Зарисовка:

«С новым годом, Антош.»

***

Тишина в квартире была густой и бархатной, нарушаемая только мерным посапыванием Вани за стеной. Ёлка, отыгравшая свою роль в вечернем празднике, теперь лишь мигала в такт сердцебиению Антона, лежавшего на широкой кровати. На нём всё ещё болталась та самая ушанка, но теперь она была единственным предметом одежды. Остальное, включая куртку «чёрт-пойми-что», валялось на полу.

Дверь спальни открылась беззвучно.

В проёме стояла фигура. Высокая, мощная. Меховая оторочка бордового бархатного халата оттеняла смуглую кожу груди. Шапка с помпоном была нахально сдвинута набок, а в руке Арсений небрежно держал не мешок с подарками, а длинную, гибкую...

...плётку из мягкой замши. Всё это было тем самым «особым» костюмом. Его глаза в полумраке горели знакомым, хищным огнём.

— Ну что, мой главный Дед Мороз отбыл по своим делам? — низкий, грудной голос мужчины прокатился по коже парня мурашками. — Теперь моя очередь.

Тот проглотил комок в горле, чувствуя, как всё внутри него плавится от одного этого взгляда. Он кивнул, не в силах вымолвить слова.

Попов медленно приблизился, тень от его фигуры накрыла Шастуна целиком. Он сел на край кровати, положив плётку рядом. Его пальцы, тёплые и грубоватые, провели по щеке того, потом подцепили бородку из ваты, всё ещё прилепленную к подбородку.

— Снимай. Ты больше не нуждаешься в маскараде.

Антон послушно отлепил вату. Его взгляд скользнул вниз, по бархатному халату, который лишь намёком прикрывал внушительное содержимое.

Идея, нахальная и пьянящая, созрела в нём мгновенно.

— Арсень... — прошептал он, голос сиплый от желания. — Дед Мороз... А если я... отсосу тебе? Это будет мой подарок. Тебе.

В воздухе повисла секунда тишины, заряженная таким напряжением, что звенело в ушах. Потом уголки губ Арсения дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он откинул полы халата, обнажив себя полностью. Величественный, возбуждённый, он был воплощением власти в этом тёмном спектакле.

— Ну что ж, — проговорил он, проводя большим пальцем по влажным губам парня. — Посмотрим, насколько ты благодарный получатель подарков.

Тот не заставил себя ждать.

Он приник к члену губами, с жадностью и благоговением, полностью отдаваясь процессу, слушая сдержанные стоны над собой, ощущая, как пальцы мужчины впиваются в его волосы, направляя, но не контролируя. Это был дар, подношение, и он отдавал его со всей страстью.

Но Попов был не из тех, кто долго позволяет служить себе. Через несколько минут он мягко, но неумолимо отстранил Шастуна, положив его на спину. В его руке вдруг появилась маленькая бутылочка с маслом, тёплая от ладони.

— А теперь, — его голос был хриплым, — мой подарок тебе.

Он перевернул Антона, уложив на живот. Масло лилось на спину, на ягодицы, тёплыми струйками. Но Арсений не торопился. Его руки, сильные и знающие, принялись за работу. Он начал с массажа плеч, спины, затем опустился ниже. Каждое прикосновение было целенаправленным, разминающим, растягивающим. Большие пальцы втирали масло в напряжённые мышцы, ладони разглаживали кожу, пальцы осторожно, но настойчиво проникали, готовя, растягивая.

— Расслабься, — бархатный шёпот мужчины звучал прямо у уха. — Прими свой подарок.

Парень стонал, уткнувшись лицом в подушку. Это была пытка и блаженство одновременно. Каждое движение рук мужа заставляло его тело раскрываться, сдаваться, жаждать большего. Растяжка была медленной, методичной, почти болезненно тщательной. Мужчина знал его тело лучше, чем он сам, и не оставил ни одного мускула неподготовленным.

Когда наконец, после долгих, томных минут, он почувствовал, что тот готов, полностью открыт и дрожит от нетерпения, Попов замер на мгновение. Он обнял его сзади, прижав к своей груди, и прошептал губами в самое ухо:

— С Новым годом, Антош.

И вошёл. Не быстро, не резко, а с той же неумолимой, властной плавностью, с которой готовил его.

Это было не просто соединение.

Это было обладание.

⬇️⬇️⬇️

Полное, безраздельное, долгожданное. Каждый толчок Арсения был глубоким, достигающим самой сути.

Он держал Антона в своих железных объятиях, его дыхание было горячим на шее, а низкий, грудной стон вырывался при каждом движении.

Парень ничего не мог сделать, кроме как принять.

Принять этот дар, эту бурю, этого человека.

Его мир сузился до точки соединения, до голоса мужа в ухе, до вспышек за закрытыми веками ярче, чем огни на ёлке.

Это был его подарок.

Единственно нужный.

И когда он кончил вместе с мужчиной, то он понял, что никакой Дед Мороз не мог бы подарить ему большее чудо, чем этот человек, который в эту ночь был для него всем — и волшебством, и страстью, и домом.

***

1/1!!
— Горячая. Зарисовочка. Ночью. Что может быть лучше?... Хи-хи 🤭🤭
— А вообще, по традиции, вы этого не читали, а я этого не писала!!!
— Сладких и спокойных снов, котята ❤️‍🩹🫂

#зарисовочкиПоповаиШаста

В-первых, «Sha» у меня упорно ассоциируется с «Shastoon».
Во-вторых, рядом с этими английскими буквами я до сих пор вижу там ХУЙ, хотя я пишу зарисовочки 18+ с двумя мужиками, ПОЭТОМУ И НЕ ТАКОЕ МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ (но всё равно — я вижу там именно ЭТО, а не вашу лапку или душ).....
И в-третьих, «Влюбляйся», АРСЕНИЙ.... НУ АРСЕНИЙ!!!
Не вынуждай меня написать школьную переписку и текстовое продолжение к ней, где он присылает такое фото Антону, задроту из класса, а тот вообще ничего не понимает, и в итоге Арсений всё ему объясняет. ОЧЕНЬ ПРЯМО.

***

— Я не смотрел, — Антон стиснул зубы.

— Смотрел. А теперь вот я смотрю. И знаешь, что вижу?

Арсений присунулся ближе к парню. Тот почувствовал его дыхание на своей щеке.

— Вижу, как у тебя от моих слов встаёт. Прямо сейчас.

Шастун резко вскочил, столкнув стул.

— Мне... в туалет надо. — Он почти выбежал из класса, не глядя по сторонам.

🔞❤️‍🩹