╭──────༺♡༻──────╮

Приватка:: https://t.me/+QEn8PT44pslkMjEy

Всем спасибо, кто проголосовал, и отдельное спасибо за ваши комментарии!! Всех жду там, хи-хи 🙈🙈🙈

Думаю, что всё-таки буду брать не всех, а в основном тех, кого уже знаю, часто вижу в комментариях и т.д. Надеюсь, вы поймёте.)

Люблю вас, котята!! ❤️‍🩹🫂

╰──────༺♡༻──────╯

Зарисовка:

«А я тебя почти разлюбил. Но не смог.»

***

Серый октябрьский воздух пахнет бензином и первой сыростью. Они стоят на пустыре за школой, у покосившихся качелей. Арсений засунул руки в карманы чёрной худи, смотрит куда-то в сторону многоэтажек, на лице — маска ледяного безразличия. Антон переминается с ноги на ногу, теребит лямку рюкзака, взгляд прикован к чужому профилю.

— Ну? — тихо спрашивает парень, и в его голосе — усталость, смешанная с отчаянным желанием, чтобы всё наконец случилось.

Попов молчит. Слышно только, как ветер шевелит мокрые листья под ногами и где-то вдалеке сигналит машина. Шастун делает маленький шаг.

Потом ещё один.

Между ними всё ещё метр, но этот метр кажется пропастью.

— Ты же знаешь, — шепчет Антон. — Я не могу просто взять и забыть. Не могу сделать вид, что между нами ничего нет.

— А я не могу просто ждать, — голос Арсения ломается на полуслове, и он наконец поворачивается. В его серо-голубых глазах — осенняя тоска и страх, который он тщательно прячет за колкостями. — Ты даже не представляешь, сколько я уже жду.

Они молчат. Дождь начинает моросить сильнее, мелкие капли оседают на волосах, на ресницах. Где-то за деревьями кричат вороны, собираясь к зиме.

Попов резко выдыхает. Его пальцы сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он смотрит на парня — в упор, впервые за весь вечер, и в его взгляде столько всего: злость, обида, нежность, отчаяние. Всё, что нельзя сказать словами.

— Серёжа сказал, что нам не по пути, — цедит он сквозь зубы. — Что ты... не тот. Что мы только друг другу жизнь сломаем.

Шастун вздрагивает, как от пощёчины. Он знает Серёжу — вечного прилипалу, который всегда рядом с Арсением, который смотрит на него с такой же тоской, с какой сам Шастун смотрит на Попова.

Конкуренция, о которой никто не говорит вслух.

— А ты поверил? — парень сглатывает, голос становится хриплым. — Поверил ему? Или просто ищешь повод оттолкнуть меня, потому что боишься?

Повисает тяжелая тишина. Дождь усиливается, барабанит по крыше заброшенной будки. Листья прилипают к мокрому асфальту, и где-то вдалеке слышно, как хлопает дверь подъезда. Мир живет своей жизнью, а они стоят на пустыре, два мальчишки, застывшие в шаге друг от друга.

Арсений усмехается — горько, рвано. Отворачивается к качелям, проводит рукой по ржавой цепи.

— У меня есть Настя, — бросает он небрежно, но голос предает его, дрожит на последнем слоге. — Новая. Из одиннадцатого «Б». Лучше тебя в сто раз.

Антон чувствует, как внутри всё обрывается. Он знает Настю — смешную, светлую, с хвостиком и ямочками на щеках. Она искренне считает, что Попов ей симпатизирует, и даже не догадывается, что её используют как оружие и щит. Как способ доказать самому себе, что он ещё может быть «нормальным».

— Врёшь, — тихо фыркает Шастун. Он делает ещё шаг, теперь они почти касаются друг друга плечами. — Ты всегда врёшь, когда боишься. Настя — просто прикрытие. Ты даже не смотришь на неё так, как смотришь на меня.

Арсений дёргается, будто его ударили. Поворачивается резко, глаза расширяются, и на секунду маска спадает — ледяное безразличие разбивается вдребезги, и под ним оказывается растерянный мальчишка. Семнадцать лет — это так мало, чтобы уметь прятать чувства, и так много, чтобы страдать от них.

— Откуда ты...

Но Антон уже не слушает. Он берёт того за запястье — осторожно, будто тот может разбиться. Пальцы холодные, мокрые, но в этом прикосновении — всё. Все их недосказанные разговоры, все взгляды в школьном коридоре, все ночи, когда каждый из них лежал без сна и думал о другом.

— Не надо, — шепчет Шастун. — Я всё понимаю. Ты боишься. Я тоже боюсь, но я уже устал бояться.

Плечи Попова опускаются. Спина перестает быть прямой и напряжённой. Броня, которую он строил так долго — через колкости, через Настю, через Серёжу, через «не по пути» — трескается и осыпается, как старая штукатурка. Он утыкается лбом в плечо Антона и выдыхает — так, будто нёс на себе тяжесть всего мира. Пахнет от него дождем, мятной жвачкой и усталостью.

⬇️⬇️⬇️

— Ты идиот, — шепчет Арсений в ткань куртки, голос глухой и сдавленный. — Ты вообще идиот, Антон. Зачем ты так? Я же тебя почти возненавидел за это всё.

— А я тебя почти разлюбил, — тихо смеётся парень, обнимая его за плечи. — Но не смог.

Дождь льёт как из ведра. Попов поднимает голову, и теперь они смотрят друг другу в глаза — впервые без масок, без прикрытий. Мокрые пряди падают Арсению на лоб, ресницы слиплись от воды, но он не отводит взгляда. Шастун видит в них нерешительность и желание — такое же сильное, как у него самого. Знакомое до дрожи.

Попов медлит. Сердце колотится где-то в горле. Он смотрит на губы Антона — бледные, чуть приоткрытые, с солёными каплями дождя. Шастун смотрит в ответ, и в этом взгляде — разрешение, надежда, мольба.

Арсений наклоняется первым. Неловко, неуверенно, будто делает это впервые в жизни — хотя на самом деле он представлял этот момент сотни раз, прокручивал в голове каждое движение, каждое дыхание. Их носы почти касаются, между ними — только влажный холодный воздух и стук двух сердец, которые бьются в унисон.

Антон прикрывает глаза, когда чувствует чужое дыхание на своих губах — тёплое, прерывистое, с мятным привкусом. А потом Попов закрывает расстояние между ними.

Поцелуй начинается невесомо — будто вопрос. Губы Арсения прохладные от дождя, мягкие и чуть дрожащие. Он касается губ парня осторожно, почти робко, словно пробует на вкус это «наконец». Шастун отвечает — медленно, бережно, вплетает пальцы в мокрые волосы на затылке Попова, притягивая ближе, глубже.

Дождь заливает их с головы до ног, ветер срывает последние листья с дерева, они кружатся вокруг, как конфетти, но они не замечают холода. Есть только мокрые щёки, солёные губы, горячее дыхание, которое тает в холодном воздухе, превращаясь в маленькие облачка.

Поцелуй становится смелее. Арсений проводит языком по нижней губе Антона, и тот тихо выдыхает — полустон-полусмех, освобождение от всего, что копилось месяцами. Попов чувствует, как Шастун улыбается в поцелуе — еле заметно, но отчетливо, и от этой улыбки у него внутри распускается что-то большое, тёплое, долгожданное.

— М-м-м, — мычит Антон куда-то в губы Арсения, и тот отвечает таким же тихим звуком, соглашаясь на всё. На этот безумный дождь, на пустырь, на то, что завтра придётся объясняться перед Серёжей и Настей. На них.

Они отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, и смотрятся мокрыми, счастливыми, испуганными. Лбы соприкасаются, глаза закрыты, дышат в унисон.

— Я ждал этого, — шепчет Попов, и голос его дрожит так сильно, что слова почти неразличимы. — Так долго ждал.

— Знаю, — выдыхает Шастун в ответ. — Я тоже.

Арсений снова тянется к нему, теперь увереннее — уже не спрашивая, уже зная, что можно. Второй поцелуй — мягче, теплее, без той давящей неизвестности, что мучила их оба. Антон проводит большим пальцем по скуле Попова, стирая капли дождя, и Арсений прикрывает глаза, доверчиво прижимаясь к ладони.

Где-то вдалеке хлопает дверь подъезда, и тишину разрывает детский смех. Октябрь уходит, уступая место ноябрю, но на пустыре, у покосившихся качелей, впервые за долгое время становится тепло.

Они стоят обнявшись, мокрые до нитки, и никто из них не хочет отпускать другого, потому что впервые за все время — они наконец рядом.

А главное — по-настоящему.

***

1/1!!
— Как и обещала в приватке, сегодня была и переписка, и зарисовочка))
— Всем сладких снов, котята!! ❤️‍🩹🫂

— Кстати, хочу сказать, что идея этой работы была от подписчицы! Мне её скинули ещё ОЧЕНЬ давно, я тогда очень хотела сделать, но постоянно забывала... И вот наконец-то дошли ручки, хах 🥲
— Сейчас ещё скину песню, под которую писалась эта работа (точнее по пару строчкам, но не важно). Правда, вайба с ней, наверное, не особо много, но пусть будет)) 🥹🥹🥹

#зарисовочкиПоповаиШаста

✧⋅─── ‧ 𓆩♡𓆪 ‧ ───⋅✧

Пошлая Молли - Райские цветы.)

— К зарисовочке, как я и говорила 😋

1️⃣💙4️⃣

***

Вечер выдался тёплым и тихим. Океан, обычно беспокойный, сегодня словно затаил дыхание, и волны с тихим шелестом касались песка, будто боясь нарушить что-то важное. Костёр горел ровно, отбрасывая танцующие тени на лица двоих, сидевших рядом.

Антон чувствовал это весь день. Напряжение, которое копилось между ними, как электричество перед грозой. Каждое случайное прикосновение отдавалось искрой. Каждый взгляд задерживался на долю секунды дольше, чем обычно. Арсений тоже это чувствовал — парень видел по его глазам, по тому, как он напрягался, когда их руки встречались, передавая друг другу еду.

Они молчали. Слова казались лишними.

Когда костёр догорел до тлеющих углей, мужчина встал и протянул руку Шастуну.

— Пойдём, — сказал он тихо, но в этом «пойдём» было столько смысла, сколько не вместила бы ни одна книга.

Антон взял его за руку. Ладонь Арсения была теплой, чуть влажной, и её била мелкая дрожь.

Не от страха. От предвкушения.

Они отошли к их укрытию — туда, где под навесом из пальмовых листьев лежала мягкая подстилка из сухой травы и мха, которую парень каждое утро поправлял. Сейчас она казалась больше, уютнее, чем когда-либо.

Мужчина остановился, повернулся к Шастуну лицом. В темноте блестели его глаза — голубые, глубокие, тёмные, полные того же огня, что горел в груди Антона.

— Ты уверен? — спросил он, и в этом вопросе не было сомнения, была забота.

Последний шанс отступить.

— Да, — выдохнул парень. — Никогда не был так уверен.

Арсений улыбнулся — медленно, торжествующе, как победитель, которому наконец отдали трофей. А потом его руки скользнули по плечам Шастуна, спустились к талии, сжимая, притягивая ближе.

И он поцеловал его.

Это не было похоже на их утренние, сонные поцелуи. Не было похоже даже на тот, у кромки воды, когда корабль ушёл. Этот поцелуй был голодным, жадным, требующим всего. Мужчина целовал так, будто хотел проглотить Антона целиком, впитать в себя, сделать частью своей сути. Его язык скользнул в рот парня, исследуя, требуя ответа.

Шастун ответил. Он запустил пальцы в густые волосы Арсения, притягивая его ещё ближе, чувствуя, как тела соприкасаются — грудью, бедрами, коленями. Сквозь тонкую ткань одежды он ощущал жар кожи мужчины, и это было опьяняюще...

— Я хочу тебя, — прошептал Арсений в его губы. Голос его был низким, хриплым, почти рычащим. — Всю ночь. Я хочу запомнить тебя каждой клеткой.

— Да, — выдохнул Антон, теряя связь с реальностью.

Мужчина опустил его на подстилку — медленно, бережно, будто парень был сделан из самого хрупкого стекла. Он навис сверху, рассматривая его лицо в свете догорающих углей.

— Ты красивый, — сказал он, и это прозвучало не как комплимент, а как открытие.

— Тебе просто кажется, — попытался пошутить Шастун, но Арсений приложил палец к его губам.

— Нет, я знаю, что вижу. Ты — самый красивый из всех, кого я встречал, и я видел много. За сто с лишним лет.

Он не дал Антону ответить. Его губы снова накрыли его рот, а руки принялись расстегивать пуговицы его рубашки. Пальцы мужчины дрожали — не от неуверенности, от нетерпения. Он хотел так долго, что теперь не мог остановиться.

Рубашка упала на песок. Арсений отстранился, чтобы посмотреть на открывшееся тело. Его взгляд скользнул по ключицам, груди, животу парня, и в этом взгляде было такое жадное восхищение, что Шастун почувствовал, как краска заливает лицо.

— Что ты делаешь со мной, — прошептал он, не столько спрашивая, сколько констатируя.

Мужчина не ответил. Он наклонился и поцеловал кожу у основания шеи, спускаясь ниже, к груди, к соскам. Его губы обхватили сосок, язык коснулся его, и Антон выгнулся, издав тихий, сорвавшийся стон.

— Тише, — прошептал Арсений, поднимая глаза. В них горел огонь. — Я только начал.

Он спускался всё ниже, покрывая кожу парня поцелуями — мягкими, влажными, обжигающими. Его пальцы играли с пуговицей на штанах Шастуна, расстёгивая её с мучительной медлительностью.

— Арсений... — выдохнул Антон, нетерпеливо дёргая бедрами.

— Терпи, — ответил тот с легкой улыбкой. — Ты мой и у нас есть время. Вся ночь.

⬇️⬇️⬇️

2️⃣💙4️⃣

Он стянул с парня штаны, обнажая его полностью. И на мгновение замер, глядя на открывшееся тело. Его взгляд был таким жадным, таким собственническим, что у Шастуна перехватило дыхание.

— Сейчас я сделаю тебе хорошо, — пообещал мужчина и опустился ниже.

Его язык коснулся внутренней стороны бедра Антона, проводя влажную дорожку к самому интимному месту. Парень замер, не зная, чего ожидать, но Арсений был уверен в себе. Он мягко развёл бёдра Шастуна шире, открывая его полностью.

— Я хочу попробовать тебя, — сказал он низко, глядя в глаза Антону, — всего тебя.

И его язык скользнул по нежной коже между ягодиц. Медленно, смакуя, он провёл влажную дорожку от основания позвоночника вниз, к самому центру. Парень вздрогнул, его тело напряглось от неожиданного ощущения.

— Расслабься, — прошептал мужчина, гладя его по бедру. — Доверься мне.

Он вернулся к своему занятию. Его язык касался ануса Шастуна легко, почти невесомо, кончиком, пробуя, знакомясь. Антон выдохнул, пытаясь расслабиться, и когда ему это удалось, Арсений надавил сильнее. Язык проник внутрь — тепло, влажно, настойчиво.

Парень вскрикнул — тихо, сдавленно, вцепляясь пальцами в подстилку. Ощущение было невероятным — интимным, почти запретным, но таким правильным.

— Тебе нравится? — спросил мужчина, отрываясь на секунду. Его губы блестели, глаза горели в темноте.

— Да... — выдохнул Шастун, не в силах сказать больше.

Арсений улыбнулся — хищно, довольно — и снова опустился. Теперь его язык работал быстрее, глубже. Он водил кругами, надавливал, проникал, вылизывал с такой тщательностью, будто хотел запомнить каждый миллиметр. Антон извивался под ним, его дыхание сбивалось, пальцы сжимались в кулаки.

— Пожалуйста... — простонал он.

— Пожалуйста, что? — спросил мужчина, поднимая голову. Его голос был низким, вкрадчивым.

— Пожалуйста, не останавливайся...

Арсений усмехнулся — тихо, довольно — и вернулся к своему занятию. Он вылизывал парня с неистовой страстью, вводя язык глубоко, растягивая, подготавливая. Пальцы одной руки сжимали ягодицы Шастуна, разводя шире, а другой он гладил его член, дразня, но не давая разрядки.

— Ты такой... — мужчина поднял голову, его голос дрожал от желания. — Такой сладкий. Я мог бы делать это вечно.

Он снова погрузился в свое занятие, на этот раз вводя в анус Антона палец, аккуратно, медленно, растягивая его вместе с языком. Парень застонал громче, его бёдра дернулись, он кончил бы прямо сейчас, если бы не контроль Арсения.

— Не сейчас, — сказал мужчина, отрываясь. — Хочу, чтобы ты чувствовал, как я кончаю тебе в рот.

Он сел на пятки, тяжело дыша. Его штаны были натянуты, член рвался наружу, и Шастун видел это — видел, как он возбужден, как сильно хочет его.

— Теперь твоя очередь, — сказал Арсений. — Я хочу чувствовать тебя.

Антон сел на колени. Его тело дрожало от возбуждения, от желания прикоснуться к мужчине, отдать ему то же, что тот только что дал ему. Он расстегнул штаны Арсения, освобождая его член — твёрдый, горячий, уже влажный от смазки.

— Ты не боишься? — спросил мужчина, глядя на него сверху вниз.

— Нет, — ответил парень, облизывая губы. — Я хочу.

Он наклонился, и его губы коснулись головки члена. Легко, пробуя. Вкус был солоноватым, терпким, только Арсения. Шастун лизнул вдоль ствола, чувствуя, как тот вздрагивает, как пальцы мужчины сжимаются в его волосах.

— Да... — выдохнул Арсений.

Антон взял член в рот. Медленно, глубоко, чувствуя, как он заполняет его, касается горла. Он двигался ритмично, в такт дыханию, чувствуя, как нарастает возбуждение мужчины. Одной рукой он гладил его бёдра, второй — сжал собственный член, дроча в такт движениям рта.

— Ты... — Арсений запрокинул голову, его дыхание сбивалось. — Ты делаешь это так... так хоро-ошо.

Парень ускорился, принимая глубже, чувствуя каждую дрожь мужчины. Его рука двигалась быстрее, синхронно с движениями рта, дыхание становилось тяжелее.

— Я... я сейчас... — простонал Арсений. — Я хочу кончить в тебя... можно?

⬇️⬇️⬇️

3️⃣💙4️⃣

Шастун застонал в ответ, чувствуя, как его собственное возбуждение достигает пика. Он ускорился ещё сильнее, принимая мужчину глубоко, чувствуя, как тот начинает кончать, горячо, обильно. Антон проглотил всё, не останавливаясь, продолжая дрочить себе, пока собственный оргазм не накрыл его волной, и он кончил себе на руку с хриплым стоном.

Арсений потянул его к себе, прижимая, целуя жадно, не обращая внимания на вкус собственной спермы на его губах.

— Ты невероятен, — прошептал он.

— Я хочу тебя внутри, — выдохнул парень. — Пожалуйста.

Мужчина уложил его обратно на подстилку, разводя его ноги шире, открывая. Его пальцы скользнули в смазку — ту, что Шастун приготовил из целебного растения, — и он снова коснулся ануса Антона, массируя, вводя палец, затем два, растягивая с терпением, которого у него раньше не было.

— Готов? — спросил он, глядя парню в глаза.

— Да, — ответил тот. — Я готов.

Арсений навис над ним. Его член коснулся входа, прижался, не проникая. Мгновение ожидания, полное напряжения.

— Ты мой, — прошептал он. — Навсегда.

И вошёл.

Шастун вскрикнул — не от боли, от полноты ощущений. Мужчина заполнял его целиком, медленно, плавно, до самого основания. Его тело принимало, обхватывало, сжималось вокруг, и это было невероятно.

— Тихо, тихо, — прошептал Арсений, замирая, давая привыкнуть. Его губы накрыли рот Антона, успокаивая. — Ты такой тугой... тёплый...

— Двигайся, — выдохнул парень. — Пожалуйста, двигайся.

Мужчина начал двигаться. Медленно сначала, плавно, как прилив, накатывающий на берег. Каждое движение было точным, выверенным, словно он знал это тело всю жизнь. Он целовал Шастуна, шептал слова на старом языке, которые тот не понимал, но чувствовал их тепло. Его рука сжала член Антона, двигаясь в такт его движениям, дразня, доводя до грани.

— Я хочу, чтобы ты чувствовал меня внутри себя, — прошептал Арсений. — Когда я кончу — только для тебя.

Он ускорился, находя тот угол, от которого парень выгибался, кричал в голос. Глубокие, ритмичные толчки, каждый из которых посылал волну удовольствия по всему телу Шастуна.

— Я... я сейчас... — выдохнул Антон.

— Кончай, — приказал мужчина, и это прозвучало как приказ, от которого невозможно было отказаться. — Кончай для меня.

Парень кончил — ярко, сильно, с криком, в котором смешались имя Арсения и слова, которых тот не знал. Его мышцы сжались вокруг члена мужчины, и тот застонал, входя в последний раз, замирая и выдыхая его имя, как молитву.

Они лежали в темноте, переплетённые, мокрые от пота, тяжело дыша. Арсений не вышел, оставаясь внутри, не желая терять связь.

— Никогда не отпущу, — прошептал он в волосы Шастуна. — Никогда.

Они уснули так — сплетённые в объятиях, чувствуя биение сердец друг друга. Океан за окном продолжал свой вечный шепот, но теперь он звучал не как угроза, а как благословение.

***

Они проснулись от солнечного света, пробивающегося сквозь листья навеса. Тела их были спутаны, влажны от росы и ночного жара. Мужчина, уже проснувшийся, смотрел на Антона, гладил его по лицу, по плечам — нежно, почти благоговейно.

— Доброе утро, — сказал он тихо.

— Доброе, — улыбнулся парень, чувствуя приятную тяжесть в теле. Каждое движение отдавалось легкой, сладкой болью, которая напоминала о прошлой ночи.

Они занимались любовью ещё раз — медленно, нежно, словно смакуя каждое мгновение. Арсений снова был активен, вёл, дышал над ухом Шастуна, шептал слова, которые тот уже начинал узнавать. Когда всё закончилось, они лежали молча, слушая океан, который, казалось, сегодня звучал особенно мирно.

— Мы должны проверить камни, — прохрипел наконец мужчина.

— Что?

— Те символы. Я хочу посмотреть на них при дневном свете.

Они оделись и пошли к скалам. Антон шёл чуть позади, чувствуя, как каждое движение отдается приятной ноющей болью в теле — напоминанием о том, как Арсений заполнял его прошлой ночью, и сегодняшним утром.

Мужчина шёл впереди, уверенно, его тело уже не подкашивалось — в нем чувствовалась та самая тихая сила, которая проявлялась каждый раз, когда он был спокоен и собран.

⬇️⬇️⬇️

4️⃣💙4️⃣

Знаки всё ещё были там. Но теперь они выглядели иначе — бледнее, словно кто-то пытался их стереть.

— Они исчезают, — удивился парень.

— Да, — кивнул Арсений. — Потому что мы вместе. Проклятие не может удержаться, когда его подпитка — страх и разлука — исчезает.

Он повернулся к Шастуну, взял его лицо в ладони и поцеловал — крепко, уверенно.

— Мы сделали это, — сказал он. — Мы разбили проклятие. Не только камень. Само оно. Мы разбили его любовью.

Антон улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Тогда пойдём домой, — весело сказал он.

И они пошли обратно к своему укрытию, к костру, к своему маленькому раю, который теперь был ещё более прочным. Знаки на камнях продолжали бледнеть, словно сама память о проклятии отступала, сдаваясь перед тем, что было сильнее любой магии.

Любовь.

***

‼️ Глава 13/? ‼️

◀️ Предыдущая глава! ❤️‍🩹
▶️ Следующая глава!! 🙇‍♀️

— Что-то мне вообще не нравится, как получилось. Большую часть я писала вчера ночью, на сонную голову, а с утра пришлось всё это как-то исправлять, дописывать и приводить в порядок, хах((
Но надеюсь, вам всё равно понравится 🥹🥹
— Люблю, целую и крепко обнимаю вас, котята!! 🫂❤️‍🩹

— Мне, как всегда, важно знать, нравится ли вам этот фанфик, и продолжать ли его! 🤭🤭

#логовоПозова