Ꭲᴇᴋᴄᴛᴏʙᴏᴇ дᴏᴨᴏᴧнᴇниᴇ!! ⬇️⬇️⬇️

***

Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая Антона от внешнего мира. Воздух в кабинете литературы был густым, пропитанным запахом старой бумаги, древесины и чего-то острого, электрического — исходящего от самого Арсения Сергеевича.

Он не сел за учительский стол. Он стоял у окна, спиной к ученику, и его плечи были неестественно напряжены, будто он с огромным усилием сдерживал себя. Шастун замер у порога, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Объяснительная, которую ты написал для директора — это формальность, Шастун, — голос учителя был низким, ровным, но каждое слово обжигало, как пощёчина. — Со мной ты будешь говорить честно. Я требую этого. Я не терплю не только лентяев, но и подлецов. А то, что произошло — это подлость. Глупая, ничтожная, детская подлость.

Он резко обернулся. Его глаза пылали холодным, сконцентрированным гневом. В них не было крика, там была ледяная ярость, куда более страшная.

— Я потратил на тебя свое время. Свои нервы. Я... — он сделал паузу, ища слова, и его челюсть напряглась, — я поверил, что под этой маской пофигиста, есть хоть что-то... адекватное. Что-то, за что можно зацепиться. А ты? Ты идёшь на откровенную, тупую провокацию. Которая бьет по репутации всего класса. И по моей репутации. Ты понимаешь это?

Антон слушал, и странное дело – первоначальный страх и ощущение несправедливости начали куда-то исчезать. Их заменило что-то другое, дикое и неуместное. Щекочущий, леденящий холодок пробежал по спине и разлился жаром пониже живота. Этот голос. Гневный, властный, контролирующий каждый выдох, каждый звук, — он не пугал. Он... возбуждал?

Парень поймал себя на том, что рассматривает сжатые кулаки Арсения Сергеевича, белые от напряжения костяшки, резкую линию скул, напряженные мышцы шеи. Он смотрел на его губы, выговаривающие очередные, полные презрения слова — «безответственный», «предательский поступок», «мелкая мстительность», — и ловил этот резкий, пьянящий рывок адреналина в крови.

Его собственное тело предательски откликалось на этот гнев.

— «Блять. У меня что, щас стоит? От его ругани? От того, как он меня сейчас уничтожает?» — думал тот, его мысли скопились в одну большую кучу, которую теперь было очень сложно распутать.

Шастун перестал слышать смысл слов. Он слышал только тембр. Властный, низкий, бархатный со злостью, наполняющий кабинет и его самого, проникающий под кожу. Он с ужасом и восторгом понял, что хочет, чтобы этот голос звучал для него всегда. Только так. Сердито, безжалостно, без права на возражение.

— ...ты вообще меня слушаешь, Шастун?! Или ты настолько считаешь все это игрой?! — голос Попова взорвался, вырывая ученика из ступора. Учитель сделал шаг вперед, сократив дистанцию. Его лицо было совсем близко.

Антон резко поднял голову, чувствуя, как горит лицо и перехватывает дыхание. Он не нашелся сказать ничего умного, ничего оправдывающего. Из груди вырвалась только горькая, сдавленная правда, которую он не мог сдержать.

— Да, — хрипло выдохнул он, глотая воздух. — Слушаю. Всяко.

Он боялся, что голос выдаст его. Выдаст это дурацкое, постыдное возбуждение.

Мужчина замер, смотря на него с новым, обескураженным непониманием. Его гнев столкнулся с чем-то безрассудным в глазах ученика. Он видел не страх и не вызов, а что-то смущённое, пойманное врасплох, почти... замешательство на грани с чем-то другим.

Молчание повисло между ними ненадолго. Тот медленно отступил на шаг, его взгляд стал пристальным, изучающим. Он не отвёл глаз от раскрасневшегося лица Антона.

— Вон, — наконец произнес он тише, но все так же жестко, указывая на дверь. — Чтобы я больше ни в чем подобном тебя не видел. Или следующим будет разговор о твоём исключении. Вон!

⬇️⬇️⬇️

Парень кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и почти бегом ринулся к выходу, стараясь скрыть очевидную проблему в районе ширинки. Дверь закрылась за ним, оставив Арсения Сергеевича одного в тишине кабинета. Мужчина провел рукой по лицу, смахнув усталость, и его взгляд упал на пустое место у двери, где только что стоял ученик. Во взгляде мелькнуло не просто раздражение, а первая искра какого-то странного, тревожного любопытства...

— «...а если он этого на самом деле, не делал? То кто тогда?» — учителю резко пришла в голову мысль, и теперь он сто процентов не знал, что делать...

***

— Резкий переход событий? Да-да, здесь, хах 🤭🤌🤌
— А вообще, сегодня ночью совсем не спала — перечитывала фанфик «Danke», так что сегодня такая игривая часть 💅💅💅 Надеюсь, она вам понравится — я старалась! И почему-то именно эту, вроде бы простую часть, писала дольше обычного...
— Ах да, спасибо, что написали, а то я не заметила, что 11 часть — 11 месяц — 11 день! Удачно же совпало 😌

Зарисовка:

«Предсказуемость? Интересно. А я, значит, надену... сюрприз.»

***

Арсений вошёл в квартиру с ощущением, что что-то не так. Тишина была не пустой, а настороженной, будто сама воздушная среда затаила дыхание.

— Антош?

Ответа не последовало. На вешалке не висело его пальто, на полке в прихожей не лежали его ключи. Но он чувствовал его присутствие. Ощутимо, почти ощутимо.

Мужчина прошел в гостиную, заглянул в спальню — пусто. На кухне на столе стоял нетронутый чай, еще теплый. Значит, он здесь. Тот нахмурился. Он медленно пошёл по квартире, открывая дверь в кабинет.

И тут его осенило. Прятки. Парень надел свою «невидимку».

Улыбка тронула губы Попова. Охота началась. Он не звал больше, а просто искал. Внимательно, методично, как хищник, читающий след. Он заметил, что дверь в гардеробную приоткрыта чуть шире обычного. Зайдя внутрь, он не увидел никого среди рядов одежды. Но его взгляд упал на глухую стену, где висели длинные вешалки с плащами и пальто. И там, в самом углу, он разглядел едва заметную выпуклость, искажавшую ровную линию свисающих тканей.

Тот подошел бесшумно и резко раздвинул пальто. Шастун стоял, прислонившись к стене, его глаза широко распахнуты, в них плясали огоньки вызова и страха. На нем не было ничего особенного — просто домашняя майка и мягкие штаны. Его «невидимка» была не в одежде, а в этой тишине, в этой попытке раствориться в пространстве собственного дома.

— Нашёлся, — тихо сказал Арсений, и в его голосе не было торжества, только низкое, сокровенное удовлетворение.

Он не стал сразу целовать его. Он притянул Антона к себе, прижал его лицо к своему плечу и просто держал, чувствуя, как бешено бьется сердце другого. А потом повёл его в спальню, ведя за руку, как лунатика.

В спальне царил мягкий полумрак. Мужчина уложил парня на кровать и, не спеша, снимал с него одежду, касаниями ладоней и губ. Никакой спешки, никакой грубости. Когда тот остался полностью обнаженным, Попов достал лубрикант.

— Доверяешь? — просто спросил он, встречая его взгляд.

Шастун кивнул, не в силах вымолвить слово.

Арсений принялся за работу. Его пальцы, смазанные прохладным гелем, нашли его вход и начали растягивать его. Но на этот раз это не было быстрым или грубым. Это был медленный, почти церемонный процесс. Один палец, которым он водил кругами, заставляя мышцы расслабляться. Потом второй, осторожно раздвигая, растягивая. Он смотрел на лицо Антона, прислушивался к его дыханию, ловил каждый стон, каждое движение его тела. Это длилось долго, пока парень не застонал глухо и не прогнулся навстречу его руке, полностью открытый и готовый.

Только тогда мужчина вошёл в него. Медленно, давая каждому сантиметру привыкнуть к нему. И начал двигаться. Это был не яростный натиск, а глубокое, размеренное скольжение, волна за волной. Они смотрели друг другу в глаза, и в них не было борьбы, только полное, безоговорочное признание. Шёпотом, обрывистым от наслаждения, Попов говорил ему, как он прекрасен, как сильно он его хочет, как долго будет это длиться.

Когда напряжение в теле Шастуна достигало предела, и он, задыхаясь, прошептал, что близко, Арсений не ускорился. Он медленно вышел из него.

— Лежи, — мягко приказал он, опускаясь между его ног.

И он взял его член в рот. Нежно, но властно, обхватив его руками за бёдра. Антон вскрикнул от неожиданности, его пальцы впились в простыни. Это было слишком интимно, слишком сильно. Несколько глубоких движений языка — и парень с громким, срывающимся криком кончил ему в рот.

Мужчина поднялся, его собственное возбуждение было болезненным. Он взял себя в руку, не сводя с Шастуна темных, полных обожания глаз. Ему понадобилось всего несколько движений своей руки, прежде чем он тоже достиг оргазма, его сперма горячими каплями пролилось на кожу живота Антона.

Он рухнул рядом с ним, тяжело дыша, и притянул его к себе, чувствуя, как бьется его сердце.

— Больше не прячься, — прошептал Попов ему в волосы. — Пожалуйста.

⬇️⬇️⬇️

Парень лишь прижимался к нему ближе, и в его молчании был ответ. Они лежали так несколько долгих минут, слушая, как затихает их дыхание и в комнату возвращается тишина.

Потом тот, повернул голову, его губы коснулись плеча Арсения.

— Хорошо. Тогда завтра я надену предсказуемость.

Мужчина фыркнул, и его грудь вздрогнула под щекой Шастуна. Он откинулся на спину, убирая влажные волосы со лба, и повернулся к нему, его глаза блестели в полумраке знакомой хищной игрой, в которой уже зрел новый замысел.

— Предсказуемость? — он провел пальцем по линии челюсти Антона. — Интересно. А я, значит, надену... сюрприз.

Он сказал это с такой интонацией, от которой по коже парня побежали мурашки — смесь обещания и угрозы. Это была не просьба и не предложение. Это был вызов. Их вечная игра не заканчивалась. Она только готовилась к новому пятомуя раунду.

***

1/1!!
— Ой, ну балую вас — то фанфик, то зарисовка 🤭🤭🤭
— Осталось всего три дня до окончания недели горячих зарисовочек... 🔞
— Сладких снов, котята. Люблю, целую и крепко обнимаю каждого 🫂❤️‍🩹

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Позволь угадаю. Завтра ты наденeшь «неожиданность».»

***

Дверь в номер люкс открылась, и Антон замер на пороге. Его «предсказуемость» сегодня заключалась в строгом, но безупречном коричневом костюме. Он ожидал ужина в хорошем ресторане, может, прогулки. Но не этого.

Полусотня алых роз лежала на столе. Их лепестки были рассыпаны по полу, образуя дорожку от двери к огромной кровати, на которой тоже были лепестки. В серебряном ведёрке дымилось шампанское, горели свечи, а из скрытых колонок лилась нежная инструментальная музыка. Это была та самая, немного банальная, романтическая обстановка, которую он всегда с легкой иронией называл «предсказуемой».

Арсений стоял у стола. И на нем не было обычного чёрного.

Он был в тёмно-бордовом бархатном пиджаке, мягко облегающем плечи, и в таких же брюках. Цвет был настолько непривычным, глубоким, что на секунду перехватило дыхание. Это и был его «сюрприз». Не костюм-невидимка, а заявление. Яркое, уверенное, обращенное только к нему.

— Входи, — улыбнулся мужчина, и в его улыбке не было привычной хищности, только теплое, сокровенное удовольствие. — Свидание началось.

Ужин прошел без привычных им колкостей и игр на грани. Они говорили о старых фильмах, о смешных моментах с прошлых съёмок, о планах на отпуск. Парень пил красное вино и чувствовал, как сквозь оболочку его «предсказуемости» пробивается что-то давно забытое — легкое, беззащитное волнение. Он был предсказуем в своем костюме, а тот — непредсказуем в своей нежности.

Когда ужин закончился, Попов не стал задирать его, не стал бросать вызов. Он просто встал, протянул руку и повёл его по лепесткам к кровати.

Они раздевали друг друга медленно, с поцелуями, прерываемыми смехом, когда не могли справиться с пуговицами или замками. Никакой спешки, только долгожданность.

В постели Арсений был таким же — внимательным, неторопливым. Его ласки были не завоеванием, а исследованием. Он растягивал его с лубрикантом так бережно и долго, что Шастун терял чувство времени, растворяясь в прикосновениях. Это не было подготовкой к чему-то. Это было частью самого акта, продлением наслаждения.

И когда мужчина вошёл в него, это было не вторжением, а возвращением домой. Они двигались в унисон, их дыхание смешивалось, а взгляды были открытие друг для друга.

— Я так... тебя люблю.

— И я тебя люблю безумно, Антош.

Кончили они почти одновременно, тихо и глубоко, не взрывом, а излиянием. Волна, которая накрыла их, была не сокрушительной, а обволакивающей, смывая все маски и оставляя только суть.

Они лежали, переплетённые, прислушиваясь к стуку сердец.

Парень провел пальцами по бархатному рукаву пиджака того, сброшенного на спинку кровати.

— Сюрприз, — прошептал он, — оказался предсказуемо идеальным.

Попов рассмеялся, прижимая его к себе.

— А предсказуемость, — ответил он, целуя его в макушку, — оказалась самым приятным сюрпризом.

Они лежали в тишине, наполненной биением их сердец и сладким томлением после любви. За окном ночной город светился огнями, словно подражая рассыпанным по полу лепесткам.

Через некоторое время Арсений приподнялся на локте, его глаза в полумраке снова блеснули знакомым озорным огоньком, который Шастун знал так хорошо.

—Знаешь, — начал он, его голос снова приобрёл тот самый оттенок вызова, что предвещал нечто большее, чем просто отдых, — завтра...

Антон перебил его, приподняв бровь, но в уголках его губ играла улыбка:

— Позволь угадаю. Завтра ты наденeшь «неожиданность».

— Холодно, — покачал головой мужчина, его палец медленно прочертил линию по ключице парня. — А ты... ты наденешь «вызов».

Он произнёс это с такой интонацией, что по коже Шастуна снова побежали мурашки, на этот раз от предвкушения новой игры. Их вечный танец продолжался. И завтра обещало быть не менее интересным, чем сегодня.

***

1/1!!
— Ну что, сегодня у нас пятый день недели горячих зарисовочек — и немного нежности вам для хорошего сна! 🥹❤️‍🩹
— А ещё поздравляю Серёжку с днём рождения! Наверное, днём напишу отдельный пост, но всё же — люблю этого жука 🤭🤭🤭

#зарисовочкиПоповаиШаста

Зарисовка:

«Да ладно тебе, я просто рад! Сегодня же праздник у нашего Барбарисыча.»

***

С самого утра в доме пахло кофе, корицей и чем-то домашним — свежим хлебом, может быть. За окном тихо падал дождь, как назло в такой день, а Серёжа стоял у окна с кружкой в руках и думал, что сорок два — звучит взрослым, но внутри всё так же тепло и немного волнительно. Сегодня приедут они — те, с кем жизнь всегда ярче, чем любой праздник.

Первым, как и каждый год, пришёл Арсений. В любимом парадном костюме, с аккуратно перевязанной коробкой в руках и тем спокойным взглядом, в котором всегда было что-то надёжное.

— С днём рождения, — сказал он просто, снимая перчатки. — И да, я всё ещё старше тебя на пару месяцев.

— Да знаю я, — усмехнулся тот. — Не упустишь шанс напомнить.

— Традиции важны, — сухо ответил мужчина, но уголки губ дрогнули.

Через несколько минут в дверях показался Антон — с шариками, пакетом и неизменной улыбкой. Он буквально влетел в комнату, за ним шёл Дима, чуть смущённый, с букетом и тортом.

— Ну что, наш именинник жив-здоров? — радостно воскликнул парень. — Сорок два — это не возраст, это опыт!

— Это боль в коленях, — отозвался именинник, смеясь.

Попов, стоявший рядом, молча обнял Шастуна за плечи и поцеловал в висок — просто, легко, так, как у них всегда: спокойно, но с безусловной теплотой.

— Не шуми. Торт ещё целый, дай хоть кофе налить, а тебе какао.

Тот хихикнул, уткнулся в него носом.

— Да ладно тебе, я просто рад! Сегодня же праздник у нашего Барбарисыча.

Матвиенко смотрел на них и улыбался. Он знал, что за их шутками и привычными подколками всегда стояло что-то крепкое и настоящее — любовь, которая не нуждается в громких словах.

Подарки открывали под смех и шутки.

От Арсения и Антона — большой шерстяной плед и чайный набор с гравировкой «для долгих вечеров с теми, кто важен».

— Мы выбирали вместе, — сказал парень, обнимая мужчину за талию. — Я хотел плед, он — чай. Пришлось объединить.

— Компромисс — основа брака, — заметил Попов и притянул Шастуна ближе, снова поцеловав.

Позов протянул свою коробочку последним — скромную, перевязанную тёмно-синей лентой.

— Это тебе, — тихо сказал он.

Внутри оказалась серебряная цепочка с кулоном в форме пера. На обратной стороне выгравировано: «Пиши своё счастье сам».

Именинник посмотрел на него и чуть растерялся от нахлынувшего чувства.

— Спасибо... правда, — выдохнул он.

Антон, конечно, сразу заметил.

— Ага, ага, я всё понял, — протянул он с заговорщицкой улыбкой. — Так, народ, у нас тут новости назревают?

Серёжа бросил короткий взгляд на Диму. Тот чуть кивнул.

— Ну... да, — сказал тот наконец. — Мы вместе.

Пауза длилась ровно секунду. Потом Арсений кивнул и спокойно произнёс:

— Отлично. Я рад. Главное — что тебе хорошо.

— Я ж говорил! Мой инстинкт любви безошибочен! Арсень, видишь, я был прав!

Мужчина только покачал головой и поцеловал его в висок, тихо пробормотав:

— Да, ты всегда прав, Антош.

Комната наполнилась смехом.

Позже все сидели за столом: чай, тортик, свечи, гирлянды. Попов лениво тянулся за чашкой, не убирая руки с плеча Шастуна; тот всё время что-то рассказывал, жестикулируя и смеясь.

Позов то и дело поправлял свечу на торте, а Матвиенко просто сидел, глядя на них, и думал, что, может, именно в этом и есть настоящее счастье — когда за одним столом собираются те, с кем можно быть собой.

Чуть позже они устроились на диване: Арсений с Антоном, укутанные в тот самый плед, тихо о чём-то шептались; Дима рядом с Серёжей, их руки едва соприкасались под тканью.

За окном, дождь потихоньку стихал, а в комнате было только тепло, смех и уверенность, что всё в жизни идёт как должно.

***

1/1!
— Сегодня у Серёжки день рождения — и даже воздух вокруг будто стал теплее. Он приносит с собой свет и лёгкую радость, которая остаётся в душе ❤️‍🩹🫂

Пусть у тебя будет много тёплых и спокойных дней, наполненных любовью и заботой близких. Пусть сбываются даже самые тихие мечты, а рядом всегда будут настоящие друзья!)

Барбарисыч 🤭, спасибо, что ты есть — оставайся таким же светлым и добрым. Мы тебя любим безумно! 🥹🥹🙏

#зарисовочкиПоповаиШаста