В жизни маленькой принцессы Александрины Виктории (впоследствии королевы Виктории) был один человек, который оказал на неё огромное влияние, но при этом не являлся ни родственником её, ни другом. Речь идет о Джоне Конрое (фото 1), наперснике и доверенном лице её собственной матери (фото 2).

Ирландец по происхождению, Джон Конрой родился в Уэльсе в 1786 году. В семнадцать лет поступил на военную службу, но преуспел не на поле брани, а на личном фронте, женившись на дочери генерала. Поднаторев в интригах и войдя в доверие к овдовевшей герцогине Кенсингтонской, матери Виктории, он рассчитывал, что сможет дергать за ниточки также и будущую королеву.

Герцогиня почти полностью растворилась в личности Конроя. Она не только писала под его диктовку, но, казалось, думала его мысли. Желая во всём угодить своему советчику, она передала Конрою управление финансами, сделав его контролером своего двора. «Всё, что вы так часто говорите мне и что причиняет мне такую боль, тем не менее является правдой. Высокое положение мне не подходит, я всего лишь глупая старая гусыня», – смиренно отвечала она, выслушивая нравоучения Конроя.

Даже странно, как сэр Джон, отличный психолог, сумел настроить против себя принцессу Викторию. Девочка ненавидела его страстно. Чужой человек вертел её матерью, как ему вздумается, а к ней самой относился с плохо скрываемой насмешкой. Его шуточки выводили из себя чувствительную Викторию.

Злые языки говорили, что герцогиня стала любовницей Конроя. Сама Виктория всю жизнь отрицала подобные слухи. И вряд ли карьерист Конрой рискнул бы своим положением, перейдя последнюю запретную черту.

Общими усилиями герцогиня и её любимец разработали принципы воспитания принцессы, известные как «Кенсингтонская система», которая, как мы знаем, с треском провалилась.

Малахит — зелёный минерал с богатыми оттенками, хорошо поддающийся обработке.
С начала 19 века малахит используется для создания объемных произведений — ваз, чаш, посуды…

Широкую известность за пределами России малахит получил благодаря экспозиции на Всемирной выставки в Лондоне в 1851 году, подготовленной А.Н. Демидовым. Ему удалось получить приз выставки за красивую мебель.

Есть записи француза де Валона, в которых он сравнивает малахитовые запонки с дворцом из этого камня и говорит, что Демидов может себе это позволить.
А французский журнал «Хрустальный дворец» помещает интервью с главным редактором парижского «Журналь де Деба» г-ном Лемуанном (“Journal des Debat”, M. John Lemoinne), где тот в следующих выражениях характеризует русский отдел: «Россия подготовила роскошную экспозицию. Придётся специально построить дворец, чтобы разместить эти огромные двери и большие вазы из малахита. Это немного тяжело, но это — подлинное великолепие».

Кстати, двери из красивого зелёного камня, которые весили не менее 44 килограммов, были впоследствии приобретены английским банкиром Гопе. Он выложил за них 10 тысяч фунтов стерлингов.

Автомобилей не существовало, а ДТП уже были.

Улицы Лондона в середине 19 века были так же переполнены, как сегодняшние. В такой толчее нередко случались травмы. Первыми додумались регулировать движение на дороге при помощи какого-нибудь прибора англичане. Вернее, один англичанин - Джон Пик Найт (фамилия, как у шоумена, фото 1). В 1866 году, в год, когда на дорогах в Лондоне погибло 1102 человека и 1334 получили ранения, Найт предложил систему сигнализации для регулирования движения конной тяги и сокращения количества дорожно-транспортных происшествий.

Он был сотрудником железнодорожной компании, поэтому немудрено, что ему пришла в голову идея создать устройство по аналогии с семафором. Изобретение Найта установили в Лондоне 10 декабря 1868 года, возле здания Британского Парламента.

Это было крупное сооружение с двумя семафорными стрелками на 6-метровом столбе (фото 2). Горизонтальная стрелка означала остановку, а приподнятая разрешала движение. В тёмное время суток вместо стрелок использовали красный и зелёный газовые фонари. Сигналы менялись полисменом с помощью ручного привода.

Прослужил светофор недолго. В начале 1869 года у него взорвался фонарь, травмировав полицейского. Из-за этого случая англичане на десятки лет отказались от использования светофора.

Уже в 20 веке, более совершенную модель, в отличие от найтовского варианта, разработал Эрнст Сиррин в Чикаго. Устройство было автоматическим и регулировало движение при помощи надписей «Stоp» и «Prоceed», которые указывали, когда останавливаться, а когда ехать. Однако прибор обладал существенным минусом – не имел подсветки, становясь бесполезным в тёмное время суток.

Первый электрический светофор тоже создали в США. В 1912 году житель штата Юта Лестер Вайр разработал устройство с сигналами красного и зелёного цвета.

Наследие доктора, достойное музея.

Доктор Ричард Рис родился в 1775 году и в возрасте двадцати лет работал хирургом-ординатором в Херефордской больнице. Он стал членом Королевского колледжа хирургов Англии в 1796 году.

А Королевское гуманное общество в 1799 году наградило его серебряной медалью "За медицинские заслуги во имя сохранения жизни человечества".

В 1799 году Ричард Рис, к тому времени уже известный врач, женился на Китти Блэкбороу, дочери судьи Уильяма Блэкбороу. У пары было 9 детей, из которых, судя по завещанию Ричарда, до совершеннолетия дожили 3 девочки из пяти, а также 4 мальчика.

Ричард был не только уважаемым врачом, но также написал множество статей и книг о медицине, а в 1813 году издал Медицинский словарь. Но потомкам он запомнился тем, что продавал лекарства и медицинское оборудование, в том числе медицинские сундуки (фото 2 и 3). Его бизнес велся на Пикадилли-170, а его медицинские сундуки, как говорили, были спроектированы человеком с ярким именем Фрэнсис Колумбайн Дэниел.

Доктор Рис получил значительную практику в Лондоне, и с ним консультировалась Джоанна Сауткотт, которой тогда было 64 года, относительно возможности своей сверхъестественной беременности. Похоже, он поставил осторожный диагноз, который у него была возможность преобразовать в определенный, поскольку он ассистировал при её вскрытии, когда она умерла 27 декабря 1814 года.

Ричард Рис умер от болезни печени в начале октября 1831 года. Он оставил один шиллинг своему сыну Уильяму, химику из Вустера, и сказал, что не может оставить ему больше из-за финансирования его переезда. Свой бизнес он передал в доверительное управление трём оставшимся сыновьям: Джорджу, Ричарду и Генри, по крайней мере на два года, пока они не были признаны достойными этого.

История книжного шкафа насчитывает много сотен лет.

Одно из наиболее ранних изображений предка современного книжного шкафа мы можем увидеть в манускрипте Codex Amiatinus (689–716 н.э.), хранящемся во Флоренции, и содержащим изображение пророка Эзры, пишущего перед шкафом с открытыми дверцами, за которыми видны полки с книгами (фото 1).

Особое отношение к книжному шкафу было у британцев. Двенадцать дубовых книжных шкафов, сделанных для автора знаменитых дневников, повествующих о о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской Реставрации, Сэмюэля Пеписа, считаются самыми ранними датированными домашними образцами книжных шкафов. Были изготовлены в августе 1666 года, и все они сейчас находятся в библиотеке Пеписа в колледже Магдалины в Кембридже.

А уж в викторианскую эпоху книжные шкафы и вовсе отличились своим великолепием. То были не только функциональным элементом мебели, но и отражением стиля и вкуса того времени. Они отличались изысканной резьбой, уникальными декоративными элементами и высоким качеством исполнения.

Каждый стиль 19 века, от «Готического возраждения» до «Арт-Нуво» оставил свои интересные решения этого предмета мебели. Более того, книжные шкафы часто становились героями английских романов. Например, «Джейн Эйр».

В библиотеке Торнфилд-холла, как рассказывала Джейн, «большинство книг были заперты за стеклянными дверцами, но один книжный шкаф был отперт, и там содержалось всё, что было нужно для элементарных занятий, и несколько томов лёгкой литературы, поэзии, биографий, книг о путешествиях, несколько романов и тому подобное».