То, что мы наблюдаем сегодня на авансцене мирового политического театра, есть не что иное, как вариант трагикомедии. Мы видим стареющих, дряхлеющих актеров, которые доигрывают пьесу, написанную в сущности даже не ими. Они уже не совсем понимают ни сюжета, ни замысла режиссера. Они просто произносят заученные реплики, подчиняясь давно установленным мизансценам. Их лица покрыты толстым слоем грима, скрывающего старческие пигментные пятна и сосудистые сеточки, а суфлер в наушнике подсказывает, что говорить дальше.

Соединенными Штатами Америки управляют примерно десять тысяч бумеров, людей в возрасте от 65 до 80 с лишним лет. Это поколение, которое родилось в сытом, безопасном, уверенном в себе послевоенном мире. Поколение, которое не строило этот мир, а получило его в наследство и с гедонистическим упорством проедало, прожигало и проматывало свою гегемонию. Поколение, которое застало апогей американского могущества и приняло его не как результат жесточайшей борьбы своих предков, а как естественное состояние вселенной, данное им по праву рождения.
Из-за отсутствия полноценной аристократии их горизонт стратегического планирования примерно 20 лет. По американским, да и вообще по современным западным меркам, это кажется запредельно долгим сроком. Политики мыслят электоральным циклом в два-четыре года. Двадцать лет для них это почти вечность, но если мы посмотрим на все это с точки зрения большой истории то двадцать лет в сущности мгновение. Это время, за которое едва успевает вырасти одно поколение. Это биологический горизонт, за которым для них лишь пустота и тьма. Данного срока достаточно, чтобы успеть насладиться остатками былой роскоши, но категорически недостаточно, чтобы заложить фундамент нового векового цикла. Конституционный горизонт в два президентских срока, восемь лет, на этом фоне выглядит и вовсе сиюминутной тактической суетой.
И вот эту геронтократию многочисленные политологи нам преподносят как «хозяев мира». Какая горькая ирония и грандиозная дезинформационная операция, но в реальности они что-то навроде смотрителей в музее, которым поручено следить, чтобы экспонаты не растащили раньше времени, и протирать с них пыль. Но кто же тогда настоящий куратор этой выставки? Кто спроектировал само здание музея?

А вот здесь мы переносимся через Атлантику, в туманный Альбион, и картина резко меняется. Британским Содружеством, этим осколком величайшей в истории человечества империи, формально управляет один 77 летний дедушка, но какая колоссальная разница в оптике! У этого старичка есть 40-летний сын и 10-летний внук, и оба они, в силу незыблемого закона и вековой традиции, обязаны наследовать трон. Таким образом, горизонт принятия решений британской верхушки автоматически, структурно, а не персонально, отодвигается на 100 лет вперед. Это минимальный срок, охватывающий правление нынешнего монарха, его сына и его внука(помним о продлении жизни). Это уже династический горизонт, работа с тремя поколениями. Решения, принимаемые сегодня, должны учитывать, в каком мире будет править этот 10-летний мальчик, когда ему исполнится 30, 50 или 100 лет. Это совершенно иное качество мышления. Это не гедонизм сегодняшнего дня, а забота о сохранности и приумножении актива в долгой перспективе. Под активом тут нужно понимать саму систему власти, влияния и контроля, которую они унаследовали от своих предков.
Также нужно помнить что монарх не одинок, за ним стоит примерно тысяча человек, высшая аристократия, главы старых семейств, верхушка Сити. Это те, кто веками управлял и владеет. Их семьи пережили все что можно и чуму, и революции, и две мировые войны, и потерю империи. Они научились главному: власть в первую очередь не грубая сила прямого приказа, а незаметный контроль над структурами. Они мыслят не жизнями, а династиями. Их дети учатся в одних и тех же закрытых школах, потом в одних и тех же университетах, входят в одни и те же закрытые клубы и ложи, женятся друг на друге и хоронят друг друга на одних и тех же фамильных кладбищах. Это не просто класс а особая порода людей, они даже выглядят по другому и выше на несколько сантиметров стандартного английского прола. После пояснения всего этого мы подходим к главному вопросу. Могла ли эта каста, эти люди с 100-летним горизонтом планирования, эти мастера долгой воли, просто так отдать мир на растерзание нуворишам из-за океана, шумным, наивным, мыслящим провинциальными агапами американцам? Могли ли они, проиграв Вторую мировую войну экономически (Британия вышла из нее полным банкротом, должником США), смириться с ролью почетного пенсионера и наблюдать, как мир перестраивается по американским лекалам в нечто, что они не смогут контролировать? Ответ очевиден: нет, никогда.

То, что произошло после 1945 года, было не концом Британской империи. Это была ее хитрейшая и гениальнейшая трансформация. Операция по пересборке мира в такую конфигурацию, которая, с одной стороны, позволила бы американцам играть роль мирового гегемона, оплачивая все издержки этого статуса, а с другой полностью сохранила бы за британской верхушкой реальные рычаги контроля над ключевыми точками и процессами. Это был величайший акт не индивидуального сознания, а именно сословного инстинкта, отточенного веками. Американцам дали побрякушку Гегемонии и Однополярного мира, но инструкцию по эксплуатации и «красную кнопку» британцы оставили у себя. Мир, в котором мы живем, имеет определенную жесткую форму которую отливали в Лондоне.
Чтобы лучше понять логику архитекторов нашей тюрьмы, нужно понять их самих. Кем были эти люди, которые в период с, условно, 1920-х по 1950-е годы проектировали послевоенный мировой порядок? Это были не средневековые феодалы. Это были люди практически современного типа. Они уже как минимум три поколения, жили в мире с глобальной связью в виде телеграфа. Сообщение из Лондона в Дели или Гонконг доходило за минуты. Они жили в мире с глобальным транспортом который позволял пересечь Атлантику за неделю. Мир для них уже был сжатым, глобальным пространством, единым театром военных и экономических действий.
Они были продуктом уникальной системы образования и воспитания, заточенной на управление империей. Оксбридж готовил не ученых или торгашей, а администраторов, вице-королей, офицеров, разведчиков, дипломатов, людей особой психологии для которых карта мира была не абстракцией, а рабочим инструментом. Они с детства впитывали идею о том, что есть они носители высшей цивилизации, и есть все остальные народы, которые являются объектами управления, эксплуатации и, в лучшем случае, «опеки». Это не был вульгарный расизм Гитлера. Это был холодный аристократический шовинизм, замешанный на социал-дарвинизме и уверенности в своем праве повелевать. Как писал их поэт Киплинг, это было «бремя белого человека». Бремя, которое они с удовольствием несли, поскольку оно приносило колоссальные дивиденды.

Они прекрасно знали своих американских «кузенов». Они видели в них грубоватых, энергичных, но простодушных парвеню. Талантливых промышленников и тактиков, но никудышных стратегов. Людей, одержимых идеей быстрого обогащения и морализаторством, но совершенно не понимающих тонкостей большой игры, в которой обман, предательство и цинизм являются не пороками, а инструментами. Для британца подставить союзника ради долгосрочной выгоды было нормой, в РИ как мы знаем даже родственников не пожалели. Для американца-идеалиста (а американская элита в первой половине XX века была полна таких идеалистов в духе Вудро Вильсона) это было моральным преступлением. Британцы использовали этот разрыв в психотипах на сто процентов.
К окончанию Второй мировой войны они оказались перед экзистенциальным выбором. Формальная империя, основанная на прямом военном и административном контроле, рушилась. Удерживать ее силой не было ни средств, ни возможностей. На мировую арену вышли два монстра: СССР и США. Первый был управляемой ядерной платформой для сдерживания второго, а второй был формальным союзником, но союзником, который готов был сожрать британское наследство, даже не заметив этого. План Маршалла был не просто актом помощи. Это был акт экономического поглощения Европы, включая также и Британию. «Атлантическая хартия» Рузвельта была прямо направлена на демонтаж британской колониальной системы. Американцы не скрывали, что хотят «открыть» мир для своей торговли, то есть взломать закрытые имперские зоны британцев.

И что же сделали британские империалисты? Они применили свой излюбленный прием, отточенный в вековой борьбе с континентальными державами (сначала с Испанией, потом с Францией, потом с Германией и Россией): они создали систему «сдержек и противовесов» планетарного масштаба, но если раньше они натравливали одни европейские страны на другие, оставаясь в стороне и пожиная плоды, то теперь задача была сложнее. Нужно было создать такую мировую структуру, в которой Америка, будучи формальным лидером, была бы связана по рукам и ногам целой системой ограничителей, «растяжек» и противовесов. Причем эти ограничители должны были выглядеть как естественные, объективные процессы.
Это был гениальный проект по переформатированию контроля. Вместо прямого управления было создано уже обкатанное на СССР косвенное. Вместо колониальных администраций были созданы наднациональные институты, финансовые потоки, НКО, медийные нарративы и специально сконструированные, перманентно нестабильные политические режимы в ключевых точках планеты. Поскольку оставлять ядерную бомбу в руках одних лишь американцев, которых они считали импульсивными и непредсказуемыми, они, конечно, не собирались. Поэтому советская разведка получила доступ к «Манхэттенскому проекту» не без помощи «Кембриджской пятерки» которые были плоть от плоти британского истеблишмента. Создание биполярного мира, баланса ядерного страха между США и СССР, было абсолютно в интересах Лондона. Это сковывало обоих гигантов, превращая их противостояние в позиционную войну, в которой Британия могла играть роль незаменимого посредника.

Итак, мир, который мы все унаследовали, не был результатом хаотического столкновения сил или победы одной стороны над другой. Он был сознательно сконструирован. Это была гигантская социальная инженерия, осуществленная группой людей с имперским мышлением, глобальным видением и династическим горизонтом планирования. Ни гении, ни дураки уже не могли влиять глобально в том смысле, в каком это принято считать. Исход был предрешен не на полях сражений, а в головах проектировщиков и клетка эта была для всех, но в первую очередь для осмелевших Кузенов. Теперь давайте внимательно рассмотрим несущие конструкции этой глобальной тюрьмы народов, которую нам выдают за «свободный мир». Каждая из этих конструкций была возведена не за один год, и на ее создание работали сотни, если не тысячи, агентов влияния, дипломатов, разведчиков и интеллектуалов.

Ключевым вопросом Азии XX века конечно же был Китай. Огромная страна с неисчислимым человеческим потенциалом. Американцы сделали ставку на Чан Кайши и партию Гоминьдан. Это была очередная ошибка, Гоминьдан был пронизан коррупцией, ориентирован на компрадорскую буржуазию и не имел широкой поддержки в массах. Он был идеальным объектом для неоколониального поглощения. В случае победы Гоминьдана Китай превратился бы в огромный американский рынок, в сырьевой придаток и плацдарм против СССР. Он стал бы полностью американским.
Именно поэтому британцы (и связанные с ними круги американского истеблишмента) сделали все, чтобы к власти пришел Мао Цзэдун. Победа коммунистов в гражданской войне была результат колоссальной закулисной игры. Мао получил поддержку от СССР, но во многом его победа была обеспечена предательством Гоминьдана со стороны Запада. Почему так? Потому что коммунистический режим в первую очередь идеальная форма консервации потенциала. Он герметично закрывает страну от внешнего идеологического, культурного и финансового влияния. Он создает жесткую, централизованную, легко управляемую (извне, через верхушку) систему. Коммунистическая партия Китая стала, по сути, коллективным императором, который гарантировал, что страна не развалится и не попадет под прямой американский контроль.
Китай таким образом был «заморожен» на 30 лет. А когда пришло время его «размораживать» (операция Никсона-Киссинджера в 1972 году), его начали встраивать в мировую систему на британских, а не на американских условиях. Ему отдали роль «мировой фабрики», позволив развивать экономику, но сохранив политический контроль КПК. Это создало идеальный противовес Америке. С одной стороны, Китай является экономический партнером Запада. С другой же стороны идеологический и геополитический противник. Эта двойственность позволяет манипулировать обеими сторонами, натравливая их друг на друга. Американцы думали, что используют Китай против СССР, а потом сделают его демократическим. Британцы знали, что они создают второго монстра на замену советскому, который будет уравновешивать американцев. Сегодня мы уже видим результат: США вырастили себе на голову мощнейшего конкурента, который теперь бросает им вызов. Это все результат операции, задуманной в Лондоне 70 лет назад.

Индия долго была «жемчужиной британской короны». Из-за огромных размеров и американского давления ее потеря была неизбежна, но единая, независимая Индия, с ее гигантским населением, древней культурой и стратегическим положением, неминуемо стала бы одним из мировых центров силы. Она могла стать младшим партнером США, предоставив американцам доступ к Индийскому океану и плацдарм в сердце Азии.
Поэтому было принято единственно верное с точки зрения британской стратегии решение: разделить Индию. Операция по разделу Британской Индии в 1947 году на Индию и Пакистан (а позже и Бангладеш) воистину шедевр геополитической хирургии. Его проводил лорд Маунтбеттен, член королевской семьи. Линию раздела, знаменитую «линию Рэдклиффа», чертил по карте британский юрист, который опирался на детальные представления о реальной этнической и религиозной карте региона. В итоге миллионы людей были убиты, десятки миллионов стали беженцами. Был создан кровавый, незаживающий рубец, который сделал Индию и Пакистан вечными врагами.

Что это дало в итоге? Это нейтрализовало весь субконтинент как единого геополитического игрока. Две страны, вынужденные тратить колоссальные ресурсы на военное противостояние друг с другом, не могут претендовать на глобальное лидерство. Конфликт вокруг Кашмира стал вечной «точкой управления» регионом. Британия получила возможность играть на противоречиях, продавать оружие обеим сторонам, и выступать в роли «миротворца». Индо-пакистанский конфликт в сущности сбрасывает избыточную пассионарную энергию народов субконтинента в локальную, управляемую войну, не давая этой энергии выплеснуться на глобальный уровень.

Если порассуждать о Европе то ее судьба была решена еще на полях сражений Второй мировой. Две братоубийственные войны уничтожили ее пассионарность, ее волю к власти. Осталась лишь культура, богатство и усталость. Американский план Маршалла был планом по ее скупке, но и здесь сработала британская «закладка». Идея европейской интеграции, от «Объединения угля и стали» до современного Евросоюза, подается как великий проект мира и процветания, но в своей сути это проект элегантной эвтаназии.
Евросоюз не способен быть сверхдержавой, как не пытаются надувать щёки остатки национальных сил в Европе в виде местной аристократии и закулисья. Это гигантская, анонимная, безликая бюрократическая машина. Его основная функция заключается не в развитии, а в администрировании упадка. Евробюрократия в Брюсселе в первую очередь каста жрецов-евнухов, следящих за тем, чтобы в храме угасающей цивилизации поддерживался порядок и неторопливо велась подготовка к трансформации в Английский Халифат. В итоге Европа уже превратилась процветающий, музей под открытым небом, следующая война ослабит ее ещё сильнее. Она скорее всего никогда не сможет стать самостоятельным полюсом силы, который бросит вызов англосаксонскому миру. Евробюрократия суть идеальный механизм, чтобы не дать американцам напрямую перехватить управление Европой, но в то же время не дать и самой Европе стать субъектом.

Но главной целью всей этой конструкции были сами Соединенные Штаты. Как удержать под контролем этого вырвавшегося на свободу гиганта? Прямое управление было невозможно, поэтому появились особые отношений для внутреннего самоторможения Кузенов. Англичане воспользовались двухпартийной системой как идеальным инструментом для раскола элиты и общества и блокировки долгосрочных стратегических проектов. Любое начинание одной партии тут же саботируется другой. Любой президент, приходя к власти, первые два года разгребает наследство предшественника, а последние два года готовится к выборам. Реальное время на стратегические реформы стремится к нулю. Политическая система США постоянно находиться в состоянии неустойчивого равновесия, легкой гражданской войны низкой интенсивности. Это не позволяет ей консолидироваться для решительного рывка и переустройства мира под себя. Она тратит огромную часть своей энергии на внутреннюю борьбу. Сегодняшний раскол на «трампистов» и «глобалистов» лишь обострение этого встроенного механизма по разделению правящего класса. Они не может договориться о будущем своей страны, не говоря уже о будущем мира. И это не случайность, а результат тонкой и долгой работы. Американцы же уверены, что это их внутренняя политика, ну или ищут заговоры евреев на форчане))) На самом деле, это ниточки, за которые их дергают из-за океана.

И, вот наконец, Россия. После распада СССР английская задача была двойной, поскольку возникла угроза, что огромные евразийские пространства и ресурсы окажутся полностью под американцами. Это нарушило бы глобальный баланс сил еще сильнее, чем объединенная Индия. Нужен был механизм, который бы позволил России остаться самостоятельным игроком, но при этом лишил бы ее воли к созданию собственного цивилизационного проекта. Основным решением стало формирование слоя «новиопов» из управляющих второго порядка смешанного происхождения. Этот термин введённый Дегом не является строго научным, но очень точно отражает суть явления. Это не национальная буржуазия и не государственная партократия в классическом понимании СССР. Их ключевые характеристики включают в себя компрадорский характер и культурную и ментальная чуждость собственной стране, они презирают население, которым управляют, считая его «быдлом» и «совками». Их культурные коды, ценности и образ жизни полностью ориентированы на условный запад, хотя они как правило вынуждены это скрывать.

Эти деятели стали идеальным инструментом для управления Россией в постсоветский период. Они обеспечивали бесперебойную поставку на Запад нефти, газа, металлов, леса. Они окончательно разрушали советский научно-технический и промышленный потенциал, они гарантировали, что Россия не станет самостоятельным субъектом мировой политики. Периодические «патриотические» всплески и «вставание с колен» являются не более чем частью торга этой группы с западными «партнерами» за лучшие условия своей службы. Они могут огрызаться, но они никогда не перережут пуповину, которая связывает их с Хозяевами (а это не только англичане), потому что это будет означать их собственную физическую и финансовую смерть.

Таким образом, все пять ключевых зон мира были пересобраны в единую систему сдержек и противовесов. В систему, где формальный гегемон (США) скован внутренними противоречиями, его потенциальные конкуренты (Китай, Россия, Европа, Индия) либо искусственно ограничены в своем развитии, либо находятся под внешним управлением. И над всей этой конструкцией, как невидимый дирижер, стоит старая британская аристократия и связанные с ней наднациональные финансовые круги.

И вот мы возвращаемся в сегодняшний день. Становится понятно, почему особенного качества принятия решений сейчас не требуется. Более того, оно даже вредно для системы. Система, созданная британскими империалистами, подобна сложному часовому механизму, поскольку она была заведена 70 лет назад и до сих пор идет. Ее инерция огромна. Все ключевые решения уже приняты до нас, но ничто не вечно. Любой механизм постепенно изнашивается. Архитекторы не строили на тысячелетие, они лишь покупали себе время. Период до начала 2040-х годов на мой взгляд и есть тот срок, на который был рассчитан запас прочности их творения.Что же произойдет около этого рубежа? Накопленные внутренние противоречия достигнут критической точки. В первую очередь важно что поколение бумеров физически сойдет со сцены по естественным причинам. Вот тогда, и только тогда, возникнет «окно возможностей». Тот краткий миг в истории, когда мир снова становится пластичным, как горячий воск. Когда воля, интеллект и пассионарность небольшой группы людей снова смогут определить траекторию развития на столетие вперед. Сейчас же мы живем в эпоху интеррегнума, как ее описывал Антонио Грамши где старое умирает, а новое не может родиться. Мы наблюдаем агонию старого мира, бессмысленный танец марионеток, дергающихся на ниточках, привязанных к ним еще много десятилетий назад. Гении и дураки, президенты и революционеры по сути лишь актеры в пьесе, написанной задолго до их рождения.

Особенного качества принятия решений сейчас не требуется, потому что все по-настоящему важные решения уже были приняты. Я вижу свою цель в изучении конструкции этой тюрьмы и понимании принципов ее работы. Подобно герою «Путешествия на край ночи» Селина, который проходит через мясорубку войны и колониального абсурда, мы должны совершить это путешествие к метафизическому дну нашей эпохи и испить всё до конца, чтобы когда стены тюрьмы окончательно рухнут, не быть раздавленными обломками, а получить возможность оказаться в числе тех, кто будет готов чертить план нового собора на расчищенной площадке. Ибо антихрист все ещё не пришёл, а значит Великая Игра не заканчивается, меняются лишь игроки, но правила остаются неизменны.

Обещаю писать более короткие тексты, считайте что этот программный))) ну ставьте огонёчки))

Приветствую вас мои дорогие друзья, пока все активно обсуждают актуалочку с Пмэф мы с вами попробуем разобраться с одной из самых древних и максимально крамольных тем в истории человеческого общества. Как известно всякая жизнеспособная община, будь то греческий полис на заре его становления, семитское племя, вышедшее из пустыни, или варяжская дружина, осваивающая «путь из варяг в греки», возникает не на пустом месте. В её основе лежит знание о мире, о своем месте в нем, о правильных способах действия и, что самое главное, о природе власти. Это не писаный закон и не догматическая религия, а общие достаточно похожие почти во всех обществах, растворенные в культуре и языке коды интуитивно понятные каждому полноправному члену общины коды, англичане и блатные называют их понятиями))) Люди в такой системе равны не в примитивном смысле «одинаковости», а в том, что каждый имеет прямой, не опосредованный доступ к этому коллективному знанию. Власть в таком сообществе не сконцентрирована, а распределена. Она ситуативна: в бою ведет лучший воин, в посевных работах слушают самого опытного земледельца, на совете же самого мудрого старца. Ситуативный лидер является не правителем, а временной точкой сборки общей воли для решения конкретной задачи.

Когда же состарился Самуил, то поставил сыновей своих судьями над Израилем.
Имя старшему сыну его Иоиль, а имя второму сыну его Авия; они были судьями в Вирсавии.
Но сыновья его не ходили путями его, а уклонились в корысть и брали подарки, и судили превратно.
И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму,
и сказали ему: вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов.
И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу.
И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними;
как они поступали с того дня, в который Я вывел их из Египта, и до сего дня, оставляли Меня и служили иным богам, так поступают они с тобою;
итак послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними.
И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя,
и сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет и приставит их к колесницам своим и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его;
и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его;
и дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы;
и поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет, и отдаст слугам своим;
и от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим;
и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела;
от мелкого скота вашего возьмет десятую часть, и сами вы будете ему рабами…

Этот текст из Ветхого Завета являет собой описание одного из древнейших и наиболее точных переходов от вольного союза управляемого неформальным авторитетом, к жёсткой вертикали монархической эксплуатации. Хотя сейчас некоторые религиозные люди и являются сторонниками монархии, исторически христиане, ранние евреи и даже магометане были скорее за демократическое устройство общества. По сути тут в сжатой форме описан весь трагический путь превращения свободных людей в ресурс, принадлежащий суверену.

Данная проблема универсальна для всего человечества, а не только для ветхозаветных евреев, она суть фундаментальный закон социальных структур где любая упорядоченная система равных предоставленная сама себе, стремится к созданию предельно простой и энергоэффективной структуры «господин-раб». Мы видим это повсюду: от ранней Римской республики, основанной патрициями, изгнавшими царя Тарквиния Гордого, до эволюции жизни германских племён. Везде одна и та же драма: сообщество объединённых общей идеей и зачастую общим происхождением, со временем добровольно или под давлением обстоятельств порождает механизм собственного порабощения.

Чтобы понять, как это происходит, нужно вскрыть анатомию зарождения власти в обществе где изначально любое устойчивое сообщество начинается не с государства, а с общины. Это может быть союз родов, собрание племен, торговая гильдия или пиратское братство, важно что их фундаментом служит не принуждение, а общий миф как Вера в божественных предков, общая земля обетованная, священный закон или просто устав совместного обогащения. Этот миф создает единое смысловое поле и легитимирует само существование группы. Также важна распределенная ответственность и распределённый суверенитет:Каждый глава семьи, является носителем частицы общего суверенитета. Он и воин, и судья в своём доме и участник народного собрания (экклесии, церкви, тинга, курултая). Власть не сконцентрирована в одной точке, а распределена по всей «аристократии» в виде «власти лучших». Эти «лучшие» еще не обязательно самые богатые, а те, кто наиболее полно воплощает добродетели данной конкретной группы.

В этот «золотой век» не существует чёткого разделения на управляющих и управляемых в современном смысле.
Однако эта идиллическая система несет в себе семена собственного разрушения. Она чрезвычайно уязвима к усложнению, поскольку постепенно по мере роста богатства община перестает быть однородной. Появляются очень богатые и очень бедные. Богатые начинают кредитовать бедных, превращая их в зависимых клиентов. Равенство возможностей сменяется неравенством результатов, а затем и неравенством прав. Тут сообщество совершает свою первую ошибку, оно решает делегировать важнейшие функции одному лицу или небольшой группе лиц. Вместо того чтобы каждый гражданин был воином, создается профессиональная армия. Вместо того чтобы каждый разбирался в законах, нанимается профессиональный судья. Вместо того чтобы каждый участвовал в управлении, выбирается постоянный администратор. Так на сцене и появляется «первый среди равных».