#разговоры_на_краю_фантазии

Джерри бежал, ловко уворачиваясь от размахивающего топором Тома, до тех пор, пока не оказался зажат в углу.

Впрочем, ему и нужно. Дождавшись очередного замаха, от торопливо пододвинул кабель, идущий вдоль стены, прямо под лезвие, и уже через секунду наслаждался запахом палёной шерсти... в полной темноте, поскольку весь свет погас.

Где-то неподалеку забухали по полу тяжёлые сапоги.

- Повстанческое отродье, ты поплатишься за это!!! - раздался голос гранл-моффа Таркина - А вы - быстро унесите эту паленую кошку и всё почините!!! Император прибудет на Звезду Смерти уже через несколько минут!

#разговоры_на_краю_фантазии

- На наших крыльях сам Гэндальф к Ородруину летал!!! - кричал орёл
- Да на наших лапах орки через всё Средиземье катались - подавал в ответ варг.

Спустя два удара оба они умолкли навеки.

- Тц... Крылья лапы... Главное - хвост! - с зубастой усмешкой произнес в воцарившейся тишине Смауг.

#ежемесячник_сво

- Ладно, Сергей Викторович, что у вас тут за бардак?

Владимир Владимирович внимательно осмотрел отдувающихся Лаврова и Белоусова.

- Всё в порядке... Тут, можно сказать, война за кадры.
- В смысле? Андрей Рэмович, у вас, вроде, разные направления деятельности.
- Так и есть... Вот только, Владимир Владимирович, иногда бывает так, что человек подходит сразу для нескольких работ. Да что мне вам объяснять, вы и сами знаете.

Президент отступил на шаг, и, уже с интересом, посмотрел на свою команду.

- А Дмитрий Анатольевич не претендует?
- Претендовал, - отозвался Лавров - но выбыл в полуфинале.
- Правда для этого его отвлечь пришлось, - прокомментировал Белоусов - но такими людьми делиться...
- Так, господа, вы меня уже вконец заинтриговали. Кто же это у нас такой универсал, что всем разом подходит?

Министры покраснели.

- Лариса...
- Долина...
- Что?!? Вы, вообще, в своем уме?
- Владимир Владимирович, вы не понимаете... Она же русская до мозга костей. Вы только посмотрите на неё. Она за свою квартиру оборону держала дольше, чем Греция перед Гитлером.
- И это же был только первый этап. Мы тут с Мишустиным ещё одну проверку ей придумали.
- Вы о чём?
- Мы о пруде.
- Каком ещё пруде?
- Который она 12 лет назад выкопала. У неё дом в области, а перед ним выкопан пруд. Она упрямая... Всё 12 лет и за дом налоги не платила, и за пруд не собирается. Мишустин сказал озвучить ей сумму в полсотни миллионов.

Путин покачал головой.

- Даже не представляю, как вы Дмитрия Анатольевича сумели от такого отвлечь...
- Ему Нарышкин отчёт по Гренландии подсунул. Он его прочитал, и сказал, что пошёл за попкорном, мол такой цирк будет не хуже чем продолжение истории.

#переделки_песен_волкова

И снова лишь рассада, и снова лишь рассада,
Как прежде заняла все три окна.
И ночью фитолампы, и ночью фитолампы.
Всё светят ей и светят, и светят без конца.

И на кухне в ночи подъедаю,
Из запасов банку я.
И припасы осенние тают,
До весны - не хватит, мля.

И на балкон несмело, и на балкон несмело,
За лечо выползает человек.
И перцы в чашке Петри, и перцы в чашке Петри,
И баклажан в горшочке уже даёт побег..

И на кухне в ночи подъедаю,
Из запасов банку я.
И припасы осенние тают,
До весны - не хватит, мля.

Раскинется рассада, раскинется рассада
От февраля до самой до весны.
А после будем в грядки, а после будем в грядки
А после будем в грядки пихать, и я, и ты.

И на кухне в ночи подъедаю,
Из запасов банку я.
И припасы осенние тают,
До весны - не хватит, мля.

#разговоры_на_краю_фантазии

Натянув лук, она взяла прицел повыше, и выпустила стрелу, после чего, с удивлением, обнаружила рядом лягушку в точности копирующую её действия.

- Какого хрена? - вежливо поинтересовалась Мерида.

Лягушка пожала плечами.

- Не одной тебе замуж хочется.

#чародей_на_выезде

Было.

Было кое-что, о чём я не рассказывал ни в одном досье. То, что случилось тем летом, когда меня затянуло в чужой сон. Я не знал, как об этом говорить.

Собственно , я до сих пор не знаю, как про это рассказать. Всего лишь шёл по Небывальщине, а потом, в одну секунду, она вся сошла с ума... Ну, в смысле... Нет, всё равно не найду слов которыми это возможно описать. Я лишь потом выяснил, что меня утянуло одной из фигур в сны человека творящего свою реальность, причем настолько яркую, что Небывальщина не успевала принять её.

Звёзды, и чего я там только не навидался... А когда пришел в себя, то обнаружил, что что-то вычерчиваю мелом на асфальте прямо напротив Пяти Углов.

Не знал, было ли это на самом деле. Иногда мне кажется, что я сам это придумал.

Но потом я вспоминаю взгляд. Тот самый взгляд, которым мы обменялись.

И понимаю: это было.

Всё началось с заказа, который я поначалу хотел проигнорировать.

Зазвонил телефон — тот самый, адаптированный Диппелем, который пока ещё не сдох, хотя работал уже неприлично долго. На том конце оказалась Алина, моя любимая журналистка из "Пентахаоса", которая уже не раз впутывала меня в сомнительные авантюры.

— Вит, тут дело плёвое, — сказала она без предисловий. — Концертная площадка на окраине. Местные жалуются на барабашку. Свет вырубает, тени по сцене гоняет, инструменты расстраивает. Организаторы в панике, у них скоро концерт, а репетировать невозможно.

Я вздохнул. Барабашка — это даже не смешно. Мелюзга, которая обычно селится в местах с сильным эмоциональным фоном. Концертные площадки для них — как санаторий. Тусовка, музыка, драйв. Конечно, кто-то заведётся.

— И зачем я там нужен? — спросил я. — Священника вызвали бы, окропили святой водой...

— Пробовали. Не помогает. Видимо, барабашка не из церковной епархии. А ты у нас специалист широкого профиля. — В её голосе проскользнула улыбка. — И платят неплохо. Конверт наличными, никаких налогов.

Я посмотрел в окно. День был серый, питерский, располагал к тому, чтобы сидеть дома и пить чай. Но, с другой стороны, деньги лишними не бывают, а сидеть без дела — только раны бередить.

— Адрес давай, — сказал я. — Сегодня вечером зайду, разберусь.

Клуб оказался на самой окраине, почти в промзоне. Трёхэтажное здание бывшего ДК, переделанное под концертную площадку. Стены в граффити, запах сырости и ещё чего-то неуловимого. Внутри было темно — техники ещё не пришли, только охранник на входе, которому было глубоко плевать, кто я и зачем.

— Сцена на втором, — буркнул он, махнув рукой в сторону лестницы.

Я поднялся. Зал оказался больше, чем я ожидал. Ряды кресел, сцена, затянутая чёрным бархатом, софиты, прикрытые плёнкой. Тишина стояла такая, что уши закладывало.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Барабашка был здесь. Точно был. Я чувствовал его присутствие — лёгкое, игривое, почти безобидное.

— Эй, — сказал я в пустоту. — Выходи, поговорим.

Из-за кулис выкатился полупрозрачный комок энергии, размером с футбольный мяч. Покрутился в воздухе, подлетел ко мне, ткнулся в плечо. Я вздохнул. Молодой совсем, глупый. Таких не выгонять — учить надо.

— Слушай сюда, — сказал я ему. — Здесь люди работают. Им твои фокусы мешают. Если хочешь тусоваться — тусуйся тихо. А будешь пакостить — приду с железной сеткой и вымету ко всем чертям. Понял?

Комок пискнул и нырнул обратно за кулисы. Я услышал, как он там возится, перебирая какие-то тряпки, но без злого умысла. Просто любопытный.

Всё. Работа сделана. Можно уходить.

Но что-то меня держало.

Я не уходил. Стоял посреди пустого зала и смотрел на сцену. На чёрный бархат, на софиты, на инструменты, которые техники ещё не успели убрать после репетиции.

И вдруг я понял, что меня держит.

Запах.

Тот странный запах. Запах, который я почуял в том странном сне, когда меня затянуло в чужую реальность. Запах, который я надеялся больше никогда не ощутить.

— Чёрт, — сказал я тихо. — Только не это.

Я не уходил. Стоял и ждал, сам не зная чего.

Минут через двадцать в зал начали заходить люди. Техники, рабочие сцены, какие-то девушки с папками. Обычная предконцертная суета. Они сновали мимо меня, не обращая внимания — накинутое "слепое пятно" работало исправно. Я был для них просто частью интерьера.

А потом на сцену вышел ОН.

Я узнал его сразу. Не по лицу — лица я не видел, только со спины. По чему-то другому. По той самой ауре, которая вибрировала вокруг него, словно готовая в любой момент сложиться в новую реальность. По тому, как пространство подстраивалось под его присутствие.

Человек на сцене взял гитару. Провёл рукой по струнам.

И я увидел.

Зрение открылось само, без моего желания. Я не контролировал это — просто образы хлынули сами. Корабли, тонущие в бескрайнем море. Куклы на нитках, дёргающиеся в такт невидимой музыке. Театр, полный теней, которые аплодировали пустому залу. Кто-то, прыгающий со скалы в чёрную воду. И фигура в центре всего этого — та самая, что стояла сейчас на сцене.

Человек перестал играть. Медленно обернулся.

И наши взгляды встретились.

Я знал, что это значит. Знал, чем это грозит. Я сам рассказывал об этом в своих досье, объясняя, почему чародеи избегают смотреть в глаза незнакомцам.

Когда чародей смотрит кому-то в глаза, он видит душу этого человека. Всю целиком, без остатка. А тот, в свою очередь, видит душу чародея. Всё, что было, всё, что есть, всё, что будет. И это знание остаётся навсегда.

Отменить это невозможно. Забыть — тоже.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, я понял, что выбора нет. Слишком поздно отводить глаза. Слишком поздно закрываться. Остаётся только смотреть и видеть.

Я увидел всё.

Я увидел маленького мальчика, который боялся темноты. Который придумывал себе друзей — странных, нелепых, пугающих — чтобы не оставаться одному. Который находил убежище в звуках, потому что словами говорить было слишком трудно.

Я увидел подростка, который не вписывался. Который искал своё место и не находил. Который злился на весь мир и на себя в первую очередь. Который впервые взял в руки гитару и понял: вот оно. Вот язык, на котором он может говорить.

Я увидел молодого человека, который не умел иначе. Только выплёскивать наружу то, что копилось внутри — в рифмованные строки, в рвущие душу аккорды, в образы, от которых становилось страшно даже ему самому. Который не знал, откуда это берётся. Просто приходило — и требовало выхода.

Я увидел страхи. Одиночество, которое не проходит даже в толпе. Жажду быть понятым — и ужас перед тем, что поймут слишком хорошо. Бесконечную любовь к тем, кто слышит, и неумение эту любовь выразить иначе, чем через музыку.

Я увидел, как рождаются песни. Не в момент вдохновения — а годами. Как образы копятся, зреют, мучают, требуют выхода. Как иногда хочется просто заткнуться и жить как все, но не получается — потому что внутри орёт. Потому что если не выпустить это наружу, оно разорвёт тебя самого.

Я увидел то, чего ещё не случилось. То, что Витторио Скамми не должен был видеть. Ту тьму, ту пустоту, ту тишину, которая наступает, когда внутри перестаёт орать. Когда песни заканчиваются. Когда театр пустеет.

И я понял, почему меня занесло в тот сон. Почему я бродил по его кошмарам, видел его кукол, тонул на его корабле, танцевал в его театре.

Я был там не случайно. Я был свидетелем.

Сколько это длилось — я не знаю. Может, секунду. Может, вечность.

Когда я смог отвести взгляд, в зале всё ещё кипела работа. Техники таскали кабели, девушки с папками обсуждали график, барабашка любопытно выглядывал из-за кулис. Никто ничего не заметил.

Никто, кроме него.

Человек на сцене смотрел на меня. Обычный, уставший, небритый. С тёмными кругами под глазами. С гитарой в руках, которая была продолжением его самого.

— Я думал, — сказал он. Голос звучал хрипло, но ровно. — Я думал, что всё, что я вижу по ночам — это просто сны. Просто моя больная фантазия.

Он усмехнулся. В глазах не было веселья.

— А оно... оно настоящее. Ты настоящий.

Я молчал. Что я мог сказать человеку, который только что увидел всю мою жизнь? Который знает теперь о Свете, о Фае, о Лёше, о том, как я дрался с ангелами? Который видел мои страхи, мои потери, мою боль?

— Я не знаю, — наконец сказал я. — Как это работает. Почему ты. Почему я. Но...

Я запнулся, подбирая слова.

— То, что ты делаешь. То, что ты видишь. Это не просто сны. Это... другой слой. Ты создаёшь миры. А мы в них живём.

Он смотрел на меня. Чародей в плаще и шляпе, с посохом в руке. Фигура из другого мира. Или из его собственных снов?

— А ты? — спросил он. — Ты живёшь в моих снах или я — в твоих?

Я покачал головой.

— Не знаю. И, наверное, не хочу знать.

Я помолчал, потом кивнул в сторону кулис, где прятался барабашка.

— Я здесь по работе.

- По работе? Местные жаловались на него? - кивнул он в сторону сгустка энергии - Уберешь?

— Уже нет, — ответил я. — Мы договорились.

— А со мной договоришься?

Я посмотрел ему в глаза. Уже спокойно, без Зрения. Просто как человек на человека.

— А с тобой не о чем договариваться. Ты делаешь своё дело. Я — своё. И если наши миры иногда пересекаются... — я пожал плечами. — Значит, так надо.

Он хмыкнул. Достал из кармана помятую пачку сигарет, закурил прямо на сцене. Никто не возражал.

— Слушай, — сказал он, выпуская дым. — Ты как, вообще? Посидеть можем? У меня тут неподалёку есть одно место. Не фонтан, но гитару взять можно.

Я посмотрел на сцену. На техников, которые потихоньку приходили в себя и возвращались к работе. На барабашку, который уже осмелел и спустился пониже, пританцовывая в такт музыке, которая играла только у него в голове.

— Не сегодня, — ответил я. — Работа есть.

— Работа, — он усмехнулся. — У всех работа. А знаешь, что я сейчас понял?

— Что?

— Что мы оба делаем одно и то же. Только ты ловишь барабашек, а я — слова. И те и другие — дрянь ещё та.

Я улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, без горечи.

— Пожалуй.

Я развернулся, чтобы уйти. Сделал несколько шагов к выходу, но остановился. Обернулся.

— Михаил.

Он удивлённо поднял бровь. Я знал его имя. Конечно, знал — после того взгляда я знал о нём всё.

— Береги себя, — сказал я. — Там...

Я запнулся, не зная, как сказать. О той тьме, которую видел. О той пустоте. О той тишине.

— Там, где ты бываешь ночью... оно того стоит. То, что ты оттуда приносишь.

Он посмотрел на меня долгим, понимающим взглядом. И я понял, что он тоже видел. Видел то, что случится потом. Видел мои дороги, мои битвы, мои потери. Видел лицо моей сестры, смотрящей на брата с гордостью и тревогой.

— Знаю, — тихо сказал он. — Знаю.

Я вышел на улицу.

Питерский вечер встретил меня привычной серостью и мелкой моросью. Я надел шляпу, застегнул плащ и пошёл к своей машине. Не оборачивался. Знал, что если обернусь — увижу его стоящим на сцене и смотрящим мне вслед.

Я сел в "Жука", завёл двигатель. Старичок чихнул, покашлял и нехотя завёлся.

Всю дорогу домой я молчал. Даже радио не включал — боялся, что услышу знакомые аккорды и не смогу вести машину.

---

Эпилог

Мы больше никогда не встречались.

Я не искал встречи. Думаю, он — тоже. Есть вещи, которые нельзя повторять. Есть взгляды, которые достаточны один раз на всю жизнь.

Но иногда, когда я слышу по радио знакомые аккорды, я останавливаюсь и слушаю. И думаю о том, что где-то там, в другом слое реальности, человек с гитарой всё ещё танцует свой танец.

Танец злобного гения.

Танец, в котором однажды случился зритель, умеющий смотреть в глаза.

#ежемесячник_сво

Долго, очень долго думал, что бы написать в честь очередной годовщины.

Мы идём на рекорд.

Это даже не Вторая мировая, времена изменились, и наш народ тоже.

Мы не стали злее.
Мы стали лучше всё понимать.
Мы стали правильно реагировать.
Мы были готовы.

За это отдельное спасибо нашему президенту.

Мы избавились от шушеры. Мы избавились от наносного. Мы устраняем угрозу, и это займет ровно столько, сколько нужно.

Да, все матери ждут детей домой.
Да, работы ещё много.
Да, не все вернутся.

Да, это было в корне неправильно, но нам не оставляли выбора.

И мы его сделали. А раз сделали - нужно идти до конца.

И, да, мы все устали. Долго. Очень долго всё идёт.

Вчера, был очередной день Защитника отечества. И мы все, в том или ином виде, сейчас ими являемся. Кто-то на фронте, кто-то в тылу, а кто-то - просто делает свою обычную работу, и делает её хорошо.

Каждый маленький шаг, каждый кирпичик, ложится в ту стену, которой мы делаем более безопасным будущее, наше и наших детей.

С годовщиной вас. Хотя с таким не поздравляют. И дай вам бог сил и терпения.

#разговоры_на_краю_фантазии

Рапунцель села в кресло, откинулась на спинку, достала револьвер и обратилась к подошедшему парикмахеру:

- Только кончики, пожалуйста. Секутся.

#разговоры_на_краю_фантазии

- Прощай, Элли!!! - кричал Гудвин, наблюдая как его воздушный шар уносит всё дальше от Изумрудного города.

Когда тот совсем скрылся из виду, он сел на дно корзины, открыл бутылку, сделал пару глотков, и запел:

- Где-то, там, вдали родной Канзас,
Ждёт меня какой-то пи...

Его внимание привлекло нечто появившее за краем корзины, и он поднялся на ноги, чтобы получше разглядеть.

- Да твою ж мать... - тихо выдохнул он, ещё раз приложившись к бутылке - Похоже возвращение откладывается...

Он хмуро смотрел на приближающуюся, огромную, чёрную башню, с пылающим оком.

#разговоры_на_краю_фантазии

- Дай мне вот то яблоко - велела королева, и её служанка подошла к фрукту стоящему на отдельном постаменте.
- А что в нём такого?
- Эх ты, серость... Это то самое яблоко, которое Маугли, после того как ушёл к людям, получил от Ладона. Когда он привёз его Рюку - я еле успела его стащить. Впрочем, Белоснежка его достойна.

#разговоры_на_краю_фантазии

Дверь кантины открылась, пропуская двух новых клиентов, и Корум, сидящий за столиком, поперхнулся пивом.

- Какая... Знакомая... Цацка...

Проследив его взгляд, Эйгон Таргариен толкнул локтем сидящего справа старика.

- Мерлин, это не тот мечишко, что ты выдернул из моего Железного трона?

Старик прищурился, изучая.

- Ну да. Помнится впарил его Артуру, обозвав Экскалибуром... Он, после смерти, его, кажется архангелу Гавриилу подарил...

Когда парочка проходила мимо них, до сидящих донеслось:

- Бен, эта светошашка правда моему отцу принадлежала?
- Да, Люк.

Корум горько усмехнулся.

- Ну здравствуй, Маскин Седьмой, "Пояс Пустыни"... Неисповедимы ваши пути...

#разговоры_на_краю_фантазии

Грегор Эйзенхорн поморщился, отвлекшись на вошедшего.

- Вы, вообще, кто, молодой человек, и почему в таком виде?
- К вам прислали, на стажировку.

Он внимательно осмотрел новичка.

- С ересью бороться обучен?
- Всеми методами.
- А если методов не хватит?
- Изобрету новые.
- Ладно... Как зовут?
- Томасо де Торквемада.

#разговоры_на_краю_фантазии

- Да ты вообще знаешь кто я? - хрипел Горыныч - Да моим дедом был сам Ладон!
- Интересно... - заметил Добрыня - дедом - Ладон, папой, судя по отчеству - Горын... А бабушкой кто?

Горыныч засмущался.

- Ну... Бабушка... Лернейская Гидра...

#разговоры_на_краю_фантазии

Иван-царевич неторопливо вошёл в подвал, и осмотрелся.

Где-то по центру, находилось нечто, напоминающее по форме яйцо, которое, при его приближении, стало раскрываться.

- Так вот оно, яйцо со смертью Кощеевой... - тихо произнес он, наклоняясь, чтобы получше разглядеть что внутри.

На потолке, искренне веселясь, за этим наблюдал ксеноморф.

#разговоры_на_краю_фантазии

- Эй, утка - от винта - издевался Джокер над Бэтменом.

#разговоры_на_краю_фантазии

- Не подкинешь? - поинтересовался Вейдер у Хана Соло, глядя на разлетающиеся по космосу остатки Звезды Смерти - мне теперь к Палычу с докладом надо.
- К правительству лететь — гравицапу надо иметь! Правительство на другой планете живёт, родной!

#разговоры_на_краю_фантазии

- Доктор!!! Доктор Кто!!! Я тут нашел вашего родственника!!!

Доктор с сомнением посмотрел на странное существо.

- Эээ... Родственник? С чего вдруг?
- Ну как же... На Земле никто не знает, к какому виду он относится, и он тоже живёт в телефонной будке...

#разговоры_на_краю_фантазии

- Знаешь, а ты даже очень ничего, хоть и не чокобо... - пробормотал Клауд Страйф, разглядывая странного птенца - Пожалуй, подарю тебя одной девице. Только надо будет сначала тебе имя придумать. Ты не против, если тебя будут звать Карл?

Птица недоверчиво посмотрела в ответ.

- Значит - Карл. А вот и она идёт... Знакомься, Карл... Принцесса Виви Нефертари.