Спойлер к новой зарисовочке, которая выйдет уже сегодня 🙏👀👀

Надеюсь, по первым словам на фото вы уже поняли, о чём будет эта работа. А если нет — совсем скоро всё узнаете!!

P.s. Конечно же, 18+.... А как иначе? Хи-хи 🙈🙈🙈

#монтируетМатвиенко

Зарисовка:

«Мне нужна грим-пауза!»

***

...После номера с «куклами» Арсений замер на пару секунд. Он переглянулся с Серёжей, хлопнул по плечу Антона, делая вид, что всё в порядке. Ребята уже перестраивались для следующей связки, но мужчина чувствовал, что ещё мгновение — и он сорвётся. Он сдержанно кашлянул и с наигранной бодростью бросил:

— Мне нужна грим-пауза!

Он отошёл за спину Шастуна и, прикрывая ладонью пах, быстро зашагал за кулисы. Антон проводил его взглядом. На сцене повисла та самая фирменная пауза. Парень повернулся к Стасу, пожал ему руку и, глядя прямо в глаза, протянул:

— Эх... Е... Вот мы и поняли, в чём дело и что со Стасом в этом выпуске. Сами видите...

Матвиенко, оценив обстановку, профессионально махнул ладонью вниз, сворачивая тему:

— Давайте, двигаемся дальше!

На мониторах загорелась заставка, пошла новая сцена. А в реальности Шастун уже бесшумно скользнул за кулисы, на ходу расстёгивая ворот рубашки.

***

Дверь гримёрки захлопнулась, отрезая их от гомона съёмочной площадки. Попов стоял, опершись ладонями о гримировальный стол, и тяжело дышал, глядя в своё отражение в зеркале. Антон бесшумно приблизился со спины, провёл ладонями по его бокам, разворачивая к себе.

— Иди сюда, — прошептал тихо парень, но твёрдо.

Он опустился на колени прямо между ног Арсения. Его пальцы — спокойные, уверенные — расстегнули ширинку, освобождая член из тёмных боксеров. Мужчина уже был полностью возбуждён: ствол стоял туго, вены вздулись, головка блестела от выступившей смазки, а крайняя плоть была натянута до предела.

Шастун не стал медлить. Он накрыл губами головку, вбирая её в горячую влажность рта, и провёл языком по уздечке — снизу вверх, медленно, со вкусом. Попов выдохнул сквозь зубы, запрокинув голову, и его пальцы сами легли на затылок Антона, но без давления — лишь поглаживая.

Тот работал ритмично. Он опускался глубоко, пока головка не упиралась ему в нёбо, затем отходил, оставляя член влажным и блестящим, и снова брал в рот — теперь быстрее, с лёгким посасыванием на каждом выходе. Его правая рука сжимала основание, двигаясь в такт губам, сжимая и поглаживая мошонку. Слышался только влажный, чавкающий звук и прерывистое дыхание Арсения, который кусал губу, стараясь не застонать слишком громко.

— Ещё... — выдохнул мужчина, и его бёдра сами качнулись вперёд.

Парень принял глубже, почти до горла, задержался на пару секунд, чувствуя, как член пульсирует у него на языке, и только потом отстранился, вытирая слюну с подбородка. Он быстро поднялся, притянул Попова за шею и впился в его губы — солёными, мокрыми, пахнущими смазкой и мужским вкусом. Арсений ответил с жадностью, кусая нижнюю губу Шастуна, и одновременно его рука скользнула вниз — к ширинке Антона.

Он расстегнул её рывком, достал член парня — твёрдый, сочащийся прозрачной каплей. Мужчина сжал его в кулаке, чувствуя горячую, бархатную плоть, и начал двигать рукой — быстро, с усилием, от основания к головке, сжимая на каждом движении. Шастун выгнулся ему навстречу, уткнувшись лбом в лоб Попова, и они целовались теперь почти неразрывно — губы, языки, дыхание смешивались в общем ритме.

Рука Арсения ускорилась, большой палец скользил по влажной головке Антона, размазывая предэякулят по всей длине. Парень дрожал, стонал прямо в рот мужчине, его бёдра сами толкались в этот сжатый кулак.

— Я сейчас... — прохрипел Шастун.

— Давай, — выдохнул Попов, не сбавляя темпа. — Со мной...

⬇️⬇️⬇️

И тогда Арсений почувствовал, как член Антона дёрнулся в его руке, выпуская горячие, густые струи — одна за другой, на пальцы, на живот, на его собственную рубашку. Парень замер, судорожно вдыхая, сжимая плечи мужчины.

Но Попов не остановился. Его собственный член всё ещё стоял твёрдо, пульсируя в ожидании. Он откинулся назад, на стол, и его рука метнулась к себе. Всего несколько резких, рваных движений от основания до головки — и он кончил. Громко, с протяжным стоном, выгнувшись дугой. Сперма выплеснулась горячими толчками — на его собственный пресс, на зеркало перед ним, белыми каплями оседая на стекле.

Арсений замер на мгновение, чувствуя, как каждый спазм проходит сквозь него, а потом обессиленно обмяк, уронив голову на плечо Шастуна.

Тот прижал его к себе, гладя по спине, шепча в ухо:

— Всё... я здесь...

Они стояли так минуту — липкие, разгорячённые, тяжело дышащие. Мужчина поднял голову, заглянул в глаза Антона, и поцеловал его снова — мягко, почти невесомо, в уголок губ.

— Я люблю тебя, — сказал он шёпотом, вытирая пальцы о свою же футболку.

Парень усмехнулся, провёл ладонью по его щеке и кивнул:

— И я тебя люблю... Идём. Нас ждут.

Они быстро привели себя в порядок: бумажные полотенца, взлохмаченные волосы приглажены, воротники поправлены. Когда они вышли из гримёрки и снова встали в круг с ребятами и Стасом, никто и не догадался. Попов похлопал мужчин по плечам, улыбнулся, подмигнул Шастуну — и они шагнули обратно в свет софитов, на продолжение съёмок...

***

1/1!!
— Я, как всегда, ничего не успела и вчера так и не выложила зарисовку...( 🥹
— Сладких и спокойных снов, котята! Люблю вас ❤️‍🩹🫂

— Вообще, идею для этой зарисовочки мне предложили по одному моменту. Да и сама я давно хотела её написать, но, как обычно, немного затянула. 🤭🤭

Кому интересно — то вот видео, где меня отметили и попросили сделать эту работу. А ещё в комментариях оставлю арт, который был на видео и нарисован именно по этому моменту!!

#зарисовочкиПоповаиШаста

С 1 августа вас, котята... 🥲❤️‍🩹
А вообще-то сейчас 62 июня, поэтому не расстраиваемся!! 🙈

Зарисовка:

«Чаевые не хотите?»

***

Идея пришла к Антону в среду, когда он сидел на созвоне с командой. Проджект — тот самый толстый мужик с вечно красным лицом — ныл про релиз, Ира-тестировщица смотрела на парня сквозь камеру с лёгкой улыбкой (она всё ещё надеялась, хотя он уже месяц жил у Арсения). И вдруг Шастун понял: они даже не знают. Что у него кто-то есть. Что он счастлив. Что он больше не тот вечно заспанный парень в футболке с пятном.

— Слушайте, — сказал он, перебив проджекта. — А давайте соберёмся в пятницу? В офисе. Ну, как раньше. Ну, хотя бы на пиво.

На экране повисла тишина. Потом Кузнецова первой ожила:

— Антон, ты? Предлагаешь встретиться вживую? Ты, который не выходил из дома три года?

— Я выходил, — возразил Антон. — За доставкой.

— Это не считается, — отрезала она. — Но я за. Давайте. Пиво, закуски, ноутбуки отключаем и просто тупим.

Коллеги согласились. Парень закрыл ноутбук и улыбнулся. Он хотел показать им Арсения. Не хвастаться, нет. Просто — показать. Чтобы они увидели его преображение. Чтобы поняли: офисный таракан не просто вышел из дома.

Он нашёл свой дом.

Вечером он сказал мужчине:

— В пятницу у нас афтепати. В офисе. Я хочу, чтобы ты пришёл.

Попов отложил книгу, которую читал в кровати, и снял очки.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл на тусовку с твоими коллегами?

— Хочу, чтобы они увидели, что я не один. И чтобы ты увидел, где я работаю — не из дома, а в реале. Я хочу, чтобы ты знал всё обо мне.

— Я и так знаю всё.

— Нет, — Шастун присел на край кровати. — Ты знаешь меня дома, а есть я — офисный. Такой, каким я был до тебя и он не такой уж плохой. Просто грустный. Я хочу, чтобы ты увидел, откуда я пришёл и, что из этого вышло.

Арсений посмотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся.

— Я приду, но только если ты не будешь прятать меня за спиной.

— Я буду держать тебя за руку, — пообещал тот. — Всю пятницу.

В пятницу вечером они приехали в офис. Здание было серым, неприметным, с вывеской IT-компании, которую Антон знал наизусть, но никогда не чувствовал себя её частью.

Сегодня — впервые.

Они поднялись на лифте. Парень держал мужчину за руку. Тот не сопротивлялся. Просто сжал пальцы в ответ и спросил:

— Ты волнуешься?

— Нет, — соврал Шастун. — Да. Чуть-чуть.

— Не бойся. Я с тобой.

Двери открылись. Гул голосов, смех, запах пиццы и чипсов. Офис был залит светом — кто-то включил гирлянды, кто-то уже держал бутылку пива. Антон вошёл — и все замолчали.

Ира замерла с чипсиной на полпути ко рту. Проджект опустил бутылку. Ещё трое, которых парень видел только в мессенджере, уставились на него, как на пришельца.

— Шастун, — медленно сказал проджект. — Ты? Вживую? В одежде, которая подходит по размеру?

— Я, — Шастун улыбнулся и подтянул Попова ближе. — Знакомьтесь — это Арсений, мой парень.

Повисла тишина. Потом Кузнецова выронила чипсину.

— Твой... парень? — переспросила она. — У тебя, Шастуна, который живёт на бургерах и не мылся до созвонов? Есть парень? И он... — она оглядела Арсения с ног до головы, — он выглядит как модель из журнала. Ты серьёзно?

— Серьёзно, — спокойно ответил Попов вместо Антона. — И он больше не питается одними бургерами. Теперь мы готовим вместе. Чаще — гречку. Иногда — фастфуд, но строго по субботам.

— О, боже, — выдохнул проджект. — Шастун, ты что, стал нормальным человеком?

— Я всегда был нормальным, — обиделся Шастун. — Просто некому было это доказать.

Арсений сжал его руку, и Антон почувствовал, как страх медленно уходит. Он видел, как коллеги смотрят на них. Не с осуждением — с удивлением, и с уважением.

— Ну, раз так, — проджект протянул бутылку пива Попову. — Тогда ты наш человек. Садись, рассказывай, как ты умудрился перевоспитать Шастуна. Это же чудо какое-то. Книгу надо издавать.

Они сели за длинный стол. Антон — между Арсением и Ирой. Он чувствовал себя неловко, но хорошо, потому что мужчина был рядом. Потому что он не прятал его. Потому что теперь все знали.

— Мы познакомились смешно, — рассказывал Попов, когда кто-то спросил. — Я просто подменял курьера. Привёз ему заказ, а он оставил мне чаевые.

⬇️⬇️⬇️

— В смысле? — не понял проджект.

— Поцеловал, — пояснил Арсений. — Коротко поцеловал в губы, в качестве чаевых.

Кузнецова, подавившись пивом, закашлялась. Остальные уже вовсю смеялись. Шастун покраснел, опустил взгляд, но улыбка всё равно осталась на лице.

— Он первый, кто так расплачивался, — сказал Попов и посмотрел на парня. — И единственный, кто расплатился навсегда.

— Ой, всё, — сказала Ира, вытирая глаза. — Я плачу. Шастун, ты — легенда. Ты обычный офисный таракан, а у тебя такой мужчина. Как ты вообще?

— Он меня выбрал, — просто ответил Антон. — Я не знаю зачем, но я не буду спрашивать.

— Он выбрал тебя, — медленно повторил проджект. — Потому что ты классный, Шастун. Ты просто не замечаешь, потому что сидишь дома, не выходишь, не общаешься. А ты — классный, гениально пишешь код, всегда выручаешь, никого не подводишь. Просто ты не видишь себя со стороны, а мы видим.

Шастун замер. Арсений положил руку ему на плечо.

— Он прав, — сказал Попов. — Я вижу тебя каждый день. И ты классный, а сейчас — ты классный даже здесь, среди своих.

Кто-то первым вскинул бутылку. Остальные переглянулись — и почти одновременно сделали то же самое.

— За Шастуна! — крикнула Ира. — За то, что он вышел из дома и нашёл своё счастье!

— За Антона! — поправил Арсений.

— За Антона! — подхватили все.

Антон сидел, чувствуя, как внутри разрастается что-то тёплое. Он не плакал, хотя хотелось. Он просто смотрел на мужчину, на коллег, на пиво на столе, на гирлянды, которые кто-то повесил, и думал: «Какая же у меня жизнь».

Они разговаривали ещё три часа. Попов перекидывался шутками с проджектом, обсуждал с Кузнецовой рестораны, рассказывал про завод. Антон слушал, как Арсений говорит о нём в третьем лице:

— Он написал сайт. Наш. С фотографиями, историями, шутками, гречкой и «Юбилейным». Я сидел перед экраном и ревел. Никогда раньше не плакал из-за таких вещей, а тут — не смог сдержаться.

— Шастун, ты пишешь сайты о любви? — удивилась Ира. — А я думала, ты только баги фиксишь.

— Я и то и другое, — ответил Шастун. — Просто второе я делаю для одного человека.

Девушка посмотрела на него с уважением и с едва заметной грустью. Антон поймал этот взгляд, но ничего не сказал.

Она поймёт. И отпустит.

В конце вечера, когда все уже разбредались по такси, Шастун остался в офисе с Поповым. В офисе царили тишина и свет. Между столами стояли ноутбуки, а рядом сиротливо поблёскивали пустые бутылки.

— Спасибо, — произнёс парень. — Что пришёл.

— Спасибо, что позвал, — ответил мужчина. — Я увидел тебя настоящего. Ты был счастлив.

— Я счастлив только с тобой, — тихо сказал Шастун.

— А я — с тобой, — Попов взял его за руку. — И сейчас, и в офисе, и дома. Всегда.

Он поцеловал Антона — легко, как в первый раз, но с той же нежностью. Парень ответил, и в тишине офиса, среди пустых столов и гирлянд, они стояли вдвоём — офисный таракан и бизнесмен.

И это было правильно.

— Поехали домой, — сказал Арсений.

— Поехали, — ответил Шастун.

Они спустились на лифте, вышли на улицу, сели в машину. Антон смотрел на офисное здание, которое провожало его огнями.

— Я больше не боюсь, — пробормотал он. — Ни офиса, ни людей, ни созвонов. Потому что теперь я знаю: я могу быть счастливым не только дома.

— Где угодно, — ответил шёпотом мужчина. — Пока я рядом.

Машина плавно тронулась. Парень молча взял его за руку, крепко сжал пальцы и не отпускал до самого дома.

Офисный таракан вышел в офлайн. И оказалось, что мир вовсе не такой страшный. Он большой, тёплый и удивительно живой, а люди готовы принять тебя таким, какой ты есть, если ты готов показать им себя настоящего.

А он был готов.

Теперь — навсегда.

***

1️⃣3️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Блин, извиняюсь, что так долго отсутствовала и что часть получилась такой маленькой. Эта жара меня просто убивает — вообще ничего не хочется делать.((
— Заранее всем сладких снов, котята!! ❤️‍🩹🫂

— И небольшой спойлер: завтра хочу сделать опрос. Не про мои работы, а про приватку. Так что ждите, хах 🙏🙏🙈

◀️ Предыдущая часть) 🫂
▶️ Следующая часть!! ❤️‍🩹

#зарисовочкиПоповаиШаста

Видосик в тик токе 🙇‍♀️

Сначала думала сделать с молодым Арсением, но вовремя передумала)) 😋

#нелепыевидосики

╭──────༺♡༻──────╮

Приватка:: https://t.me/+QEn8PT44pslkMjEy

Всем спасибо, кто проголосовал, и отдельное спасибо за ваши комментарии!! Всех жду там, хи-хи 🙈🙈🙈

Думаю, что всё-таки буду брать не всех, а в основном тех, кого уже знаю, часто вижу в комментариях и т.д. Надеюсь, вы поймёте.)

Люблю вас, котята!! ❤️‍🩹🫂

╰──────༺♡༻──────╯

Зарисовка:

«А я тебя почти разлюбил. Но не смог.»

***

Серый октябрьский воздух пахнет бензином и первой сыростью. Они стоят на пустыре за школой, у покосившихся качелей. Арсений засунул руки в карманы чёрной худи, смотрит куда-то в сторону многоэтажек, на лице — маска ледяного безразличия. Антон переминается с ноги на ногу, теребит лямку рюкзака, взгляд прикован к чужому профилю.

— Ну? — тихо спрашивает парень, и в его голосе — усталость, смешанная с отчаянным желанием, чтобы всё наконец случилось.

Попов молчит. Слышно только, как ветер шевелит мокрые листья под ногами и где-то вдалеке сигналит машина. Шастун делает маленький шаг.

Потом ещё один.

Между ними всё ещё метр, но этот метр кажется пропастью.

— Ты же знаешь, — шепчет Антон. — Я не могу просто взять и забыть. Не могу сделать вид, что между нами ничего нет.

— А я не могу просто ждать, — голос Арсения ломается на полуслове, и он наконец поворачивается. В его серо-голубых глазах — осенняя тоска и страх, который он тщательно прячет за колкостями. — Ты даже не представляешь, сколько я уже жду.

Они молчат. Дождь начинает моросить сильнее, мелкие капли оседают на волосах, на ресницах. Где-то за деревьями кричат вороны, собираясь к зиме.

Попов резко выдыхает. Его пальцы сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он смотрит на парня — в упор, впервые за весь вечер, и в его взгляде столько всего: злость, обида, нежность, отчаяние. Всё, что нельзя сказать словами.

— Серёжа сказал, что нам не по пути, — цедит он сквозь зубы. — Что ты... не тот. Что мы только друг другу жизнь сломаем.

Шастун вздрагивает, как от пощёчины. Он знает Серёжу — вечного прилипалу, который всегда рядом с Арсением, который смотрит на него с такой же тоской, с какой сам Шастун смотрит на Попова.

Конкуренция, о которой никто не говорит вслух.

— А ты поверил? — парень сглатывает, голос становится хриплым. — Поверил ему? Или просто ищешь повод оттолкнуть меня, потому что боишься?

Повисает тяжелая тишина. Дождь усиливается, барабанит по крыше заброшенной будки. Листья прилипают к мокрому асфальту, и где-то вдалеке слышно, как хлопает дверь подъезда. Мир живет своей жизнью, а они стоят на пустыре, два мальчишки, застывшие в шаге друг от друга.

Арсений усмехается — горько, рвано. Отворачивается к качелям, проводит рукой по ржавой цепи.

— У меня есть Настя, — бросает он небрежно, но голос предает его, дрожит на последнем слоге. — Новая. Из одиннадцатого «Б». Лучше тебя в сто раз.

Антон чувствует, как внутри всё обрывается. Он знает Настю — смешную, светлую, с хвостиком и ямочками на щеках. Она искренне считает, что Попов ей симпатизирует, и даже не догадывается, что её используют как оружие и щит. Как способ доказать самому себе, что он ещё может быть «нормальным».

— Врёшь, — тихо фыркает Шастун. Он делает ещё шаг, теперь они почти касаются друг друга плечами. — Ты всегда врёшь, когда боишься. Настя — просто прикрытие. Ты даже не смотришь на неё так, как смотришь на меня.

Арсений дёргается, будто его ударили. Поворачивается резко, глаза расширяются, и на секунду маска спадает — ледяное безразличие разбивается вдребезги, и под ним оказывается растерянный мальчишка. Семнадцать лет — это так мало, чтобы уметь прятать чувства, и так много, чтобы страдать от них.

— Откуда ты...

Но Антон уже не слушает. Он берёт того за запястье — осторожно, будто тот может разбиться. Пальцы холодные, мокрые, но в этом прикосновении — всё. Все их недосказанные разговоры, все взгляды в школьном коридоре, все ночи, когда каждый из них лежал без сна и думал о другом.

— Не надо, — шепчет Шастун. — Я всё понимаю. Ты боишься. Я тоже боюсь, но я уже устал бояться.

Плечи Попова опускаются. Спина перестает быть прямой и напряжённой. Броня, которую он строил так долго — через колкости, через Настю, через Серёжу, через «не по пути» — трескается и осыпается, как старая штукатурка. Он утыкается лбом в плечо Антона и выдыхает — так, будто нёс на себе тяжесть всего мира. Пахнет от него дождем, мятной жвачкой и усталостью.

⬇️⬇️⬇️

— Ты идиот, — шепчет Арсений в ткань куртки, голос глухой и сдавленный. — Ты вообще идиот, Антон. Зачем ты так? Я же тебя почти возненавидел за это всё.

— А я тебя почти разлюбил, — тихо смеётся парень, обнимая его за плечи. — Но не смог.

Дождь льёт как из ведра. Попов поднимает голову, и теперь они смотрят друг другу в глаза — впервые без масок, без прикрытий. Мокрые пряди падают Арсению на лоб, ресницы слиплись от воды, но он не отводит взгляда. Шастун видит в них нерешительность и желание — такое же сильное, как у него самого. Знакомое до дрожи.

Попов медлит. Сердце колотится где-то в горле. Он смотрит на губы Антона — бледные, чуть приоткрытые, с солёными каплями дождя. Шастун смотрит в ответ, и в этом взгляде — разрешение, надежда, мольба.

Арсений наклоняется первым. Неловко, неуверенно, будто делает это впервые в жизни — хотя на самом деле он представлял этот момент сотни раз, прокручивал в голове каждое движение, каждое дыхание. Их носы почти касаются, между ними — только влажный холодный воздух и стук двух сердец, которые бьются в унисон.

Антон прикрывает глаза, когда чувствует чужое дыхание на своих губах — тёплое, прерывистое, с мятным привкусом. А потом Попов закрывает расстояние между ними.

Поцелуй начинается невесомо — будто вопрос. Губы Арсения прохладные от дождя, мягкие и чуть дрожащие. Он касается губ парня осторожно, почти робко, словно пробует на вкус это «наконец». Шастун отвечает — медленно, бережно, вплетает пальцы в мокрые волосы на затылке Попова, притягивая ближе, глубже.

Дождь заливает их с головы до ног, ветер срывает последние листья с дерева, они кружатся вокруг, как конфетти, но они не замечают холода. Есть только мокрые щёки, солёные губы, горячее дыхание, которое тает в холодном воздухе, превращаясь в маленькие облачка.

Поцелуй становится смелее. Арсений проводит языком по нижней губе Антона, и тот тихо выдыхает — полустон-полусмех, освобождение от всего, что копилось месяцами. Попов чувствует, как Шастун улыбается в поцелуе — еле заметно, но отчетливо, и от этой улыбки у него внутри распускается что-то большое, тёплое, долгожданное.

— М-м-м, — мычит Антон куда-то в губы Арсения, и тот отвечает таким же тихим звуком, соглашаясь на всё. На этот безумный дождь, на пустырь, на то, что завтра придётся объясняться перед Серёжей и Настей. На них.

Они отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, и смотрятся мокрыми, счастливыми, испуганными. Лбы соприкасаются, глаза закрыты, дышат в унисон.

— Я ждал этого, — шепчет Попов, и голос его дрожит так сильно, что слова почти неразличимы. — Так долго ждал.

— Знаю, — выдыхает Шастун в ответ. — Я тоже.

Арсений снова тянется к нему, теперь увереннее — уже не спрашивая, уже зная, что можно. Второй поцелуй — мягче, теплее, без той давящей неизвестности, что мучила их оба. Антон проводит большим пальцем по скуле Попова, стирая капли дождя, и Арсений прикрывает глаза, доверчиво прижимаясь к ладони.

Где-то вдалеке хлопает дверь подъезда, и тишину разрывает детский смех. Октябрь уходит, уступая место ноябрю, но на пустыре, у покосившихся качелей, впервые за долгое время становится тепло.

Они стоят обнявшись, мокрые до нитки, и никто из них не хочет отпускать другого, потому что впервые за все время — они наконец рядом.

А главное — по-настоящему.

***

1/1!!
— Как и обещала в приватке, сегодня была и переписка, и зарисовочка))
— Всем сладких снов, котята!! ❤️‍🩹🫂

— Кстати, хочу сказать, что идея этой работы была от подписчицы! Мне её скинули ещё ОЧЕНЬ давно, я тогда очень хотела сделать, но постоянно забывала... И вот наконец-то дошли ручки, хах 🥲
— Сейчас ещё скину песню, под которую писалась эта работа (точнее по пару строчкам, но не важно). Правда, вайба с ней, наверное, не особо много, но пусть будет)) 🥹🥹🥹

#зарисовочкиПоповаиШаста