Последние несколько лет вынужденно переоцениваю свои отношения с вещами: регулярно переезжать с кучей чемоданов сложно и физически, и морально, поэтому всё бесполезное и надоевшее теперь воспринимаю не как «может пригодиться», а как балласт.

Постепенно сформировал фильтры для новых покупок. Раньше, с Озоном и ЯМ под рукой, покупки делал на эмоциях и ради эмоций, сейчас стараюсь каждую потенциальную вещь оценивать двумя вопросами:
1. Готов ли я взять с собой или без задней мысли продать/выкинуть эту вещь при переезде?
2. Как покупка встроится в мой быт и в мой график — условно, будет ли у меня время на этот гаджет, действительно ли он улучшит мою жизнь?

Замечаю, что осознанные покупки, прошедшие эти фильтры, действительно оказываются удачными, приносят радость даже после того, как заканчивается ощущение новизны.

***

Для калибровки фильтров изучил матчасть уже отжившего свое тренда на бытовой минимализм. Например, прочитал «Прощайте, вещи» Фумио Сасаки — книгу японского минималиста, в которой он рассказывает историю и философию своего расхламления. «По превьюшке» всё выглядит красиво: автор утверждает, что стремится тратить меньше времени, энергии и денег на процесс владения вещами, чтобы тратить максимум ресурсов на хобби, впечатления и увлечения. Вещи, говорит автор, не просто существуют у нас дома, они создают шум и активно перетягивают внимание на себя, поэтому чем меньше у вас вещей, тем меньше отвлекающих факторов.

Но по итогу у меня сложилось впечатление, что минимализм Фумио Сасаки — не избавление от вещизма, а альтернативная форма вещизма. Кажется, что автор не перестал думать о вещах, он сконцентрировался на бесконечном процессе избавления от них и на покупке «правильных» предметов. Минимализм, как и многие другие субкультуры, строится на стремлении обладать статусными маркерами — матрасами, рюкзаками и телефонами, одобренными гуру минимализма. Поэтому в «Прощайте…» регулярно встречаются почти рекламные упоминания брендов — см. скрины.

***

Спонсор сегодняшнего поста — пожар на складе сервиса «Чердак». Сгорели почти все важные вещи, которые мы оставили в Москве. В первую очередь жалко книги и журналы, некоторые были редкими, купить их снова будет непросто, некоторые были важны как чьи-то подарки или как память.