Мою новою аушку: «Вᴛᴏᴩᴏй ɯᴀнᴄ ᴨᴏд ᴏднᴏй ᴋᴩыɯᴇй», озвучили — можете послушать!!! ❤️‍🩹🫂
Я даже не ожидала, что получится настолько живо и атмосферно. 🥹🥹🥹

Ссылка на их телеграмм канал 🙇‍♀️

Эдит в тик токе 🙇‍♀️

Песня: «Кофта пахнет твоим домом».

Эта песня сидит уже в моей голове 24/7...
Достаточно долго это делала, а получилось как всегда..... 🙈🙈🙈

#нелепыевидосики

М-м-м, пахнет ау, где Антон, желая сделать «как лучше», без спроса взял и «отбриллиантил» любимый пистолет Арсения, с которым тот прошел огонь и воду. Парень покрыл его стразами Сваровски, превратив грозное оружие в сверкающий безделушку.... 🙈🙈🙈

***

— Ну кис, не злись... — начал было Антон, отступая к двери.

Но было поздно.

Арсений встал. Он не делал резких движений. Он просто приблизился, и вся его поджарая, собранная фигура излучала такую мощь, что у парня перехватило дыхание. Он отступал, пока спиной не упёрся в косяк двери.

— Я... я исправлю! Я всё отскоблю! — взвизгнул он.

— Исправить уже не получится. Металл испорчен. История унижена.

Он взял Антона за шиворот и с силой, не оставляющей сомнений, развернул лицом к стене.

— За пистолет, — прозвучало у него за спиной низкое, обещающее обещание.

Это была месть и она свершилась.

🔞🔫

Зарисовка:

«Я... я исправлю! Я всё отскоблю!»

***

Арсений только что закончил чистку своего старого пистолета — того самого, с серийным номером, стершимся от тысяч прикосновений. Это был не просто кусок металла. Это был свидетель. Участок, ночной перестрелка у складов, три дня в засаде под Францией... Он лежал на бархатной тряпке, суровый и молчаливый, как и его хозяин.

И вот в это уютное таинство спустя пару часов ворвался Антон, сияя пуще солнца. Его лицо расплылось в восторженной улыбке.

— Кис! Смотри, что я сделал! Я подарил ему новую жизнь!

Он с гордостью выставил вперед руку. На его ладони лежало... это.

Где был матовый металл — теперь слепила безумная россыпь кристаллов. Ручка, затвор, даже мушка — всё было усеяно стразиками Сваровски, мерцающими под светом люстры. Грозное оружие, прошедшее огонь и воду, превратилось в пародию, в сверкающую безделушку для гламурной дивы. Оно выглядело так, будто его только что ограбили цыгане на свадьбе.

Мужчина замер. В ушах зазвенело. Он медленно, очень медленно поднял глаза на парня. В его взгляде не было ни злости, ни ярости. Там была пустота.

Бездонная, ледяная пустота.

— Ты... что ты сделал? — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем скрипела сталь.

— Ну, я же хотел как лучше! — залепетал тот, наконец почувствовав леденящую душу атмосферу. — Он же у тебя такой старый, потрепанный... А теперь он сверкает! Как у кинозвезды!

Попов молча протянул руку. Движение было плавным и неотвратимым, как движение змеи. Он взял сверкающий кошмар с ладони Шастуна. Пальцы сомкнулись на рукоятке, утопая в острых гранях стразов.

Он смотрел на это несколько секунд. Потом его взгляд снова поднялся на Антона. И в этой тишине прозвучал самый страшный вопрос.

— Ты снимал затвор? Смазывал его после того, как залепил всё это дрянью?

Парень побледнел.

Он даже не подумал об этом.

Он видел только блеск.

Арсений отставил пистолет в сторону, на бархатную тряпку. Сверкающая безделушка легла рядом со шкатулкой с инструментами — насмешка над здравым смыслом.

— Арсений, я... — начал было тот, отступая к двери.

Но было поздно.

Мужчина встал. Он не делал резких движений. Он просто приблизился, и вся его поджарая, собранная фигура излучала такую мощь, что у Антона перехватило дыхание. Он отступал, пока спиной не упёрся в косяк двери.

— Я... я исправлю! Я всё отскоблю! — взвизгнул он.

— Исправить уже не получится. Металл испорчен. История унижена.

Он взял парня за шиворот и с силой, не оставляющей сомнений, развернул лицом к стене.

— За пистолет, — прозвучало у него за спиной низкое, обещающее обещание.

Это была месть и она свершилась.

Сильная рука снова впилась в его шиворот, заломляя руку за спину. Протестовать было бессмысленно. Попов не говорил ни слова, только его дыхание, ровное и тяжелое, обжигало шею Шастуна. Другой рукой он расстегнул его джинсы, и ткань грубо сползла вниз, обнажая бледную кожу.

Антон вздрогнул от внезапного прикосновения — пальцы, пахнущие оружейной смазкой и металлом, грубо сжали его ягодицы, не оставляя места для нежности. Он услышал, как Арсений одной рукой расстегивает собственную ширинку. Звук падающего ремня прозвучал громче выстрела.

Первое проникновение было резким, сухим и болезненным. Но не настолько больно, чтобы умолять остановиться. Это хорошо, что парень регулярно занимался с мужчиной, а то бы было, ой, как не поздоровится.

Шастун вскрикнул, впиваясь пальцами в дерево дверного косяка. Попов не спешил, не давая привыкнуть. Он вошёл глубоко, до конца, заполнив его собой, своим гневом, своим презрением.


⬇️⬇️⬇️

Он двигался с методичной, неумолимой силой. Каждый толчок был жесткий, очищающий, вышибающий всё лишнее. Тот стонал, пытаясь подавить звуки, но они вырывались сами — сдавленные, унизительные. Его тело, сначала сопротивлявшееся, постепенно предавалось, поддаваясь этому грубому ритму. Боль смешивалась со странным, постыдным возбуждением, текущим по венам горячей волной.

Попов наклонился ниже, его губы почти коснулись уха Антона.

— За ствол, — просипел он хриплым шепотом, и это слово, как раскаленный штырь, вошло в парня глубже, чем его плоть.

И с этим он ускорился. Его движения стали короче, яростнее, финальными. Он вгонял себя в это податливое, стонущее тело, вымещая всю ярость за оскверненный пистолет, за нарушенное доверие, за насмешку над его прошлым. Это был не секс, а ритуал наказания.

С подавленным стоном, больше похожим на рык, мужчина достиг оргазма, на несколько секунд «вмуровав» себя в того, заставляя его чувствовать каждую пульсацию. Затем так же резко, как и начал, он вышел.

Шастун, опустошенный, с дрожащими коленями, едва устоял на ногах. По его бёдрами стекали теплые капли спермы. Воздух был наполнен запахом пота, секса и невысказанного стыда.

Арсений отошёл, поправил рубашку и подошёл к столу. Он снова взял в руки сверкающий пистолет, смотря на него с холодным отвращением.

Антон, придерживаясь за стену, пытался отдышаться, на его лице застыла смесь шока, боли и стыда.

— Иди, — безразлично бросил он, не глядя на него. — И принеси мне ацетон. Мы будем отчищать эту пародию. Вместе. Пока ты не поймёшь, что значит «не тронь мое оружие».

И в его голосе тот услышал нечто гораздо более страшное, чем просто злость.

Он услышал приговор.

***

1/1!!
— Жёсткий секс, ой, не секс, а целый ритуал. 😉 Вообще, мне как раз этого давно не хватало. Хотя, я же совсем недавно писала тоже такое... но не суть!
— Приятного чтения, и сладких снов котята 🫂❤️‍🩹
— Вы этого не видели, я этого не писала 🤭🤭🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста