В моём отрочестве они шли рука об руку.

Какое интересное название, не слышала о такой дисциплине.

Ах, помнится, учёба увлекала меня от земных дел, но от них не скрыться, живя на земле.

Неужели! В моей деревушке редко можно было найти такие книги самостоятельно.

Сеньор Альфред, знаю, что вы крайне заняты, но не пытались ли вы ещё делать бочки для меня?

Ещё нет урожая, но они бы пригодились собирать старые вещи.

Уборка в доме очень успокаивает, но и доставляет немало забот.

07.05.

Очередной взгляд в сторону окон заставил женщину вновь встрепенуться и отложить книгу в сторону. Полоска тонкого дыма вилась из дома, находящегося за пределами забора уже второй день без видимых на то причин.

Алессия ещё помнила мужчину по соседству, приятного, необычной внешности. Вопреки возможному пожару, как ей казалось, он не звал на помощь, огня не было видно, но этот дым... Надо было брать дело в свои руки, пока ситуация не стала бы катострофической.

Торопливыми шагами женщина преодолевает небольшое расстояние, минует обычную вежливость, чтобы постучать в дверь, и толкает её самовольно.

- Сеньор Гоуэр, вы горите?

Скопление дыма в помещении вызывало желание поморщиться, а запах табака знакомо окутывал обоняние. Аромат, который по-своему навевал воспоминания о жизни.

Вид соседа был расслабленным, даже слишком, что от того собранного джентельмена потерялась какая-то часть. Это немного насторожило женщину. Она пробиралась сквозь пелену ближе к Гоуэру, узнать о его состоянии.

Алессия оценила ситуацию, примечая взглядом источник того самого дымка, который беспокоил её два дня, странное состояние мужчины, и ещё не могла полноценно осознать, что происходит в помещении.

- Простите, переживала о вашем состоянии. Впервые вижу, чтобы табак так действовал, или вы пьяны? Опасно оставлять огонь, даже небольшой.

По-хозяйски, женщина прошла по комнате открыть доступные окна.

Поток размышлений был удивительно чётким, несмотря на шаткое положение самого говорящего. Алессии пришлось остановиться, вслушиваясь в слова Гоуэра.

- Вы или ваши труп, лишь бы это не угрожало мне и другим невинным соседям.

Туман медленно, но рассеивался. Тот факт, что Гоуэр самостоятельно потушил трубку позволило напряжённым плечам опуститься. Женщина прошла к столу, присела, рассматривая предмет всего переполоха.

- Убей вас эта вещица, у нас у всех могла быть проблема. И я бы не хотела лишиться доброго соседа в вашем лице.

Глубокие беседы, подобные этой, обычно велись под хорошее вино. К сожалению теперь это было возможно лишь на трезвую голову. Столь простой и сложный вопрос мучил женщину много раз при жизни, а теперь он не оставлял её и после смерти.

Она не спешила прервать затянувшееся молчание, с каждой секундой всё отчётливее виднелось лицо напротив.

- Хочу верить, что я прожила достойную жизнь. Насколько хорошей я была, оставлю на суд живых. Вам есть о чем жалеть, Гоуэр? Или причина в ваших будущих страстях? Потому что если вы всё же хотите навредить...

Голова Алессии с настороженностью качнулась в сторону. Поведение и разговоры мужчины вызывали вопросы, кто же он по итогу, друг или враг.

Меланхоличное настроение Гоуэра виталот в воздухе. Что-то успокаивало Алессию, она смутно понимала, что дело могло быть в остатках дыма, но тот стремительно улетучивался. То, что новая трубка не была зажжена так же удовлетворило женщину.

Она смотрела на затылок мужчины, изучала прямую спину и слушала рассуждения, не собираясь покидать дом.

- Более чем. Теперь мне остаётся только беспокоиться о вашем самочувствии. Вы не в лучшем расположении духа. Если вас что-то тревожит, не лучше ли будет рассказать об этом кому-то? Или помолчать за чашкой чая. Я подготовлю, если позволите, и уйду, когда обрету покой окончательно.

Крайне ужасное событие. Зайду проверить вас вместе с сеньором Альфредом.

Благодарю за приглашение.

Время подошло как раз к тому, чтобы вежливость и возможность казаться слишком обеспокоенной чужим несчастьем сошли на нет. Алессия поправила подол юбки, которая из-за возни в земле уже не казалась такой уж новой, собрала травы, которые сушила про запас, на всякий случай, и шагнула за порог.

Дорога до дома её друга занимала порядочное количество времени, больше, чем хотелось бы в экстренной ситуации.

Женщина решает пренебречь правилами и осторожно приоткрыть двери Джона, в попытке не утруждать его лишними словами или действиями.

- Прошу прощения за вторжение, Джон. Ваша голова?

- Это радует.

Голос мужчины был чём-то вроде проводника. Алессия прошла по полу, не снимая обуви, на звук, и от увиденной картины чуть не уронила свою корзинку.

Вид не то чтобы плачевный, но пугал своей внезапностью. Кровь была на одежде, голове и даже предметах мебели. Алессия прямиком прошла к Джону, протянула руки, касаясь его лица, со всей осторожностью и внимательностью осмотреть повреждения.

- Dio ti benedica, John, come è successo?!

Алессия осмотрелась по сторонам в поисках тряпки или чего-то, чем можно было счистить засыхающую кровь.

- Мы не можем пойти к сеньору Альфреду так. Я даже не уверена, что ты можешь идти! Все мужчины - дети.

Приходится оставить соседа одного, чтобы найти полотенца. На счастье, предметы находятся быстро. По выражению лица Джона так и читалась просьба как можно скорее избавиться от нежелательных ощущений. По крайней мере, Алессия была уверена в этом.

Первое же полотенце она прижала к голове мужчины, в попытке приладить его так, чтобы закрыть возможное место травмы. Ткань была обвязана вокруг головы пострадавшего.

Второе полотенце она обмакнула в холодную воду, стирая с лица и шеи Джона неприглядные следы происшествия. Раздались короткие щелчки языка в укор.

- Как опасно тебе жить одному. Как ты себя чувствуешь? Надо тебе лечь удобно и не думать о цветах.