям.
Поздно вечером 4 ноября лётчик Алексей Севастьянов вылетел на перехват группы немецких бомбардировщиков. Истратив все боеприпасы, он принял решение таранить подсвеченный прожекторами "Хейнкель-111", подлетавший всё ближе к центру города. Как рассказывал Алексей, немец понял его намерения и решил резко свернуть с курса, но в результате самолёты врезались крыло в крыло. От удара Севастьянова кубарем вылетел из кабины, но к счастью, смог раскрыть парашют и приземлился на территории Невского завода им. Ленина. "Хейнкель" же упал в Таврическом саду.
Это очень краткое изложение его подвига, который в подробностях описан в статье исследователя Николая Гущенского. У меня будет лишь несколько дополнений к его рассказу:
- мне удалось найти документальное подтверждение места падения самолёта И-153 - это территория нынешнего "Русского Дома"
- я нашёл воспоминания о пленении одного из пилотов: "Видела, что немецкий лётчик опустился на крышу дома на перекрёстке Некрасова и Греческого и был задержан дежурившими на крыше дружинниками." Т.Г. Иванова / "Человек в блокаде. Новые свидетельства".
- Севастьянова после его тарана буквально затаскали по митингам, что негативно сказалось на его психологическом состоянии, а также, скорее всего, ему запретили вступать в воздушные бои. Соглашусь здесь с историком Львом Тимофеевым, который считает это значимыми причинами его гибели в первом за долгое время бою.
- моя бабушка получила медаль "За оборону Ленинграда" как раз за "активную оборону завода им. Ленина" в 1941 году и возможно, она была она среди толпы разозлённых женщин, которые приняли его за немецкого шпиона и едва не побили. Сначала я колебался, следует ли это упоминать, стоя у обломков того самого "Хейнкеля" в музее. Но потом подумал, что если есть возможность проложить мост между прошлым и настоящим не просто "через рукопожатие", а ещё более непосредственным образом, то не будет зазорным похвастаться медалями предков. Особенно, когда рассказываешь об этом детям.
👍23🔥6❤2
Audio
CromwellC
В наше время славный парень Лисицын, сиречь Гай Фокс, запросто мог бы быть записан в русские спецагенты, что твои Петров и Боширов (с учетом неоднозначной роли графа Солсбери в «Пороховом заговоре» — к гадалке не ходи).
CromwellC — Gunpowder Plot (2015)
#с_песней_по_смерти
CromwellC — Gunpowder Plot (2015)
#с_песней_по_смерти
👍9🔥3
Forwarded from Газетная пыль
В Вятской губернии крестьяне говорили, что лешие иногда воюют друг с другом, и у них даже случается мобилизация ("солдатство"). "Они на войне сражаются с лесными с неприятельской стороны, но наш руской лесной всегда остается победителем".
(Кибардин Г. Народные сказки, песни, предания и прибаутки. РГО. Р. 10. Д. 54. Л. 32)
@pylgazet
(Кибардин Г. Народные сказки, песни, предания и прибаутки. РГО. Р. 10. Д. 54. Л. 32)
@pylgazet
👍17😁4❤3🤯2
"...Меньшиков любил, чтобы его лошади были холеными, а солдаты бравыми и веселыми. Он наслаждался атмосферой благополучия, царившей в его эскадроне, и всячески противился всему, что могло бы нарушить эту атмосферу. Маневры и война были двумя злейшими врагами нашего командира. Позже старший унтер-офицер Меньшикова рассказывал, что Меньшиков обыкновенно говорил относительно войны:
– Все бы ничего, если бы не худые лошади и грязные солдаты.
Я познакомился с точкой зрения Меньшикова на маневры в первую же неделю пребывания в полку. Это были большие маневры, с огромным количеством пехоты, и полк оказался за 240 километров от Москвы. Каждый вечер мы получали задание на следующее утро, а к утру Меньшиков уже просчитывал, как вывести из игры свой эскадрон в начале дня, чтобы мы могли проследовать прямо в деревню, предназначенную для ночлега. Пару дней его схема работала безупречно, но на третий дней произошел сбой. Утром мы отправили разведчиков, чтобы выяснить, по какому маршруту двигается вражеская колонна, и в ожидании известий спешились, расположившись на высоком пригорке у дороги, имея возможность хорошего обзора. Меньшиков приказал солдатам расслабиться, заварить чай и не обращать внимания на врага, когда он атакует нас.
Сам Меньшиков с четырьмя офицерами сели на землю и стали пить чай с вареньем из поместья Меньшикова. Банки с вареньем ротмистр хранил в красивом деревянном сундучке, предназначенном специально для этой цели. Как всякий хороший помещик, Меньшиков гордился плодами своей земли. Лошадям ослабили подпруги, и они спокойно паслись у дороги. Горели костры. Гусары пили чай, пели, смеялись; кто-то дремал. Эта мирная картина наблюдалась около полутора часов. За это время противник взял нас в кольцо, заняв выгодную позицию, а мы спокойно наблюдали за его передвижением. Но приказы Меньшикова никогда не подлежали обсуждению и выполнялись беспрекословно, и никто не обращал никакого внимания на подползающую вражескую пехоту. Двигаясь медленно и осторожно, враг готовился перейти в решающую атаку.
Внезапно сотни орущих солдат со штыками наперевес ринулись в атаку. Мы по-прежнему сидели на земле. Первым к группе наших офицеров подбежал молодой лейтенант с обнаженной шашкой, выкрикивая на ходу:
– Вы разбиты! Вы разбиты!
С чашкой чаю в руке Меньшиков, глядя снизу на запыхавшегося поручика, спокойно произнес:
– Чем вы так взволнованы?
Наш вахмистр стоял уже рядом с Меньшиковым, готовясь выслушать приказ.
– Подтяните подпруги. Мы уничтожены и отправляемся в деревню, определенную для ночлега, – объявил Меньшиков.
Пока все шло по плану. Но тут на сцене появился полковник из штаба и, оценив ситуацию, свидетелем которой он являлся, принял решение, что наш эскадрон не уничтожен, поскольку мы не оказывали сопротивления, а взят в плен. Таким образом, являясь военнопленными, мы должны следовать за теми, кто взял нас в плен. Меньшиков, конечно, не хотел соглашаться с подобным решением.
– Мы все убиты, – упорно повторял он.
К этому моменту наш построившийся, но еще не вскочивший на лошадей эскадрон был окружен ликующими пехотинцами. Меньшиков, продолжая препираться с полковником, постепенно двигался к своей лошади и, подойдя к с ней вплотную, словно помещик, оказавшийся в беде, громко выкрикнул:
– Эскадрон, по коням и прорываться!
Некоторые пехотинцы попытались удержать наших лошадей, ухватившись за уздечки. Гусары отбивались ногами и кулаками. Мы прорвались. Меньшиков был арестован".
(Литтауэр В. "Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии 1911-1920")
P.S. Дополнил пост: вот – описанный Литтауэром комэск Мен[ь]шиков.
– Все бы ничего, если бы не худые лошади и грязные солдаты.
Я познакомился с точкой зрения Меньшикова на маневры в первую же неделю пребывания в полку. Это были большие маневры, с огромным количеством пехоты, и полк оказался за 240 километров от Москвы. Каждый вечер мы получали задание на следующее утро, а к утру Меньшиков уже просчитывал, как вывести из игры свой эскадрон в начале дня, чтобы мы могли проследовать прямо в деревню, предназначенную для ночлега. Пару дней его схема работала безупречно, но на третий дней произошел сбой. Утром мы отправили разведчиков, чтобы выяснить, по какому маршруту двигается вражеская колонна, и в ожидании известий спешились, расположившись на высоком пригорке у дороги, имея возможность хорошего обзора. Меньшиков приказал солдатам расслабиться, заварить чай и не обращать внимания на врага, когда он атакует нас.
Сам Меньшиков с четырьмя офицерами сели на землю и стали пить чай с вареньем из поместья Меньшикова. Банки с вареньем ротмистр хранил в красивом деревянном сундучке, предназначенном специально для этой цели. Как всякий хороший помещик, Меньшиков гордился плодами своей земли. Лошадям ослабили подпруги, и они спокойно паслись у дороги. Горели костры. Гусары пили чай, пели, смеялись; кто-то дремал. Эта мирная картина наблюдалась около полутора часов. За это время противник взял нас в кольцо, заняв выгодную позицию, а мы спокойно наблюдали за его передвижением. Но приказы Меньшикова никогда не подлежали обсуждению и выполнялись беспрекословно, и никто не обращал никакого внимания на подползающую вражескую пехоту. Двигаясь медленно и осторожно, враг готовился перейти в решающую атаку.
Внезапно сотни орущих солдат со штыками наперевес ринулись в атаку. Мы по-прежнему сидели на земле. Первым к группе наших офицеров подбежал молодой лейтенант с обнаженной шашкой, выкрикивая на ходу:
– Вы разбиты! Вы разбиты!
С чашкой чаю в руке Меньшиков, глядя снизу на запыхавшегося поручика, спокойно произнес:
– Чем вы так взволнованы?
Наш вахмистр стоял уже рядом с Меньшиковым, готовясь выслушать приказ.
– Подтяните подпруги. Мы уничтожены и отправляемся в деревню, определенную для ночлега, – объявил Меньшиков.
Пока все шло по плану. Но тут на сцене появился полковник из штаба и, оценив ситуацию, свидетелем которой он являлся, принял решение, что наш эскадрон не уничтожен, поскольку мы не оказывали сопротивления, а взят в плен. Таким образом, являясь военнопленными, мы должны следовать за теми, кто взял нас в плен. Меньшиков, конечно, не хотел соглашаться с подобным решением.
– Мы все убиты, – упорно повторял он.
К этому моменту наш построившийся, но еще не вскочивший на лошадей эскадрон был окружен ликующими пехотинцами. Меньшиков, продолжая препираться с полковником, постепенно двигался к своей лошади и, подойдя к с ней вплотную, словно помещик, оказавшийся в беде, громко выкрикнул:
– Эскадрон, по коням и прорываться!
Некоторые пехотинцы попытались удержать наших лошадей, ухватившись за уздечки. Гусары отбивались ногами и кулаками. Мы прорвались. Меньшиков был арестован".
(Литтауэр В. "Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии 1911-1920")
P.S. Дополнил пост: вот – описанный Литтауэром комэск Мен[ь]шиков.
😁33👍6👏2🔥1
Книги об истории Русского фронта Первой мировой войны / России и Русской армии в 1914-1917 гг., которые я рекомендую к прочтению всем, часть 1
В ответ на просьбу одного из подписчиков, и просто — для всех интересующихся историей Первой мировой войны: буду рад, если этот краткий перечень книг пригодится кому-нибудь из вас.
Несколько важных моментов:
1) В этот свой список я включил книги, главным образом вышедшие в течение по крайней мере двух последних десятилетий. Их [пере]издания до сих пор возможно отыскать хотя в Интернет-букинистических, купить в электронном варианте или взять в библиотеке.
2) Этот мой список, как и любой подобный перечень, заведомо и неизбежно неполон.
3) В этом своем списке я не выстраиваю книги по «степени их значимости» на свой взгляд, поскольку это было бы как минимум невежливо по отношению и к авторам, и к самим трудам. Единственное — начну с книги, вышедшей уже почти 50 (!) лет тому назад, но до сих пор остающейся одной из лучших научно-популярных отечественных работ об истории Первой мировой войны.
Яковлев Н. Н. «1 августа 1914»
После выхода в 1974 году эта книга неоднократно переиздавалась с начала 1990-х гг., и наверняка еще будет переиздаваться. Написана в качестве "нашего ответа Барбаре Такман". Была инициирована лично Ю. В. Андроповым, благодаря чему автор мог пользоваться буквально любыми источниками и архивными фондами, в том числе и переписывая "Военные усилия России..." Головина целыми абзацами, что сегодня несложно заметить. Успел интервьюировать Шульгина. Книга написана очень хорошим языком, и за вычетом чепухи насчет масонства и общей поправки на время написания — да, это до сих пор почти эталонный науч-поп по теме.
Айрапетов О. Р. «Участие Российской империи в Первой мировой войне» (в 4-х тт.)
Капитальный труд нашего поколения, стоящий в одном ряду с многотомными работами А. М. Зайончковского, А. А. Керсновского, двухтомником под редакцией И. И. Ростунова и однотомным трудом А. А. Строкова. Сколь широк охват тем, столь же глубоко они проработаны автором с опорой на источники из отечественных и зарубежных архивов, а также обширную библиографию. И да, этот труд написан замечательным русским слогом. Помню, как начал читать описание Олегом Рудольфовичем "Июльского кризиса" 1914 года в электричке из Москвы в Коломну, и буквально чуть не уехал в никуда,где слышен крик совы и так далее по тексту — настолько увлекся.
Асташов А. Б. «Русский фронт в 1914 - начале 1917 года: военный опыт и современность»
Одна из лучших на сегодняшний день работ по целому ряду тем (из официальной аннотации): особенности Русского фронта в годы Первой мировой войны в географическо-пространственном и хозяйственном отношениях, социальный состав армии, боевой опыт, фронтовая повседневность, тяготы военной службы, психопатология воюющего человека, пропаганда и религиозное обеспечение войны, дисциплинарные практики, вопросы личной жизни на фронте, моральный кризис и бунтарство в Русской армии. Александр Борисович многолетним трудом в архивах поднял колоссальный объем данных. Его книга уникальна в своем роде, и я не случайно обильно цитировал ее и другие публикации Асташова во «Фронте и тылу Великой войны».
Аксенов В. Б. «Слухи, образы, эмоции: Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914-1918)»
Фундаментальная без преувеличения и по объему текста, и по источниковой базе из ряда архивов, сугубо научная и при этом увлекательнейшая книга о том, как Первая мировая война отражалась в умах и сердцах всех и каждого в России, в городе и деревне, от мала до велика, как пугала до безумия и убеждала в преддверии Страшного суда, как изображалась в художественном творчестве и/или пропаганде и т. д. Очень сложная тема, и тем ценнее труд Владислава Бэновича о ней.
(См. продолжение в следующем посте) 👇👇👇
В ответ на просьбу одного из подписчиков, и просто — для всех интересующихся историей Первой мировой войны: буду рад, если этот краткий перечень книг пригодится кому-нибудь из вас.
Несколько важных моментов:
1) В этот свой список я включил книги, главным образом вышедшие в течение по крайней мере двух последних десятилетий. Их [пере]издания до сих пор возможно отыскать хотя в Интернет-букинистических, купить в электронном варианте или взять в библиотеке.
2) Этот мой список, как и любой подобный перечень, заведомо и неизбежно неполон.
3) В этом своем списке я не выстраиваю книги по «степени их значимости» на свой взгляд, поскольку это было бы как минимум невежливо по отношению и к авторам, и к самим трудам. Единственное — начну с книги, вышедшей уже почти 50 (!) лет тому назад, но до сих пор остающейся одной из лучших научно-популярных отечественных работ об истории Первой мировой войны.
Яковлев Н. Н. «1 августа 1914»
После выхода в 1974 году эта книга неоднократно переиздавалась с начала 1990-х гг., и наверняка еще будет переиздаваться. Написана в качестве "нашего ответа Барбаре Такман". Была инициирована лично Ю. В. Андроповым, благодаря чему автор мог пользоваться буквально любыми источниками и архивными фондами, в том числе и переписывая "Военные усилия России..." Головина целыми абзацами, что сегодня несложно заметить. Успел интервьюировать Шульгина. Книга написана очень хорошим языком, и за вычетом чепухи насчет масонства и общей поправки на время написания — да, это до сих пор почти эталонный науч-поп по теме.
Айрапетов О. Р. «Участие Российской империи в Первой мировой войне» (в 4-х тт.)
Капитальный труд нашего поколения, стоящий в одном ряду с многотомными работами А. М. Зайончковского, А. А. Керсновского, двухтомником под редакцией И. И. Ростунова и однотомным трудом А. А. Строкова. Сколь широк охват тем, столь же глубоко они проработаны автором с опорой на источники из отечественных и зарубежных архивов, а также обширную библиографию. И да, этот труд написан замечательным русским слогом. Помню, как начал читать описание Олегом Рудольфовичем "Июльского кризиса" 1914 года в электричке из Москвы в Коломну, и буквально чуть не уехал в никуда,
Асташов А. Б. «Русский фронт в 1914 - начале 1917 года: военный опыт и современность»
Одна из лучших на сегодняшний день работ по целому ряду тем (из официальной аннотации): особенности Русского фронта в годы Первой мировой войны в географическо-пространственном и хозяйственном отношениях, социальный состав армии, боевой опыт, фронтовая повседневность, тяготы военной службы, психопатология воюющего человека, пропаганда и религиозное обеспечение войны, дисциплинарные практики, вопросы личной жизни на фронте, моральный кризис и бунтарство в Русской армии. Александр Борисович многолетним трудом в архивах поднял колоссальный объем данных. Его книга уникальна в своем роде, и я не случайно обильно цитировал ее и другие публикации Асташова во «Фронте и тылу Великой войны».
Аксенов В. Б. «Слухи, образы, эмоции: Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914-1918)»
Фундаментальная без преувеличения и по объему текста, и по источниковой базе из ряда архивов, сугубо научная и при этом увлекательнейшая книга о том, как Первая мировая война отражалась в умах и сердцах всех и каждого в России, в городе и деревне, от мала до велика, как пугала до безумия и убеждала в преддверии Страшного суда, как изображалась в художественном творчестве и/или пропаганде и т. д. Очень сложная тема, и тем ценнее труд Владислава Бэновича о ней.
(См. продолжение в следующем посте) 👇👇👇
Telegram
Военно-ученый архив
Книги об истории Русского фронта Первой мировой войны / России и Русской армии в 1914-1917 гг., которые я рекомендую к прочтению всем, часть 2 (см. начало в предыдущем посте) 👆👆👆
Колоницкий Б. И. «"Трагическая эротика": Образы императорской семьи в годы…
Колоницкий Б. И. «"Трагическая эротика": Образы императорской семьи в годы…
👍29🥰2
Книги об истории Русского фронта Первой мировой войны / России и Русской армии в 1914-1917 гг., которые я рекомендую к прочтению всем, часть 2 (см. начало в предыдущем посте) 👆👆👆
Колоницкий Б. И. «"Трагическая эротика": Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны»
Монография, едва ли нуждающаяся в дополнительных представлениях, но если еще не читали ее, то вам можно позавидовать. На основе значительного объема документальных источников Борис Иванович исследует и показывает то, как и почему в 1914-1918 гг. постепенно изменялось восприятие образов ("имидж" — терпеть не могу само слово, а здесь понятие "образ" как нельзя кстати) императора Николая II, императрицы Александры Федоровны, великого князя Николая Николаевича, вдовствующей императрицы Марии Федоровны обществом, всем в целом, и в армии, и в тылу, какие усилия предпринимались ими для укрепления своего образа, и как/почему этих усилий оказалось недостаточно.
Нелипович С. Г. «Кровавый октябрь 1914 год»
Самое подробное исследование событий Варшавско-Ивангородской операции и Второй Галицийской битвы. Пример того, насколько полным вообще может быть изучение темы: Сергей Геннадьевич использовал сотни архивных дел из хранилищ России, Германии, Австрии, Венгрии, Польши... Для неподготовленного читателя текст может показаться сложноватым. Однако это — образец военно-исторического исследования.
(труд С. Г. Нелиповича «Русский фронт Первой мировой войны: потери сторон. 1915» не упомянут здесь просто потому, что подумываю сделать аналогичный перечень серий работ по истории 1914-1918 гг.)
Порошин А. А. «Проигравшие победители. Русские генералы»
Полноценный аналог книги Робина Нилланса о генералах Великой войны, но о Русском фронте. Автор в начале книги, на основательной теоретической базе задается вопросом (упрощаю): почему Первая мировая война не явила граду и миру нового Суворова? И отвечает на него подробным обзором жизненных путей и карьер большинства командующих армиями в 1914-1917 гг. Интересное изложение, фактаж — в количестве.
Суржикова Н. В. «Военный плен в российской провинции (1914-1922 гг.)»
Нагорная О. С. «"Другой военный опыт": российские военнопленные Первой мировой войны в Германии (1914-1922)»
Гущин Ф. А. «Жертвы стальных гроз: Пленные и погибшие генералы Российской императорской армии. 1914–1917»
Эти отменные исследования безусловно самодостаточны, а упомянуты здесь вкупе просто потому что монографии Натальи Викторовны и Оксаны Сергеевны, на мой взгляд, превосходно дополняют друг друга — не будет преувеличением сказать, что на Урале (в Екатеринбурге и Челябинске) действует полноценная научная школа по исследованию военного плена в годы Первой мировой войны, одна из ведущих не только в России, но и за рубежом, — а Федор Александрович провел первое столь детальное исследование истории русского генералитета в плену.
Куликов В. П. «Русская авиация в Первой мировой войне»
Лашков А. Ю. «Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914-1918)»
Две книги вместо какой-нибудь одной здесь тоже приведены по той простой причине, что обе изрядно хороши, не только основательны, но и интересно написаны. Виктор Павлович описывает не только боевую работу авиации (армейской, тяжелой бомбардировочной, истребительной, морской... и т. д.), но и отечественные авиацию и воздухоплавание в преддверии Первой мировой, формирование авиаотрядов, Эскадры воздушных кораблей, уделяет внимание подготовке авиаторов, зенитной артиллерии и т. д. Книга Алексея Юрьевича же — это, по сути, хроника Великой войны в небе над Русским фронтом, с детализацией подчас едва ли не по дням. Как и в случае с книгами о военном плену, эти работы и по отдельности отличны, и хорошо взаимодополняемы.
(Нет, я, разумеется, не забыл о книгах М. А. Хайрулина, а более того — планирую написать о них отдельно).
Подумываю составить еще один или два аналогичных списка рекомендаций литературы, но пока навскидку так.
Колоницкий Б. И. «"Трагическая эротика": Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны»
Монография, едва ли нуждающаяся в дополнительных представлениях, но если еще не читали ее, то вам можно позавидовать. На основе значительного объема документальных источников Борис Иванович исследует и показывает то, как и почему в 1914-1918 гг. постепенно изменялось восприятие образов ("имидж" — терпеть не могу само слово, а здесь понятие "образ" как нельзя кстати) императора Николая II, императрицы Александры Федоровны, великого князя Николая Николаевича, вдовствующей императрицы Марии Федоровны обществом, всем в целом, и в армии, и в тылу, какие усилия предпринимались ими для укрепления своего образа, и как/почему этих усилий оказалось недостаточно.
Нелипович С. Г. «Кровавый октябрь 1914 год»
Самое подробное исследование событий Варшавско-Ивангородской операции и Второй Галицийской битвы. Пример того, насколько полным вообще может быть изучение темы: Сергей Геннадьевич использовал сотни архивных дел из хранилищ России, Германии, Австрии, Венгрии, Польши... Для неподготовленного читателя текст может показаться сложноватым. Однако это — образец военно-исторического исследования.
(труд С. Г. Нелиповича «Русский фронт Первой мировой войны: потери сторон. 1915» не упомянут здесь просто потому, что подумываю сделать аналогичный перечень серий работ по истории 1914-1918 гг.)
Порошин А. А. «Проигравшие победители. Русские генералы»
Полноценный аналог книги Робина Нилланса о генералах Великой войны, но о Русском фронте. Автор в начале книги, на основательной теоретической базе задается вопросом (упрощаю): почему Первая мировая война не явила граду и миру нового Суворова? И отвечает на него подробным обзором жизненных путей и карьер большинства командующих армиями в 1914-1917 гг. Интересное изложение, фактаж — в количестве.
Суржикова Н. В. «Военный плен в российской провинции (1914-1922 гг.)»
Нагорная О. С. «"Другой военный опыт": российские военнопленные Первой мировой войны в Германии (1914-1922)»
Гущин Ф. А. «Жертвы стальных гроз: Пленные и погибшие генералы Российской императорской армии. 1914–1917»
Эти отменные исследования безусловно самодостаточны, а упомянуты здесь вкупе просто потому что монографии Натальи Викторовны и Оксаны Сергеевны, на мой взгляд, превосходно дополняют друг друга — не будет преувеличением сказать, что на Урале (в Екатеринбурге и Челябинске) действует полноценная научная школа по исследованию военного плена в годы Первой мировой войны, одна из ведущих не только в России, но и за рубежом, — а Федор Александрович провел первое столь детальное исследование истории русского генералитета в плену.
Куликов В. П. «Русская авиация в Первой мировой войне»
Лашков А. Ю. «Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914-1918)»
Две книги вместо какой-нибудь одной здесь тоже приведены по той простой причине, что обе изрядно хороши, не только основательны, но и интересно написаны. Виктор Павлович описывает не только боевую работу авиации (армейской, тяжелой бомбардировочной, истребительной, морской... и т. д.), но и отечественные авиацию и воздухоплавание в преддверии Первой мировой, формирование авиаотрядов, Эскадры воздушных кораблей, уделяет внимание подготовке авиаторов, зенитной артиллерии и т. д. Книга Алексея Юрьевича же — это, по сути, хроника Великой войны в небе над Русским фронтом, с детализацией подчас едва ли не по дням. Как и в случае с книгами о военном плену, эти работы и по отдельности отличны, и хорошо взаимодополняемы.
(Нет, я, разумеется, не забыл о книгах М. А. Хайрулина, а более того — планирую написать о них отдельно).
Подумываю составить еще один или два аналогичных списка рекомендаций литературы, но пока навскидку так.
👍29👏1
На всякий случай: так вышло, что гадкий утенок Курилки этого канала Снеговик все же добился бана, так и не достигнув фаянсовой взрослости. Подозреваю (могу ошибаться, но), что это на самом деле один любитель порассуждать словами об отечественной военной истории, регулярно получавший перманентные баны на том же ВИФе и пытавшийся прорываться под левыми никами (он же topic-off на Ганзе) — в общем, прямо как тут.
Он это, или другой юзер, — не важно, но как Снеговик есть дурачок припадочный, то не удивляйтесь набегам, ужимкам и прыжкам его твинков с тошнотой и недержанием в комментариях. Осень, понимаете ли, обострения, вот это вот всё. Я потом приберу за ним[и].
Он это, или другой юзер, — не важно, но как Снеговик есть дурачок припадочный, то не удивляйтесь набегам, ужимкам и прыжкам его твинков с тошнотой и недержанием в комментариях. Осень, понимаете ли, обострения, вот это вот всё. Я потом приберу за ним[и].
😱9👍7☃2😁2🦄1😎1
«Революция, сколь грязными и трагичными ни выглядели бы её страницы, всё же остаётся жизнеутверждающим актом, как и рождение всего нового», — с этими словами историков П. В. Волобуева и В. П. Булдакова об Октябрьской революции, произнесёнными уже в постсоветские годы, сложно поспорить. Всё последующее столетие отечественной истории явилось эхом октябрьского грома, согласно народной примете предвещавшего бесснежную зиму.
Всех, кто празднует, — с праздником. Всем, кто не празднует (точнее, всем вообще): Октябрьская революция была не благом, и не злом, а историческим событием. Историческим и – историчным, произошедшим не беспричинно, ставшим переломным для отечественной истории, но случившимся не по воле и не за счёт неприятеля, жаждавшего переломить хребет России. Если на то пошло, в немецком Министерстве иностранных дел поначалу не поверили ни в приход РСДРП(б) к власти, ни в то, что Декрет о мире это не фальшивка – его приняли за британскую поделку, призванную ударить по репутации большевиков.
Тех событий не переиграть и не изменить, даже если этого очень хотелось бы. Их можно только забыть, вырвать из истории, превратив её из непрерывной в дискретную и молясь или плюясь в зияющую дыру. Но разве не потому ли, и не таким ли образом предшествующая Октябрьской революции Великая война столетие тому назад оказалась забытой?..
_______________________________
К годовщине Октябрьской революции – поделюсь своей уже довольно старой статьей, опубликованной к столетию тех событий, но ничего нового сопоставимого пока что не написал.
– Бахурин Ю. Октябрьский гром. Переворот // Warspot.ru. 07.11.2017.
А еще – отсканировал и подготовил для сайта несколько любопытных статей о предыстории и истории Октября 1917-го из сборника, приобретенного около года назад. Насколько могу судить, ранее их тексты не выкладывались в Сеть, так что делюсь и ими.
– Кулегин А. М. «Специально великокняжеский». Особняк М. Кшесинской // 1917 г. Вокруг Зимнего / Сост. Ю. З. Кантор. — М., 2017. С. 118-132.
– Тарасов К. А. «Бумажное сражение». Штаб Петроградского военного округа // 1917 г. Вокруг Зимнего / Сост. Ю. З. Кантор. — М., 2017. С. 136-145.
– Кантор Ю. З. «Команда станет самой ненадежной». Крейсер «Аврора» // 1917 г. Вокруг Зимнего / Сост. Ю. З. Кантор. — М., 2017. С. 148-161.
(Еще больше публикаций по теме — см. там же на сайте по тегу Октябрьская революция)
Всех, кто празднует, — с праздником. Всем, кто не празднует (точнее, всем вообще): Октябрьская революция была не благом, и не злом, а историческим событием. Историческим и – историчным, произошедшим не беспричинно, ставшим переломным для отечественной истории, но случившимся не по воле и не за счёт неприятеля, жаждавшего переломить хребет России. Если на то пошло, в немецком Министерстве иностранных дел поначалу не поверили ни в приход РСДРП(б) к власти, ни в то, что Декрет о мире это не фальшивка – его приняли за британскую поделку, призванную ударить по репутации большевиков.
Тех событий не переиграть и не изменить, даже если этого очень хотелось бы. Их можно только забыть, вырвать из истории, превратив её из непрерывной в дискретную и молясь или плюясь в зияющую дыру. Но разве не потому ли, и не таким ли образом предшествующая Октябрьской революции Великая война столетие тому назад оказалась забытой?..
_______________________________
К годовщине Октябрьской революции – поделюсь своей уже довольно старой статьей, опубликованной к столетию тех событий, но ничего нового сопоставимого пока что не написал.
– Бахурин Ю. Октябрьский гром. Переворот // Warspot.ru. 07.11.2017.
А еще – отсканировал и подготовил для сайта несколько любопытных статей о предыстории и истории Октября 1917-го из сборника, приобретенного около года назад. Насколько могу судить, ранее их тексты не выкладывались в Сеть, так что делюсь и ими.
– Кулегин А. М. «Специально великокняжеский». Особняк М. Кшесинской // 1917 г. Вокруг Зимнего / Сост. Ю. З. Кантор. — М., 2017. С. 118-132.
– Тарасов К. А. «Бумажное сражение». Штаб Петроградского военного округа // 1917 г. Вокруг Зимнего / Сост. Ю. З. Кантор. — М., 2017. С. 136-145.
– Кантор Ю. З. «Команда станет самой ненадежной». Крейсер «Аврора» // 1917 г. Вокруг Зимнего / Сост. Ю. З. Кантор. — М., 2017. С. 148-161.
(Еще больше публикаций по теме — см. там же на сайте по тегу Октябрьская революция)
🔥18👍13❤6👎1
Forwarded from Большие пожары🔥
Конспирологи любят приплетать взятие Зимнего дворца к германо-большевистскому заговору. В частности, к 90-летию Октябрьского переворота вышел "документальный" фильм "Штурм Зимнего. Опровержение" (2007) по сценарию Елены Чавчавадзе и Петра Мультатули. Первая отметилась помимо прочих документалок фильмом с говорящим названием "Кто заплатил Ленину?" (спойлер: конечно же, немцы ). Второй уже многие годы доказывает, что отречения Николая II не было, а всё Февральское восстание - плод заговора (спойлер: конечно же, англосаксов ).
По версии создателей фильма главную роль во взятии Зимнего дворца сыграл финский спецназ, обученный немцами и спешно переброшенный в Петроград на подмогу большевикам. Егерский батальон, подготовленный немцами из финнов-добровольцев, действительно, существовал. Вот только нет никаких данных, что до 1918 г. он действовал где-то помимо участка фронта в Прибалтике. А авторы фильма, как и положено конспирологам, своих источников не выдают!
Делаем это за них. Вдохновением для Чавчавадзе-Мультатули явно послужила кандидатская диссертация В.В. Аверьянова «"Финляндские войска" в событиях 1917 года в Петрограде». Он утверждал, что "финляндские войска" стали "основной ударной силой" при штурме дворца. Сам закавыченный термин был использован автором, чтобы сплести вместе очень разные тексты Ленина, где упомянута Финляндия, как возможная опора большевиков в борьбе против Временного правительства. И всё это вместе связать с утверждением, что части 106-й дивизии, дислоцированной в Выборге (в 1917 году часть Великого княжества Финляндского), во главе с М.С. Свечниковым были переброшены на Дворцовую площадь для участия в штурме. Это последнее утверждение диссертант основывал на устных (!) свидетельствах потомков (!!!) Свечникова.
Оставим на совести диссертанта возможность, что он сам всё это выдумал. Тем более, что сын Свечникова, действительно, в 80-е годы доказывал участие отца в Октябрьской революции. Был такой отдельный жанр в советское время, когда через десятилетия после событий участники или их потомки "вспоминали", какую ключевую роль они сыграли в революции. Короче говоря, можно снять отдельный конспирологический фильм о том, как могла быть защищена диссертация, где главный аргумент основывается на столь ненадежном источнике.
(о том, что на самом деле делал Свечников и 106-я дивизия в Октябрьские дни можно почитать у Андрея Ганина)
В итоге, сначала появились недостоверные семейные предания о революционных подвигах 106-й дивизии. Затем в недобросовестной диссертации Аверьянова они превращаются в спланированное использование Лениным "финляндских войск". А они в свою очередь в откровенно тенденциозном фильме становятся финским спецназом. Или коротко: советская мифология дала отличную почву современной конспирологии.
По версии создателей фильма главную роль во взятии Зимнего дворца сыграл финский спецназ, обученный немцами и спешно переброшенный в Петроград на подмогу большевикам. Егерский батальон, подготовленный немцами из финнов-добровольцев, действительно, существовал. Вот только нет никаких данных, что до 1918 г. он действовал где-то помимо участка фронта в Прибалтике. А авторы фильма, как и положено конспирологам, своих источников не выдают!
Делаем это за них. Вдохновением для Чавчавадзе-Мультатули явно послужила кандидатская диссертация В.В. Аверьянова «"Финляндские войска" в событиях 1917 года в Петрограде». Он утверждал, что "финляндские войска" стали "основной ударной силой" при штурме дворца. Сам закавыченный термин был использован автором, чтобы сплести вместе очень разные тексты Ленина, где упомянута Финляндия, как возможная опора большевиков в борьбе против Временного правительства. И всё это вместе связать с утверждением, что части 106-й дивизии, дислоцированной в Выборге (в 1917 году часть Великого княжества Финляндского), во главе с М.С. Свечниковым были переброшены на Дворцовую площадь для участия в штурме. Это последнее утверждение диссертант основывал на устных (!) свидетельствах потомков (!!!) Свечникова.
Оставим на совести диссертанта возможность, что он сам всё это выдумал. Тем более, что сын Свечникова, действительно, в 80-е годы доказывал участие отца в Октябрьской революции. Был такой отдельный жанр в советское время, когда через десятилетия после событий участники или их потомки "вспоминали", какую ключевую роль они сыграли в революции. Короче говоря, можно снять отдельный конспирологический фильм о том, как могла быть защищена диссертация, где главный аргумент основывается на столь ненадежном источнике.
(о том, что на самом деле делал Свечников и 106-я дивизия в Октябрьские дни можно почитать у Андрея Ганина)
В итоге, сначала появились недостоверные семейные предания о революционных подвигах 106-й дивизии. Затем в недобросовестной диссертации Аверьянова они превращаются в спланированное использование Лениным "финляндских войск". А они в свою очередь в откровенно тенденциозном фильме становятся финским спецназом. Или коротко: советская мифология дала отличную почву современной конспирологии.
👍22❤4🤔3🤣3👎1
Forwarded from Отечественные Выписки
Все же было в Николае 1 нечто наивное (если, конечно, попасть в его представления о правильном и честном):
Например, поговорив с плененным М.А. Букуниным, он так проникся его исповедью, что хотел вообще отпустить из крепости. Разумный граф Орлов еле уговорил государя не делать опрометчивых шагов. При этом, если просмотреть "Исповедь" Бакунина, то совершенно очевидно, что уж чего другого, а искренности в ней почти нет: автор явно пишет то, что хотел от него услышать основной читатель - царь.
Корф пишет о том, что книгу Герцена Du développement des idées révolutionnaires en Russie читают буквально все - несмотря на строжайшие запреты к ее ввозу:
"Книга его посвящена «à son ami», другому нашему эмигранту Бакунину, столь печально ославившемуся во время Дрезденских беспокойств; но этот теперь... пропал для публики, а в существе передан нашему правительству и сидит теперь в Петербургской крепости – на всю жизнь. Это обстоятельство, мало кому и у нас известное, рассказывал мне на днях граф Орлов, который, по воле Государя, сам допрашивал Бакунина и провел с ним полтора часа.
Это огромный и красивый мужчина, с даром слова, с пером и с тою силою духа, которую он достаточно доказал, умев поставить себя, русского, в главу иноземного возмущения. По наружности, Орлов нашел в нем большое сходство с славным нашим трагическим актером Каратыгиным.
Впрочем, попав к нам в руки, он показал, по виду, большое раскаяние, и написал к Государю огромное письмо, - целую тетрадь, с изложением всей своей биографии, которое подписал «кающийся грешник». Государь, - рассказывает Орлов, - был не только чрезвычайно доволен, но и чрезвычайно тронут этим письмом, и единственно по убеждениям его, Орлова, согласился оставить Бакунина в крепости, думая, сперва, совсем освободить. «Дайте ему воздух, возможность ходить внутри крепости, книги, все удобства, но не давайте свободы, - говорил Орлов, - потому что раскаяние может точно так же скоро пройти как пришло, и ум и сила воли этого человека будут опасны даже в Камчатке». – По этому самому решено и не отдавать его под суд, который мог бы окончиться только ссылкою его в каторгу".
И ведь прав оказался граф.
Например, поговорив с плененным М.А. Букуниным, он так проникся его исповедью, что хотел вообще отпустить из крепости. Разумный граф Орлов еле уговорил государя не делать опрометчивых шагов. При этом, если просмотреть "Исповедь" Бакунина, то совершенно очевидно, что уж чего другого, а искренности в ней почти нет: автор явно пишет то, что хотел от него услышать основной читатель - царь.
Корф пишет о том, что книгу Герцена Du développement des idées révolutionnaires en Russie читают буквально все - несмотря на строжайшие запреты к ее ввозу:
"Книга его посвящена «à son ami», другому нашему эмигранту Бакунину, столь печально ославившемуся во время Дрезденских беспокойств; но этот теперь... пропал для публики, а в существе передан нашему правительству и сидит теперь в Петербургской крепости – на всю жизнь. Это обстоятельство, мало кому и у нас известное, рассказывал мне на днях граф Орлов, который, по воле Государя, сам допрашивал Бакунина и провел с ним полтора часа.
Это огромный и красивый мужчина, с даром слова, с пером и с тою силою духа, которую он достаточно доказал, умев поставить себя, русского, в главу иноземного возмущения. По наружности, Орлов нашел в нем большое сходство с славным нашим трагическим актером Каратыгиным.
Впрочем, попав к нам в руки, он показал, по виду, большое раскаяние, и написал к Государю огромное письмо, - целую тетрадь, с изложением всей своей биографии, которое подписал «кающийся грешник». Государь, - рассказывает Орлов, - был не только чрезвычайно доволен, но и чрезвычайно тронут этим письмом, и единственно по убеждениям его, Орлова, согласился оставить Бакунина в крепости, думая, сперва, совсем освободить. «Дайте ему воздух, возможность ходить внутри крепости, книги, все удобства, но не давайте свободы, - говорил Орлов, - потому что раскаяние может точно так же скоро пройти как пришло, и ум и сила воли этого человека будут опасны даже в Камчатке». – По этому самому решено и не отдавать его под суд, который мог бы окончиться только ссылкою его в каторгу".
И ведь прав оказался граф.
👍13😁2❤1
Forwarded from Герценовец
Тем временем на сайте издательства "Нестор-История" открыт предзаказ на мою книгу.
https://nestorbook.ru/tyagur-m-blizhayshiy-i-deystvennyy-tyl-voennogo-fronta-leningrad-i-leningradskaya-oblast-vo-vremya-sovetsko-finlyandskoy-voyny
https://nestorbook.ru/tyagur-m-blizhayshiy-i-deystvennyy-tyl-voennogo-fronta-leningrad-i-leningradskaya-oblast-vo-vremya-sovetsko-finlyandskoy-voyny
nestorbook.ru
Тягур М. «Ближайший и действенный тыл военного фронта». Ленинград и Ленинградская область во время советско-финляндской войны
👍18
Здесь давно не было образцов мартиал-индастриала, поэтому пусть будет эта композиция малоизвестного швейцарского музыкального проекта со столь же швейцарским названием Troika.
Troika – Karthago (2010)
Текст композиции – не сказать, чтобы очень уж длинен и замысловат. Собственно говоря, вот он: Ceterum censeo Carthaginem esse delendam! (Шучу, есть там и мелодекламация про Карфаген, Рим, слонов Ганнибала и т. д., но расшифровывать ее на слух уже не стану).
Музыкально эта композиция тоже довольно незатейлива – пожалуй, не жемчужина жанра, хотя и несколько удивляет повторяющимся оммажем Rolling Stones.
#с_песней_по_смерти
Troika – Karthago (2010)
Текст композиции – не сказать, чтобы очень уж длинен и замысловат. Собственно говоря, вот он: Ceterum censeo Carthaginem esse delendam! (Шучу, есть там и мелодекламация про Карфаген, Рим, слонов Ганнибала и т. д., но расшифровывать ее на слух уже не стану).
Музыкально эта композиция тоже довольно незатейлива – пожалуй, не жемчужина жанра, хотя и несколько удивляет повторяющимся оммажем Rolling Stones.
#с_песней_по_смерти
YouTube
karthago
Provided to YouTube by iMusician Digital AG
karthago · the troika
A White Rose For Eternity
℗ 2010 the troika
Released on: 2011-02-10
Auto-generated by YouTube.
karthago · the troika
A White Rose For Eternity
℗ 2010 the troika
Released on: 2011-02-10
Auto-generated by YouTube.
👍8🔥1
Листая свой старый блог – около уже 10 лет назад прикупил на ВВЦ прелюбопытнейшую книжицу:
Книга. Общество. Перестройка. Материалы Первой научной сессии Института книги. – М., 1990.
В своем роде реликт неполж... то есть, "общественной мысли" той поры. Судя по тому, что эта книжка уже давным-давно не попадалась мне на глаза, она осталась в Зарайске. Когда заберу, то могу и отсканировать целиком, тем более что никто еще не сделал этого; пока же – несколько отдельных выдержек:
А. И. Соловьев, директор Института книги, доктор философских наук, профессор
История знает немало случаев, когда книга из орудия прогресса, из светильника разума, добра и красоты превращалась в источник реакции, застоя, насилия, погромного человеконенавистничества, в проповедника духовной антропофагии и настоящего геноцида.
<...>
Многие книги сталинско-брежневской эпохи обладали и продолжают обладать вредоносным, духовно растлевающим эффектом многократно отраженного действия. Суть его в том, что в книжной социокультурной традиции народа образовался огромный провал, "котлован", мертвая зона размером в несколько поколений. Ибо многие книги сталинско-брежневских времен были, кроме всего прочего, обращены против основных книжных сокровищ отечественной и мировой культуры: они разорвали тонкие сосуды культурной, интеллектуальной преемственности... Вследствие этого у нас выросло несколько поколений людей вульгарно-технократической ориентации, не желающих, не способных и не считающих нужным читать что-либо, кроме сентиментально-развлекательного и детективного ширпотреба.
<...>
Маленький штрих – снижение числа изданий книг и брошюр, а он сразу срывает флер того розового обмана, которым Сталин под ширмой социализма прикрывал свою кровавую диктатуру.
<...>
Сфера производства бумаги и полиграфических мощностей – сфера не столько производственно-техническая, сколько духовно-политическая. От нее напрямую зависит интеллектуально-техническое, нравственно-духовное и культурное будущее всего народа. И отдавать эту сферу на откуп ведомствам нельзя!
<...>
Миллионы "социальных лишенцев", раздраженных недоступностью книги, превратились в тот мощный динамит, который готов взорвать все преграды на пути его приобщения к литературной культуре.
Н. П. Шмелев, народный депутат СССР, зав. отделом Института США и Канады АН СССР, профессор, доктор экономических наук
Как экономист, я понимаю, что наше ожесточение, жестокость, наше презрение к труду настоящему, инициативе, поворотливости – повально, это очень широкое настроение. Если ты сидишь со своим стаканом в садике за домино – ты советский человек. Но если ты, не дай бог, завел в сарае столярный станок, да еще какие-то игрушки на продажу вытачиваешь, то все, ты буржуазный элемент, тебя все окружающие будут громить.
Ф. Ф. Кузнецов, директор ИМЛИ им. А. М. Горького, член-корреспондент АН СССР
...Поневоле вспоминаешь слова А. И. Герцена из его "Писем к старому товарищу": "Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри. Как ни странно, но опыт показывает, что народам легче переносить насильственное бремя рабства, чем дар излишней свободы".
Никто не заподозрит в Герцене врага перестройки. И меньше всего мне хотелось бы, чтобы вы подумали, что эта мысль – против перестройки. Она за перестройку.
<...>
За 70 лет Советской власти у нас не подготовлено ни одного академического собрания сочинений ни одного советского классика (кроме А. М. Горького и попытки сделать такое собрание В. Маяковского). Если взять XIX век – этот горный хребет отечественной литературы и общечеловеческой мировой культуры, то там у нас тоже две трети авторов не имеют научного, академического собрания сочинений.
Второй – научные биографии писателей. А у нас, кроме книги Макашина о Салтыкове-Щедрине, нет ни одной научной биографии классиков как русских, так и советских.
Третий – библиография и источниковедение. У нас они практически были загублены. А тем временем за рубежом библиографию перевели на компьютеры. Мы же не можем с ними сотрудничать, поскольку работаем на карточках, а они на дискетах.
Книга. Общество. Перестройка. Материалы Первой научной сессии Института книги. – М., 1990.
В своем роде реликт неполж... то есть, "общественной мысли" той поры. Судя по тому, что эта книжка уже давным-давно не попадалась мне на глаза, она осталась в Зарайске. Когда заберу, то могу и отсканировать целиком, тем более что никто еще не сделал этого; пока же – несколько отдельных выдержек:
А. И. Соловьев, директор Института книги, доктор философских наук, профессор
История знает немало случаев, когда книга из орудия прогресса, из светильника разума, добра и красоты превращалась в источник реакции, застоя, насилия, погромного человеконенавистничества, в проповедника духовной антропофагии и настоящего геноцида.
<...>
Многие книги сталинско-брежневской эпохи обладали и продолжают обладать вредоносным, духовно растлевающим эффектом многократно отраженного действия. Суть его в том, что в книжной социокультурной традиции народа образовался огромный провал, "котлован", мертвая зона размером в несколько поколений. Ибо многие книги сталинско-брежневских времен были, кроме всего прочего, обращены против основных книжных сокровищ отечественной и мировой культуры: они разорвали тонкие сосуды культурной, интеллектуальной преемственности... Вследствие этого у нас выросло несколько поколений людей вульгарно-технократической ориентации, не желающих, не способных и не считающих нужным читать что-либо, кроме сентиментально-развлекательного и детективного ширпотреба.
<...>
Маленький штрих – снижение числа изданий книг и брошюр, а он сразу срывает флер того розового обмана, которым Сталин под ширмой социализма прикрывал свою кровавую диктатуру.
<...>
Сфера производства бумаги и полиграфических мощностей – сфера не столько производственно-техническая, сколько духовно-политическая. От нее напрямую зависит интеллектуально-техническое, нравственно-духовное и культурное будущее всего народа. И отдавать эту сферу на откуп ведомствам нельзя!
<...>
Миллионы "социальных лишенцев", раздраженных недоступностью книги, превратились в тот мощный динамит, который готов взорвать все преграды на пути его приобщения к литературной культуре.
Н. П. Шмелев, народный депутат СССР, зав. отделом Института США и Канады АН СССР, профессор, доктор экономических наук
Как экономист, я понимаю, что наше ожесточение, жестокость, наше презрение к труду настоящему, инициативе, поворотливости – повально, это очень широкое настроение. Если ты сидишь со своим стаканом в садике за домино – ты советский человек. Но если ты, не дай бог, завел в сарае столярный станок, да еще какие-то игрушки на продажу вытачиваешь, то все, ты буржуазный элемент, тебя все окружающие будут громить.
Ф. Ф. Кузнецов, директор ИМЛИ им. А. М. Горького, член-корреспондент АН СССР
...Поневоле вспоминаешь слова А. И. Герцена из его "Писем к старому товарищу": "Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри. Как ни странно, но опыт показывает, что народам легче переносить насильственное бремя рабства, чем дар излишней свободы".
Никто не заподозрит в Герцене врага перестройки. И меньше всего мне хотелось бы, чтобы вы подумали, что эта мысль – против перестройки. Она за перестройку.
<...>
За 70 лет Советской власти у нас не подготовлено ни одного академического собрания сочинений ни одного советского классика (кроме А. М. Горького и попытки сделать такое собрание В. Маяковского). Если взять XIX век – этот горный хребет отечественной литературы и общечеловеческой мировой культуры, то там у нас тоже две трети авторов не имеют научного, академического собрания сочинений.
Второй – научные биографии писателей. А у нас, кроме книги Макашина о Салтыкове-Щедрине, нет ни одной научной биографии классиков как русских, так и советских.
Третий – библиография и источниковедение. У нас они практически были загублены. А тем временем за рубежом библиографию перевели на компьютеры. Мы же не можем с ними сотрудничать, поскольку работаем на карточках, а они на дискетах.
👍8🤔6👎2
Forwarded from Приморский Cry
В 1863 году французский историк религии и семитолог Эрнест Ренан опубликовал книгу «Жизнь Иисуса», которая стала одной из первых попыток научного описания биографии Христа.
Прошло 48 лет и на совершенно другом конце Евразии эта книга весьма больно аукнулась рядовому «маленькому человеку». Потому что концепцию Иисуса-революционера не одобрили военные власти.
13 декабря 1911 года начальник гарнизона Русского острова сообщил коменданту Владивостокской крепости Владимиру Ирману, что загадочный и вне всякого сомнения опасный и вредный «Военный союз Владивостокской крепости» наконец изобличён. Дежурным офицером арестован артиллерист 3-го Владивостокского крепостного артиллерийского полка Ульян Тарасенко, при котором были найдены запрещённые печатные издания и стихи. Вот, мол, пока Владивостокское Охранное отделение чего-то там телится и никак не может таинственную организацию ликвидировать отцы-командиры справились сами.
Тем не менее комендант Крепости В.А. Ирман решил передать материалы этого сверхзагадочного дела на дораследование руководству вот того самого Владивостокского Охранного отделения. Руководитель его ротмистр Нагродский писал позже, что в октябре 1910 года, когда он его принял, он был единственным офицером в отделении, что сказывалось на успехах в работе. Но к 1911 году ситуация улучшилась — в отделении служили штабс-ротмистры Иван Макри и Евгений Лалевич. Первый занялся дознанием по делу Тарасенко, а второй проведением экспертиз.
Достаточно быстро Иван Григорьевич Макри выяснил, что никакой вины (равно как и заговора) за плечами что Ульяна Тарасенко, что арестованных с ним товарищей по несчастью Полякова, Ванюкова, Мингалёва и Эберса нет. Оказалось, что «запрещённые книги», хранившиеся у Тарасенко и Ванюкова — это помянутая ранее книга Ренана «Жизнь Иисуса», которую Тарасенко подрезал у офицера, которому помогал с переездом, и поделился ею с товарищем. Также среди страшной «запрещённой литературы» оказались разрешённые цензурой к печати стихи Некрасова и Никитина.
31 января 1912 года дознание было завершено и несчастных горе-солдат, решивших заняться самообразованием отпустили с миром и богом (во всех смыслах). Книга французского учёного, где были цитаты типа «в некотором отношении Иисус является анархистом» или «мечта его — громадная социальная революция» стоили солдатам с ярко выраженной тягой к самообразованию полутора месяцев свободы. Боюсь, что после этого инцидента они потеряли интерес к какой-либо форме теологии вообще.
Но нет худа без добра. Активная работа двух штабс-ротмистров на острове Русском установила, при помощи экспертизы, что воззвания «Военного союза Владивостокской крепости» была изготовлена на той же бумаге и теми же чернилами, что использовались в 33-м Сибирском стрелковом полку при составлении приказов. Также удалось завербовать ещё одного агента (вдобавок к двум уже существовавшим «15» и «Головину»). Им стал некий нижний чин, сообщивший, что никаких признаков существования Военного Союза нет, а «Известия Военного Союза» он никогда не видел. Ещё позже была завербована некая «Акулина», видимо, работавшая в одной из лавок или магазинов для солдат, которая заявила тоже самое.
В итоге, благодаря двум солдатам-недотёпам, одной книжке французского семитолога с идеями об Иисусе-анархисте и торопливости военных чинов, желавших утереть нос охранке, руководство Владивостокского Охранного отделения пришло к выводу, что Военный Союз Владивостокской крепости существует лишь в собственных прокламациях и листовках, которые лишь «служат развращению войск», завербовали пару новых агентов и послушали путанные показания солдат из крестьянской среды об интересе к жизни Христа.
#Владивосток #Крепость #Жандармы
Прошло 48 лет и на совершенно другом конце Евразии эта книга весьма больно аукнулась рядовому «маленькому человеку». Потому что концепцию Иисуса-революционера не одобрили военные власти.
13 декабря 1911 года начальник гарнизона Русского острова сообщил коменданту Владивостокской крепости Владимиру Ирману, что загадочный и вне всякого сомнения опасный и вредный «Военный союз Владивостокской крепости» наконец изобличён. Дежурным офицером арестован артиллерист 3-го Владивостокского крепостного артиллерийского полка Ульян Тарасенко, при котором были найдены запрещённые печатные издания и стихи. Вот, мол, пока Владивостокское Охранное отделение чего-то там телится и никак не может таинственную организацию ликвидировать отцы-командиры справились сами.
Тем не менее комендант Крепости В.А. Ирман решил передать материалы этого сверхзагадочного дела на дораследование руководству вот того самого Владивостокского Охранного отделения. Руководитель его ротмистр Нагродский писал позже, что в октябре 1910 года, когда он его принял, он был единственным офицером в отделении, что сказывалось на успехах в работе. Но к 1911 году ситуация улучшилась — в отделении служили штабс-ротмистры Иван Макри и Евгений Лалевич. Первый занялся дознанием по делу Тарасенко, а второй проведением экспертиз.
Достаточно быстро Иван Григорьевич Макри выяснил, что никакой вины (равно как и заговора) за плечами что Ульяна Тарасенко, что арестованных с ним товарищей по несчастью Полякова, Ванюкова, Мингалёва и Эберса нет. Оказалось, что «запрещённые книги», хранившиеся у Тарасенко и Ванюкова — это помянутая ранее книга Ренана «Жизнь Иисуса», которую Тарасенко подрезал у офицера, которому помогал с переездом, и поделился ею с товарищем. Также среди страшной «запрещённой литературы» оказались разрешённые цензурой к печати стихи Некрасова и Никитина.
31 января 1912 года дознание было завершено и несчастных горе-солдат, решивших заняться самообразованием отпустили с миром и богом (во всех смыслах). Книга французского учёного, где были цитаты типа «в некотором отношении Иисус является анархистом» или «мечта его — громадная социальная революция» стоили солдатам с ярко выраженной тягой к самообразованию полутора месяцев свободы. Боюсь, что после этого инцидента они потеряли интерес к какой-либо форме теологии вообще.
Но нет худа без добра. Активная работа двух штабс-ротмистров на острове Русском установила, при помощи экспертизы, что воззвания «Военного союза Владивостокской крепости» была изготовлена на той же бумаге и теми же чернилами, что использовались в 33-м Сибирском стрелковом полку при составлении приказов. Также удалось завербовать ещё одного агента (вдобавок к двум уже существовавшим «15» и «Головину»). Им стал некий нижний чин, сообщивший, что никаких признаков существования Военного Союза нет, а «Известия Военного Союза» он никогда не видел. Ещё позже была завербована некая «Акулина», видимо, работавшая в одной из лавок или магазинов для солдат, которая заявила тоже самое.
В итоге, благодаря двум солдатам-недотёпам, одной книжке французского семитолога с идеями об Иисусе-анархисте и торопливости военных чинов, желавших утереть нос охранке, руководство Владивостокского Охранного отделения пришло к выводу, что Военный Союз Владивостокской крепости существует лишь в собственных прокламациях и листовках, которые лишь «служат развращению войск», завербовали пару новых агентов и послушали путанные показания солдат из крестьянской среды об интересе к жизни Христа.
#Владивосток #Крепость #Жандармы
👍16🔥3❤1