Отцу Виктору Уайту,
5 октября 1945г.
[Оригинал на английском]
Мой дорогой отец Уайт,
Тем временем, я закончил чтение любезно присланных вами брошюр. Моей первой реакцией было: как жаль, что вы живёте в Англии, и вас нет под рукой, когда я спотыкаюсь в широкой области теологического знания. Хотя вы должны признать в мою пользу смягчающие обстоятельства: среди всех вещей, которые мне нужно было узнать, я слишком поздно добрался до сокровищницы мудрости патристики, так поздно, что моих ограниченных сил больше недостаточно, чтобы извлечь всё то, что необходимо, чтобы прояснить и объяснить сложности современного психологического опыта. Простите мне эту непочтительную игру слов: вы для меня как белая ворона, поскольку вы единственный известный мне теолог, который действительно что-то понял о том, что означает проблема психологии в современном мире. Вы видели её безграничные применения. Не могу выразить, как рад узнать человека, теолога, который достаточно добросовестен, чтобы взвесить мои мнения на основе тщательного изучения моих сочинений!
Мой страстный эмпиризм имеет свои причины. Я начал карьеру, отвергая всё, что попахивало верой. Это объясняет критический подход в моей «Психологии бессознательного». Вы должны знать, что эта книга была написана психиатром с целью представить своим коллегам-психиатрам необходимый материал, который продемонстрирует, как важен религиозный символизм. Моя тогдашняя аудитория была глубоко материалистичной толпой[1] и я пошёл бы вразрез с намеченной целью, если бы выступил с определённым исповеданием или метафизическими утверждениями. Я был и хотел быть одним из них. Моим принципом всегда было не искать места, где я бы сделал что-то полезное, а сделать это там, где я уже находился. Я был впечатлён их полным незнанием символизма и как мог постарался эти знания предоставить. Гораздо позже я обнаружил, что моей работой заинтересовались не коллеги, а самые разные люди. Я старался приспособиться к психиатрическому и медицинскому уму, закалённому и зачастую циничному из-за безжалостного натиска грубых и жестоких фактов и порочности человечества.
Так что когда я сказал, что Бог — это комплекс[2], то имел в виду следующее: чем бы Он ни был, Он по крайней мере является весьма ощутимым комплексом. Вы можете сказать, что Он иллюзия, но Он по крайней мере психологический факт. Конечно, я никогда не намеревался сказать: он ни что иное, как комплекс. Конечно, когда книга попала в руки читателей вне психиатрической сферы, они прочитали её другими глазами. Отсюда столько непонимания! Моя книга изначально была лишь перепечаткой из психиатрической периодики[3], которая предназначалась для чтения в основном врачам. Что касается моей гносеологической позиции в то время, см. примечание 42 на стр. 307 англ. изд. «Psychology of the Unconsciousness»[4].
Вы воздали справедливость моей эмпирической и практической точке зрения. Я считаю это достойным актом, поскольку большинство моих читателей с философским и теологическим складом ума полностью упускают из вида мой эмпиризм. Я никогда не позволяю себе высказывания о божественной сущности, поскольку это было бы нарушением границ науки. Потому несправедливо критиковать мои мнения, словно это философская система. Моя личная точка зрения на этот вопрос заключается в том, что жизненная энергия человека, или либидо, это божественная пневма, и это убеждение я тайно пытался донести до понимания своих коллег. Говоря с учёными, нельзя начинать с религиозных утверждений. Нужно показать факты и дать сделать собственные выводы. Кроме того, нельзя говорить, что цель человека на самом деле достигается в Боге, нужно снова показать факты, демонстрирующие, что цель достигается. То, что можно предъявить в этом отношении — это символ самости, точно определённый психологический феномен, который каждый может назвать Богом, но учёные не могут доказать, что это Бог. Как учёный, я должен избегать всего догматического или метафизического, поскольку проповедовать Евангелие — не дело ученого.
5 октября 1945г.
[Оригинал на английском]
Мой дорогой отец Уайт,
Тем временем, я закончил чтение любезно присланных вами брошюр. Моей первой реакцией было: как жаль, что вы живёте в Англии, и вас нет под рукой, когда я спотыкаюсь в широкой области теологического знания. Хотя вы должны признать в мою пользу смягчающие обстоятельства: среди всех вещей, которые мне нужно было узнать, я слишком поздно добрался до сокровищницы мудрости патристики, так поздно, что моих ограниченных сил больше недостаточно, чтобы извлечь всё то, что необходимо, чтобы прояснить и объяснить сложности современного психологического опыта. Простите мне эту непочтительную игру слов: вы для меня как белая ворона, поскольку вы единственный известный мне теолог, который действительно что-то понял о том, что означает проблема психологии в современном мире. Вы видели её безграничные применения. Не могу выразить, как рад узнать человека, теолога, который достаточно добросовестен, чтобы взвесить мои мнения на основе тщательного изучения моих сочинений!
Мой страстный эмпиризм имеет свои причины. Я начал карьеру, отвергая всё, что попахивало верой. Это объясняет критический подход в моей «Психологии бессознательного». Вы должны знать, что эта книга была написана психиатром с целью представить своим коллегам-психиатрам необходимый материал, который продемонстрирует, как важен религиозный символизм. Моя тогдашняя аудитория была глубоко материалистичной толпой[1] и я пошёл бы вразрез с намеченной целью, если бы выступил с определённым исповеданием или метафизическими утверждениями. Я был и хотел быть одним из них. Моим принципом всегда было не искать места, где я бы сделал что-то полезное, а сделать это там, где я уже находился. Я был впечатлён их полным незнанием символизма и как мог постарался эти знания предоставить. Гораздо позже я обнаружил, что моей работой заинтересовались не коллеги, а самые разные люди. Я старался приспособиться к психиатрическому и медицинскому уму, закалённому и зачастую циничному из-за безжалостного натиска грубых и жестоких фактов и порочности человечества.
Так что когда я сказал, что Бог — это комплекс[2], то имел в виду следующее: чем бы Он ни был, Он по крайней мере является весьма ощутимым комплексом. Вы можете сказать, что Он иллюзия, но Он по крайней мере психологический факт. Конечно, я никогда не намеревался сказать: он ни что иное, как комплекс. Конечно, когда книга попала в руки читателей вне психиатрической сферы, они прочитали её другими глазами. Отсюда столько непонимания! Моя книга изначально была лишь перепечаткой из психиатрической периодики[3], которая предназначалась для чтения в основном врачам. Что касается моей гносеологической позиции в то время, см. примечание 42 на стр. 307 англ. изд. «Psychology of the Unconsciousness»[4].
Вы воздали справедливость моей эмпирической и практической точке зрения. Я считаю это достойным актом, поскольку большинство моих читателей с философским и теологическим складом ума полностью упускают из вида мой эмпиризм. Я никогда не позволяю себе высказывания о божественной сущности, поскольку это было бы нарушением границ науки. Потому несправедливо критиковать мои мнения, словно это философская система. Моя личная точка зрения на этот вопрос заключается в том, что жизненная энергия человека, или либидо, это божественная пневма, и это убеждение я тайно пытался донести до понимания своих коллег. Говоря с учёными, нельзя начинать с религиозных утверждений. Нужно показать факты и дать сделать собственные выводы. Кроме того, нельзя говорить, что цель человека на самом деле достигается в Боге, нужно снова показать факты, демонстрирующие, что цель достигается. То, что можно предъявить в этом отношении — это символ самости, точно определённый психологический феномен, который каждый может назвать Богом, но учёные не могут доказать, что это Бог. Как учёный, я должен избегать всего догматического или метафизического, поскольку проповедовать Евангелие — не дело ученого.
❤5
Но именно это должен сказать теолог, а именно, что догмат — это пока наиболее совершенный ответ и формулировка наиболее релевантных вещей в объективной психике, и что Бог создал все эти вещи в человеческой душе. Однако, учёный не может доказать такие утверждения, он только может стараться в своей ограниченной сфере.
Я полностью согласен, когда вы говорите: «Задача перед нами стоит необъятная»[5]. Она безмерна, и я поражаюсь интеллектуальной пахидермии тех, кто должны знать лучше и кто, очевидно, не придал этому значения, или даже хуже — пытаются отделаться от осьминога самыми тщетными аргументами. Я часто дискутирую и с католическими, и с протестантскими теологами. Как правило, они поразительно лишены действительного психологического опыта и, похоже, часто забывают мудрость Отцов. Конечно, всё прекрасно систематизировано у св. Фомы Аквинского[6], но когда дело доходит до толкования живой человеческой души, нужно настоящее знание. Я далёк от того, чтобы недооценивать концепции и формулы. Я завидую вам и всем тем, кто полностью владеет схоластической философией, и точно первым буду приветствовать явную попытку интегрировать находки психологии с церковным учением. Уверен, я извлеку из этого огромную пользу. Например, я был крайне заинтересован тем, что вы сказали о проблеме Третьей Личности[7]. Я бы хотел, чтобы вы ещё немного просветили меня на эту тему. Не могли бы вы назвать мне дополнительные источники? Полагаю, вы можете вообразить моё чувство некомпетентности, когда я должен затрагивать такую проблему немедленно. Обычно я годами помалкиваю о таких сложных проблемах, как, например, Троица. Но внезапно тема всплывает в дискуссии или на лекции, и кто-то обращается с ней крайне некомпетентно, и тогда я чувствую, что нужно сказать что-то более осмысленное, и вынужден вмешиваться, будучи совершенно неподготовленным, опираясь только на собственный опыт, не имея опоры с теологической стороны. Тогда мне нужна прочная теологическая поддержка. Я осознаю, что она может прийти только со стороны католиков, поскольку точка зрения sola fide[8] протестантов слишком утратила традицию учения, чтобы быть полезной в развязывании узлов эмпирического материала. Это сотрудничество было до некоторой степени реализовано, поскольку я пользуюсь крайне ценной помощью профессора Хуго Ранера из Общества Иисуса, преподающего в университете Инсбрука. Он авторитет в области έρμηνευτικη[9] Отцов Церкви. Но я вижусь с ним редко, и очень трудно понять, насколько обширно его понимание психологии. Я думаю, он слишком осторожен. Вы знаете Eranos-Jahrbucher? Вы читаете по-немецки? Для вас есть материал. Если вы читаете по-немецки, я бы хотел отправить вам свою книгу «Психология и алхимия», которая гораздо лучше, чем дурно переведённая «Интеграция личности»[10], которая была вырвана у меня из рук бережливым и энергичным американским издателем. В течение следующего года выйдет английское издание «Психологии и алхимии»[11].
Я особенно благодарен вам за то, что вы помните о моём семидесятилетии. Круг Эранос посвятил мне Festschrift, в котором вы найдёте великолепную работу Ранера о диком чесноке и мандрагоре[12] и столь же замечательное эссе Лайярда на тему первобытных брачных классов и архетипа девственницы[13].
Вы обвиняете меня в полном отвержении божественной трансцендентности. Это не вполне верно. Я просто опускаю её, потому что не могу доказать. Я не проповедую, а пытаюсь установить психологические факты. Я могу подтвердить и доказать взаимосвязь образа Бога с другими частями психики, но не могу идти дальше, не совершив ошибку метафизического утверждения, которое далеко за пределами моей области. Я не теолог, и мне нечего сказать о природе Бога. В науке нет места субъективным исповеданиям веры. Всё, что я скажу о «Боге», будет сказано об образе expressis verbis [зд.: выраженном словами — лат.]. А образ относителен, как вы сами сказали.
И снова дело в том, с кем разговаривать. Моя публика состоит не из теологов, а из всецело мирских, образованных людей нашего времени.
Я полностью согласен, когда вы говорите: «Задача перед нами стоит необъятная»[5]. Она безмерна, и я поражаюсь интеллектуальной пахидермии тех, кто должны знать лучше и кто, очевидно, не придал этому значения, или даже хуже — пытаются отделаться от осьминога самыми тщетными аргументами. Я часто дискутирую и с католическими, и с протестантскими теологами. Как правило, они поразительно лишены действительного психологического опыта и, похоже, часто забывают мудрость Отцов. Конечно, всё прекрасно систематизировано у св. Фомы Аквинского[6], но когда дело доходит до толкования живой человеческой души, нужно настоящее знание. Я далёк от того, чтобы недооценивать концепции и формулы. Я завидую вам и всем тем, кто полностью владеет схоластической философией, и точно первым буду приветствовать явную попытку интегрировать находки психологии с церковным учением. Уверен, я извлеку из этого огромную пользу. Например, я был крайне заинтересован тем, что вы сказали о проблеме Третьей Личности[7]. Я бы хотел, чтобы вы ещё немного просветили меня на эту тему. Не могли бы вы назвать мне дополнительные источники? Полагаю, вы можете вообразить моё чувство некомпетентности, когда я должен затрагивать такую проблему немедленно. Обычно я годами помалкиваю о таких сложных проблемах, как, например, Троица. Но внезапно тема всплывает в дискуссии или на лекции, и кто-то обращается с ней крайне некомпетентно, и тогда я чувствую, что нужно сказать что-то более осмысленное, и вынужден вмешиваться, будучи совершенно неподготовленным, опираясь только на собственный опыт, не имея опоры с теологической стороны. Тогда мне нужна прочная теологическая поддержка. Я осознаю, что она может прийти только со стороны католиков, поскольку точка зрения sola fide[8] протестантов слишком утратила традицию учения, чтобы быть полезной в развязывании узлов эмпирического материала. Это сотрудничество было до некоторой степени реализовано, поскольку я пользуюсь крайне ценной помощью профессора Хуго Ранера из Общества Иисуса, преподающего в университете Инсбрука. Он авторитет в области έρμηνευτικη[9] Отцов Церкви. Но я вижусь с ним редко, и очень трудно понять, насколько обширно его понимание психологии. Я думаю, он слишком осторожен. Вы знаете Eranos-Jahrbucher? Вы читаете по-немецки? Для вас есть материал. Если вы читаете по-немецки, я бы хотел отправить вам свою книгу «Психология и алхимия», которая гораздо лучше, чем дурно переведённая «Интеграция личности»[10], которая была вырвана у меня из рук бережливым и энергичным американским издателем. В течение следующего года выйдет английское издание «Психологии и алхимии»[11].
Я особенно благодарен вам за то, что вы помните о моём семидесятилетии. Круг Эранос посвятил мне Festschrift, в котором вы найдёте великолепную работу Ранера о диком чесноке и мандрагоре[12] и столь же замечательное эссе Лайярда на тему первобытных брачных классов и архетипа девственницы[13].
Вы обвиняете меня в полном отвержении божественной трансцендентности. Это не вполне верно. Я просто опускаю её, потому что не могу доказать. Я не проповедую, а пытаюсь установить психологические факты. Я могу подтвердить и доказать взаимосвязь образа Бога с другими частями психики, но не могу идти дальше, не совершив ошибку метафизического утверждения, которое далеко за пределами моей области. Я не теолог, и мне нечего сказать о природе Бога. В науке нет места субъективным исповеданиям веры. Всё, что я скажу о «Боге», будет сказано об образе expressis verbis [зд.: выраженном словами — лат.]. А образ относителен, как вы сами сказали.
И снова дело в том, с кем разговаривать. Моя публика состоит не из теологов, а из всецело мирских, образованных людей нашего времени.
❤5
Когда вы говорите о Боге, они не знают, о чём вы говорите, потому что такие идеи были отвергнуты давным-давно как призрачные фантазии. Я показываю им факты, а не метафизические утверждения, которые они не могут постигнуть. С крестьянами я бы определённо разговаривал о Боге, поскольку знаю, что им понятно, о чём я веду речь. Крайне важно, чтобы образованная и «просвещённая» публика знала религиозные истины живущими в человеческой душе, а не как замысловатые и бессмысленные пережитки прошлого. Людей нужно научить, куда они идут, иначе вам никогда не перебросить мост через эту пропасть между образованным разумом и миром догматических идей, которые ему совершенно непонятны и, более того, оскорбляют их рассудок. Если бы, например, деятели Реформации понимали, что такое Святая Месса или что вообще означает ritus [обряд — лат.], они бы никогда её не отвергли. Ужасающее отсутствие понимания угрожает христианской религии полным забвением. Нельзя проповедовать человеку, который не понимает языка. Кричать и повторять не имеет смысла. Но вы, как и я, понимаете, что теолог должен выучить новый язык. Что, если бы св. Павел говорил об άγορά[14], будучи в синагоге? Понимание начинается с индивидуального разума, и это означает психологию. Действительно, создать новый подход к старой истине — это титаническая задача. Не раз я ставил перед своими друзьями-теологами вопрос: как насчёт нового вина в старых мехах? Старый способ интерпретации должен быть сам интерпретирован, на этот раз при помощи науки. Этот метод может достучаться до современного ума, что я видел не раз. Я не сражаюсь с христианской истиной, я лишь спорю с современным умом. Мы давно и хорошо знаем, каковы должны быть вещи, но не знаем, как это совершить. Вот что меня заботит. Людей больше не заманишь обещаниями небес и ада, они хотят понять. Я не могу «сказать» своему пациенту, я должен искать его, учить его язык и думать его мыслями, пока он не узнает, что я понимаю его правильно. Только тогда он готов понять меня и в то же время странный язык бессознательного, говорящего о вечных истинах, и, между прочим, он обнаружит, что слышал подобные вещи раньше. Таков практический путь. Но чтобы добраться туда, нужно избегать «предположений».
Ну что ж — длинное письмо! Совсем не в моём стиле. «Оно» сделало исключение в вашем случае, мой дорогой святой отец, потому что «оно» оценило вашу добросовестную и дальновидную работу.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
Ну что ж — длинное письмо! Совсем не в моём стиле. «Оно» сделало исключение в вашем случае, мой дорогой святой отец, потому что «оно» оценило вашу добросовестную и дальновидную работу.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
❤5
1. Связь Юнга с психоаналитической школой подошла к концу с публикацией Wandlungen und Symbols der Libido, 1912; см. Фрейд, 13 дек. 10, прим. 5.
2. Ср. Symbols of Transformation, par. 128: «Психологически Бог — это название комплекса идей, сгруппированных вокруг могущественного чувства». А также ibid., par. 80 и п. 29. (Эти отрывки были и в оригинальном издании 1912 г.; см. Psychology of the Unconsciousness, New York, 1916, pp. 95, 71; London, 1921, pp. 52,38).
3. Wandlungen und Symbols впервые появилась в Jahrbuch fur psychoanalytische und psychopathologische Forschungen, 111 (1911) и IV (1912).
4. «Не следует забывать, что мы движемся всецело по территории психологии, которая ни в коем случае не родственна трансцендентализму, в позитивной или негативной связи. Вопрос в том, чтобы неукоснительно следовать точке зрения теории познания, установленной Кантом, не только для теории, но и, что более важно, для практики....» (Psychology of the Unconsciousness, 1916, p. 529, η. 42; 1921, p. 307, η 42); Юнг удалил это примечание в «Символах трансформации».
5. «Psychotherapy and Ethics», р. 298.
6. White, «St. Thomas Aquinas and Jung’s Psychology», pp. 209-19. Фома Аквинский был членом доминиканского ордена, основанного св. Домиником в 1216 г.
7. The Frontiers of Theology and Psychology, p. 18.
8. «Только вера»: учение Лютера об оправдании одной верой, основанное на теологии св. Павла, противостоящее современному римскому учению об оправдании делами.
9. Герменевтика, наука толкования, особенно Библии.
10. The Integration of the Personality (New York, 1939; London, 1940). Главы 1-3 теперь в CW 9, і; 4-5 - в CW 12; гл. 6 в CW 17.
11. На самом деле, оно появилось в 1953 г. Ср. Райн, 18 фев. 53 г., прим. 4.
12. Ср. Ранер, 4 авг. 45 г., прим. 1.
13. John Layard, «The Incest Taboo and the Virgin Archetype», Eranos Jahrbuch XII (1945).
14. = рыночная площадь.
2. Ср. Symbols of Transformation, par. 128: «Психологически Бог — это название комплекса идей, сгруппированных вокруг могущественного чувства». А также ibid., par. 80 и п. 29. (Эти отрывки были и в оригинальном издании 1912 г.; см. Psychology of the Unconsciousness, New York, 1916, pp. 95, 71; London, 1921, pp. 52,38).
3. Wandlungen und Symbols впервые появилась в Jahrbuch fur psychoanalytische und psychopathologische Forschungen, 111 (1911) и IV (1912).
4. «Не следует забывать, что мы движемся всецело по территории психологии, которая ни в коем случае не родственна трансцендентализму, в позитивной или негативной связи. Вопрос в том, чтобы неукоснительно следовать точке зрения теории познания, установленной Кантом, не только для теории, но и, что более важно, для практики....» (Psychology of the Unconsciousness, 1916, p. 529, η. 42; 1921, p. 307, η 42); Юнг удалил это примечание в «Символах трансформации».
5. «Psychotherapy and Ethics», р. 298.
6. White, «St. Thomas Aquinas and Jung’s Psychology», pp. 209-19. Фома Аквинский был членом доминиканского ордена, основанного св. Домиником в 1216 г.
7. The Frontiers of Theology and Psychology, p. 18.
8. «Только вера»: учение Лютера об оправдании одной верой, основанное на теологии св. Павла, противостоящее современному римскому учению об оправдании делами.
9. Герменевтика, наука толкования, особенно Библии.
10. The Integration of the Personality (New York, 1939; London, 1940). Главы 1-3 теперь в CW 9, і; 4-5 - в CW 12; гл. 6 в CW 17.
11. На самом деле, оно появилось в 1953 г. Ср. Райн, 18 фев. 53 г., прим. 4.
12. Ср. Ранер, 4 авг. 45 г., прим. 1.
13. John Layard, «The Incest Taboo and the Virgin Archetype», Eranos Jahrbuch XII (1945).
14. = рыночная площадь.
❤5
Оглядываясь на Духовное путешествие в Карнатаку из уже зимней Москвы, могу с уверенностью сказать, что это было одно из самых ярких, разнообразных, красивых и насыщенных путешествий. Для части группы это было первое знакомство с Индией и я рад, что знакомство состоялось именно в этом путешествии. Для тех, кто уже путешествовал со мной по других частям страны живых мифов, путешествие в приоткрыло неизведанную Индию. Это всё ещё та же страна, но абсолютно иная специфика, иная архитектура, язык, кухня, музыка и танцы. Чтобы познакомиться с этим, мы окунулись в неизведанное и отпустили ожидания. И Индия удивила нас. Открылась новыми ликами, новыми историями, новыми песнями. Она была тепла к нам, благосклонна и невероятно щедра. Путешествие никого не оставило равнодушным. В этом заслуга и самой группы. Подобрались удивительные, интересные, разносторонние путешественники с открытыми и увлечёнными сердцами. Индия тронула каждое из этих сердец. Много тёплых слов я услышал в этот раз, много улыбок и сияющих глаз. Это истинная радость и награда для меня.
А по ссылке мой традиционный отчет о путешествии, мои путевые заметки, чтобы и те, кто не смог присоединиться в этот раз, смогли проделать путешествие в своём воображении.
https://voploti.life/biblioteka/perevody/karnataka-proshloe-i-budushchee-v-nastoyashchem.html
А по ссылке мой традиционный отчет о путешествии, мои путевые заметки, чтобы и те, кто не смог присоединиться в этот раз, смогли проделать путешествие в своём воображении.
https://voploti.life/biblioteka/perevody/karnataka-proshloe-i-budushchee-v-nastoyashchem.html
Воплощение
Карнатака: прошлое и будущее в настоящем.
Путевые заметки Александра Пилипюка о духовном путешествии в Карнатаку, где среди джунглей и гор удивительное прошлое сосуществует с технологичным будущим в по-индийски расслабленном настоящем.
❤10
Артуру Глуру,
29 октября 1945г.
Дорогой герр Глур,
Я просмотрел вашу рукопись[1] и сконцентрировался преимущественно на той части, в которой вы говорите о психологии. Не совсем ясно, чего вы от меня хотите. Я могу только подтвердить, что ваше использование психологических взглядов в сущности верно в той мере, в какой вы ограничиваетесь личностью художника. Как мне кажется, вы справедливо судите о нём, а также о романтиках в целом. Совсем другое дело, когда вы обращаетесь к психологии искусства, но вашему герою, похоже, нечем похвастаться в этой области. Произведение искусства обладает своей особой психологией[2], которая порой значительно отличается от психологии художника. Иначе произведение искусства не было бы автономным. Ваше мнение, что бессознательное «сдерживается» стремлением к искусству, можно улучшить следующим образом: поскольку христианское учение выразило сущность бессознательного в почти совершенной форме, у бессознательного не было возможности проявиться, кроме как чисто личностным и потому незначительным образом. В романтизме оно проявилось как коллективный феномен, но романтизм — не первый симптом этого ускользания бессознательного из хорошо структурированных догматических форм средневековья. Христианская мистика и алхимия с их гетеродоксией появились очень рано как проявления бессознательного в самой величественной манере.
Меня всегда изумляет, когда люди говорят, что они отвергают психологию. Мне бы и в голову не пришло отвергнуть литературоведение или эстетику, потому что они тоже занимаются определёнными аспектами человеческой души, и я не могу понять, как мои коллеги из других профессиональных сфер оправдывают отвержение психологии. Мне и не снилось ставить психологию на место эстетики или что-то в этом роде. С другой стороны, даже ребенку понятно, что у художника тоже есть человеческая душа, которая по своим качествам по крайней мере схожа с душами обычных смертных. Я лучше понимаю сопротивление философов, поскольку психология пилит ветку, на которой они сидят, коварно лишая их иллюзии, что они представляют абсолютный дух.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
+ Цюрих.
1. Е.Т.А. Hoffmann. DerDichter derentwurzelten Geistigkeit (1947).
2. Cp. «On the Relation of Analytical Psychology to Poetry», «Psychology and Literature», «Ulysses», «Picasso» в CW 15.
29 октября 1945г.
Дорогой герр Глур,
Я просмотрел вашу рукопись[1] и сконцентрировался преимущественно на той части, в которой вы говорите о психологии. Не совсем ясно, чего вы от меня хотите. Я могу только подтвердить, что ваше использование психологических взглядов в сущности верно в той мере, в какой вы ограничиваетесь личностью художника. Как мне кажется, вы справедливо судите о нём, а также о романтиках в целом. Совсем другое дело, когда вы обращаетесь к психологии искусства, но вашему герою, похоже, нечем похвастаться в этой области. Произведение искусства обладает своей особой психологией[2], которая порой значительно отличается от психологии художника. Иначе произведение искусства не было бы автономным. Ваше мнение, что бессознательное «сдерживается» стремлением к искусству, можно улучшить следующим образом: поскольку христианское учение выразило сущность бессознательного в почти совершенной форме, у бессознательного не было возможности проявиться, кроме как чисто личностным и потому незначительным образом. В романтизме оно проявилось как коллективный феномен, но романтизм — не первый симптом этого ускользания бессознательного из хорошо структурированных догматических форм средневековья. Христианская мистика и алхимия с их гетеродоксией появились очень рано как проявления бессознательного в самой величественной манере.
Меня всегда изумляет, когда люди говорят, что они отвергают психологию. Мне бы и в голову не пришло отвергнуть литературоведение или эстетику, потому что они тоже занимаются определёнными аспектами человеческой души, и я не могу понять, как мои коллеги из других профессиональных сфер оправдывают отвержение психологии. Мне и не снилось ставить психологию на место эстетики или что-то в этом роде. С другой стороны, даже ребенку понятно, что у художника тоже есть человеческая душа, которая по своим качествам по крайней мере схожа с душами обычных смертных. Я лучше понимаю сопротивление философов, поскольку психология пилит ветку, на которой они сидят, коварно лишая их иллюзии, что они представляют абсолютный дух.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
+ Цюрих.
1. Е.Т.А. Hoffmann. DerDichter derentwurzelten Geistigkeit (1947).
2. Cp. «On the Relation of Analytical Psychology to Poetry», «Psychology and Literature», «Ulysses», «Picasso» в CW 15.
❤4🔥1
Лоренсу Дж. Бендиту,
12 ноября 1945г.
[Оригинал на английском]
Дорогой доктор Бендит,
Я прочитал ваше эссе о паранормальном восприятии[1] (ПВ) с большим интересом и полностью согласен с вами в общих утверждениях. Есть только некоторые отдельные моменты, которые я хотел бы прокомментировать. Например, тот факт, что вы не нашли ни слова о знаменитом ψ[2] в моих сочинениях лишь следствие того, что значительная часть моих работ ещё не переведена. Вы бы нашли не только признание «телепатии», но и пример ПВ в работе Кереньи и Юнга: Einfuhrung in das Wesen der Mythologie (Amsterdam 1941, p. 230f.)[3].
Я знаком с ПВ и видел много таких случаев. Причина, по которой я не сказал об этом больше публично в том, что я не люблю говорить о вещах, которые сложно доказать.
Я включаю ПВ в концепцию интуиции[4], «восприятия посредством бессознательного». Ощущение[5] — это восприятие в абсолютном времени и пространстве, интуиция — это восприятие в относительном времени и пространстве, или «растяжимом» времени[6] и таком же пространстве. Данн[7] совсем не первый, кто признал пророческий характер сновидений. Любой знахарь 10000 лет назад уже знал об этом.
Что не так с интуицией? Есть ли разница между «восприятием посредством бессознательного» (т.е. вы не знаете, откуда получили это) и ПВ, которое тоже является «восприятием неизвестным способом»? Или же ПВ дает возможность понять, что такое ПВ? Признаюсь, я не знаю, как провести различие между интуицией и ПВ.
Мне нравится ваша книжица, и я ценю ваш неортодоксальный подход в том случае, когда дело преимущественно заключалось в недостаточной адаптации к ПВ. Полагаю, вы видели случаи, когда ПВ развивалось под воздействием аналитического лечения? Я полностью осознаю исключительную важность таких явлений, которые превосходят наши нынешние средства понимания. Они дают некоторое чувство безнадежности. Это одна из главных причин, почему я пытался исследовать бессознательное с другой стороны, которая казалась более доступной, чем «парапсихологические» явления, на данный момент выходящие за пределы наших умственных способностей, хотя я всегда помнил о них и оставил им место в своём определении интуиции. Физиология этого ещё не сделала, но она должна оставить место для парафизиологии, которая вступает в дело, когда речь идёт о материализации. Я видел достаточно таких явлений, чтобы убедиться в их существовании. Будучи почётным членом британского и американского ОПИ[8], я прочитал почти все важные публикации в этой области. Всё это, наряду с моим личным опытом, привело к заключению, что пространство, равно как и время и материя, относительны по отношению к психике, т.е. они в некоторой степени являются психическими функциями. Я обсуждал эту проблему с Райном, эксперименты которого с пространственным и временным фактором подкрепляют мою гипотезу необходимыми свидетельствами. Не знаю, опубликовал ли Райн свои эксперименты о психическом влиянии на механическое бросание кубика[9]. Насколько я знаю, они доказывают распространение психической относительности на материю. Если это правда, моя гипотеза будет по крайней мере отправной точкой, с которой может начаться теоретическое рассмотрение ПВ и парафизиологии.
Я хотел отправить вам что-то взамен вашей книги, но, к сожалению, у меня не осталось копий английских переводов. Не зная, достаточно ли вы знакомы с немецким языком, я не рискую отправить вам свои немецкие публикации, но дайте мне знать, если вы читаете по-немецки.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
12 ноября 1945г.
[Оригинал на английском]
Дорогой доктор Бендит,
Я прочитал ваше эссе о паранормальном восприятии[1] (ПВ) с большим интересом и полностью согласен с вами в общих утверждениях. Есть только некоторые отдельные моменты, которые я хотел бы прокомментировать. Например, тот факт, что вы не нашли ни слова о знаменитом ψ[2] в моих сочинениях лишь следствие того, что значительная часть моих работ ещё не переведена. Вы бы нашли не только признание «телепатии», но и пример ПВ в работе Кереньи и Юнга: Einfuhrung in das Wesen der Mythologie (Amsterdam 1941, p. 230f.)[3].
Я знаком с ПВ и видел много таких случаев. Причина, по которой я не сказал об этом больше публично в том, что я не люблю говорить о вещах, которые сложно доказать.
Я включаю ПВ в концепцию интуиции[4], «восприятия посредством бессознательного». Ощущение[5] — это восприятие в абсолютном времени и пространстве, интуиция — это восприятие в относительном времени и пространстве, или «растяжимом» времени[6] и таком же пространстве. Данн[7] совсем не первый, кто признал пророческий характер сновидений. Любой знахарь 10000 лет назад уже знал об этом.
Что не так с интуицией? Есть ли разница между «восприятием посредством бессознательного» (т.е. вы не знаете, откуда получили это) и ПВ, которое тоже является «восприятием неизвестным способом»? Или же ПВ дает возможность понять, что такое ПВ? Признаюсь, я не знаю, как провести различие между интуицией и ПВ.
Мне нравится ваша книжица, и я ценю ваш неортодоксальный подход в том случае, когда дело преимущественно заключалось в недостаточной адаптации к ПВ. Полагаю, вы видели случаи, когда ПВ развивалось под воздействием аналитического лечения? Я полностью осознаю исключительную важность таких явлений, которые превосходят наши нынешние средства понимания. Они дают некоторое чувство безнадежности. Это одна из главных причин, почему я пытался исследовать бессознательное с другой стороны, которая казалась более доступной, чем «парапсихологические» явления, на данный момент выходящие за пределы наших умственных способностей, хотя я всегда помнил о них и оставил им место в своём определении интуиции. Физиология этого ещё не сделала, но она должна оставить место для парафизиологии, которая вступает в дело, когда речь идёт о материализации. Я видел достаточно таких явлений, чтобы убедиться в их существовании. Будучи почётным членом британского и американского ОПИ[8], я прочитал почти все важные публикации в этой области. Всё это, наряду с моим личным опытом, привело к заключению, что пространство, равно как и время и материя, относительны по отношению к психике, т.е. они в некоторой степени являются психическими функциями. Я обсуждал эту проблему с Райном, эксперименты которого с пространственным и временным фактором подкрепляют мою гипотезу необходимыми свидетельствами. Не знаю, опубликовал ли Райн свои эксперименты о психическом влиянии на механическое бросание кубика[9]. Насколько я знаю, они доказывают распространение психической относительности на материю. Если это правда, моя гипотеза будет по крайней мере отправной точкой, с которой может начаться теоретическое рассмотрение ПВ и парафизиологии.
Я хотел отправить вам что-то взамен вашей книги, но, к сожалению, у меня не осталось копий английских переводов. Не зная, достаточно ли вы знакомы с немецким языком, я не рискую отправить вам свои немецкие публикации, но дайте мне знать, если вы читаете по-немецки.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
❤4
+ M.D., британский писатель на психологические и религиозные темы.
1. Paranormal Cognition, Its Place in Human Psychology (1944).
2. Греческая буква пси, аббревиатура для пси-явлений = психических или парапсихологических процессов, таких как экстрасенсорное восприятие, психокинез и телекинез, предполагаемые движения предметов без физического контакта или на расстоянии.
3. «The Psychological Aspects of the Коге», CW 9, і, pars. 334-8.
4. Psychological Types, Def. 35.
5. Ibid., Def. 47.
6. «Synchronicity», CW 8, par. 840.
7. Dunne, An Experiment with Time,
8. Общество психических исследований (Society for Psychical Research).
9. Описаны в Rhine, The Reach of the Mind (1948).
1. Paranormal Cognition, Its Place in Human Psychology (1944).
2. Греческая буква пси, аббревиатура для пси-явлений = психических или парапсихологических процессов, таких как экстрасенсорное восприятие, психокинез и телекинез, предполагаемые движения предметов без физического контакта или на расстоянии.
3. «The Psychological Aspects of the Коге», CW 9, і, pars. 334-8.
4. Psychological Types, Def. 35.
5. Ibid., Def. 47.
6. «Synchronicity», CW 8, par. 840.
7. Dunne, An Experiment with Time,
8. Общество психических исследований (Society for Psychical Research).
9. Описаны в Rhine, The Reach of the Mind (1948).
❤3
Пастору Г. Вегману,
20 ноября 1945г.
Дорогой пастор Вегман,
Большое спасибо за ваше письмо. Занятая вами позиция очень меня заинтересовала; она даёт мне возможность ближе взглянуть на мой собственный подход. Вы, конечно, правы: Мейер обращает в католичество[1]. Как вы говорите, он воспринимает Писание tale quale [как есть — лат.] — для видимости: однако, если я не заблуждаюсь, у него есть мистическая черта, которая придаёт его картине особый характер. В результате точка зрения tale quale оказывается почти незначительной по сравнению с надмирным видением толкования, которое, насколько возможно, приближается к древней Церкви. Я нахожу его неприятным, только когда срывается на современный стиль и язык и потому выходит из своего «ekstasis». Представляя себе содержание книги в лучшем смысле, я обнаруживаю в ней что-то схожее с моим способом смотреть на вещи. Не то, чтобы я верил с словесное вдохновение или не нашёл противоречий и человеческих слабостей в тексте; но приписываемый ему характер откровения и временами нелепые мысли являются интегральной частью его видения. И именно оно интересует меня в своей целостности. Когда Мейер амплифицирует и интерпретирует, он говорит со мной от своей полноты; и в самом деле, он словно некритически заперт в этом визионерском мире и семенит по его трассам и проселкам, вымощенным всем, что столетия наложили на это изначальное явление. Странное и редкое зрелище в современном протестантизме, сдаётся мне, насколько позволяют судить ограниченные познания!
На праздновании юбилея Парацельса в 1941г. я слушал бенедиктинскую проповедь, во время которой шуту взбрело в голову представить католический взгляд как «приятный». Насколько было бы лучше, если бы он вдохновился надмирным видением природы и свойствами Троицы и передал некоторое представление о том изначальном явлении, из которого появилось всё христианское учение. «Et mortuus est Dei filius, prorsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit; certum est, quia impossibile esi»[2].
Ибо изначальное действительно надмирно, чего мир не знает и о чём не способен судить, чего не достигнуть никакой логикой или критикой, что можно только амплифицировать и толковать, но никогда не сделать «приятным». Я только хочу, чтобы теологи приняли Каббалу[3], а с нею Индию и Китай, чтобы ещё яснее сообщать миру о том, как Бог являет себя. Если в процессе христианство до некоторой степени оживится, то это будет только ad majorem Dei gloriam и не повредит христианскому учению. Потому что всё это и многое другое верно. Мелкие несоответствия и запутанности нужно оставить пуристам; но великие несогласованности, такие как бытие и небытие Бога, его личность и безличие, а также coincidentia oppositorum[4] в целом, относятся к картине божественного парадокса.
Мне кажется странно неуместным то, что протестанты считают, будто могут принять критический, созерцательный подход к откровению Бога в его тотальности. Я думаю, что говорить можно только из потока священных образов, и таким образом, чтобы непрерывность традиции не нарушалась, иначе, не осознавая того, можно попасть в cul de sac [тупик — фр.] субъективного мнения. Quod semper, quod ubique, quod ab omnibus creditor[5] должно стать руководством для теолога, поскольку он обращается из бездны и в бездну anima naturaliter christiana[6], которая не признаёт субъективных сделок с Богом, пусть их и навязывает индивидуальная психика, потому что всякая жизнь покоится только на индивидуальных носителях. Но именно эту фрагментацию следует компенсировать постоянным воспоминанием veritates catholicae [католических истин — лат.]
Мне кажется, что Мейер соответствовал этой необходимости, насколько это вообще возможно, если не в частностях, то в общем смысле, когда говорит о плане по ту сторону эмпирической Церкви. Я чувствую, что он мечтает о католичестве, которое стремится объять древо Церкви как целое. До какой степени его попытка успешная или провальная я, некомпетентный мирянин, не могу судить.
Я буду рад как-нибудь услышать от вас, что вы думаете о моих «несвоевременных размышлениях»[7]. С наилучшими пожеланиями,
20 ноября 1945г.
Дорогой пастор Вегман,
Большое спасибо за ваше письмо. Занятая вами позиция очень меня заинтересовала; она даёт мне возможность ближе взглянуть на мой собственный подход. Вы, конечно, правы: Мейер обращает в католичество[1]. Как вы говорите, он воспринимает Писание tale quale [как есть — лат.] — для видимости: однако, если я не заблуждаюсь, у него есть мистическая черта, которая придаёт его картине особый характер. В результате точка зрения tale quale оказывается почти незначительной по сравнению с надмирным видением толкования, которое, насколько возможно, приближается к древней Церкви. Я нахожу его неприятным, только когда срывается на современный стиль и язык и потому выходит из своего «ekstasis». Представляя себе содержание книги в лучшем смысле, я обнаруживаю в ней что-то схожее с моим способом смотреть на вещи. Не то, чтобы я верил с словесное вдохновение или не нашёл противоречий и человеческих слабостей в тексте; но приписываемый ему характер откровения и временами нелепые мысли являются интегральной частью его видения. И именно оно интересует меня в своей целостности. Когда Мейер амплифицирует и интерпретирует, он говорит со мной от своей полноты; и в самом деле, он словно некритически заперт в этом визионерском мире и семенит по его трассам и проселкам, вымощенным всем, что столетия наложили на это изначальное явление. Странное и редкое зрелище в современном протестантизме, сдаётся мне, насколько позволяют судить ограниченные познания!
На праздновании юбилея Парацельса в 1941г. я слушал бенедиктинскую проповедь, во время которой шуту взбрело в голову представить католический взгляд как «приятный». Насколько было бы лучше, если бы он вдохновился надмирным видением природы и свойствами Троицы и передал некоторое представление о том изначальном явлении, из которого появилось всё христианское учение. «Et mortuus est Dei filius, prorsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit; certum est, quia impossibile esi»[2].
Ибо изначальное действительно надмирно, чего мир не знает и о чём не способен судить, чего не достигнуть никакой логикой или критикой, что можно только амплифицировать и толковать, но никогда не сделать «приятным». Я только хочу, чтобы теологи приняли Каббалу[3], а с нею Индию и Китай, чтобы ещё яснее сообщать миру о том, как Бог являет себя. Если в процессе христианство до некоторой степени оживится, то это будет только ad majorem Dei gloriam и не повредит христианскому учению. Потому что всё это и многое другое верно. Мелкие несоответствия и запутанности нужно оставить пуристам; но великие несогласованности, такие как бытие и небытие Бога, его личность и безличие, а также coincidentia oppositorum[4] в целом, относятся к картине божественного парадокса.
Мне кажется странно неуместным то, что протестанты считают, будто могут принять критический, созерцательный подход к откровению Бога в его тотальности. Я думаю, что говорить можно только из потока священных образов, и таким образом, чтобы непрерывность традиции не нарушалась, иначе, не осознавая того, можно попасть в cul de sac [тупик — фр.] субъективного мнения. Quod semper, quod ubique, quod ab omnibus creditor[5] должно стать руководством для теолога, поскольку он обращается из бездны и в бездну anima naturaliter christiana[6], которая не признаёт субъективных сделок с Богом, пусть их и навязывает индивидуальная психика, потому что всякая жизнь покоится только на индивидуальных носителях. Но именно эту фрагментацию следует компенсировать постоянным воспоминанием veritates catholicae [католических истин — лат.]
Мне кажется, что Мейер соответствовал этой необходимости, насколько это вообще возможно, если не в частностях, то в общем смысле, когда говорит о плане по ту сторону эмпирической Церкви. Я чувствую, что он мечтает о католичестве, которое стремится объять древо Церкви как целое. До какой степени его попытка успешная или провальная я, некомпетентный мирянин, не могу судить.
Я буду рад как-нибудь услышать от вас, что вы думаете о моих «несвоевременных размышлениях»[7]. С наилучшими пожеланиями,
❤3
Искренне ваш, К.Г. Юнг
+ Цюрих.
1. Ср. W Meyer, I Korinther 11 -16, Leib Christi (1945). Он был последователем Карла Барта (ср. Оэри, 4 янв. 29 г., прим. 7).
2. «И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребённый, воскрес: это несомненно, ибо невозможно» — Тертуллиан, О плоти Христа, II, 5
3. Ср. Нанаватти, 11 нояб. 48 г., прим. 5.
4. Николай Кузанский (1401-1464) определял Бога как coinсidentia oppositorum (ср. «The Psychology of the Transference», CW 16, par. 537). Эта концепция, перенесённая на психологический план, играет важную роль в психологии Юнга как «единство противоположностей». Как символ целостности или психической тотальности, Самость — это высшее coincidentia oppositorum (ср. Symbols of Transformation, par. 576).
5. Ср. Анон., 6 янв. 43 г., прим. 3. 6. «Душа по природе христианка». Тертуллиан использовал это определение в Apologeticus abversus gentes pro Christianis.
7. Аллюзия на Unzeitgemasse Betrachtungen (Несвоевременные размышления).
+ Цюрих.
1. Ср. W Meyer, I Korinther 11 -16, Leib Christi (1945). Он был последователем Карла Барта (ср. Оэри, 4 янв. 29 г., прим. 7).
2. «И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребённый, воскрес: это несомненно, ибо невозможно» — Тертуллиан, О плоти Христа, II, 5
3. Ср. Нанаватти, 11 нояб. 48 г., прим. 5.
4. Николай Кузанский (1401-1464) определял Бога как coinсidentia oppositorum (ср. «The Psychology of the Transference», CW 16, par. 537). Эта концепция, перенесённая на психологический план, играет важную роль в психологии Юнга как «единство противоположностей». Как символ целостности или психической тотальности, Самость — это высшее coincidentia oppositorum (ср. Symbols of Transformation, par. 576).
5. Ср. Анон., 6 янв. 43 г., прим. 3. 6. «Душа по природе христианка». Тертуллиан использовал это определение в Apologeticus abversus gentes pro Christianis.
7. Аллюзия на Unzeitgemasse Betrachtungen (Несвоевременные размышления).
❤3
Как только ты поймёшь всю бессмысленность постоянного пребывания под влиянием своих привычек, тебя начнёт от них тошнить. Это вдохновит на путь к освобождению.
А применяя искусные методы, обретёшь его.
Сансара сама по себе никогда не исчезнет.
Тебе самому нужно захотеть активно от неё избавиться.
Дилго Кхьенце Ринпоче
А применяя искусные методы, обретёшь его.
Сансара сама по себе никогда не исчезнет.
Тебе самому нужно захотеть активно от неё избавиться.
Дилго Кхьенце Ринпоче
❤8👍1
Анониму,
23 ноября 1945г.
Дорогой герр N.,
Когда моральная слабость[1] сочетается с относительно хорошим умом, как, видимо, в вашем случае, нужно использовать этот умом, если подводит этическое чувство. Эта избитая мудрость не научит вас никакой психотерапии, но нужно понимать её и просто применять к себе. Если вы способны на это минимальное использование своего ума, вы спасены. Если нет, то нет.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
+ Швейцария.
1. N., который ожидал суда за мелкое правонарушение, спрашивал совета, как не поддаться такому же искушению в будущем (в то время он отбывал условный срок за похожее правонарушение, совершенное два года назад).
23 ноября 1945г.
Дорогой герр N.,
Когда моральная слабость[1] сочетается с относительно хорошим умом, как, видимо, в вашем случае, нужно использовать этот умом, если подводит этическое чувство. Эта избитая мудрость не научит вас никакой психотерапии, но нужно понимать её и просто применять к себе. Если вы способны на это минимальное использование своего ума, вы спасены. Если нет, то нет.
Искренне ваш, К.Г. Юнг
+ Швейцария.
1. N., который ожидал суда за мелкое правонарушение, спрашивал совета, как не поддаться такому же искушению в будущем (в то время он отбывал условный срок за похожее правонарушение, совершенное два года назад).
❤3
Вспоминаю, как путь прошлогоднего путешествия в Бутан, привёл нас в один из самых древних монастырей тибетского буддизма Кьичу-лакханг, построенный в VII веке. По легенде он был возведён королём Тибета Сонгценом Гампо как один из 108, призванных пригвоздить к земле гигантскую демоницу, закрывшую своим телом Тибет и все Гималаи. В самом центре стоит монастырь Джоканг в Лхасе, в котором мы покрывали золотом прижизненную статую Будды в этом году. А бутанский монастырь Кьичу располагается в районе подошв ног демоницы. Для меня имело особую важность посетить этот монастырь не только из-за древней легенды. Одно время настоятелем этого храма был большой учитель тибетского буддизма Дилго Кхьенце Ринпоче, цитату из работы которого мы вчера читали. Он приехал в Бутан в 50-х годах прошлого века по приглашению королевской семьи. Ринпоче был одним из главных наставников Далай-ламы и прожил насыщенную жизнь, полную испытаний и даров Учения, которыми щедро делился. Помню, как нас провели в комнату Учителя, где он жил последние годы своей земной жизни. Это была совсем крохотная комнатка, полностью покрытая буддийской росписью. В углу ютилась маленькая кровать, а окно выходило во дворик, под которым разрослось апельсиновое дерево. Нам не посчастливилось попасть на службу, мы не видели крупных религиозных деятелей, как в других дзонгах Бутана, но одни из сильнейших чувств за всё путешествие посетили меня именно там, в той маленькой комнатке. Их я ощущаю до сих пор.
❤7
Ответы на вопросы Райна,
ноябрь 1945г.
[Оригинал на английском]
1) Я считаю парапсихологию ответвлением или дисциплиной общей психологии, точнее психологии бессознательного.
2) Психология бессознательного может многое сказать о связи между разумом и телом (психогенные расстройства физиологических функций). Парапсихология способна продемонстрировать существование явлений психической природы, которые влияют на материальные объекты или создают физические тела в том месте, где не было такой или подобной материи. Таким образом, парапсихология может прояснить проблему того, как живое оформляется и постоянно видоизменяется посредством бессознательной психики.
3) Парапсихология прежде всего показала, что психика обладает аспектом относительно-временного и относительно-пространственного характера. Более того, она показала, что бессознательная психика обладает способностью влиять на материю без телесного контакта и собирать материю вне пределов досягаемости тела до такой степени, что она появляется как физическое тело, доступное восприятию чувств, а также проявляющееся на фотографической пленке.
4) Я не вижу, по крайней мере, пока, никакой «полезной» связи между парапсихологией и психиатрией. Это пока чисто научная проблема, но как таковая имеющая высочайшую важность. Парапсихологические явления нередко появляются в начале психозов, возможно, менее часто в течение таких болезней.
5) Экстрасенсорное восприятие я могу объяснить только рабочей гипотезой об относительности времени и пространства. Они кажутся психически относительными, т.е. то, что называют, например, абсолютным пространством, существует только в мире макрофизических аспектов. В микрофизическом мире относительность пространства и времени — это установленный факт. Психика, в той мере, в какой она производит феномены не-пространственного и не-временного характера, похоже, относится к микрофизическому миру. Это также объясняет очевидную не-пространственную природу психических реальностей, таких как мысль и т.д., а также факт предчувствия. Поскольку психика — это энергетический феномен, она обладает массой, но массой микрофизических масштабов. Из этого факта следуют материальные воздействия психики. Поскольку относительность времени и пространства включает в себя относительность причинности, и поскольку психика участвует в относительном пространстве-времени, она также релятивизирует причинность и потому пользуется, в той мере, в какой она микрофизическая, по крайней мере, относительной независимостью от абсолютной причинности. (Китайская философия говорит, что пока вещи на северо-востоке, т.е. до того, как они появились, их можно изменить. Когда они вошли на Восток, они принимают неизменный курс.) Тот факт, что будущее иногда можно предвидеть, не исключает свободы в целом, а только в данном конкретном случае. Свобода станет сомнительной, только если предвидеть можно всё. С психологической точки зрения экстрасенсорное восприятие — это проявление коллективного бессознательного. Эта особенная психика ведёт себя так, как будто она едина, а не разделена на множество индивидуумов. Она безлична (я называют это «объективной психикой»). Она одна и та же везде и всегда. (Иначе сравнительная психология была бы невозможна.) Поскольку она не ограничена личностью, она также не ограничена телом. Она проявляется, таким образом, не только в людях, но одновременно и в животных и даже физических обстоятельствах. (Ср. технику гадания И Цзин и гороскопы личности.) Последние явления я называют синхронистичностью архетипических событий. Например, я гуляю с пациенткой в лесу. Она рассказывает о первом сне в своей жизни, который оказал на неё сильное впечатление. Она видела призрачную лису, спускающуюся со звёзд в дом её родителей. В этот момент настоящая лиса появляется из-за деревьев не дальше 40 ярдов от нас и спокойно идёт по дорожке перед нами несколько минут. Животное ведёт себя так, словно оно соучаствует в людской ситуации. (Один факт — это не факт, но когда их много, начинаешь вскакивать от удивления.)
Нож для хлеба до сих пор в моём распоряжении[1]. Стола уже нет.
ноябрь 1945г.
[Оригинал на английском]
1) Я считаю парапсихологию ответвлением или дисциплиной общей психологии, точнее психологии бессознательного.
2) Психология бессознательного может многое сказать о связи между разумом и телом (психогенные расстройства физиологических функций). Парапсихология способна продемонстрировать существование явлений психической природы, которые влияют на материальные объекты или создают физические тела в том месте, где не было такой или подобной материи. Таким образом, парапсихология может прояснить проблему того, как живое оформляется и постоянно видоизменяется посредством бессознательной психики.
3) Парапсихология прежде всего показала, что психика обладает аспектом относительно-временного и относительно-пространственного характера. Более того, она показала, что бессознательная психика обладает способностью влиять на материю без телесного контакта и собирать материю вне пределов досягаемости тела до такой степени, что она появляется как физическое тело, доступное восприятию чувств, а также проявляющееся на фотографической пленке.
4) Я не вижу, по крайней мере, пока, никакой «полезной» связи между парапсихологией и психиатрией. Это пока чисто научная проблема, но как таковая имеющая высочайшую важность. Парапсихологические явления нередко появляются в начале психозов, возможно, менее часто в течение таких болезней.
5) Экстрасенсорное восприятие я могу объяснить только рабочей гипотезой об относительности времени и пространства. Они кажутся психически относительными, т.е. то, что называют, например, абсолютным пространством, существует только в мире макрофизических аспектов. В микрофизическом мире относительность пространства и времени — это установленный факт. Психика, в той мере, в какой она производит феномены не-пространственного и не-временного характера, похоже, относится к микрофизическому миру. Это также объясняет очевидную не-пространственную природу психических реальностей, таких как мысль и т.д., а также факт предчувствия. Поскольку психика — это энергетический феномен, она обладает массой, но массой микрофизических масштабов. Из этого факта следуют материальные воздействия психики. Поскольку относительность времени и пространства включает в себя относительность причинности, и поскольку психика участвует в относительном пространстве-времени, она также релятивизирует причинность и потому пользуется, в той мере, в какой она микрофизическая, по крайней мере, относительной независимостью от абсолютной причинности. (Китайская философия говорит, что пока вещи на северо-востоке, т.е. до того, как они появились, их можно изменить. Когда они вошли на Восток, они принимают неизменный курс.) Тот факт, что будущее иногда можно предвидеть, не исключает свободы в целом, а только в данном конкретном случае. Свобода станет сомнительной, только если предвидеть можно всё. С психологической точки зрения экстрасенсорное восприятие — это проявление коллективного бессознательного. Эта особенная психика ведёт себя так, как будто она едина, а не разделена на множество индивидуумов. Она безлична (я называют это «объективной психикой»). Она одна и та же везде и всегда. (Иначе сравнительная психология была бы невозможна.) Поскольку она не ограничена личностью, она также не ограничена телом. Она проявляется, таким образом, не только в людях, но одновременно и в животных и даже физических обстоятельствах. (Ср. технику гадания И Цзин и гороскопы личности.) Последние явления я называют синхронистичностью архетипических событий. Например, я гуляю с пациенткой в лесу. Она рассказывает о первом сне в своей жизни, который оказал на неё сильное впечатление. Она видела призрачную лису, спускающуюся со звёзд в дом её родителей. В этот момент настоящая лиса появляется из-за деревьев не дальше 40 ярдов от нас и спокойно идёт по дорожке перед нами несколько минут. Животное ведёт себя так, словно оно соучаствует в людской ситуации. (Один факт — это не факт, но когда их много, начинаешь вскакивать от удивления.)
Нож для хлеба до сих пор в моём распоряжении[1]. Стола уже нет.
❤2
+ По предложению Юнга (Райн, 18 сент. 45 г.) Р. прислал следующие вопросы:
1. Какова, по вашему мнению, подлинная связь парапсихологии к общей науке психологии?
2. Какова, по вашему мнению, связь между разумом и телом, и до какой степени парапсихология может помочь в этом вопросе?
3. Чему, на ваш взгляд, парапсихология научила нас относительно свойств человеческой психики?
4. До какой степени, по-вашему, простирается полезная связь между парапсихологией и психиатрией?
5. Вы можете истолковать экспериментальные открытия парапсихологии в области экстрасенсорного восприятия и его вероятного распространения по ту сторону ограничений пространства и времени, какими мы их себе представляем, в терминах ваших взглядов на человеческую личность? Я бы в особенности был благодарен за ваше мнение о том, как, по-вашему, можно объяснить предчувствие. Оно допускает произвольную свободу?
Ответы Юнга представляют собой предварительные формулировки, которые семь лет спустя были прояснены в его работе о синхронистичности.
1. Ср. Райн, 27 нояб. 34 г.
1. Какова, по вашему мнению, подлинная связь парапсихологии к общей науке психологии?
2. Какова, по вашему мнению, связь между разумом и телом, и до какой степени парапсихология может помочь в этом вопросе?
3. Чему, на ваш взгляд, парапсихология научила нас относительно свойств человеческой психики?
4. До какой степени, по-вашему, простирается полезная связь между парапсихологией и психиатрией?
5. Вы можете истолковать экспериментальные открытия парапсихологии в области экстрасенсорного восприятия и его вероятного распространения по ту сторону ограничений пространства и времени, какими мы их себе представляем, в терминах ваших взглядов на человеческую личность? Я бы в особенности был благодарен за ваше мнение о том, как, по-вашему, можно объяснить предчувствие. Оно допускает произвольную свободу?
Ответы Юнга представляют собой предварительные формулировки, которые семь лет спустя были прояснены в его работе о синхронистичности.
1. Ср. Райн, 27 нояб. 34 г.
❤2
Пастору Г. Вегману,
6 декабря 1945г.
Дорогой пастор Вегман,
Я думаю, ваша точка зрения достаточно ясна. Я не возражаю против неё в принципе, поскольку протестантизм стоит на ней и следует из неё. В толковании Библии должна быть индивидуальная свобода. Единственный вопрос в том, исключительная эта свобода или нет. Если охвачен Христом, как вы говорите, это вопрос однозначный. Им охвачены даже те, кто его преследуют. Для одного он человек, для другого — Бог.
Далее, проповедь — это не диалог между двумя индивидуумами, а обращение к коллективности, состоящей из самых разных умов. Потому, это верно, проповедовать нужно евангелие, т.е. то, что пользуется поддержкой консенсуса. Как мне кажется, в крайности можно впасть в двух противоположных направлениях: один человек будет проповедовать свою субъективную точку зрения, а другой станет двигаться исключительно по традиционным направлениям. Один возбуждает полемику, другой угасает в общепринятом. Не нужно впадать в крайности, нужно помнить, что община имеет разные нужды. Так что тот факт, что в католической церкви есть подлинная религиозность, доказывает существование нужды в утверждённых и нерушимых идеях и формах. Но с той же необходимостью сталкиваешься у протестантов, особенно если Библия не гарантирует прочного основания.
Например, вы упоминаете книгу Иова. Для любого мыслящего человека возникает вопрос: а как же всеведение Бога? Прежде всего, как насчёт его моральности? Он заключает сделку с дьяволом, который его дурачит, мучает несчастного Иова, просто потому что не уверен в себе. Это как если бы горшечник заключил сделку со своим учеником, разобьётся ли сделанный им горшок, если швырнуть его оземь. Что скажет на это горшок, а в данном случае человек? Как понимать то, что он взывает к Богу о помощи против Бога? И как эта концепция Бога согласуется с концепцией Нового Завета? И как мирянину согласовать это с двусмысленной фигурой Христа, не только с расхождениями между синоптическим и иоанновым Христом, но и с биографически смутной, так называемой «личной» фигурой? Потребовалось много столетий самых напряжённых умственных усилий, чтобы породить что-то вроде унифицированной концепции, которую «проницательный» протестантизм безразлично считает своей собственностью.
Эта непоследовательность даёт мне много пищи для размышлений. У меня всегда чувство, что меня разрывают корни. Протестантизм pur sang [чистокровный — фр.] поражает меня как нечто динамическое, но несбалансированное, лишённое противовеса, устремляющееся вперёд, но распадающееся на бесчисленные субъективизмы. Если бы меня спросили, я бы предложил не называть это проявление индивидуального процесса, теперь становящееся всё отчетливее деноминацией и не втискивать его в фиктивную Церковь, поскольку протеститизм по самой своей природе анти-церковен. У Церкви должно быть единое основание, и это основание точно не Библия, но и не фигура Христа, которая порождала самые разнообразные взгляды среди самих теологов. Какого чёрта протестантские теологи тех лет не отправились на Тридентский собор[1], когда им была гарантирована безопасность? Протестанты столь же виноваты в том, что эволюционный процесс внутри Церкви не протекал быстрее. Процесс индивидуации — это развитие на родной почве христианства. Но протестантизм — это не Церковь и не будет ею, и особенно Противо-Церковью, хотя и укоренён в Церкви, а именно в изначальной Церкви и её традиции.
Что бы специалисты не думали о толковании Мейера, я считаю его указательным знаком, который не следует упускать из вида. Он снова приближает основы протестантизма к изначальной Церкви и даёт возможность одинокому страннику, отмеченному судьбой еретику (что важно, происходящему от αίρείν, брать, выбирать, решать!) интуитивно понять что-то о том материнском основании, в котором он связан со всем христианским миром. И поскольку излившийся Святой Дух сам великий еретик, он тоже приносит αίρεσις, выбор и мучительное решение, всем тем одиночкам, которые беспокоят и возмущают Ecclesia, обогащая её, если, конечно, они могут и хотят снова связать себя с материнской Церковью.
6 декабря 1945г.
Дорогой пастор Вегман,
Я думаю, ваша точка зрения достаточно ясна. Я не возражаю против неё в принципе, поскольку протестантизм стоит на ней и следует из неё. В толковании Библии должна быть индивидуальная свобода. Единственный вопрос в том, исключительная эта свобода или нет. Если охвачен Христом, как вы говорите, это вопрос однозначный. Им охвачены даже те, кто его преследуют. Для одного он человек, для другого — Бог.
Далее, проповедь — это не диалог между двумя индивидуумами, а обращение к коллективности, состоящей из самых разных умов. Потому, это верно, проповедовать нужно евангелие, т.е. то, что пользуется поддержкой консенсуса. Как мне кажется, в крайности можно впасть в двух противоположных направлениях: один человек будет проповедовать свою субъективную точку зрения, а другой станет двигаться исключительно по традиционным направлениям. Один возбуждает полемику, другой угасает в общепринятом. Не нужно впадать в крайности, нужно помнить, что община имеет разные нужды. Так что тот факт, что в католической церкви есть подлинная религиозность, доказывает существование нужды в утверждённых и нерушимых идеях и формах. Но с той же необходимостью сталкиваешься у протестантов, особенно если Библия не гарантирует прочного основания.
Например, вы упоминаете книгу Иова. Для любого мыслящего человека возникает вопрос: а как же всеведение Бога? Прежде всего, как насчёт его моральности? Он заключает сделку с дьяволом, который его дурачит, мучает несчастного Иова, просто потому что не уверен в себе. Это как если бы горшечник заключил сделку со своим учеником, разобьётся ли сделанный им горшок, если швырнуть его оземь. Что скажет на это горшок, а в данном случае человек? Как понимать то, что он взывает к Богу о помощи против Бога? И как эта концепция Бога согласуется с концепцией Нового Завета? И как мирянину согласовать это с двусмысленной фигурой Христа, не только с расхождениями между синоптическим и иоанновым Христом, но и с биографически смутной, так называемой «личной» фигурой? Потребовалось много столетий самых напряжённых умственных усилий, чтобы породить что-то вроде унифицированной концепции, которую «проницательный» протестантизм безразлично считает своей собственностью.
Эта непоследовательность даёт мне много пищи для размышлений. У меня всегда чувство, что меня разрывают корни. Протестантизм pur sang [чистокровный — фр.] поражает меня как нечто динамическое, но несбалансированное, лишённое противовеса, устремляющееся вперёд, но распадающееся на бесчисленные субъективизмы. Если бы меня спросили, я бы предложил не называть это проявление индивидуального процесса, теперь становящееся всё отчетливее деноминацией и не втискивать его в фиктивную Церковь, поскольку протеститизм по самой своей природе анти-церковен. У Церкви должно быть единое основание, и это основание точно не Библия, но и не фигура Христа, которая порождала самые разнообразные взгляды среди самих теологов. Какого чёрта протестантские теологи тех лет не отправились на Тридентский собор[1], когда им была гарантирована безопасность? Протестанты столь же виноваты в том, что эволюционный процесс внутри Церкви не протекал быстрее. Процесс индивидуации — это развитие на родной почве христианства. Но протестантизм — это не Церковь и не будет ею, и особенно Противо-Церковью, хотя и укоренён в Церкви, а именно в изначальной Церкви и её традиции.
Что бы специалисты не думали о толковании Мейера, я считаю его указательным знаком, который не следует упускать из вида. Он снова приближает основы протестантизма к изначальной Церкви и даёт возможность одинокому страннику, отмеченному судьбой еретику (что важно, происходящему от αίρείν, брать, выбирать, решать!) интуитивно понять что-то о том материнском основании, в котором он связан со всем христианским миром. И поскольку излившийся Святой Дух сам великий еретик, он тоже приносит αίρεσις, выбор и мучительное решение, всем тем одиночкам, которые беспокоят и возмущают Ecclesia, обогащая её, если, конечно, они могут и хотят снова связать себя с материнской Церковью.
Признает ли земная Церковь эту обратную связь — это, возможно, болезненный, личный, второстепенный вопрос. Самое важное в том, что эта обратная связь должна свершиться в духе, причём в духе уподоблению ребёнку и смирения. Если земной Церкви не будет в этом акте, то такой случай не отличается от положения священника, который в отсутствие паствы празднует мессу сам. Пространство, заполняемое паствой, не будет пустовать, и если мать не приходит на помощь детям, придёт бабушка, которая всегда вмешивается, когда не справляется мать. Бабушка менее исключительна, чем мать. У Magna Mater уже были языческие дети, и как Ecclesia spiritualis она объемлет христианский мир, настолько же огромный, насколько расколотый.
Вы пишете, что протестантскому динамизму угрожает дух традиции. По моему мнению, эта опасность появляется только там, где действует динамизм Святого Духа, то есть где одинокий еретик должен пробивать новый путь сквозь первобытные джунгли. Но там, где «Святой Дух» можно унять традицией, это больше не «святой» Дух, которого унять нельзя, а рукотворный раскол, который лучше было бы остановить. В протестантизме отвлекающая тактика была практически возведена в принцип, который с одной стороны мешает обратной связи с незапамятными коллективными истоками, а с другой делает невозможным всякое соглашение о достигнутом. Из-за узкого религиозного основания протестант постоянно впадает в духовное высокомерие, ужасающие примеры которого, как вы знаете, у нас перед глазами. Католик, однако, вынужден растрачивать свою энергию, подклеивая рушащиеся церковные стены, тогда как религиозные проблемы ускользают из его рук к протестантам, которые создают великую неразбериху, доводя их до крайности.
Книга Мейера снова открыла мои глаза на подлинно невротическое состояние нынешнего христианина. Величайшие культурные принципы Запада сердито взирают друг на друга по обе стороны раскола — христианин расколот внутри. Потому вполне возможно, что дьявол завладеет миром. Ясно, что католическая церковь не может отказаться от претензии на универсальность, не разрушившись в ничто. Если бы, с другой стороны, протестантизм отказался от амбициозной претензии на Церковь, он бы ничего не потерял, а только обрёл себя, целостным и завершённым. Нельзя иметь и то, и другое, и Церковь, и свободу, и, если и те, и другие хотят того и другого целиком, никакой Соломон не вынесет решения. Любой, кто хочет всего сразу должен пожертвовать чем-то с обеих сторон. Трагедия в том, что оба вероисповедания на это не способны. Ecclesia semper catholica aout nihil[2], но протестантизм достигает кульминации в индивидууме. Претензия Церкви легитимна в принципе, равно как претензия индивидуума. Чтобы соединиться с традицией, протестант определённо должен пожертвовать чем-то из своего субъективизма и духовного высокомерия, а ради универсальности Церковь должна сделать некоторые радикальные исключения из правила.
Простите мне, дорогой пастор, что это письмо оказалось таким длинным. Ваша решительная точка зрения дала мне возможность сформулировать мысли о расколе в Церкви. И за это я вам искренне благодарен. С наилучшими пожеланиями,
Искренне ваш, К.Г. Юнг
1. Вселенский Тридентский собор (1545-1563) был проведён Павлом III, чтобы разрешить серьёзные проблемы современности, и в частности раскольнические тенденции, свирепствующие после Лютера.
2. Церковь всегда католическая или ничто.
Вы пишете, что протестантскому динамизму угрожает дух традиции. По моему мнению, эта опасность появляется только там, где действует динамизм Святого Духа, то есть где одинокий еретик должен пробивать новый путь сквозь первобытные джунгли. Но там, где «Святой Дух» можно унять традицией, это больше не «святой» Дух, которого унять нельзя, а рукотворный раскол, который лучше было бы остановить. В протестантизме отвлекающая тактика была практически возведена в принцип, который с одной стороны мешает обратной связи с незапамятными коллективными истоками, а с другой делает невозможным всякое соглашение о достигнутом. Из-за узкого религиозного основания протестант постоянно впадает в духовное высокомерие, ужасающие примеры которого, как вы знаете, у нас перед глазами. Католик, однако, вынужден растрачивать свою энергию, подклеивая рушащиеся церковные стены, тогда как религиозные проблемы ускользают из его рук к протестантам, которые создают великую неразбериху, доводя их до крайности.
Книга Мейера снова открыла мои глаза на подлинно невротическое состояние нынешнего христианина. Величайшие культурные принципы Запада сердито взирают друг на друга по обе стороны раскола — христианин расколот внутри. Потому вполне возможно, что дьявол завладеет миром. Ясно, что католическая церковь не может отказаться от претензии на универсальность, не разрушившись в ничто. Если бы, с другой стороны, протестантизм отказался от амбициозной претензии на Церковь, он бы ничего не потерял, а только обрёл себя, целостным и завершённым. Нельзя иметь и то, и другое, и Церковь, и свободу, и, если и те, и другие хотят того и другого целиком, никакой Соломон не вынесет решения. Любой, кто хочет всего сразу должен пожертвовать чем-то с обеих сторон. Трагедия в том, что оба вероисповедания на это не способны. Ecclesia semper catholica aout nihil[2], но протестантизм достигает кульминации в индивидууме. Претензия Церкви легитимна в принципе, равно как претензия индивидуума. Чтобы соединиться с традицией, протестант определённо должен пожертвовать чем-то из своего субъективизма и духовного высокомерия, а ради универсальности Церковь должна сделать некоторые радикальные исключения из правила.
Простите мне, дорогой пастор, что это письмо оказалось таким длинным. Ваша решительная точка зрения дала мне возможность сформулировать мысли о расколе в Церкви. И за это я вам искренне благодарен. С наилучшими пожеланиями,
Искренне ваш, К.Г. Юнг
1. Вселенский Тридентский собор (1545-1563) был проведён Павлом III, чтобы разрешить серьёзные проблемы современности, и в частности раскольнические тенденции, свирепствующие после Лютера.
2. Церковь всегда католическая или ничто.