Послушай,
мы с тобою
что-то упускаем.
И в чужие губы перестали лезть.
Не считаться кровными врагами,
Но прилюд кровавых больше и не счесть.

И кланяемся в подножья подзабитой лести,
Угрюмой нотой прозвенят стихи утра,
И с ненастьем не удастся вместе
Впредь разобраться раз и навсегда.

И то, что было раньше песнью
Лишь воспеют над сожжённым углëм.
А он ведь тоже был когда-то честью
Страстливой да миримой облачëн.

Была ль отрада в столь мрачимой мести?
Безличием горды, сойти с ума!
А больше ведь над нами, в тайном месте,
Вовек не свищет сердца широта.

2024-ый год, февраль

Декабрьский су́дьбенный ветер
Намерен с холма подволочь.
Замёрзли ж мы нынче с апреля,
В отшельную, белую ночь.

Январская вьюга, как пепел,
От нашей всхвалëнной борьбы
Спиртóвыми щëками тотчас
Уложит в апрельские сны.

Февральски-влюблëнные музы
Спевают этюды не нам,
Нахальски безбожные тру́сы,
Наш разум — сплошной балаган.

Пусть мартовским бризом поныне
Уймет пыл болезненных хвал.
Быть может, апрельским уныньем
Мы хоть скрасим юродивый хлам.

2024-ый год, март

Что же ты терзаешь, враг моих актиний?
С каких кусочков состоит
Пазл твоих идиллий?
С каких же ракурсов смотреть
Мне в твои обилии?
Давай возьмём в ладони плуг,
Вспашем посевы сомнений.
Пусть заплетутся зерницы добра
В сердцах двоих поколений.

2024-ый год, март

Что же? Любовь моя резвым
Безумием не впечатлит.
Что же? Любовь моя броским
Снарядом пронзает виски.

Что же? Сердцем горячим
Прожжёт заводской кардиган.
Что же? Любовь моя зрячим
Как слéпым подать кинозал.

Что же? Любовь моя крайне
Как дама светскáя вредна.
Что же? Любовь моя в тайне
Ранима и очень верна.

Что же? Любовь моя полчищ
Зрительских всё же полна.
Что же? Любовь справедлива,
Оттого не желанна она.

Что же? Любовь моя властна,
Нет и луча посветлей.
Но что же? Любовь моя напрочь
Не переносит людей.

2024-ый год, март

Мы ещё растëм. Под нами
Сердца-разума немая глубина
Но пусть за нею остаются фонарями
Твои искренне весенние глаза.

И вмиг усталости потуги пропадут,
Исчезнут нарративные порывы,
Меня на жизненном ковчеге сберегут
Голоса её блаженные мотивы.

Январь, 2024-ый год

Разве искусство объясняют?
Не путать впредь с искусствоведом!
Когда по взученным заветам
Мне объясняют, как котёнку
По запаху узнать костëнку.

Искусством я смогу на свете
Переиначить всё. Заметьте,
(Что взгляд не спасть с любимых глаз)
Что стих ведь сочинëн для вас!

И не в какие рамки фраз
Красу не поместить про вас.
И никакие арт-картинки
Не оперéжат даже жилки!
Горячей, страстной, золотой.
Родной, прекрасной и живой!

2024-ый год, февраль

Смирять военные фронты,
Облицовывать светило поневоле,
Затмевать дворцовые сады,
Заменяя звёзды в медном поле...

Алефсийским гласом в голове
Сплотишь всемирно достиженья
С державным сердцем во главе
О, ты, великое творенье!

Любимый град в твоей душе,
Искрящий конские подковы,
Вся дивность на твоей руке
Обретает кровные просторы!

2024-ый год, февраль

I watched the moon turn into dust
As you said "I love you" for the last
The devil signed up bucket list
For every smile that I'll miss.

For every happiness and sweetness
Which made me owe God a big pray,
For rare and generous forgiveness
I can't provide same warm repay.

2024-ый год, май

Отчего же так сладострастны
Земные очи твои?
Почему же всё время прекрасны,
Как будто взошли вне Земли?
Зрачок — колыбель Афродиты,
Радужка — словно моря‌
С галактики каждой примкнули
Величие Бога взойдя.
Крупинки раду‌жны — колосья:
Взросли, словно агнцы в сеня‌х,
На берегу солнцеликой
Обрыво-скалистой меня.
От чего ж притягательны очи?
Всю бренность из мира сея
Искоренит лишь секундой
Луноликого взора тебя.
Всю мирозданную слабость
Воздвигнут на своих полях;
Всю безграничную радость
Увижу в сердечных лучах.
От взора великого тотчас
Снисходит немая искра
Орбитою сонною, прочась,
Вальсом закружит меня.
Лицезренье в блаженный сий час
Распластает пальцы по кровле
Расцветёт, словно Феникс в агоньи,
Заставляя забыть в благовонии
Пеплоликую пору-себя.
Фамиамом церковным наполни
Глубину моей блеклой души,
Не заставшею более жизни,
Лишившись лунной тиши.
О, вы, небезбожьи законы,
Лишившие ду‌рного сна,
О, вы, судоходные Ковы,
Верните мне мая уста!
Не забирайте вы, Ковы,
Убежище, руки Христа.
Поэмы, как чуткие боги
Впредь рядом отнюдь неспроста.
Быть может, только в окраинах
В сердечных глубинных местах
В аортах твоих небеспряных
Вечная пристань моя?

2024-ый год, май

О, муза, лиру восхвали
Посвящённую одной звëздоподобной
О, Афродитою вели
Наречь её одну венцом златовым.

Долой все модные журналы,
Религии и философии труды,
Она — предвестник идеала,
Она — незыблемый фундамент красоты.

О, муза, ты позволь лучам игристым
Целовать стыдливо очи по утрам;
И позволь волнам морским, Персидским
Прильнуть покорно лишь к её ногам.

О ты, невспетая баллада,
О ты, шальные паруса
Нет привередливее ада,
Чем вблизь чужие голоса.

О ты, мой спутник в небосводе,
О ты, дорога в никуда
Пусть твоим мыслям в переплёте
Молитва в путь вознесена.

О ты, печальное прощание,
О ты, стыдливая Луна
Моё несбытое желание,
У сердца злáтая кайма.

О ты, останься на мгновенье
Пусть время близится ко сну.
Быть может даже утром, завтра
Не обещаю, — загляну.

2024, июль

Просыпается по ночи,
Выкуривая опиум твоего звонка;
Она бессоннице пророчит
Лихие годы неспроста.

Она — язвивая краснуха,
Нещадная царица-тьма.
Она разлукам всем разлука,
Ненаписание письма.

Неплодовитая особа,
Неубиëнная хандра
Она — как пуля для народа:
Овладевают неспроста,
А нарываясь — смерть проста.

Неумолимый лепет жажды
По сумашедшему "хочу",
Навес ж по-своему прекрасный:
Поскольку видеть не могу.

Окунуться в былом, поселиться бы в гнёзда
Где-то в тёмной глуши, где душа не замёрзла.
Где-то под переплётом, где-то под слоем мёда
Где маячила в дрëме звезда небосвода.

Уснуть бы в крылатых устах Афродиты
Увы, все костяшки уродски излиты:
Борьбою браня, пеплоликой тебя...
Похоже, примат так не сыщет огня?

Не ищи меня в следах на первом снеге
И в удручëнном сиянии луны
Не ищи и весточки в Завете
Я не Бог, чтоб слышать сьи мольбы.

Не обращайся впредь ко мне на "ты":
Утратили взаимность наши прозы.
Не дожидайся молодой весны,
От поцелуев кровотóчивости дёсен.

Потеряй меня, как солнце в небосводе.
Представь, что мы на тленном лишь одре:
Ремарковской Марлен не напишу ни стрóчки,
Ты, как Ремарк, оставь перо совсем.

Не будь и тем, кто под моими окнами забродит
В осенней лихорадочной хандре.
Я запрещаю целовать мне душу
При холостяцкой, даже, тишине.

Не оглянись на фамиамову дорожку,
Не строй из нас блаженные сады.
Твои ж благословенные ладошки
Паллиатив всего лишь для моей чумы.

Я играла с тобою в прятки,
В этот раз я найти не сумею;
В эту сонную эпопею
Пора влить щепотку конца,
И забрать карандаш у глупца:
"Встретимся тридцать третьего августа
Увы, запоздалого лета,
В строкáх поникшего писца
Просроченного вновь билета
У разорëнного крыльца
Воображаемого дома
Покинувшего их панá;
Благою честию дана
Была ему твоя награда —
Впредь не сбываться никогда."

Беспрецедентное мгновение,
Благоговейная маннá
Как крест к Христу теперь прикован —
Так близко к Богу я. Была
Я обездолена: нет Солнца
И звёзд впредь не любить сполна
Я — изречение народа,
Ты — панацея, небеса
Власть предержащие... Всё проком!
Ведь так молвя́т твои глаза.

в аортах льётся смрадная колада
снегов набитая по самые сердца
уединение мне сродни чаши яда
мне ни иглы не нужно, ни шприца
не мне цветёт весенняя баллада
гляжу в трюмо и вижу подлеца
беду бесхозную народа
забытое проклятье праотца
неизмерима абберация лица
мне мир людской — сплошная антипода
а я ему — ладонная мышца

гнётом грунто́вым откованный берег
совсем невесомый, истка́нный из перьев
крошкой златою покрытье софита
над изумрудом озёрного лика
два пластилиновых тела из мира
и ныне изменятся в кислые мины
а души прощались со скромностью лет:
"нас больше в этой реальности нет"
перебираясь с селений под гнётом
мы здесь с тобой над водою пролетом
в точь повторяя за птицей-пилотом
побег перелётный забытым перроном
осиротевшие под водоёмом
только вдвоём.

Я стою над мазанкой
Сердце теперь не стучит
Поёт.
Мозг теперь не гудит
Ведёт.
Руки мои не дрожат
Растут.
Я — молчаливый раскидистый дуб,
Тень для путника забредшего,
Кров для гробов замшевших.