В Англии до принятия Закона о супружестве 1857 года был практически нереален развод. Нет, это можно было сделать, подав прошение в парламент. Но, как вы понимаете, процедура работала только для самых что ни на есть джентльменов, у которых есть связи. А у более простых людей имелись другие способы прекратить надоевший брак.
В сельской Британии была популярна так называемая продажа жены. Берём супругу, надеваем на шею поводок (это важно), ведём на публичный аукцион и отдаём тому, кто больше заплатит. Обычай начал формироваться в конце 17 века, когда развод был практически невозможен для всех, кроме самых зажиточных людей.
Звучит дико, но некоторые женщины сами требовали от мужей, чтобы их продали, — это считалось приемлемым. Так, сохранились свидетельства, как один человек привёл на такой аукцион некую Мэтти, но в последний момент решил отказаться от затеи и помириться. Жена надавала ему по физиономии передником, назвала негодяем и настояла на продолжении торгов, потому что супруг ей надоел.
Стоимость жён разнилась от случая к случаю. Одна вот была продана в Селби в 1862 году за пинту пива. Дамы получше сбывались с рук за приличные суммы.
Кстати, иногда муж ценил жену и хотел расстаться с ней по‑доброму, но иного способа разорвать брак не представлялось. Тогда он надевал на неё не ошейник, а просто ленточку, чтобы и обычай соблюсти, и не обидеть.
Порой покупки происходили спонтанно. Так, однажды Генри Бриджес, герцог Чандос, ночевал в небольшой деревенской гостинице и увидел, как конюх избивает свою молодую и красивую супругу. Мужчина вмешался и купил её за полкроны. Он дал женщине образование и женился на ней.
Продажа жён сохранялась в той или иной форме до начала 20 века. Юрист и историк Джеймс Брайс писал в 1901 году, что в это время жён по-прежнему иногда продавали.
Иллюстрация Томаса Роулендсона, 1812–1814 годы.
В сельской Британии была популярна так называемая продажа жены. Берём супругу, надеваем на шею поводок (это важно), ведём на публичный аукцион и отдаём тому, кто больше заплатит. Обычай начал формироваться в конце 17 века, когда развод был практически невозможен для всех, кроме самых зажиточных людей.
Звучит дико, но некоторые женщины сами требовали от мужей, чтобы их продали, — это считалось приемлемым. Так, сохранились свидетельства, как один человек привёл на такой аукцион некую Мэтти, но в последний момент решил отказаться от затеи и помириться. Жена надавала ему по физиономии передником, назвала негодяем и настояла на продолжении торгов, потому что супруг ей надоел.
Стоимость жён разнилась от случая к случаю. Одна вот была продана в Селби в 1862 году за пинту пива. Дамы получше сбывались с рук за приличные суммы.
Кстати, иногда муж ценил жену и хотел расстаться с ней по‑доброму, но иного способа разорвать брак не представлялось. Тогда он надевал на неё не ошейник, а просто ленточку, чтобы и обычай соблюсти, и не обидеть.
Порой покупки происходили спонтанно. Так, однажды Генри Бриджес, герцог Чандос, ночевал в небольшой деревенской гостинице и увидел, как конюх избивает свою молодую и красивую супругу. Мужчина вмешался и купил её за полкроны. Он дал женщине образование и женился на ней.
Продажа жён сохранялась в той или иной форме до начала 20 века. Юрист и историк Джеймс Брайс писал в 1901 году, что в это время жён по-прежнему иногда продавали.
Иллюстрация Томаса Роулендсона, 1812–1814 годы.
🤯14🔥13😁4😢4🙈2❤1👏1
Совсем "особачились"!
Британцы известны своей любовью к собакам. И вам наверняка известен тот в высшей степени курьезный факт, что Королевское общество защиты животных было основано на 60 лет раньше (1824), чем организация, стоящая на страже прав детей (1884). И хотя человек дружит с собакой уже не одну тысячу лет, современное отношение к ней как к одному из, если не главному, члену семьи сложилось относительно недавно, в викторианскую эпоху.
Промышленная революция и стремительный рост городов все больше отдаляли людей от природы. Если раньше жители даже крупных мегаполисов типа Лондона ежедневно сталкивались с разной живностью от гусей и свиней до овец и коров, то с введением санитарных норм в городской черте остались одни только лошади. Образовавшийся вакуум заполнили собаки.
Благодаря своей репутации верного и преданного друга, они оказались не просто вознесены на пьедестал любви и заботы, но и, по сути, очеловечены. Лучше всех устроились собаки миниатюрных пород. Для модниц викторианской Англии маленькая собачонка, повсюду сопровождавшая свою хозяйку, была такой же насущной необходимостью, как коллекция драгоценностей и собственная ложа в театре.
Наибольшей популярностью пользовались скай-терьеры, йорки и мальтийские болонки. Правда, йорки и болонки требовали большего ухода, чем среднестатистический ребенок. Четвероногих надо было не только кормить, мыть и одевать, но и тщательно расчесывать, а также регулярно подстригать шерсть от кончиков ушей до кончика хвоста. Если собаке вдруг хотелось почесаться, ей на лапы надевали варежки. Учитывая, что на поддержание шерсти йорка в надлежащем виде уходило до двух часов в день, наличие особого обслуживающего персонала было жизненной необходимостью.
Впрочем, пальма первенства и в смысле красоты, и в плане ухода безоговорочно принадлежала мальтийским болонкам. Их деликатную белоснежную шёрстку расчесывали только нежнейшей детской щёткой; при купании их мыли со всеми предосторожностями во избежание простуд и колтунов с помощью мягкой губки и «шампуня» из свежих яиц и тёплой воды. Несчастных болонок держали к тому же на практически вегетарианской диете и тоже заставляли носить варежки.
В 1893 году журнал The Strand опубликовал статью под названием «Собаки знаменитостей». Начинается она словами о том, что мода на собачьи портреты, выполненные часто в натуральную величину маслом, пастелью или в новой технике фотографии, приобретает характер всеобщего умопомешательства.
Картина — Бартоломью Дэндридж, «Молодая девушка с собакой и пажом».
Британцы известны своей любовью к собакам. И вам наверняка известен тот в высшей степени курьезный факт, что Королевское общество защиты животных было основано на 60 лет раньше (1824), чем организация, стоящая на страже прав детей (1884). И хотя человек дружит с собакой уже не одну тысячу лет, современное отношение к ней как к одному из, если не главному, члену семьи сложилось относительно недавно, в викторианскую эпоху.
Промышленная революция и стремительный рост городов все больше отдаляли людей от природы. Если раньше жители даже крупных мегаполисов типа Лондона ежедневно сталкивались с разной живностью от гусей и свиней до овец и коров, то с введением санитарных норм в городской черте остались одни только лошади. Образовавшийся вакуум заполнили собаки.
Благодаря своей репутации верного и преданного друга, они оказались не просто вознесены на пьедестал любви и заботы, но и, по сути, очеловечены. Лучше всех устроились собаки миниатюрных пород. Для модниц викторианской Англии маленькая собачонка, повсюду сопровождавшая свою хозяйку, была такой же насущной необходимостью, как коллекция драгоценностей и собственная ложа в театре.
Наибольшей популярностью пользовались скай-терьеры, йорки и мальтийские болонки. Правда, йорки и болонки требовали большего ухода, чем среднестатистический ребенок. Четвероногих надо было не только кормить, мыть и одевать, но и тщательно расчесывать, а также регулярно подстригать шерсть от кончиков ушей до кончика хвоста. Если собаке вдруг хотелось почесаться, ей на лапы надевали варежки. Учитывая, что на поддержание шерсти йорка в надлежащем виде уходило до двух часов в день, наличие особого обслуживающего персонала было жизненной необходимостью.
Впрочем, пальма первенства и в смысле красоты, и в плане ухода безоговорочно принадлежала мальтийским болонкам. Их деликатную белоснежную шёрстку расчесывали только нежнейшей детской щёткой; при купании их мыли со всеми предосторожностями во избежание простуд и колтунов с помощью мягкой губки и «шампуня» из свежих яиц и тёплой воды. Несчастных болонок держали к тому же на практически вегетарианской диете и тоже заставляли носить варежки.
В 1893 году журнал The Strand опубликовал статью под названием «Собаки знаменитостей». Начинается она словами о том, что мода на собачьи портреты, выполненные часто в натуральную величину маслом, пастелью или в новой технике фотографии, приобретает характер всеобщего умопомешательства.
Картина — Бартоломью Дэндридж, «Молодая девушка с собакой и пажом».
👍11❤8🔥8😁6😱2
Ну что же, последние два пост-сериала на канале были посвящены серьёзным военным конфликтам. И я бы хотела продолжить тему войн, но на этот раз своим волевым решением, не буду проводить голосование. Следующий пост-сериал будет посвящён "Войне токов". И чтобы пояснить, почему мой выбор пал именно на эту тему, взгляните, пожалуйста, на фото выше. Это кадр. Кадр из видео хроники, где ярко показана самая чудовищная жертва "Войны токов".
Слон Топси был убит электрическим током в зоопарке Луна-парка на Кони-Айленде в 1903 году. Это событие, заснятое на плёнку Томасом Эдисоном, было одним из череды казней животных на электрическом стуле, которые Эдисон устроил с целью дискредитировать новую форму электричества: переменный ток.
Слон был самой известной, но не первой жертвой. До этого Эдисон уже казнил бродячих собак и кошек и даже лошадей. Но когда зоопарк Луна-парка на Кони-Айленде решил, что Топси , капризную слониху, которая за три года раздавила трёх дрессировщиков (включая одного идиота, который пытался накормить ее зажжённой сигаретой) нужно списывать, великий изобретатель получил свой шанс снять настоящий блокбастер.
Топси удерживали с помощью корабельного троса, прикреплённого одним концом к ослу-двигателю, а другим - к столбу. К её ногам были прикреплены деревянные сандалии с медными электродами, а медный провод шел к электростанции Эдисона, где его техники ждали разрешения.
Чтобы убедиться, что Топси вышла из этого зрелища не просто обожжённой и разгневанной, её накормили морковью, пропитанной цианидом, за несколько секунд до того, как её тело пронзил заряд переменного тока напряжением 6600 вольт. Топси была убита мгновенно, и Эдисон, по его мнению, доказал свою точку зрения.
Толпа в 1500 человек стала свидетелем казни Топси, которая была снята Эдисоном и выпущена позже в том же году под названием « Убийство слона на электрическом стуле» .
Я не могу показать это видео, так как оно имеет возрастные ограничения.
Итак, следующий пост-сериал будет о том, как противостояние двух великих учёных привело к таким жертвам.
#viklepexa_war_tok
Слон Топси был убит электрическим током в зоопарке Луна-парка на Кони-Айленде в 1903 году. Это событие, заснятое на плёнку Томасом Эдисоном, было одним из череды казней животных на электрическом стуле, которые Эдисон устроил с целью дискредитировать новую форму электричества: переменный ток.
Слон был самой известной, но не первой жертвой. До этого Эдисон уже казнил бродячих собак и кошек и даже лошадей. Но когда зоопарк Луна-парка на Кони-Айленде решил, что Топси , капризную слониху, которая за три года раздавила трёх дрессировщиков (включая одного идиота, который пытался накормить ее зажжённой сигаретой) нужно списывать, великий изобретатель получил свой шанс снять настоящий блокбастер.
Топси удерживали с помощью корабельного троса, прикреплённого одним концом к ослу-двигателю, а другим - к столбу. К её ногам были прикреплены деревянные сандалии с медными электродами, а медный провод шел к электростанции Эдисона, где его техники ждали разрешения.
Чтобы убедиться, что Топси вышла из этого зрелища не просто обожжённой и разгневанной, её накормили морковью, пропитанной цианидом, за несколько секунд до того, как её тело пронзил заряд переменного тока напряжением 6600 вольт. Топси была убита мгновенно, и Эдисон, по его мнению, доказал свою точку зрения.
Толпа в 1500 человек стала свидетелем казни Топси, которая была снята Эдисоном и выпущена позже в том же году под названием « Убийство слона на электрическом стуле» .
Я не могу показать это видео, так как оно имеет возрастные ограничения.
Итак, следующий пост-сериал будет о том, как противостояние двух великих учёных привело к таким жертвам.
#viklepexa_war_tok
😱11⚡7💔7🔥5😢5
Боже храни короля!
Многие знают, что королева Виктория наследовала трон после своего своего дяди, короля Вильгельма IV, а тот после своего брата — Георга IV (фото 1). Именно при жизни последнего и появилась на свет Виктория, названная с его подачи Александриной. И именно с этим дядей у малышки Виктории были очень непростые отношения.
Георг проиграл гонку за наследника и с досадой смотрел на подрастающую малышку Александрину. Та жила с матерью в Кенсингтонском дворце и, к счастью, не часто бывала при дворе.
Правда, в 1826 году мать будущей королевы получила неожиданное приглашение. Король Георг зазывал её с дочерью на свой день рождения в Виндзор. Ничего не поделаешь, пришлось везти Викторию в гости к «дяде-королю». Семилетняя девочка была взволнована, изрядно напугана, но очень счастлива. Ещё бы, такое приключение!
Дядя-король – безобразно тучный, одышливый, с размалеванным лицом – проревел «Дай-ка сюда свою лапку!» и усадил принцессу на своих пухлые колени. Поборов отвращение, она чмокнула его в нарумяненную щеку. За учтивость ей полагался подарок: королевская фаворитка леди Коннигэм приколола ей на плечо портрет Георга в бриллиантовой рамке. Затем принцессу повели в зоопарк, где она полюбовалась на вапити, газелей и серн.
На следующий день, когда она прогуливалась с матерью по Виндзорскому парку, их нагнал фаэтон короля. «Подсадите её!» – гаркнул Георг. Принцессу подняли и усадили между ним и тетей Мэри, которая крепко обняла девочку за талию. Лошади пустились вскачь. Герцогиня в ужасе смотрела им вслед. Неужели она в последний раз видит своего ребенка? Но принцессу ей вернули – всклокоченную и сияющую от счастья.
Вечером её пригласили на концерт, и Георг предложил племяннице самой заказать музыку. «Пусть сыграют “Боже, храни короля”!» – нашлась Виктория. Перед отъездом король поинтересовался, что племяннице запомнилось больше всего. «Поездка с вами!» – вежливо отвечала девочка, чем окончательно покорила короля.
Но одно дело – понянчить племянницу на коленях, и другое – выделить больше денег на её содержание. На такие жертвы Георг был не готов.
Многие знают, что королева Виктория наследовала трон после своего своего дяди, короля Вильгельма IV, а тот после своего брата — Георга IV (фото 1). Именно при жизни последнего и появилась на свет Виктория, названная с его подачи Александриной. И именно с этим дядей у малышки Виктории были очень непростые отношения.
Георг проиграл гонку за наследника и с досадой смотрел на подрастающую малышку Александрину. Та жила с матерью в Кенсингтонском дворце и, к счастью, не часто бывала при дворе.
Правда, в 1826 году мать будущей королевы получила неожиданное приглашение. Король Георг зазывал её с дочерью на свой день рождения в Виндзор. Ничего не поделаешь, пришлось везти Викторию в гости к «дяде-королю». Семилетняя девочка была взволнована, изрядно напугана, но очень счастлива. Ещё бы, такое приключение!
Дядя-король – безобразно тучный, одышливый, с размалеванным лицом – проревел «Дай-ка сюда свою лапку!» и усадил принцессу на своих пухлые колени. Поборов отвращение, она чмокнула его в нарумяненную щеку. За учтивость ей полагался подарок: королевская фаворитка леди Коннигэм приколола ей на плечо портрет Георга в бриллиантовой рамке. Затем принцессу повели в зоопарк, где она полюбовалась на вапити, газелей и серн.
На следующий день, когда она прогуливалась с матерью по Виндзорскому парку, их нагнал фаэтон короля. «Подсадите её!» – гаркнул Георг. Принцессу подняли и усадили между ним и тетей Мэри, которая крепко обняла девочку за талию. Лошади пустились вскачь. Герцогиня в ужасе смотрела им вслед. Неужели она в последний раз видит своего ребенка? Но принцессу ей вернули – всклокоченную и сияющую от счастья.
Вечером её пригласили на концерт, и Георг предложил племяннице самой заказать музыку. «Пусть сыграют “Боже, храни короля”!» – нашлась Виктория. Перед отъездом король поинтересовался, что племяннице запомнилось больше всего. «Поездка с вами!» – вежливо отвечала девочка, чем окончательно покорила короля.
Но одно дело – понянчить племянницу на коленях, и другое – выделить больше денег на её содержание. На такие жертвы Георг был не готов.
👏14😁12❤7🔥6
Борьба за права женщин, спиритизм и живопись.
30 августа 1855 года родилась Эвелин де Морган (Evelyn De Morgan, фото 1) - английская художница-новатор, последовательница прерафаэлитов, жена знаменитого художника-керамиста Уильяма де Моргана, племянница художника-прерафаэлита Джона Спенсера Стенхоупа. Феминистка, пацифистка и спиритуалистка.
Кто помнит пост-сериал о спиритизме, помнит, что зачастую спиритизм был чуть ли не единственной возможностью для женщины хоть как-то заявить о себе в обществе.
Эвелин была одной из самых ярких художниц викторианской эпохи, но своим творчеством опередила время и бросила вызов условностям, восстав против гендерных стереотипов того времени.
Эвелин училась на дому, подобно многим представительницам среднего класса, и с 15 лет начала брать уроки рисования. Затем она училась в Национальной школе искусств Южного Кенсингтона, а в 18 лет стала одной из первых женщин, поступивших в Школу искусств Слэйда. Эвелин часто получала призы на конкурсах и рано начала выставляться в лондонских галереях Дадли и Гросвенор, благоволивших к женщинам-художницам.
По окончании Школы Слэйда Эвелин Пикеринг отправилась во Флоренцию к своему дяде, художнику-прерафаэлиту Джону Спенсеру Стэнхоупу. После этой поездки картины Эвелин приобрели новое звучание, художница стала использовать яркие цвета, аллегории и практически всегда изображала женские образы. Её любимой моделью стала няня её сестры, Джейн Хейлз, которая стала прототипом для большинства женских фигур на картинах Эвелин – сильных, спортивных и крепких.
В 1887 году Эвелин Пикеринг вышла замуж за художника-керамиста Уильяма де Моргана, близкого друга известного дизайнера Уильяма Морриса. Под влиянием матери мужа, известной спиритуалистки Софии де Морган, пара увлеклась модным в то время трансовым автоматическим письмом и в 1909 году выпустила сборник стенограмм «Результаты эксперимента».
Аллегорические отголоски этой книги, интерес к спиритизму, отсылки к проблемам духовной слепоты и борьбы за просветление звучат во многих картинах художницы.
30 августа 1855 года родилась Эвелин де Морган (Evelyn De Morgan, фото 1) - английская художница-новатор, последовательница прерафаэлитов, жена знаменитого художника-керамиста Уильяма де Моргана, племянница художника-прерафаэлита Джона Спенсера Стенхоупа. Феминистка, пацифистка и спиритуалистка.
Кто помнит пост-сериал о спиритизме, помнит, что зачастую спиритизм был чуть ли не единственной возможностью для женщины хоть как-то заявить о себе в обществе.
Эвелин была одной из самых ярких художниц викторианской эпохи, но своим творчеством опередила время и бросила вызов условностям, восстав против гендерных стереотипов того времени.
Эвелин училась на дому, подобно многим представительницам среднего класса, и с 15 лет начала брать уроки рисования. Затем она училась в Национальной школе искусств Южного Кенсингтона, а в 18 лет стала одной из первых женщин, поступивших в Школу искусств Слэйда. Эвелин часто получала призы на конкурсах и рано начала выставляться в лондонских галереях Дадли и Гросвенор, благоволивших к женщинам-художницам.
По окончании Школы Слэйда Эвелин Пикеринг отправилась во Флоренцию к своему дяде, художнику-прерафаэлиту Джону Спенсеру Стэнхоупу. После этой поездки картины Эвелин приобрели новое звучание, художница стала использовать яркие цвета, аллегории и практически всегда изображала женские образы. Её любимой моделью стала няня её сестры, Джейн Хейлз, которая стала прототипом для большинства женских фигур на картинах Эвелин – сильных, спортивных и крепких.
В 1887 году Эвелин Пикеринг вышла замуж за художника-керамиста Уильяма де Моргана, близкого друга известного дизайнера Уильяма Морриса. Под влиянием матери мужа, известной спиритуалистки Софии де Морган, пара увлеклась модным в то время трансовым автоматическим письмом и в 1909 году выпустила сборник стенограмм «Результаты эксперимента».
Аллегорические отголоски этой книги, интерес к спиритизму, отсылки к проблемам духовной слепоты и борьбы за просветление звучат во многих картинах художницы.
🔥8❤6👍6😁3👏2
Кто научил нас бояться восстания машин.
В наше время всё чаще раздаются голоса против современного, можно сказать, ураганного технического прогресса. Нейросети, ИИ, роботизация… Всё это пугает людей и заставляет их думать, будто прогресс отнимет у человека возможность трудиться творить. Но подобные страхи не в новинку.
Пример — страхи рубежа предыдущих веков – мол, электричество отнимет массу рабочих мест. А оказалось, наоборот, электричество создало невероятное количество рабочих мест. А теперь давайте отбежим ещё немного в прошлое.
Начиная с 1735 года, когда английский механик Уайт несколько усовершенствовал функции подачи пряжи на веретено (придумав вытяжную машину), изобретения посыпались (в сравнении с прежними неспешными переменами) градом. В 1742 году тот же Уайт создал машину, которая пряла одновременно на 50 веретенах и приводилась в движение двумя осликами. А в 1764 Харгривс создал свою знаменитую прялку «Дженни» (ту самую, которая , как оказалось, кардинально изменила текстильную промышленность).
И наконец, в 1779 г. Кромптон изобрёл свою «мюль-дженни», качественно превосходящую все ранее созданные машины. Кстати, он был награждён правительством (не орденом, а немыслимой по тем временам суммой в 10 тысяч фунтов) за то, что его «машина одна заменяла труд сорока человек». И если поначалу это вызывало восторг, то очень скоро, практически с наступлением 19 века ситуация резко изменится!
Грянуло восстание луддитов – последователей Неда Лудда (личность легендарная, сродни Робину Гуду), которые вымещали свой страх потерять работу на безответных станках. В 1811 году в Ноттингеме восставшие уничтожили прядильни. В следующие два года они разрушили не менее 1000 машин. Но воевали луддиты не только с техникой — они нападали на чиновников, солдат и торговцев. Все свои действия луддиты осуществляли под покровом ночи. Парламент принял законодательные меры против разрушителей машин. Испортившему фабричное оборудование «светила» депортация в трудовые колонии Австралии на срок до 14 лет. Однако луддиты не прекратили свои разрушительные акции, и тогда за это преступление была введена высшая мера наказания. В 1813 году казнили 17 луддитов. Пик движения луддитов пришелся на 1811-13 годы, разгар войны с Наполеоном, и правительству Англии пришлось даже снимать войска с фронтов, чтобы утихомирить восставших.
Так что, бояться машин — совершенно несовременная история. Живы викторианские традиции.
В наше время всё чаще раздаются голоса против современного, можно сказать, ураганного технического прогресса. Нейросети, ИИ, роботизация… Всё это пугает людей и заставляет их думать, будто прогресс отнимет у человека возможность трудиться творить. Но подобные страхи не в новинку.
Пример — страхи рубежа предыдущих веков – мол, электричество отнимет массу рабочих мест. А оказалось, наоборот, электричество создало невероятное количество рабочих мест. А теперь давайте отбежим ещё немного в прошлое.
Начиная с 1735 года, когда английский механик Уайт несколько усовершенствовал функции подачи пряжи на веретено (придумав вытяжную машину), изобретения посыпались (в сравнении с прежними неспешными переменами) градом. В 1742 году тот же Уайт создал машину, которая пряла одновременно на 50 веретенах и приводилась в движение двумя осликами. А в 1764 Харгривс создал свою знаменитую прялку «Дженни» (ту самую, которая , как оказалось, кардинально изменила текстильную промышленность).
И наконец, в 1779 г. Кромптон изобрёл свою «мюль-дженни», качественно превосходящую все ранее созданные машины. Кстати, он был награждён правительством (не орденом, а немыслимой по тем временам суммой в 10 тысяч фунтов) за то, что его «машина одна заменяла труд сорока человек». И если поначалу это вызывало восторг, то очень скоро, практически с наступлением 19 века ситуация резко изменится!
Грянуло восстание луддитов – последователей Неда Лудда (личность легендарная, сродни Робину Гуду), которые вымещали свой страх потерять работу на безответных станках. В 1811 году в Ноттингеме восставшие уничтожили прядильни. В следующие два года они разрушили не менее 1000 машин. Но воевали луддиты не только с техникой — они нападали на чиновников, солдат и торговцев. Все свои действия луддиты осуществляли под покровом ночи. Парламент принял законодательные меры против разрушителей машин. Испортившему фабричное оборудование «светила» депортация в трудовые колонии Австралии на срок до 14 лет. Однако луддиты не прекратили свои разрушительные акции, и тогда за это преступление была введена высшая мера наказания. В 1813 году казнили 17 луддитов. Пик движения луддитов пришелся на 1811-13 годы, разгар войны с Наполеоном, и правительству Англии пришлось даже снимать войска с фронтов, чтобы утихомирить восставших.
Так что, бояться машин — совершенно несовременная история. Живы викторианские традиции.
🔥14👍6🗿4❤3
Спасибо холере за гомеопатию.
В 1790 году Самуэль Ганеман (фото 1), врач небольшого городка в Саксонии, название которого ничего не скажет даже саксонцам, зарабатывал настолько мало, что вынужден был подрабатывать переводами. Благо этот, не обделённый способностями человек, замечательно владел греческим и латынью, а также французским, итальянским и английским.
Вот с английского он и переводил книгу известного и очень популярного в Европе шотландского химика, врача Уильяма Каллена. Разбирая текст, Ганеман наткнулся на описание лечения малярии корой хинного дерева: автор объяснял этот эффект вяжущими свойствами хинина. Ганемана, человека дотошного и в медицине сведущего, подобное объяснение не устроило, ведь вяжущими свойствами обладают многие вещества, а от малярии помогает только хинин. И он отважился на медицинский эксперимент: принял дозы хинина и начал вести наблюдения за своим состоянием.
Ему показалось, что он, здоровый человек, приобретает все те признаки болезни, характерные для течения малярии. Во всяком случае, один из описанных признаков – озноб – ощущался явственно.
Конечно, Ганеман, будучи человеком очень начитанным, прекрасно знал об изречении Гиппократа насчет лечения «подобного подобным», а также об изысканиях легендарного алхимика и врачевателя Парацельса в той же области (авторитет этих людей был в те годы необычайно высок). И вот теперь, как он полагал, лекарство вводит его в болезненное состояние, а значит, само по себе несет болезнь. То есть два болезнетворных вещества в организме человека уничтожают друг друга. Заметим, что и Гиппократ, и Парацельс оставляли для себя некоторую «лазейку», к «подобному – подобным» уверенно добавлялось «а противоположное – противоположным».
Этот эксперимент Ганемана считается фундаментальным доказательством, легшим в основу придуманного немецким врачом течения альтернативной медицины, гомеопатии (от греческих ὅμοιος — «подобный» и πάθος — «болезнь»). Кроме того, в 1803 году Ганеман сформулировал «теорию миазмов» (корректнее было бы назвать её гипотезой, как и все другие изыскания Ганемана, она построена исключительно на изящной словесности), взяв за основу высказывания всё тех же Гиппократа, Галена и великого множества их последователей. Вся «теория» была построена на довольно известных к тому времени предположениях о том, что болезни вызываются содержащимися в воздухе веществами, которые Ганеман называет «псоры» (на латыни и греческом это означает «чесотка» и «зуд»).
И все это могло бы затеряться в реке времени, но в 1831 году, когда Европу охватила одна из самых мощных в истории эпидемий холеры и традиционные методы лечения ожидаемо оказались бессильны, Ганеман предложил вполне здравые решения: гигиену и обеззараживание камфорным спиртом, что и в самом деле привело к значительному снижению смертности. Да, меры, предложенные Ганеманом, не имели отношение к гомеопатии, но так ли уж это важно для людской молвы? За Ганеманом закрепилась слава целителя, и в забытый богом Кётен съезжается множество его поклонников со всей Европы.
Сам Ганеман при этом, скажем так, очень громок: он постоянно призывает врачей всего мира отказаться от тех мучений, которые они приносят пациентам, немедленно, прямо сейчас отказаться от губительных методов лечения и целиком заняться исключительно гомеопатией. Начинается её победное шествие по миру.
В 1790 году Самуэль Ганеман (фото 1), врач небольшого городка в Саксонии, название которого ничего не скажет даже саксонцам, зарабатывал настолько мало, что вынужден был подрабатывать переводами. Благо этот, не обделённый способностями человек, замечательно владел греческим и латынью, а также французским, итальянским и английским.
Вот с английского он и переводил книгу известного и очень популярного в Европе шотландского химика, врача Уильяма Каллена. Разбирая текст, Ганеман наткнулся на описание лечения малярии корой хинного дерева: автор объяснял этот эффект вяжущими свойствами хинина. Ганемана, человека дотошного и в медицине сведущего, подобное объяснение не устроило, ведь вяжущими свойствами обладают многие вещества, а от малярии помогает только хинин. И он отважился на медицинский эксперимент: принял дозы хинина и начал вести наблюдения за своим состоянием.
Ему показалось, что он, здоровый человек, приобретает все те признаки болезни, характерные для течения малярии. Во всяком случае, один из описанных признаков – озноб – ощущался явственно.
Конечно, Ганеман, будучи человеком очень начитанным, прекрасно знал об изречении Гиппократа насчет лечения «подобного подобным», а также об изысканиях легендарного алхимика и врачевателя Парацельса в той же области (авторитет этих людей был в те годы необычайно высок). И вот теперь, как он полагал, лекарство вводит его в болезненное состояние, а значит, само по себе несет болезнь. То есть два болезнетворных вещества в организме человека уничтожают друг друга. Заметим, что и Гиппократ, и Парацельс оставляли для себя некоторую «лазейку», к «подобному – подобным» уверенно добавлялось «а противоположное – противоположным».
Этот эксперимент Ганемана считается фундаментальным доказательством, легшим в основу придуманного немецким врачом течения альтернативной медицины, гомеопатии (от греческих ὅμοιος — «подобный» и πάθος — «болезнь»). Кроме того, в 1803 году Ганеман сформулировал «теорию миазмов» (корректнее было бы назвать её гипотезой, как и все другие изыскания Ганемана, она построена исключительно на изящной словесности), взяв за основу высказывания всё тех же Гиппократа, Галена и великого множества их последователей. Вся «теория» была построена на довольно известных к тому времени предположениях о том, что болезни вызываются содержащимися в воздухе веществами, которые Ганеман называет «псоры» (на латыни и греческом это означает «чесотка» и «зуд»).
И все это могло бы затеряться в реке времени, но в 1831 году, когда Европу охватила одна из самых мощных в истории эпидемий холеры и традиционные методы лечения ожидаемо оказались бессильны, Ганеман предложил вполне здравые решения: гигиену и обеззараживание камфорным спиртом, что и в самом деле привело к значительному снижению смертности. Да, меры, предложенные Ганеманом, не имели отношение к гомеопатии, но так ли уж это важно для людской молвы? За Ганеманом закрепилась слава целителя, и в забытый богом Кётен съезжается множество его поклонников со всей Европы.
Сам Ганеман при этом, скажем так, очень громок: он постоянно призывает врачей всего мира отказаться от тех мучений, которые они приносят пациентам, немедленно, прямо сейчас отказаться от губительных методов лечения и целиком заняться исключительно гомеопатией. Начинается её победное шествие по миру.
💊11👍8😁5❤3👏2
Первые фотографии солнечного затмения, сделанного в США.
Эти фотографии сделали братья Уилл и Фред Лангенхайм в 1854 году. Они запечатлели первое полное солнечное затмение в США.
Это произошло 26 мая, 1856 года. Восемь фотографий (из которых осталось только 7) были сделаны братьями в штате Нью-Йорк во время полного солнечного затмения, которое началось в 16:15 и длилось 2 часа 22 минуты. Драгоценные дагеротипы сохраняются на The Metropolitan Museum of Art, New York.
Эти фотографии сделали братья Уилл и Фред Лангенхайм в 1854 году. Они запечатлели первое полное солнечное затмение в США.
Это произошло 26 мая, 1856 года. Восемь фотографий (из которых осталось только 7) были сделаны братьями в штате Нью-Йорк во время полного солнечного затмения, которое началось в 16:15 и длилось 2 часа 22 минуты. Драгоценные дагеротипы сохраняются на The Metropolitan Museum of Art, New York.
❤11🌚11🔥7👍4