На этот раз субботняя раздача диссертаций будет достаточно скромной, но все же тексты двух из пяти работ опубликованы мною в Интернете впервые, будучи для этой цели и приобретены: диссертации С. П. Еремина и И. И. Щерова (его диссертация это одно из крупнейших исследований проблематики беженства в годы Первой мировой войны, и не только). В общей сложности, две диссертации по истории Крымской войны, одна о военной миграции, еще одна — об офицерском корпусе Русской императорской армии, и об истории Средневековья, конечно.
На следующей неделе ожидается больше новых статей, и уже чуть меньше диссертаций, чем на этой.

Еремин С. П. Английская армия в Восточной войне 1853—1856 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук: 07.00.03 — Всеобщая история. — М.: Московский педагогический государственный университет, 2004. — 279 с.

Щеров И. И. Военная миграция в России (1914—1922 гг.). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук: 07.00.02 — Отечественная история. — Смоленск: Смоленский государственный педагогический университет, 2001. — 516 с.

Гуменюк А. Ю. Особенности оккупационной политики союзнических войск в Крыму в 1854—1856 гг. во время Восточной (Крымской) войны. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук: 07.00.02 — Отечественная история. — Симферополь: Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского, 2018. — 211 с.

Походяев С. В. Профессионально-педагогическая подготовка офицеров Русской императорской армии во второй половине XIX — начале XX веков (1855—1914 годов). Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук: 13.00.01 — Общая педагогика, история педагогики и образования. — Омск: Омский государственный педагогический университет, 2015. — 207 с.

Портных В. Л. Крестовые походы на Ближний Восток (1095—1291 гг.): идейное содержание пропаганды. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук: 07.00.03 — Всеобщая история. — Новосибирск: Новосибирский национальный исследовательский государственный университет, 2016. — 434 с.

Перечитываю многотомный роман "Емельян Пугачев" Вячеслава Шишкова, уже не в первый раз в жизни — до того хорош. Действительно масштабный, эпический — классическая школа романистики, образцов коей сейчас почти нет. И да, если сравнивать с Ивановым и его "Золотом бунта", то Шишков превосходит его на голову, и как исторический роман, и как литературное произведение в принципе. (Притом, что на мой взгляд "Золото бунта" — это наиболее удавшееся произведение Иванова, и мне оно нравится больше "Сердца пармы", "Тобола", и других романов; "Бронепароходы" и что-то там немцефильское у него не читал).

Помимо всего прочего, роман Шишкова очень кинематографичен, он буквально просится на экран, с нынешними возможностями киноделов / телевизионщиков. Бунты и бунтишки в преддверии Пугачевщины. Придворные интриги. Чума в Москве (как тут не вспомнить ковид). Углежоги в своем аду. Инфернальный Хлопуша, чудь белоглазая, крушащий черепа безменом, и многие, и многие другие. От вельмож до крепостных, от фельдмаршала Салтыкова до служак, ветеранов Семилетней... Да много, считай в каждой главе — и это я даже не беру главных "героев".

Понятно, что сейчас экранизировать этот роман никто не станет, а — жаль. Пока что единственную попытку, двухсерийный фильм по мотивам с Евгением Матвеевым в главной роли, я не смотреть и бросил, до того он никакой.

И да, чем дальше перечитываю, тем больше укрепляюсь во мнении, что сам Шишков работал над романом, борясь с большой личной неприязнью к Пугачеву. С самого начала арки самозванца он предстает голимым аферистом; авторские вставки же в текст с рассуждениями о героическом образе народного вождя и т. д. — дань тогдашней "повесточке". И прямо как в каких-нибудь современных западных сериалах, куда "повесточку", только иного рода (половую, расовую и т. д.) подчас предельно топорно вклинивают, убери ее — и ни зрелище, ни, в данном случае, текст не изменятся ни на йоту, и не станут хуже.

Хороший роман. Надо будет еще поискать информацию об истории работы писателя над ним: хотя бы несколько публикаций об этом должны быть.

Предлагаю разгадать загадку

Вот — фото писаря при контрразведывательном отделении штаба Главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. Условно назовём его Иваном Иванычем Ивановым. 29 марта 1916 года, дежуря в канцелярии КРО, Иван Иваныч вооружился револьвером и долотом, при помощи какового долота оторвал от крышки стола привинченную к ней шкатулку (в документах фигурирует как "малая стальная железная касса").
В шкатулке хранились казенные и частные деньги в сумме более 1700 рублей, а также документы — расписки "в выдаче авансов и вознаграждений некоторых агентов за секретные услуги", шифры для секретных сношений и т. д.
"В дальнейшем выяснилось, что одновременно со шкатулкой из Отделения бесследно скрылся и названный..." Иван Иваныч. Все-таки даже канцелярит той эпохи прекрасен... Но — к делу.

17 апреля того же года Иван Иваныч был задержан в Киеве, в гостинице "Пти-Отель". При нем имелось 249 рублей 32 копейки (остальные деньги прокутил), и "Смит-и-Вессон". Насчет долота дело умалчивает.
Как выяснилось в ходе следствия, после побега Иван Иваныч обзавелся формой военного чиновника штаба армии в чине коллежского регистратора, каковым чином вкупе с фамилией "Сергеев" в дальнейшем и представлялся вплоть до задержания.
Приказом генерал-квартирмейстера штаба Главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта от 20 апреля 1916 года Иван Иваныч Иванов был предан военно-полевому суду при штабе армий фронта. Заседание суда открылось в 10 часов утра следующего дня. Разумеется, его признали виновным.

Внимание, вопрос: как вы думаете, к какому наказанию был приговорен военно-полевым судом Иван Иваныч с учетом содеянного, и (подвопрос со звездочкой) за что именно? Отгадку опубликую позже, либо завтра.

(Инкриминируемые ему статьи "Воинского устава о наказаниях" не называю. Это было бы чересчур легко).

Петров Ю. А. К вопросу о финансовом положении России в годы Первой мировой войны // Россия и Первая мировая война: экономические проблемы, общественные настроения, международные отношения: сб. ст. / сост. С. М. Исхаков; отв. ред. Ю. А. Петров. — М., 2014. С. 9-19.

...[Иоффе] извещал руководство в Москве, что по заключенному им предварительному соглашению «мы должны были уплатить немцам 3,5 млрд марок». Иоффе исходил из того, что «весь наш долг оценивается в 5 млрд. марок, из них 1,5 млрд. на Украину и Финляндию и 3,5 млрд. на нас, т. е. 2,5 млрд. заем и только 1 млрд. наличными и товарами». Далее он сетовал, что «комиссия сама изменила это известным Вам образом, полагая, что на Украину нам выгоднее возложить всего 1 млрд. и требуя включения в паушальную (покрывающую все претензии, от нем. Pauschale. — Ю. П.) сумму нашего декрета 28-го». Речь шла о декрете СНК от 28 июня 1918 г. о национализации промышленности в Советской России, который стал очередным этапом экономической политики большевиков, начатой национализацией банков в конце 1917 г. и аннулированием государственных обязательств в начале 1918 г.

Таким образом, на переговорах в Берлине советская делегация сама предложила включить в счет претензий «отступные» за национализированные предприятия, принадлежавшие германским владельцам. Иоффе констатировал, что «комиссии таким образом удалось за 750 млн откупить всю германскую промышленность в России». На этом решении, очевидно, настоял Ларин, который, как иронически заметил Иоффе, «по моему мнению, стоит нам эти % млрд., а по его мнению спас Россию от великой ошибки, допущенной мной». В итоге советской делегации пришлось пойти на подписание соглашения, общая сумма которого серьезно превысила обсуждавшийся в Брест-Литовске максимум германских претензий.

Подводя итог своему письму от 6 августа 1918 г., Иоффе призвал адресатов, Ленина и Чичерина, осознать, что «все это является максимумом уступок со стороны немцев. Существенных изменений внести ни в коем случае не удастся. Если не считать мелочей, то нужно либо принимать все это соглашение, либо отвергать его целиком и оставаться при Брестских условиях, дающих нам возможность передавать почти все вопросы на обсуждение комиссий и тянуть целый ряд лет. Поскольку это политически целесообразно, судите сами».

Правительством Ленина выбор был сделан в пользу скорейшего заключения соглашения, несмотря на гораздо более тяжкие его условия по сравнению с первоначальным планом Иоффе.

По поводу возникших в комментариях к предыдущему посту вопросах о том, что ждало бы Ивана Иваныча из загадки в случае, скажем, оскорбления портрета императора, — безусловно рекомендую всем к внимательному и вдумчивому чтению великолепное исследование доктора исторических наук Бориса Ивановича Колоницкого «Трагическая эротика»: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны (первое издание этой монографии вышло в 2010 году, а затем она неоднократно переиздавалась).

Верноподданным российского императора следовало не только почитать своего государя, но и любить его. Император и члены его семьи должны были своими действиями пробуждать народную любовь. Этому служили тщательно продуманные ритуалы царских поездок и церемоний награждения, официальные речи и неформальные встречи, широко распространявшиеся портреты и патриотические стихи. В годы Первой мировой войны пробуждение народной любви стало важнейшим элементом монархически-патриотической мобилизации российского общества. Б. И. Колоницкий изучает, как пытались повысить свою популярность члены императорской семьи — Николай II, императрица Александра Федоровна, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, вдовствующая императрица Мария Федоровна.Автор исследует и восприятие образов Романовых. Среди многочисленных источников, на основе которых написана книга, — петиции, дневники и письма современников, материалы уголовных дел против людей, обвиненных в заочном оскорблении членов царской семьи.

Уникальный труд как по степени охвата источников, прежде всего архивных, так и по их аналитике.

Надысь вечером добрался до нескольких интересных сборников статей, а также монументального "Энциклопедического словаря военной медицины" — и вот, пожалуйста.
(Тем же вечером, поразмыслив, добавил к статьям из оного словаря дисклеймер: планирую публиковать и скорее медицинские, нежели исторические статьи из него, и не хотелось бы, чтобы кто-нибудь, начитавшись их, принялся за самолечение, потому как "нынеча не то, что давеча, вот давеча умно писали!").

Хасанская операция 1938 г. // Энциклопедический словарь военной медицины / Гл. ред. Е. И. Смирнов, ген.-полк. мед. сл. Т. 5: Сахар — Ящур. — М.: Государственное издательство медицинской литературы, 1948. Стб. 840—844.

Тепловой удар // Энциклопедический словарь военной медицины / Гл. ред. Е. И. Смирнов, ген.-полк. мед. сл. Т. 5: Сахар — Ящур. — М.: Государственное издательство медицинской литературы, 1948. Стб. 456—462.

Склады военно-санитарные // Энциклопедический словарь военной медицины / Гл. ред. Е. И. Смирнов, ген.-полк. мед. сл. Т. 5: Сахар — Ящур. — М.: Государственное издательство медицинской литературы, 1948. Стб. 139—144.

Чудовища // Словарь средневековой культуры / Под ред. А. Я. Гуревича. — М., 2003. С. 578—582.

Зиняков Н. М. Технология производства железных предметов Елыкаевской коллекции // Южная Сибирь в скифо-сарматскую эпоху. Кемерово, 1976. С. 106-114.

Кочуков С. А. Проекты подготовки войны с Германией в конце XIX в. // Доклады Академии военных наук. Военная история. № 5 (23). Первая мировая война поиски новых подходов к исследованию, приглашение к диалогу. — Саратов, 2006. С. 27-31.

Крючков О. А. Особенности медицинского обеспечения воздушно-десантных войск в ходе Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. // Материалы VI Всероссийской конференции с международным участием «Исторический опыт медицины в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» / Под ред. К. А. Пашкова. — М.: МГМСУ, 2011. С. 97-99.

Бобков Е. В., Почанин А. В. Вклад ученых-медиков Южного Урала в исследование алиментарно-токсической алейкии в годы Великой Отечественной войны // Материалы VI Всероссийской конференции с международным участием «Исторический опыт медицины в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» / Под ред. К. А. Пашкова. — М.: МГМСУ, 2011. С. 24-26.

Садовский Д. В. Лекарственная терапия при ранениях в годы Великой Отечественной войны // Материалы VI Всероссийской конференции с международным участием «Исторический опыт медицины в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» / Под ред. К. А. Пашкова. — М.: МГМСУ, 2011. С. 145-147.

В комментариях к посту Александра Дюкова еще в пятницу отписался насчет абсурдности веры во вбросы фальшивых документов в архивы, хотя адептов этой веры до сих пор хватает — тех, кому не хватает духу принять прошлое как есть: им некомфортно от этого, возможно, даже больно, вот и приходится объявлять неприятные для них и их воззрений документы поддельными.

"что б их опубликовать, они сначала должны отлежаться в архиве. и тогда очередной исследователь может их там "случайно" найти и опубликовать" — солидно, со знанием дела заметил в ответ на мой комментарий один явно сведущий пользователь.

"Иными словами, условный фальсификатор вместо того, чтобы взорвать условную информационную бомбу в печати здесь и сейчас, предпочтет припрятать её в некоем фонде некоего архива, а также внести её в опись (между нами говоря, сделать это незаметно для остальных не очень просто) для того, чтобы кто-нибудь спустя 10, 20 или 50 лет её, возможно (не факт, что вообще когда-либо — не говоря о вероятности пожара, затопления и т. п. бедствий) нашёл, поверил и взорвал-таки наконец в печати на радость детям или внукам фальсификатора? Оригинально", — откликнулся я, добавив, что один их самых вопиющих примеров фальшивок, "документы Сиссона", изначально были именно опубликованы, раскритикованы и только после этого припрятаны в сейф, откуда их потом извлек и разобрал Джордж Кеннан, а В. И. Старцев уже в 1990-е годы установил личность фальсификатора.

"ничего оригинального, — веско замечает мой собеседник. — это системная работа. и не нужно 10-50 лет. достаточно и полугода. главное что потом подделку достают именно из архива, а не нашли за углом. конкретно я про вброс "документов" по "катынскому делу".

А, говорю, всё, вопросов нет, ибо ну какие тут могут быть вопросы, но не таков мой собеседник. "сюда же, — добавляет он, выдержав некоторую паузу. — секретные протоколы к пакту Молотов-Риббентроп".

Что называется, человек пришел и проиллюстрировал вышесказанное личным примером. Поблагодарил его, пожелал беречь себя. С таким некомфортным прошлым — знаете ли, нелишнее пожелание.

И, конечно, всех причастных — с Днем археолога! Мирного неба и грунта и, конечно, побольше керамики, датирующих монет и прочего в ваших раскопах.

(На этом фото 2008 года запечатлены прекрасные археологини, еще продолжающие работать, несмотря на поднявшийся Афганец — через полчаса с раскопа все же пришлось уйти и поснимать трубы с буржуек в палатках, от греха подальше).

Накануне вечером я выложил на сайте всего-навсего одну публикацию, потому что наткнулся в Интернете на другую статью — и всё, вечер был то ли потерян, то ли сделан, это уж как посмотреть.

Конечно, сайт РИНЦ, он же elibrary, полным-полон еще и не такими перлами, но и это, скажу я вам, пример из ряда вон, да и публикация вышла не в теперешних "Вопросах истории", а во вполне солидном Вестнике СПбГУ.

Петров В. В., Марусенко М. А., Пиотровская К. Р., Маньяс И. Н., Мамаев Н. К. Об авторстве "писем Берии из заточения" // Вестник СПбГУ. Серия 14. Право. 2019. №3.

Решив тряхнуть стариной, приступил к разбору статьи, каковой накануне дописать не успел, а сейчас, наконец, закончил. С текстом разбора можно ознакомиться по этой ссылке.

Если он окажется интересен вам, готов попробовать делать подобные разборы на канале примерно раз в неделю. Так, может быть, и свою давнюю задумку о написании "Фолк-истории России" реанимирую.

Исследователь Алексей Русанов поделился любопытным документом, найденным в делах партархива ИМЛ при ЦК Компартии Молдавии.

"Некоторые подпольные группы, действующие на территории Бессарабии, имели весьма специфические представления об агитации и пропаганде. Среди прочих, местному населению попадали рукописные листовки вот такого содержания (текст был расшифрован и набран на печатной машинке уже в конце 1980-х гг.)".

Добрый друг Туркестанский генштабист сообщил в личку о вот такой книге:

Панищев А. Л. Кризис нравственного сознания в России и Русско-японская война 1904—1905 годов: монография / А. Л. Панищев. М.: ИНФРА-М, 2022. — 200 с.

Заинтересовался, поскольку исследований этого автора по теме ранее не встречал. Потратил несколько минут на выяснение подробностей, заодно отыскав и скачав скан самой книги.Даже беглое ознакомление с текстом произвело довольно неблагоприятное впечатление. Это не исследование истории русско-японской войны 1904-1905 гг. или российского общества в ходе нее, а некое эссе, не имеющее отношения к исторической науке. Автор практически не делает различий между научной, околонаучной и художественной литературой, подкрепляя приводимые в тексте утверждения ссылками на книги Широкорада (!), Бунича (!!) и Пикуля со Степановым (!!!). Чаще всего же он ссылается на книгу Семанова об адмирале Макарове, вышедшей в серии ЖЗЛ. Справедливости ради, в книге активно цитируются публикации Мельникова, Грибовского и других авторов по военно-морской истории, но в порядке компиляции, а не исследования с опорой на историографию того или иного вопроса. Ссылки на некие блоги в ЖЖ и на Википедию тоже присутствуют. В целом, книга производит впечатление написанной не отходя от компьютера: отсылки к массе изданий даны с URL-ами на их републикации в Интернете. При этом мысль автора свободно перемещается от вопроса к вопросу, растекаясь мысию по древу, примером чего может служить абзац, открытый мною буквально наугад:

"Разбирая причины начала русско-японской войны в этическом русле важно обратить внимание на духовные основы жизни людей. В 1714 году в России вышла книга под названием «Илиотропион». Это бы перевод работы, написанной в начале XVII века немецким теологом Иеремией Дрекселем. Выполнил этот перевод митрополит Тобольский и всея Сибири Иоанн (Иоанн Максимович Максимович). В этом труде отмечается, что многие войны происходят по попустительству Бога для того, чтобы исправить грешных людей или для их наказания за греховную жизнь. Стало быть, в катаклизмах социального, политического, военного характера не следует целенаправленно искать виновных, но необходимо думать о собственном духовном состоянии и исправлении. Любая война, которую можно было избежать без ущерба для своего государства, является неправедной. Если же таковая война допускается, то она греховна и Господь лишает победы участников этой войны. Примечательно, что юридически Япония не одержала победу в этой войне, так как в документе о её окончании (в Портсмуртском мирном договоре) не зафиксировано то, что Япония победила. Однако же и потери японской армии были огромны. Так что в этой войне не было ни одной стороны, которую однозначно можно назвать победившей. Исходя из духовных ценностей, ни одна из сторон этой войны не имела морального права на убедительную победу. Каждая из них относительно друг друга была формой наказания за нелюбовь к ближнему, за хищническое отношение к другим народам и людям невысоких сословий."

Даже допустив, что взгляды и суждения автора на историю русско-японской войны могут быть здравыми, их выражение в виде текста этой книги с точки зрения исторической науки можно счесть в некоей степени наукообразным, а вот научным — никак нельзя.

Примечание: в качестве послесловия к тексту книги, изданной с грифом "Научное издание", автор опубликовал несколько своих стихотворений, посвященных русско-японской войне. Они тоже выложены в Интернет, но на Стихах.ру. Одним из текстов не удержусь, да и поделюсь.

На дальних рубежах Востока,
Среди морей страны Чосон,
Стальная тень седого флота
Закрыла русской власти взор.

Громады броненосцев тихо
Вставали в сумраке ночи,
И думалось, что вражье лихо
Не пробудится до поры.

Но враг не ждёт свершений века,
Он сам готовит грозный ход,
Рисуя смерть в кругу портрета
Как гибельный водоворот...

...Впрочем, достаточно и нескольких четверостиший. Его же стих об Иване Грозном тоже рекомендую в качестве примера эталонной графомании.

История человека

Юноша по фамилии Щ..., потомственный дворянин Тверской губернии, окончивший 5 классов Кронштадтской мужской гимназии, 1 октября 1914 года был взят по набору в 3-й пехотный запасной батальон. Взят рядовым, поскольку при наборе не заявил ни об образовании, ни о сословности. Однако хлопотами матери был внесен батальонной канцелярией в списки подлежавших командировке в школу прапорщиков. Но – не дождавшись ни поступления в школу, ни принятия присяги, самовольно отлучился и отправился на позиции под Варшаву, где временно примкнул к 13-му Сибирскому стрелковому полку, с которым был в боях при отступлении от Лодзи. Никаких документов Щ. при себе не имел, из-за чего командование полка отказалось внести его в полковые списки на постоянной основе. Адъютант посоветовал лишь вернуться в свой батальон. Он решил так и сделать, и приехал в Петроград, надеясь упросить ротного командира вновь принять его в 1-ю роту 3-го запасного пехотного батальона. С этой просьбой к офицеру ездила уже его матушка. Ротный ей отказал, заявив, далее цитирую, что "если мой сын явится к нему, то он лишит его воинского звания, т. е. снимет форму и отправит в пространство, не допуская его даже до ареста своей властью. Сказал также, что советует ему пока скрываться где-нибудь, так как полиция теперь смотрит слабо; что мой сын такая ничтожная величина, с жизнью которого считаться нечего и что когда его арестует полиция, то суд приговорит его к повешению, т. к. он нарушил дисциплину самовольным побегом на войну".

И парень... вновь отправился в действующую армию. Был под Ивангородом, у ротного командира 9-й саперной роты, но принят не был. В итоге, по его словам, попал в плен к немцам, откуда якобы сбежал, и вновь его не приняли ни в одну из частей. Он решил разыграть бежавшего из плена, для чего переоделся в штатское платье и явился в Вильно. Там его едва не повесили как шпиона, и только справившись о нем в 3-м пехотном запасном, отправили туда этапным порядком и взяли под арест.

Письмо безутешной матери от 25 апреля 1915 года в итоге попало к дежурному генералу при Верховном главнокомандующем П. К. Кондзеровскому. "Простите, ради Бога, за просьбу незнакомой Вам женщины – матери чужого Вам человека, – писала женщина. – Слишком тяжело горе, и всем сердцем прошу Вас, каждой кровинкой его, как Господа Бога умоляю Ваше сердце: сказать мне, к кому могу обратиться, кого просить о смягчении участи моего сына-человека больного, неврастеника в сильной степени по определению многих докторов... Вы поймете, с каким ужасом на душе пишу Вам эти строчки, простите мне мою дерзость".

Генерал Кондзеровский 16 мая обратился к начальнику 19-й пехотной запасной бригады генерал-лейтенанту Н. А. Зноско-Боровскому. "Из изложенного, Ваше Превосходительство, изволите усмотреть, – писал он, – Что главнейшая вина Щ. – самовольная отлучка, побег из части – вызвана стремлением возможно скорее попасть в бой. Нисколько не оправдывая его в таком серьезнейшем нарушении воинской дисциплины, тем не менее не могу не обратить внимания Вашего Превосходительства на причину, побудившую его к побегу, – стремление принять участие в боях, почему и позволяю себе просить Вас дать возможность рядовому Щ. загладить свою вину – именно принятием участия в боях, для чего отправить его с одной из очередных партий укомплектований, направляемых в действующую армию".

Генерал Зноско-Боровский откликнулся десять дней спустя: "Милостивый государь Петр Константинович, по получении Вашего письма от 16 мая сего года, мною было немедленно предписано Командиру 3-го пехотного запасного баталиона освободить из-под ареста рядового 1-й роты названного баталиона Щ. и отправить его с первой маршевой ротой в действующую армию. Ваше письмо я получил лишь 20 сего мая, при чем о распоряжении Командира баталиона мне ничего не было известно. Личное мое мнение таково, что подобная отлучка не составляет ничего криминального".

Согласно картотеке потерь, Щ. не просто дожил до июля 1917 года, но и дослужился до подпоручика.

Раздавлен жарой, и оттого почти ничего не успел выложить на сайте в течение недели. Однако несколько публикаций все же готово:

Мокров Б. А. Чума // Карантинные инфекции. — Л.: Медицина, 1979. С. 101-140.

Карпенко И. В. Институционализация военно-медицинского образования в России в 1654—1936 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук: 07.00.10 — История науки и техники (медицинские науки). — М.: Первый Московский государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова Минздрава РФ (Сеченовский университет), 2019. — 305 с.

Семенцов В., Петров О. Военно-морская медицина в Великой Отечественной войне // Морской сборник. 2020. № 5 (1958). С. 49-54.

Книгу Мокрова 100% отсканирую и выложу целиком: не только отличное пособие для медперсонала среднего звена, но и попросту хорошо написанная живым языком научно-популярная книга о наиболее грозных (для населения СССР) инфекционных болезнях к моменту ее выхода: чуме, туляремии, холере, натуральной оспе, желтой лихорадке, дизентерии, вирусном гепатите, гриппе и менингите. Начал с главы о чуме ввиду очередной вспышки оной; впрочем, как отмечалось и в СМИ, ничего нового.

Если только хватит сил, на следующей неделе быть ряду интересных статей, так как один из приобретенных недавно редких сборников статей я расшил-таки.

Копелев Д. Н. Европейская экспансия XVI-XVII вв. и ее «солдаты»: пираты Антильских островов // Мир и война: культурные контексты социальной агрессии. Выборгские чтения (1), 1-3 сентября 2003 г. / ИВИ РАН, РОИИ; Ред. Ермаченко И. О., Репина Л. П. — М., 2005. С. 39-57.

Переселявшиеся в Вест-Индию европейцы очень быстро обнаружили наименее укрепленные пункты на трассах транспортировки испанских сокровищ. Их целью становились изолированные города и поселения, рассредоточенные по обширному пространству Антильских островов и Испанского Мэйна, а также каботажные торговые суда, двигавшиеся без столь внушительного конвоя. В итоге получилось, что испанская концепция защиты «более дорогого» дала трещину в самых «уязвимых» местах. Пространство этих уязвимых мест все расширялось, правительство метрополии постепенно теряло рычаги управления над испанскими морями, а европейские державы руками колонистов закрепляли за собой новые территории. Эти переселенцы и превратились в своего рода «солдат» антильских армий, которые расчистили Карибское море для Франции, Англии и Республики Соединенных провинций.

Основная часть этих вооруженных людей — «перемещенные лица», ставшие наиболее привычными фигурами на Антильских островах (Ямайка, Тортуга, Эспаньола, Невис, Сент-Кристофер, Гваделупа, Мартиника и др.). Среди переселенцев оказывалось немалое число людей, в глазах закона более чем подозрительных: беглые преступники и рабы, солдаты-дезертиры, матросы, жертвы кораблекрушений, нищие, бродяги, разорившиеся торговцы, авантюристы различных мастей. Вся эта разношерстная вольная публика находила на островах убежище и постоянные занятия: они охотились на диких свиней, буйволов и крупный рогатый скот, обрабатывали кожи, рубили лес, провозили контрабанду, выжигали поля для разведения табака и сахара, разбивали плантации и занимались обработкой земли. Постепенно за некоторой частью нового населения островов закрепились названия буканьеры и флибустьеры.

День поэта?

Перечитал свои старые стихи. И они, конечно, почти сплошь плохи. Плохи пафосом, хотя технически, в плане рифмы и образности, смею надеяться, что и недурны вовсе. Но — пафосны много. Что ж, чем напитывался, от Блока до Manowar, то и.

Есть и как минимум одно хорошее без оговорок, но я его прежде в Интернет не выкладывал, и теперь не стану. "Романс Ледяного похода" — тоже очень уж пафосен, хотя в свое время к моему удивлению распространился в сообществах об истории Белого движения и даже попал в литературу (в виде эпиграфа к чьему-то роману).

Ладно, пускай будет это стихотворение, совсем давнее, сочиненное еще в школе.

Мне б уплыть в потаённую осень
За несбыточным счастьем своим,
Безмятежными взмахами вёсел
Разгоняя дурманящий дым,

Побережьем сентябрьского злата
Улетали б ветра на восток,
А за ними – обрывком заката
Полыхающий медью листок.

Кряж прогнивший – бессмертия пленник –
Мне бы сказкой поведал скупой
Как пугаются грома олени,
Меж распадин ища водопой.

Тихо прячась в чащобном беззвучье,
Мне открылись бы недра берлог
И прощально гремели бы тучи,
Серой жестью обив потолок.

И журчал бы в раскидистых кущах
Хрусталём растворённым ручей,
Воскрешая надежду в идущих,
Как и я, в царство Вечных ночей.

(Осень скоро, уплывать в нее не планирую – благо, стиху уже явно больше лет, чем было мне, когда я его сложил, ну а там поживем, увидим).

Еще одна статья из сборника «Мир и война», на сей раз интересный взгляд на историю русско-японской войны 1904-1905 гг. и свидетельства о ней:

Ермаченко И. О. Пейзаж с врагом: «милитаризация» маньчжурской природы в русских корреспонденциях 1904-1905 гг. // Мир и война: культурные контексты социальной агрессии. Выборгские чтения (1), 1-3 сентября 2003 г. / ИВИ РАН, РОИИ; ред. Ермаченко И. О., Репина Л. П. — М., 2005. С. 183-200.

Насчет истории пиратства (см. выложенную вчера публикацию) — предполагаю, что продолжим разговор в выходные дни, в ходе раздачи диссертаций.

P. S. Меня спрашивали о подготовке epub-файлов из размещенных на сайте публикаций. Отвечаю:
— перегонять pdf-файлы (диссертации и книги) в epub я не стану — это потребует чересчур много времени на OCR, вычитку и правку результатов распознавания и т. д., либо тексты получались бы неряшливыми, с опечатками и т. п., а делать epub'ы с нераспознанными страницами-изображениями не вижу смысла. Да и, думаю, все приличные "читалки" сегодня дружат с PDF;
— делать же epub'ы из веб-страниц — возможно, "весят" они не очень много; во всяком случае, предварительно — попробую. Пока не знаю, стану ли выкладывать их здесь, либо на сайте. Ну, и это в любом случае будет не быстро.

На сей раз - статья не столько о мечах и ножах самих по себе, сколько о них как символах власти, а также об истории права в средневековой Англии.
Если кто-нибудь заметит возможные опечатки и т. п. ошибки в цитатах на латыни, то - не страшно, исправлю все их вечером.

Касатов А. А. Меч и нож как символы ввода во владение в Англии XI-XIII вв. // Мир и война: культурные контексты социальной агрессии. Выборгские чтения (1), 1-3 сентября 2003 г. / ИВИ РАН, РОИИ; Ред. Ермаченко И. О., Репина Л. П. — М., 2005. С. 137-157.

Интернетом принесло новость о том, что "в Томске прошел фестиваль народного ремесла, где победила статуя папы Карло, наказывающего Буратино. Ее автор рассказал, что никакого смысла в работу не вкладывал, а приз он собирается пропить". А вот - ссылка на паблик скульптора в ВК, каковой всем безусловно рекомендую.

Казалось бы, причем здесь Первая мировая война? Не знаю точно, но вполне допускаю, что скульптору-победителю известен бытовавший в Германии периода Великой войны Nagelung (забивание гвоздей или, одним словом, "гвождение"), ставший венцом культа Гинденбурга. Над этим своеобразным ритуалом подтрунивали и французские карикатуристы, пример чего я в свое время приводил.

Однако эта композиция с папой Карло и Буратино примечательна еще и тем, что фактически гвоздит самое себя. Самодостаточный нагелюнг, так сказать, бессмысленный и беспощадный.

(Где-то были у меня фотокопии статьи об истории этого ритуала в кайзеровской Германии; если разыщу их, то выложу текст на сайте).