Наследие доктора, достойное музея.
Доктор Ричард Рис родился в 1775 году и в возрасте двадцати лет работал хирургом-ординатором в Херефордской больнице. Он стал членом Королевского колледжа хирургов Англии в 1796 году.
А Королевское гуманное общество в 1799 году наградило его серебряной медалью "За медицинские заслуги во имя сохранения жизни человечества".
В 1799 году Ричард Рис, к тому времени уже известный врач, женился на Китти Блэкбороу, дочери судьи Уильяма Блэкбороу. У пары было 9 детей, из которых, судя по завещанию Ричарда, до совершеннолетия дожили 3 девочки из пяти, а также 4 мальчика.
Ричард был не только уважаемым врачом, но также написал множество статей и книг о медицине, а в 1813 году издал Медицинский словарь. Но потомкам он запомнился тем, что продавал лекарства и медицинское оборудование, в том числе медицинские сундуки (фото 2 и 3). Его бизнес велся на Пикадилли-170, а его медицинские сундуки, как говорили, были спроектированы человеком с ярким именем Фрэнсис Колумбайн Дэниел.
Доктор Рис получил значительную практику в Лондоне, и с ним консультировалась Джоанна Сауткотт, которой тогда было 64 года, относительно возможности своей сверхъестественной беременности. Похоже, он поставил осторожный диагноз, который у него была возможность преобразовать в определенный, поскольку он ассистировал при её вскрытии, когда она умерла 27 декабря 1814 года.
Ричард Рис умер от болезни печени в начале октября 1831 года. Он оставил один шиллинг своему сыну Уильяму, химику из Вустера, и сказал, что не может оставить ему больше из-за финансирования его переезда. Свой бизнес он передал в доверительное управление трём оставшимся сыновьям: Джорджу, Ричарду и Генри, по крайней мере на два года, пока они не были признаны достойными этого.
Доктор Ричард Рис родился в 1775 году и в возрасте двадцати лет работал хирургом-ординатором в Херефордской больнице. Он стал членом Королевского колледжа хирургов Англии в 1796 году.
А Королевское гуманное общество в 1799 году наградило его серебряной медалью "За медицинские заслуги во имя сохранения жизни человечества".
В 1799 году Ричард Рис, к тому времени уже известный врач, женился на Китти Блэкбороу, дочери судьи Уильяма Блэкбороу. У пары было 9 детей, из которых, судя по завещанию Ричарда, до совершеннолетия дожили 3 девочки из пяти, а также 4 мальчика.
Ричард был не только уважаемым врачом, но также написал множество статей и книг о медицине, а в 1813 году издал Медицинский словарь. Но потомкам он запомнился тем, что продавал лекарства и медицинское оборудование, в том числе медицинские сундуки (фото 2 и 3). Его бизнес велся на Пикадилли-170, а его медицинские сундуки, как говорили, были спроектированы человеком с ярким именем Фрэнсис Колумбайн Дэниел.
Доктор Рис получил значительную практику в Лондоне, и с ним консультировалась Джоанна Сауткотт, которой тогда было 64 года, относительно возможности своей сверхъестественной беременности. Похоже, он поставил осторожный диагноз, который у него была возможность преобразовать в определенный, поскольку он ассистировал при её вскрытии, когда она умерла 27 декабря 1814 года.
Ричард Рис умер от болезни печени в начале октября 1831 года. Он оставил один шиллинг своему сыну Уильяму, химику из Вустера, и сказал, что не может оставить ему больше из-за финансирования его переезда. Свой бизнес он передал в доверительное управление трём оставшимся сыновьям: Джорджу, Ричарду и Генри, по крайней мере на два года, пока они не были признаны достойными этого.
🔥9👍5👏3😍2
Николай Густавович Шильдер «Искушение», 1857 год.
На полотне изображена молодая девушка-белошвейка. Она — главная героиня картины, которая и подвергается соблазну. Но в чём же он состоит?
По обстановке в доме мы можем понять, что девушка живёт бедно. Она зарабатывает шитьём и заботится о своей больной матери. Рядом с главной героиней стоит коварная старуха и суёт ей драгоценный браслет. Одетая в тёмные одежды сводница хочет заманить, опорочить и искусить молодую женщину. Она предлагает девушке провести ночь с мужчиной, лицо которого едва заметно в чёрном дверном проёме.
Нужда и бедность мучают эту семью и браслет мог бы значительно улучшить их материальное положение, но, судя по лицу главной героини, она даже не допускает такой мысли, в ужасе отшатываясь от старухи. На её лице написаны недовольство и отвращение, она не готова замарать свою честь за деньги, даже, несмотря на нужду.
В правом нижнем углу картины мы можем увидеть иносказательную передачу сюжета: хищница-кошка с выпученными глазами, прижавшись к полу, ждёт, пока из-под комода выглянет мышь. Точно так же и старуха устроила «охоту» на молодую девушку, чтобы нравственно растерзать её и хорошо на этом заработать.
Кошка была распространённым символом морального падения в 19 веке.
На полотне изображена молодая девушка-белошвейка. Она — главная героиня картины, которая и подвергается соблазну. Но в чём же он состоит?
По обстановке в доме мы можем понять, что девушка живёт бедно. Она зарабатывает шитьём и заботится о своей больной матери. Рядом с главной героиней стоит коварная старуха и суёт ей драгоценный браслет. Одетая в тёмные одежды сводница хочет заманить, опорочить и искусить молодую женщину. Она предлагает девушке провести ночь с мужчиной, лицо которого едва заметно в чёрном дверном проёме.
Нужда и бедность мучают эту семью и браслет мог бы значительно улучшить их материальное положение, но, судя по лицу главной героини, она даже не допускает такой мысли, в ужасе отшатываясь от старухи. На её лице написаны недовольство и отвращение, она не готова замарать свою честь за деньги, даже, несмотря на нужду.
В правом нижнем углу картины мы можем увидеть иносказательную передачу сюжета: хищница-кошка с выпученными глазами, прижавшись к полу, ждёт, пока из-под комода выглянет мышь. Точно так же и старуха устроила «охоту» на молодую девушку, чтобы нравственно растерзать её и хорошо на этом заработать.
Кошка была распространённым символом морального падения в 19 веке.
🔥17👍5👏4🥰1🤬1
История книжного шкафа насчитывает много сотен лет.
Одно из наиболее ранних изображений предка современного книжного шкафа мы можем увидеть в манускрипте Codex Amiatinus (689–716 н.э.), хранящемся во Флоренции, и содержащим изображение пророка Эзры, пишущего перед шкафом с открытыми дверцами, за которыми видны полки с книгами (фото 1).
Особое отношение к книжному шкафу было у британцев. Двенадцать дубовых книжных шкафов, сделанных для автора знаменитых дневников, повествующих о о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской Реставрации, Сэмюэля Пеписа, считаются самыми ранними датированными домашними образцами книжных шкафов. Были изготовлены в августе 1666 года, и все они сейчас находятся в библиотеке Пеписа в колледже Магдалины в Кембридже.
А уж в викторианскую эпоху книжные шкафы и вовсе отличились своим великолепием. То были не только функциональным элементом мебели, но и отражением стиля и вкуса того времени. Они отличались изысканной резьбой, уникальными декоративными элементами и высоким качеством исполнения.
Каждый стиль 19 века, от «Готического возраждения» до «Арт-Нуво» оставил свои интересные решения этого предмета мебели. Более того, книжные шкафы часто становились героями английских романов. Например, «Джейн Эйр».
В библиотеке Торнфилд-холла, как рассказывала Джейн, «большинство книг были заперты за стеклянными дверцами, но один книжный шкаф был отперт, и там содержалось всё, что было нужно для элементарных занятий, и несколько томов лёгкой литературы, поэзии, биографий, книг о путешествиях, несколько романов и тому подобное».
Одно из наиболее ранних изображений предка современного книжного шкафа мы можем увидеть в манускрипте Codex Amiatinus (689–716 н.э.), хранящемся во Флоренции, и содержащим изображение пророка Эзры, пишущего перед шкафом с открытыми дверцами, за которыми видны полки с книгами (фото 1).
Особое отношение к книжному шкафу было у британцев. Двенадцать дубовых книжных шкафов, сделанных для автора знаменитых дневников, повествующих о о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской Реставрации, Сэмюэля Пеписа, считаются самыми ранними датированными домашними образцами книжных шкафов. Были изготовлены в августе 1666 года, и все они сейчас находятся в библиотеке Пеписа в колледже Магдалины в Кембридже.
А уж в викторианскую эпоху книжные шкафы и вовсе отличились своим великолепием. То были не только функциональным элементом мебели, но и отражением стиля и вкуса того времени. Они отличались изысканной резьбой, уникальными декоративными элементами и высоким качеством исполнения.
Каждый стиль 19 века, от «Готического возраждения» до «Арт-Нуво» оставил свои интересные решения этого предмета мебели. Более того, книжные шкафы часто становились героями английских романов. Например, «Джейн Эйр».
В библиотеке Торнфилд-холла, как рассказывала Джейн, «большинство книг были заперты за стеклянными дверцами, но один книжный шкаф был отперт, и там содержалось всё, что было нужно для элементарных занятий, и несколько томов лёгкой литературы, поэзии, биографий, книг о путешествиях, несколько романов и тому подобное».
❤14👍5🔥5😍3
Модное веяние и суровый цинизм.
Диккенс был не единственным автором, который использовал смерть ребёнка в своих произведениях, как мощный художественный инструмент.
Из рассказов об умирающих детях, очень популярных ещё полторы сотни лет назад, в русском читательском кругу широко известны два: андерсеновская «Девочка со спичками» и «Мальчик у Христа на ёлке» Ф.М. Достоевского. Оба произведения, схожие по сюжету (бедный ребёнок засыпает на улице, мечтая о Рождестве, и замерзает во сне), кажутся современному читателю диковатыми. Сегодня подобные рассказы воспринимаются как бичевание тогдашних нравов, слишком суровых и жестоких даже для взрослого читателя.
Во времена же, когда эти сочинения писались, они вовсе не казались чем-то таким уж экзотичным. И уж тем более не были еденичными.
Оскар Уайльд отмечал, что уже не может без смеха читать «столь приевшиеся к тому моменту описания детских смертей» в популярной литературе. Получается, подобные произведения набивали оскомину рядовому викторианцу.
Воистину, суровый век требовал суровых средств художественной литературы. Даже сиротки не всегда могли выбить сентиментальную слезу из этих людей.
Картина — Педро Америко, «Сыновья английского короля Эдуарда IV».
Диккенс был не единственным автором, который использовал смерть ребёнка в своих произведениях, как мощный художественный инструмент.
Из рассказов об умирающих детях, очень популярных ещё полторы сотни лет назад, в русском читательском кругу широко известны два: андерсеновская «Девочка со спичками» и «Мальчик у Христа на ёлке» Ф.М. Достоевского. Оба произведения, схожие по сюжету (бедный ребёнок засыпает на улице, мечтая о Рождестве, и замерзает во сне), кажутся современному читателю диковатыми. Сегодня подобные рассказы воспринимаются как бичевание тогдашних нравов, слишком суровых и жестоких даже для взрослого читателя.
Во времена же, когда эти сочинения писались, они вовсе не казались чем-то таким уж экзотичным. И уж тем более не были еденичными.
Оскар Уайльд отмечал, что уже не может без смеха читать «столь приевшиеся к тому моменту описания детских смертей» в популярной литературе. Получается, подобные произведения набивали оскомину рядовому викторианцу.
Воистину, суровый век требовал суровых средств художественной литературы. Даже сиротки не всегда могли выбить сентиментальную слезу из этих людей.
Картина — Педро Америко, «Сыновья английского короля Эдуарда IV».
🔥13😱8👍3🙈3
В копилку викторианской кухонной утвари.
Старинный порционный резчик головок сыра. И не просто резчик, а – особо точный! Позволяющий любое количество порций сыра отрезать абсолютно одинаково. Или, как вариант, каждый кусочек строго заданного размера.
Подобные резчики назывались Computing Cheese Cutter. То есть, сырные резчики «вычисляемого» размера. Круг сыра устанавливался на вращающуюся доску. На доске имелись зубцы или острые короткие лезвия для жëсткой фиксации сырного круга.
Специальный ограничитель устанавливал размер будущего куска. На фото он расположен на верхней дужке. Для любителей точных цифр на дужке имелась ещë и линейка. А рычаг (наклонëн влево) позволял поворачивать круг с сыром на это заданное положение. Механизм позволял двигаться кругу с сыром только в одном направлении.
И не говорите, что я душнила, я просто люблю, когда сыр нарезан точно😆
Старинный порционный резчик головок сыра. И не просто резчик, а – особо точный! Позволяющий любое количество порций сыра отрезать абсолютно одинаково. Или, как вариант, каждый кусочек строго заданного размера.
Подобные резчики назывались Computing Cheese Cutter. То есть, сырные резчики «вычисляемого» размера. Круг сыра устанавливался на вращающуюся доску. На доске имелись зубцы или острые короткие лезвия для жëсткой фиксации сырного круга.
Специальный ограничитель устанавливал размер будущего куска. На фото он расположен на верхней дужке. Для любителей точных цифр на дужке имелась ещë и линейка. А рычаг (наклонëн влево) позволял поворачивать круг с сыром на это заданное положение. Механизм позволял двигаться кругу с сыром только в одном направлении.
И не говорите, что я душнила, я просто люблю, когда сыр нарезан точно😆
🔥18👍7❤4
Прялка, сотворившая империю.
Невероятный экономический бум 1840-50 годов британской империи, это не только военная мощь, но и промышленный прорыв.
Строго говоря, прялка «Дженни» была создана не в викторианскую эпоху. Механическая прядильная машина, сконструирована Джеймсом Харгривсом (фото 1) в 1764 году. Но именно она считается одним из важнейших изобретений, ознаменовавшим начало промышленного переворота.
Устройство состояло из прялки, которая контролировала поток материала. На одном конце устройства находился вращающийся материал, а на другом нити собирались в пряжу из-под ручного колеса.
Существует легенда, что на мысль об изобретении машины с несколькими вертикальными веретëнами Харгривса подтолкнул случай: однажды его маленькая дочь Дженни нечаянно опрокинула прялку, однако колесо её продолжало вертеться, а веретено продолжало прясть пряжу, хотя находилось в вертикальном, а не горизонтальном положении.
Сконструированная после этого прядильная машина была названа Харгривсом «Дженни» в честь своей дочери. Хотя, согласно церковному реестру, у Джеймса Харгривса было несколько дочерей, но ни одна из них не носила этого имени, как и его жена.
Невероятный экономический бум 1840-50 годов британской империи, это не только военная мощь, но и промышленный прорыв.
Строго говоря, прялка «Дженни» была создана не в викторианскую эпоху. Механическая прядильная машина, сконструирована Джеймсом Харгривсом (фото 1) в 1764 году. Но именно она считается одним из важнейших изобретений, ознаменовавшим начало промышленного переворота.
Устройство состояло из прялки, которая контролировала поток материала. На одном конце устройства находился вращающийся материал, а на другом нити собирались в пряжу из-под ручного колеса.
Существует легенда, что на мысль об изобретении машины с несколькими вертикальными веретëнами Харгривса подтолкнул случай: однажды его маленькая дочь Дженни нечаянно опрокинула прялку, однако колесо её продолжало вертеться, а веретено продолжало прясть пряжу, хотя находилось в вертикальном, а не горизонтальном положении.
Сконструированная после этого прядильная машина была названа Харгривсом «Дженни» в честь своей дочери. Хотя, согласно церковному реестру, у Джеймса Харгривса было несколько дочерей, но ни одна из них не носила этого имени, как и его жена.
👍20🔥8👏3❤2
Англо-бурская война - это совершенно отдельная веха в истории викторианской эпохи. В этой войне англичане впервые применили тактику выжженной земли и концентрационные лагеря, в которых погибло около 30 тысяч бурских женщин и детей, а также неустановленное количество чёрных африканцев. На этой неделе упоминание об этой войне было связано с пленением бурами сэра Уинстона Черчилля.
В 1899-м Черчилль баллотировался в парламент, но проиграл. Поражение больно ударило по его амбициям и определило дальнейшую судьбу – Уинстон понял - ему во что бы то ни стало необходимо попасть на войну и зарекомендовать себя, обрести статус и вес, восхитить обывателей отвагой. «Мне исполняется 25, – написал он осенью того же года матери уже из Африки. – Страшно подумать, как мало времени у меня осталось».
В октябре 1899 года Черчилль прибыл в Кейптаун. Несколько недель спустя после приезда молодой журналист сопровождал бронированный поезд с военными, который следовал от Маунт Фрер (сейчас этот южноафриканский город называется Квабхака) до находившейся под властью империи провинции Чиивли. Солдаты осуществляли разведку, а Черчилль, естественно, вызвался с ними, чтобы посвятить этой миссии один из репортажей.
Получившие наводку буры установили на пути гигантский валун, и поезд еле избежал аварии. Через считанные секунды европейцы оказались под шквальным огнём со всех сторон. В пылу сражения Черчилль отполз в идущую вдоль дороги канаву. Он мало что соображал в облаке из кровавых брызг, пыли и грязи, поэтому не успел среагировать, когда вооруженный бур спешился рядом с ним и наставил на него «маузер». По иронии, пленившим англичанина офицером оказался Луис Бота, будущий главнокомандующий трансваальских войск и премьер-министр Трансвааля, с которым Черчилля потом свяжет крепкая и долгая дружба.
Некоторые его попутчики сбежали, других пленили и вместе с ним доставили во вражескую столицу — Преторию. Там англичан заключили в бывшую школу, переоборудованную в лагерь для военнопленных. И хотя по современным меркам условия содержания узников в тюрьме были довольно джентльменские и цивилизованные – например, они получали пиво, сигареты и свежие местные газеты – сама мысль о пленении была невыносима для Черчилля. Он решился на побег. Но это уже совсем другая история...
В 1899-м Черчилль баллотировался в парламент, но проиграл. Поражение больно ударило по его амбициям и определило дальнейшую судьбу – Уинстон понял - ему во что бы то ни стало необходимо попасть на войну и зарекомендовать себя, обрести статус и вес, восхитить обывателей отвагой. «Мне исполняется 25, – написал он осенью того же года матери уже из Африки. – Страшно подумать, как мало времени у меня осталось».
В октябре 1899 года Черчилль прибыл в Кейптаун. Несколько недель спустя после приезда молодой журналист сопровождал бронированный поезд с военными, который следовал от Маунт Фрер (сейчас этот южноафриканский город называется Квабхака) до находившейся под властью империи провинции Чиивли. Солдаты осуществляли разведку, а Черчилль, естественно, вызвался с ними, чтобы посвятить этой миссии один из репортажей.
Получившие наводку буры установили на пути гигантский валун, и поезд еле избежал аварии. Через считанные секунды европейцы оказались под шквальным огнём со всех сторон. В пылу сражения Черчилль отполз в идущую вдоль дороги канаву. Он мало что соображал в облаке из кровавых брызг, пыли и грязи, поэтому не успел среагировать, когда вооруженный бур спешился рядом с ним и наставил на него «маузер». По иронии, пленившим англичанина офицером оказался Луис Бота, будущий главнокомандующий трансваальских войск и премьер-министр Трансвааля, с которым Черчилля потом свяжет крепкая и долгая дружба.
Некоторые его попутчики сбежали, других пленили и вместе с ним доставили во вражескую столицу — Преторию. Там англичан заключили в бывшую школу, переоборудованную в лагерь для военнопленных. И хотя по современным меркам условия содержания узников в тюрьме были довольно джентльменские и цивилизованные – например, они получали пиво, сигареты и свежие местные газеты – сама мысль о пленении была невыносима для Черчилля. Он решился на побег. Но это уже совсем другая история...
🔥15👍5🤔4👏2❤1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Доктор Ливси и борьба за трезвость.
Неспроста у Стивенсона в "Острове сокровищ", доктора, который пропагандирует здоровый образ жизни зовут Ливси. Роман был опубликован в 1883 году. И в это время имя Ливси стало уже нарицательным.
Джозеф Ливси был британским сторонником трезвости. Он открыл первый "отель трезвости" в Лондоне в 1833 году, а в следующем году основал первый журнал о воздержании, The Preston Temperance Advocate (1834-37).
В 1835 году, при его содействии, была основана Британская ассоциация содействия трезвости. Её отличительной чертой от других движений за трезвость прошлого, был отказ, в том числе, от вина и пива! Немыслимое, по тем временам, ограничение!
Выше прилагаю отрывок в рамках рекомендации к просмотру этого замечательного мультфильма целиком🏴☠
Неспроста у Стивенсона в "Острове сокровищ", доктора, который пропагандирует здоровый образ жизни зовут Ливси. Роман был опубликован в 1883 году. И в это время имя Ливси стало уже нарицательным.
Джозеф Ливси был британским сторонником трезвости. Он открыл первый "отель трезвости" в Лондоне в 1833 году, а в следующем году основал первый журнал о воздержании, The Preston Temperance Advocate (1834-37).
В 1835 году, при его содействии, была основана Британская ассоциация содействия трезвости. Её отличительной чертой от других движений за трезвость прошлого, был отказ, в том числе, от вина и пива! Немыслимое, по тем временам, ограничение!
Выше прилагаю отрывок в рамках рекомендации к просмотру этого замечательного мультфильма целиком🏴☠
👍16❤4🔥2👏2😁2
Узнай колониста по фотографии.
Пробковый шлем - непременный атрибут солдата или офицера колониальных войск 19 и начала 20 веков. В первую очередь - британца, хотя такие шлемы носили и французы, и немцы, и иногда даже русские.
Форма этого головного убора восходит к салакоту (фото 3), форму которого удачно подсмотрели испанцы во время своего владычества на Филиппинских островах.
Британцы в свою очередь подсмотрели у испанцев, развив салакот до пробкового шлема.
Официально «главный атрибут колонизатора» появился только в 1840 году. После этого пробковые шлемы перешли в употребление других европейских стран. По всей видимости слово «шлем» прилипло к головному убору из-за английского названия «Home Service Helmet» и из-за схожести головного убора со средневековыми стальными шапелями. Но пробковый не защищал ни от пули, ни от сабли. Только от солнца. Теплопроводность у него чуть ли не нулевая.
Также, пробковый шлем какое-то время может защищать от проливного дождя. Он промокает, но не сразу - часа через два-три в зависимости от силы ливня.
А ещё, из-за названия многие по ошибке думают, что пробковые шлемы изготавливают строго из растущего в некоторых частях Европы и Африки Пробкового дуба. На самом деле это не совсем так. Изготовить пробковую панаму можно из коры многих растений. В частичности в 19 веке англичанами широко применялся кустарник Шола (Aeschynomene aspera) из семейства бобовых.
Пробковый шлем - непременный атрибут солдата или офицера колониальных войск 19 и начала 20 веков. В первую очередь - британца, хотя такие шлемы носили и французы, и немцы, и иногда даже русские.
Форма этого головного убора восходит к салакоту (фото 3), форму которого удачно подсмотрели испанцы во время своего владычества на Филиппинских островах.
Британцы в свою очередь подсмотрели у испанцев, развив салакот до пробкового шлема.
Официально «главный атрибут колонизатора» появился только в 1840 году. После этого пробковые шлемы перешли в употребление других европейских стран. По всей видимости слово «шлем» прилипло к головному убору из-за английского названия «Home Service Helmet» и из-за схожести головного убора со средневековыми стальными шапелями. Но пробковый не защищал ни от пули, ни от сабли. Только от солнца. Теплопроводность у него чуть ли не нулевая.
Также, пробковый шлем какое-то время может защищать от проливного дождя. Он промокает, но не сразу - часа через два-три в зависимости от силы ливня.
А ещё, из-за названия многие по ошибке думают, что пробковые шлемы изготавливают строго из растущего в некоторых частях Европы и Африки Пробкового дуба. На самом деле это не совсем так. Изготовить пробковую панаму можно из коры многих растений. В частичности в 19 веке англичанами широко применялся кустарник Шола (Aeschynomene aspera) из семейства бобовых.
👍15🔥4✍2😁2❤1