1️⃣/2️⃣

***

Прошёл год с тех пор, как жизнь Антона и Арсения перестала быть борьбой с тенью отца. Отец исчез — совсем, без звонков, без попыток вернуть контроль.

Будто вылетел из их реальности.

А они... они учились жить иначе.

Дом потихоньку обживал их присутствие.

На подоконниках появлялись новые кисти, какие-то странные банки с растворителями, рисунки, которые мужчина бросал везде.

А на кухне — новые кружки, которые парень приносил, потому что ему «нравились цвета».

Они не называли это семьёй.

Но именно семьёй это и было.

Постепенно они пришли к решению, которое Шастун сначала боялся произнести вслух, а Попов — боялся предложить: они усыновили подростка.

Не «маленького ребёнка».

Не «малыша, которого можно научить всему с нуля».

Нет.

Они выбрали Ваню.

Ему было пятнадцать. Он ругался, закрывал дверь ногой и доверял только собакам.

Именно поэтому, когда Антон впервые увидел его, он сказал после встречи:

— Он трудный.

А Арсений ответил:

— А кто из нас не трудный?

И всё стало ясно.

***

Первые месяцы были как в тумане.

Ваня приходил в дом как в чужой мир. Его глаза — серые, настороженные — постоянно следили за мужчиной и парнем, не доверяя ничему.

На стенах висели картины, на полках — книги, а в поведении мужчин — та странная мягкость, которой подросток не верил.

Он ничего не просил.

Но иногда оставлял в раковине кружку с недопитым чаем — и это уже было победой.

Попов никогда не навязывался.

Шастун тихо спрашивал:

— Еда в холодильнике, бери всё, что хочешь.

Тот отвечал:

— Я не хочу ничего.

Но через двадцать минут шёл в холодильник.

И это тоже было победой.

***

Это был обычный воскресный вечер.

Снег ещё не растаял, в доме было тепло, тихо.

Арсений дорисовывал большой холст — тот, который должен был уйти в галерею в следующем месяце.

Антон сидел неподалёку, делая заметки в ноутбуке.

Их жизнь стала почти спокойной.

Почти.

Потому что через секунду раздался грохот двери Ваниной комнаты.

— Вы меня вообще слышите?! — раздалось раздражённое, резкое.

Оба подняли головы.

— Что случилось? — спросил парень.

— Я вам три раза сказал, что мне нужны деньги на поездку! — мальчишка сложил руки на груди. — А вы сидите... и целуетесь своим взглядом, блин.

Попов непроизвольно усмехнулся.

— Мы не целовались взглядом.

— Целовались, — упрямо повторил сын. — И вообще! Мне надо в понедельник в школу в другой район. И мне надо...

— Мы дадим тебе деньги, — спокойно сказал Шастун. — Просто подойди нормально, а не выбивай дверь.

Ваня фыркнул:

— Я не выбивал. Я... громко открыл.

Арсений не выдержал:

— Громко открыл — это когда люди живы остаются или шкафы не падают?

Мальчишка закатил глаза так, что Антон чуть не рассмеялся.

— Ну короче. Мне надо. И вообще, вы оба... — он мотнул рукой. — Ну... вы! Перестаньте смотреть друг на друга, когда я говорю.

Парень удивился:

— Мы смотрели друг на друга?

Мужчина тихо хмыкнул:

— Да. Всю минуту.

— Вот! — победно сказал сын. — Я стою тут, значит, один несчастный ребёнок, никому не нужный...

— Ты нужён... Нужен. — сразу сказал Шастун.

И это был тот момент, от которого Ваня смягчился. Совсем чуть-чуть. Но заметно.

***

Днём позже случилось то, что определило всё.

Ваню вызвали к директору — за драку.

Антон поехал за ним.

Когда они вернулись, Арсений стоял на кухне, опираясь о стол, и попытался не показать тревогу.

— Его задирали, — устало сказал тот. — Он не виноват. Просто... среагировал.

Сын стоял рядом и отводил взгляд.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣/2️⃣

Мужчина подошёл, сел перед ним на корточки.

— Ты цел?

Мальчишка пожал плечами.

— Ну... чуть выбили дыхание. Нормально.

И тогда Попов впервые обнял его.

Не резко.

Не навязчиво.

Просто наклонился и прижал к себе на секунду.

Ваня замер — будто это было что-то невероятное. Потом медленно положил руку ему на плечо.

И шепнул:

— Спасибо.

Это слово изменило всё.

***

В тот же вечер сын разошёлся по дому, хлопнув дверью «потому что музыка должна быть громкой». Арсений стоял на балконе, а парень к нему подошёл, положив руку на спину.

— Ты сегодня очень... — Шастун подвёл глаза, — правильный.

Тот улыбнулся чуть криво.

— Я просто сделал то, что должен.

Антон прижался головой к его плечу.

— Ты не представляешь, как я люблю тебя за это.

Мужчина резко повернулся к нему.

— Антон.

— Что? — тихо.

— Я хочу, чтобы ты был моим мужем.

Парень выдохнул.

Сильно.

— Ты предлагаешь... сейчас?

Попов кивнул.

— Сейчас. И навсегда.

Тот сделал шаг вперёд, положил ладони ему на грудь.

— Да. Конечно да.

Они поцеловались — глубоко, уверенно, по-взрослому.

Без сомнений.

Без страха.

И ровно в этот момент...

— О боже, прекратите! — раздался возмущённый голос сзади.

Ваня стоял в дверях балкона, прижимая к груди наушники.

— Я на пять секунд вышел за водой! Вы что, без меня не можете?! На меня вообще внимание можно обратить или нет?!

Антон отвернулся, пытаясь скрыть смех.

Арсений вздохнул театрально:

— Ванюш, мы только что объявили о помолвке.

Подросток замер.

Потом тихо сказал:

— А... ну... поздравляю, что ли. И... можете дальше целоваться. Но тихо. Я музыку слушаю.

И ушёл.

Оставив их смеяться и держаться за руки.

***

Свадьба была маленькой. Только они трое.

Мальчишка пришёл в слишком большой костюм и сказал:

— Я выгляжу, как менеджер банка.

Мужчина поправил галстук:

— Ты выглядишь как сын.

Парень чуть не прослезился.

***

Через год Ваня окреп. Стало ясно: он дома. По-настоящему.

Шастун продолжал работать, но начал рисовать по вечерам — тихо, рядом с Поповым.

Арсений стал ещё более известным художником.

Его работы выставляли в столице.

Он говорил в интервью:

— Всё, что я создаю, — благодаря моей семье.

И ни разу не ошибся.

Отец Антона не пришёл больше никогда.

Не позвонил.

Не написал.

И им этого не было нужно.

Дом стал их крепостью.

Семья — их выбором.

Любовь — их языком.

А финальный штрих к этой истории — простая, теплая фраза, которую сказал сын однажды вечером, зайдя на кухню:

— Эй, папы... я люблю вас. Только не используйте это против меня, ладно?

Арсений и Антон переглянулись.

И поцеловались.

Тихо.

Потому что теперь это был дом, где всё правильно.

***

‼️ Глава 13.2/13.2!! ‼️

◀️ Предыдущая глава! 🤭

— Ну что, вот теперь точно — конец. Спасибо огромное вам за точно читали, писали комментарии, ставили реакции, да и вообще, спасибо вам за всё, котята, люблю, целую и обнимаю вас крепко-крепко ❤️‍🩹🫂
— Не представляю, как бы я была без вас... ой, ну всё. Сопли вытираю в платочек, а вам желаю сладких снов!! 🙈🙈🙈

#логовоПозова

Зарисовка:

«О боже мой, Антош. Ты что же за чучело такое!»

***

Предновогодний вечер окутал квартиру уютной темнотой, лишь в гостиной горели разноцветные гирлянды. Тишину нарушало лишь мягкое потрескивание дров в камине — пусть и электрической имитации, но удивительно правдоподобной.

И тихие вздохи.

Из спальни на цыпочках выскользнула фигура. Нет, не фигура.

Некое... существо.

В белой ушанке с оттопыренными ушами, в яркой куртке, которая выглядела как какое-то странное, чёрт-пойми-что: оранжево-жёлтые пятна вперемешку с серебристыми рукавами, и с куском ваты, прилепленным к подбородку в попытке изобразить бороду.

Антон замер посреди комнаты, пытаясь уловить в тёмном отражении окна хоть тень волшебства...

...вместо этого он увидел, как из кухни выходит Арсений с двумя кружками какао в руках. Мужчина остановился как вкопанный. Его взгляд скользнул от ушанки к куртке «чёрт-пойми-что», к наивной вате. В глазах мелькнуло удивление, затем искорка безудержного, сдерживаемого веселья.

— О боже мой, Антош, — голос Попова дрогнул от смеха, который он тщетно пытался задавить. — Ты что же за чучело такое!

— Я не чучело! Я... я хотел попробовать! Ты всегда был Дедом Морозом для Ванюши. Все двенадцать лет! А я только Снегурочкой в том несчастном платье, которое всё время сползает. Я тоже хочу!

Муж поставил кружки на стол, его выражение смягчилось. Он подошёл ближе, поправил криво сидящую шапку.

— Ладно, ладно, прости. Не чучело. Энтузиаст. Просто образ, скажем так, требует доработки. Дай мне сделать это. Сам.

— А я... — Шастун потупился, ковыряя носочком ворс ковра. — Я уже кое-что для тебя заказал. Костюм. Чтобы ты в этом году был... другим Дедом Морозом.

— О? – заинтересованно приподнял бровь Арсений. – И где этот шедевр?

Антон покраснел так, что его щёки посоперничали бы с курткой в яркости.

— В... в секс-шопе.

Наступила пауза. Муж уставился на него, медленно переваривая информацию.

— В секс... Антон, ты в своём уме? Для кого он? Для какого-то развратного Санты? Я в нём буду выглядеть хуй знает кто!

— Для меня! — выдохнул парень, глядя на него горящими, решительными глазами. — Я заказывал его... для себя. Чтобы на тебя смотреть.

В воздухе повисло молчание, густое, сладкое и тягучее, как патока. Мужчина смотрел на своего мужа – сбитого с толку, в этом нелепом облачении, которое было лишь жалкой пародией на волшебство, но за которым стояло огромное, чистое желание сделать праздник, дать любовь. Стояло желание видеть его, Попова, в новом, дерзком образе.

Арсений не сказал ни слова. Он просто закрыл расстояние между ними, одной рукой приподняв тот дурацкий подбородок с ватой, и прижал свои губы к губам Шастуна. Поцелуй был не нежным, а страстным, властным, полным обещаний и тёплой благодарности. Когда они наконец разъединились, оба немного запыхались.

— Ладно, — прохрипел он, прижимая лоб ко лбу Антона. — Договорились. Ты в этом году — главный Дед Мороз для Вани. Я — твой... помощник в особом костюме. Но только после того, как сын уснёт.

Парень сиял, как все гирлянды разом.

В этот момент скрипнула дверь в детскую. На пороге, потирая сонные глаза, стоял Ваня. Его взгляд упал на отца Антона, замершего в объятиях отца Арсения. Мальчик прищурился, пытаясь осмыслить зрелище.

— Пап? — обратился он к Шастуну. — А ты чего это? На кого ты похож? Как чучело огороднее.

Мужчина, всё ещё обнимая мужа, не выдержал. Смех прорвался наружу, переходя в раскатистый, заразительный хохот. Он смеялся до слёз, давясь и покачиваясь.

И глядя на него, на его счастливое, смеющееся лицо, Антон тоже не удержался. Сначала лишь улыбка тронула его губы, а потом и он рассмеялся — тихо, смущённо, но всё искренне.

Сын, не понимая, в чём дело, но видя, как смеются оба его папы, пожал плечами и тоже ухмыльнулся. В комнате, озарённой огоньками гирлянд, стоял смех — тёплый, семейный и полный предвкушения чуда, которое они создавали для друг друга сами.

Вместе.

***

— Сладких снов, котята ❤️‍🩹🫂
— Извиняюсь, что постов нет, дел много, но завтра попытаюсь вас опять порадовать, как в субботу 🙈🙈🙈

#зарисовочкиПоповаиШаста