2️⃣/3️⃣‼️
Два дня они переписывались мало и буднично. Попов пропадал на созвонах, другой — в дедлайнах. Тот самый шум, от которого, по словам Арсения, с Антоном было тихо, вернулся. Только теперь шумело в голове парня:
«Он остыл. Ты надоел. Ты слишком много хотел».
На третий день мужчина приехал сам. Без звонка, открыв дверь своим ключом — они обменялись ещё в прошлый визит. Шастун сидел за ноутбуком в той же футболке с пятном, небритый, с красными глазами. Перед ним на столе стояла коробка из-под пиццы и три пустых банки энергетика.
— Привет, — сказал Попов, останавливаясь в дверях.
— Привет, — тот не повернулся.
— Ты злишься?
— Нет, — Антон всё же повернулся. Взял энергетик, отпил. Врать он не умел. — Злюсь. На тебя, на себя, на этот грёбаный прод, который горит, и на то, что я сижу здесь и жду твоего сообщения как собака.
Арсений шагнул в комнату. Не спеша, как на переговорах. Сегодня он был в рубашке, с уставшим лицом, с тенью под глазами.
— Послушай, у меня была реальная авария. Сгорел контроллер на линии, завод встал. Я два дня почти не спал.
— Я знаю. Ты написал. Сухо, как в отчёте.
— Я не умею иначе, — голос мужчины стал жёстче. — Я не писатель, не поэт. Я решаю проблемы. А ты — ты... — он запнулся.
— Я — что?
— Ты требуешь внимания, как будто я тебе должен. Мы встречаемся три недели. Три, — Попов поднял три пальца. — А уже скандалы.
Тот встал. Выпрямился во весь рост — выше Арсения, но сейчас это не давало преимущества. Он дрожал.
— Я не требую внимания. Я прошу тебя не исчезать на два дня без нормального объяснения. «Тяжёлый день» — это не объяснение. Это отписка.
— А что ты хочешь? Отчёт по часам? «В 10:23 я пошёл в туалет, в 10:24 вытер руки»?
— Я хочу слышать твой голос, — сказал парень, и голос его предательски дрогнул. — Я хочу знать, что ты думаешь обо мне, когда меня нет рядом. Что ты не забыл. Что я не временная игрушка, которую ты подобрал на доставке и через месяц выбросишь, потому что надоело...
Повисла тишина. Мужчина смотрел на него — тяжело, с каким-то новым выражением.
Не злым. Понимающим.
— Ты правда думаешь, что ты игрушка? — спросил он тихо.
— Я не знаю, что думать, — Шастун отвернулся к окну. — Ты — бизнес, производство, деньги. Я — айтишник, который боится звонить в службу доставки. Мы из разных миров. И я всё жду, когда ты это поймёшь и уйдёшь.
Попов подошёл. Взял Антона за плечи, развернул к себе. Тот не сопротивлялся — сил не было.
— Посмотри на меня, — потребовал Арсений. Парень поднял глаза. — Я не уйду. Я говорил тебе — я искал тебя десять лет. Ты думаешь, меня испугают какие-то дедлайны и твоя обидчивость?
— Я не обидчивый, — буркнул Шастун.
— Обидчивый, — мужчина усмехнулся. — И это нормально. Но давай договоримся: если я пропадаю, ты звонишь. Сразу. Не ждёшь два дня, не пьёшь энергетики, не сходишь с ума. Просто звонишь и говоришь: «Ты где, я волнуюсь». Понял?
— Понял, — Антон шмыгнул носом. — А ты обещаешь, что не будешь отвечать «я занят»?
— Обещаю, — Попов провёл большим пальцем по скуле парня, стирая невыплаканную слезу. — Я буду говорить: «Я занят, но думаю о тебе». Так лучше?
— Лучше.
Шастун уткнулся лицом ему в плечо. Арсений обнял — крепко, надёжно, как будто хотел срастить их в одно целое.
— Ты дурак, — сказал мужчина в его волосы. — Офисный таракан с синдромом самозванца.
— А ты — старый бизнесмен, который не умеет говорить о чувствах.
— Поучи меня.
— Поучи, — Антон поднял голову. — Садись. Буду учить тебя основам эмпатии.
Попов сел на диван. Парень сел рядом, взял его за руку.
— Когда ты говоришь «тяжёлый день», я слышу «отвали». Когда ты говоришь «занят», я слышу «ты не важен». Ты понимаешь?
— Понимаю. Но я не это имел в виду.
— Я знаю. Поэтому мы и разговариваем.
Они сидели на диване, держась за руки, как дети после первой ссоры. За окном темнело. Где-то на районе снова завыла сигнализация. Шастун положил голову на плечо Арсения.
— Я хочу есть, — сказал он. — И у меня нет ничего, кроме пиццы, которая уже второй день стоит.
— Поехали ко мне, — предложил мужчина. — Там пустой холодильник, помнишь?
⬇️⬇️⬇️
Два дня они переписывались мало и буднично. Попов пропадал на созвонах, другой — в дедлайнах. Тот самый шум, от которого, по словам Арсения, с Антоном было тихо, вернулся. Только теперь шумело в голове парня:
«Он остыл. Ты надоел. Ты слишком много хотел».
На третий день мужчина приехал сам. Без звонка, открыв дверь своим ключом — они обменялись ещё в прошлый визит. Шастун сидел за ноутбуком в той же футболке с пятном, небритый, с красными глазами. Перед ним на столе стояла коробка из-под пиццы и три пустых банки энергетика.
— Привет, — сказал Попов, останавливаясь в дверях.
— Привет, — тот не повернулся.
— Ты злишься?
— Нет, — Антон всё же повернулся. Взял энергетик, отпил. Врать он не умел. — Злюсь. На тебя, на себя, на этот грёбаный прод, который горит, и на то, что я сижу здесь и жду твоего сообщения как собака.
Арсений шагнул в комнату. Не спеша, как на переговорах. Сегодня он был в рубашке, с уставшим лицом, с тенью под глазами.
— Послушай, у меня была реальная авария. Сгорел контроллер на линии, завод встал. Я два дня почти не спал.
— Я знаю. Ты написал. Сухо, как в отчёте.
— Я не умею иначе, — голос мужчины стал жёстче. — Я не писатель, не поэт. Я решаю проблемы. А ты — ты... — он запнулся.
— Я — что?
— Ты требуешь внимания, как будто я тебе должен. Мы встречаемся три недели. Три, — Попов поднял три пальца. — А уже скандалы.
Тот встал. Выпрямился во весь рост — выше Арсения, но сейчас это не давало преимущества. Он дрожал.
— Я не требую внимания. Я прошу тебя не исчезать на два дня без нормального объяснения. «Тяжёлый день» — это не объяснение. Это отписка.
— А что ты хочешь? Отчёт по часам? «В 10:23 я пошёл в туалет, в 10:24 вытер руки»?
— Я хочу слышать твой голос, — сказал парень, и голос его предательски дрогнул. — Я хочу знать, что ты думаешь обо мне, когда меня нет рядом. Что ты не забыл. Что я не временная игрушка, которую ты подобрал на доставке и через месяц выбросишь, потому что надоело...
Повисла тишина. Мужчина смотрел на него — тяжело, с каким-то новым выражением.
Не злым. Понимающим.
— Ты правда думаешь, что ты игрушка? — спросил он тихо.
— Я не знаю, что думать, — Шастун отвернулся к окну. — Ты — бизнес, производство, деньги. Я — айтишник, который боится звонить в службу доставки. Мы из разных миров. И я всё жду, когда ты это поймёшь и уйдёшь.
Попов подошёл. Взял Антона за плечи, развернул к себе. Тот не сопротивлялся — сил не было.
— Посмотри на меня, — потребовал Арсений. Парень поднял глаза. — Я не уйду. Я говорил тебе — я искал тебя десять лет. Ты думаешь, меня испугают какие-то дедлайны и твоя обидчивость?
— Я не обидчивый, — буркнул Шастун.
— Обидчивый, — мужчина усмехнулся. — И это нормально. Но давай договоримся: если я пропадаю, ты звонишь. Сразу. Не ждёшь два дня, не пьёшь энергетики, не сходишь с ума. Просто звонишь и говоришь: «Ты где, я волнуюсь». Понял?
— Понял, — Антон шмыгнул носом. — А ты обещаешь, что не будешь отвечать «я занят»?
— Обещаю, — Попов провёл большим пальцем по скуле парня, стирая невыплаканную слезу. — Я буду говорить: «Я занят, но думаю о тебе». Так лучше?
— Лучше.
Шастун уткнулся лицом ему в плечо. Арсений обнял — крепко, надёжно, как будто хотел срастить их в одно целое.
— Ты дурак, — сказал мужчина в его волосы. — Офисный таракан с синдромом самозванца.
— А ты — старый бизнесмен, который не умеет говорить о чувствах.
— Поучи меня.
— Поучи, — Антон поднял голову. — Садись. Буду учить тебя основам эмпатии.
Попов сел на диван. Парень сел рядом, взял его за руку.
— Когда ты говоришь «тяжёлый день», я слышу «отвали». Когда ты говоришь «занят», я слышу «ты не важен». Ты понимаешь?
— Понимаю. Но я не это имел в виду.
— Я знаю. Поэтому мы и разговариваем.
Они сидели на диване, держась за руки, как дети после первой ссоры. За окном темнело. Где-то на районе снова завыла сигнализация. Шастун положил голову на плечо Арсения.
— Я хочу есть, — сказал он. — И у меня нет ничего, кроме пиццы, которая уже второй день стоит.
— Поехали ко мне, — предложил мужчина. — Там пустой холодильник, помнишь?
⬇️⬇️⬇️
💋43
3️⃣/3️⃣‼️
— Тогда поедем в магазин, — тот поднял голову. — Прямо сейчас. В пижаме.
— В какой пижаме?
— В твоей футболке, которая осталась у меня. И в шортах.
Попов посмотрел на него так, будто Антон предложил ограбить банк. А потом рассмеялся — тем самым настоящим смехом, без оглядки на статус и возраст.
Они поехали в круглосуточный супермаркет в половине одиннадцатого вечера. Парень — в футболке Арсения (которая доходила ему до середины бедра) и старых шортах. Мужчина — в джинсах и той самой серой толстовке. Никто на них не оборачивался. У кассы они купили гречку, курицу, овощи, йогурты и почему-то пачку печенья «Юбилейное».
— Ты любишь «Юбилейное»? — спросил Попов.
— Бабушка любила, — коротко ответил Шастун. И добавил тихо: — Она умерла, когда я поступил в универ. С тех пор не покупал.
Тот ничего не сказал. Просто взял пачку и положил в тележку. Потом взял вторую.
— Запас, — объяснил он.
Дома, в квартире с белыми стенами, они снова готовили вместе. Антон резал овощи (криво, но старательно), Арсений жарил курицу.
Пахло домом — тем самым, которого у обоих не было.
Ужинали на полу, потому что на диване было слишком далеко друг от друга. «Юбилейное» макали в чай. Парень рассказывал про бабушку, про то, как она вязала ему свитера, которые он ненавидел носить, а теперь хранит в шкафу как память. Мужчина молчал, слушал, иногда гладил по голове.
— Знаешь, — сказал Шастун, доедая печенье, — я боялся, что ты окажешься не тем, кем кажешься.
— А я боялся, что ты сбежишь, когда увидишь мою настоящую жизнь, — признался Попов. — Белые стены, заплесневелый сыр, никакой тебе уюта.
— Ты и есть уют, — сказал Антон. — Не стены.
Арсений долго молчал. Потом отставил кружку, взял парня за затылок и поцеловал. Не коротко, как чаевые. Медленно, глубоко — как тогда у стены в первый раз. Но сейчас не было стены. Был пол, был чай, была пачка печенья «Юбилейное». И было тепло — огромное, распирающее, настоящее.
— Оставайся, — прошептал мужчина в губы.
— Я уже остался, — ответил Шастун.
Они уснули в обнимку на том же диване, не дойдя до кровати. Телефон Попова пиликнул сообщением с завода. Он не ответил. Телефон Антона загорелся напоминанием «Дедлайн через 2 дня». Парень перевернул телефон экраном вниз.
Утро пришло неожиданно — солнечное, тёплое, с птицами за окном. Шастун проснулся первым. Лежал, слушал дыхание Арсения, считал морщинки у его глаз. Взрослый, уставший, красивый. Мужчина, который ел с ним лапшу из лотка и покупал печенье в память о его бабушке.
— Я люблю тебя, — прошептал Антон так тихо, чтобы не разбудить. И сам испугался своих слов. Потому что это была правда. Чистая, неудобная, слишком ранняя.
Мужчина не проснулся, но во сне придвинулся ближе, уткнулся носом в плечо, выдохнул.
Парень закрыл глаза. Офисный таракан, который питался фастфудом и боялся людей, лежал в обнимку с бизнесменом в белой квартире и думал только об одном: «Как же хорошо, что я заказал ту доставку».
***
6️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— Честно, мне очень хочется сказать, как сильно я вас люблю. И я надеюсь, что вы это и так чувствуете 🥹🥹🥹
◀️Предыдущая часть) 🫂
▶️ Следующая часть!! ❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
— Тогда поедем в магазин, — тот поднял голову. — Прямо сейчас. В пижаме.
— В какой пижаме?
— В твоей футболке, которая осталась у меня. И в шортах.
Попов посмотрел на него так, будто Антон предложил ограбить банк. А потом рассмеялся — тем самым настоящим смехом, без оглядки на статус и возраст.
Они поехали в круглосуточный супермаркет в половине одиннадцатого вечера. Парень — в футболке Арсения (которая доходила ему до середины бедра) и старых шортах. Мужчина — в джинсах и той самой серой толстовке. Никто на них не оборачивался. У кассы они купили гречку, курицу, овощи, йогурты и почему-то пачку печенья «Юбилейное».
— Ты любишь «Юбилейное»? — спросил Попов.
— Бабушка любила, — коротко ответил Шастун. И добавил тихо: — Она умерла, когда я поступил в универ. С тех пор не покупал.
Тот ничего не сказал. Просто взял пачку и положил в тележку. Потом взял вторую.
— Запас, — объяснил он.
Дома, в квартире с белыми стенами, они снова готовили вместе. Антон резал овощи (криво, но старательно), Арсений жарил курицу.
Пахло домом — тем самым, которого у обоих не было.
Ужинали на полу, потому что на диване было слишком далеко друг от друга. «Юбилейное» макали в чай. Парень рассказывал про бабушку, про то, как она вязала ему свитера, которые он ненавидел носить, а теперь хранит в шкафу как память. Мужчина молчал, слушал, иногда гладил по голове.
— Знаешь, — сказал Шастун, доедая печенье, — я боялся, что ты окажешься не тем, кем кажешься.
— А я боялся, что ты сбежишь, когда увидишь мою настоящую жизнь, — признался Попов. — Белые стены, заплесневелый сыр, никакой тебе уюта.
— Ты и есть уют, — сказал Антон. — Не стены.
Арсений долго молчал. Потом отставил кружку, взял парня за затылок и поцеловал. Не коротко, как чаевые. Медленно, глубоко — как тогда у стены в первый раз. Но сейчас не было стены. Был пол, был чай, была пачка печенья «Юбилейное». И было тепло — огромное, распирающее, настоящее.
— Оставайся, — прошептал мужчина в губы.
— Я уже остался, — ответил Шастун.
Они уснули в обнимку на том же диване, не дойдя до кровати. Телефон Попова пиликнул сообщением с завода. Он не ответил. Телефон Антона загорелся напоминанием «Дедлайн через 2 дня». Парень перевернул телефон экраном вниз.
Утро пришло неожиданно — солнечное, тёплое, с птицами за окном. Шастун проснулся первым. Лежал, слушал дыхание Арсения, считал морщинки у его глаз. Взрослый, уставший, красивый. Мужчина, который ел с ним лапшу из лотка и покупал печенье в память о его бабушке.
— Я люблю тебя, — прошептал Антон так тихо, чтобы не разбудить. И сам испугался своих слов. Потому что это была правда. Чистая, неудобная, слишком ранняя.
Мужчина не проснулся, но во сне придвинулся ближе, уткнулся носом в плечо, выдохнул.
Парень закрыл глаза. Офисный таракан, который питался фастфудом и боялся людей, лежал в обнимку с бизнесменом в белой квартире и думал только об одном: «Как же хорошо, что я заказал ту доставку».
***
6️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— Честно, мне очень хочется сказать, как сильно я вас люблю. И я надеюсь, что вы это и так чувствуете 🥹🥹🥹
◀️
▶️ Следующая часть!! ❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
Ночной лютый рандом и завоз. 😈 Короче, выбирайте, какие зарисовочки будут завтра (ну или уже сегодня). Надеюсь, я переживу их написание всех сразу.... 🙈🙈🙈
Final Results
44%
Просто три милые зарисовочки с козлами. 🙈
34%
Зарисовочки с любимыми и сыном Ваней Дмитриенко 🫂🫂
51%
Две зарисовки (по варианту, который наберёт второе место) и продолжение «Чаевые не хотите?»)))
11%
Пара обычных постов и одна зарисовочка на ваш вкус 😋😋😋
21%
Викса, нихуя не надо делать, отдыхай сегодня. Главное — не уйди в запой (хах)¡!
Зарисовка:
«Знаешь, я очень рад, что сегодня решил остановиться послушать музыку.»
***
Антон устало вышел из здания радиостанции и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. День выдался тяжёлым: эфир за эфиром, бесконечные звонки слушателей, технические проблемы и почти никакого времени на отдых. Домой идти не хотелось. Поэтому вместо привычного маршрута он свернул на одну из центральных улиц города и просто пошёл вперёд, надеясь немного проветрить голову.
Город постепенно погружался в вечер. Где-то уже зажигались фонари, редкие прохожие спешили по своим делам, а из ближайших кафе доносились приглушённые разговоры и запах свежего кофе.
Именно тогда парень услышал музыку.
На небольшой площади играл уличный музыкант. Ничего необычного, но знакомая мелодия заставила его остановиться.
Эта песня была одной из тех, что он мог узнать с первых нот.
Невольно улыбнувшись, он остался стоять неподалёку. И вдруг услышал, как кто-то тихо подпевает словам.
Голос был приятным и удивительно точным.
Шастун повернул голову и замер.
Рядом стоял Арсений Попов.
Тот самый Арсений, который играл в местном театре и которого Антон иногда видел на различных городских мероприятиях. Они были знакомы шапочно: здоровались при встрече, могли перекинуться парой фраз, но не более.
Мужчина заметил его взгляд и слегка усмехнулся.
— Шастун?
— Попов, — хмыкнул парень. — Не ожидал тебя здесь встретить.
— Взаимно. Думал, ты после работы сразу исчезаешь где-нибудь в студии.
— Иногда даже диджеям нужен свежий воздух.
Попов рассмеялся, и Шастун неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится этот смех.
Музыкант закончил играть, поблагодарил слушателей и начал собирать вещи. Несколько секунд они молчали, а потом Арсений посмотрел на него.
— Красивая песня, правда?
— Очень. Одна из моих любимых.
— Серьёзно? Я её обожаю.
Так начался разговор.
Сначала они обсуждали эту песню. Потом вспомнили другие композиции той же группы. Затем заговорили о концертах, любимых исполнителях и старых треках, которые до сих пор могли слушать на повторе.
В какой-то момент они уже медленно шли по улице, даже не заметив, как покинули площадь.
Разговор лился удивительно легко. Антон рассказывал забавные истории с эфиров, тот делился театральными байками. Они смеялись, спорили о музыке и неожиданно находили всё больше общего.
Когда стемнело окончательно, мужчина достал телефон.
— Подожди.
Он подключил наушники и протянул один парню.
— Ты должен это услышать.
Шастун вставил наушник, и заиграла знакомая мелодия.
Они шли рядом, слушая музыку. Иногда переглядывались, иногда молчали, но это молчание не было неловким.
Наоборот.
Казалось, будто так и должно быть.
Когда они подошли к дому Антона, оба замедлили шаг.
Никому не хотелось заканчивать этот вечер.
— Ну вот, дошли, — тихо сказал Попов.
— Да.
Но уходить никто не спешил.
Они стояли друг напротив друга, освещённые мягким светом фонаря.
Арсений смотрел внимательно и тепло.
Так, что у парня внутри всё предательски сжималось.
— Знаешь, — негромко произнёс мужчина, — я очень рад, что сегодня решил остановиться послушать музыку.
Шастун улыбнулся.
— Я тоже.
На несколько секунд повисла тишина.
А потом Попов осторожно коснулся его щеки ладонью.
— Можно?
⬇️⬇️⬇️
«Знаешь, я очень рад, что сегодня решил остановиться послушать музыку.»
***
Антон устало вышел из здания радиостанции и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. День выдался тяжёлым: эфир за эфиром, бесконечные звонки слушателей, технические проблемы и почти никакого времени на отдых. Домой идти не хотелось. Поэтому вместо привычного маршрута он свернул на одну из центральных улиц города и просто пошёл вперёд, надеясь немного проветрить голову.
Город постепенно погружался в вечер. Где-то уже зажигались фонари, редкие прохожие спешили по своим делам, а из ближайших кафе доносились приглушённые разговоры и запах свежего кофе.
Именно тогда парень услышал музыку.
На небольшой площади играл уличный музыкант. Ничего необычного, но знакомая мелодия заставила его остановиться.
Эта песня была одной из тех, что он мог узнать с первых нот.
Невольно улыбнувшись, он остался стоять неподалёку. И вдруг услышал, как кто-то тихо подпевает словам.
Голос был приятным и удивительно точным.
Шастун повернул голову и замер.
Рядом стоял Арсений Попов.
Тот самый Арсений, который играл в местном театре и которого Антон иногда видел на различных городских мероприятиях. Они были знакомы шапочно: здоровались при встрече, могли перекинуться парой фраз, но не более.
Мужчина заметил его взгляд и слегка усмехнулся.
— Шастун?
— Попов, — хмыкнул парень. — Не ожидал тебя здесь встретить.
— Взаимно. Думал, ты после работы сразу исчезаешь где-нибудь в студии.
— Иногда даже диджеям нужен свежий воздух.
Попов рассмеялся, и Шастун неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится этот смех.
Музыкант закончил играть, поблагодарил слушателей и начал собирать вещи. Несколько секунд они молчали, а потом Арсений посмотрел на него.
— Красивая песня, правда?
— Очень. Одна из моих любимых.
— Серьёзно? Я её обожаю.
Так начался разговор.
Сначала они обсуждали эту песню. Потом вспомнили другие композиции той же группы. Затем заговорили о концертах, любимых исполнителях и старых треках, которые до сих пор могли слушать на повторе.
В какой-то момент они уже медленно шли по улице, даже не заметив, как покинули площадь.
Разговор лился удивительно легко. Антон рассказывал забавные истории с эфиров, тот делился театральными байками. Они смеялись, спорили о музыке и неожиданно находили всё больше общего.
Когда стемнело окончательно, мужчина достал телефон.
— Подожди.
Он подключил наушники и протянул один парню.
— Ты должен это услышать.
Шастун вставил наушник, и заиграла знакомая мелодия.
Они шли рядом, слушая музыку. Иногда переглядывались, иногда молчали, но это молчание не было неловким.
Наоборот.
Казалось, будто так и должно быть.
Когда они подошли к дому Антона, оба замедлили шаг.
Никому не хотелось заканчивать этот вечер.
— Ну вот, дошли, — тихо сказал Попов.
— Да.
Но уходить никто не спешил.
Они стояли друг напротив друга, освещённые мягким светом фонаря.
Арсений смотрел внимательно и тепло.
Так, что у парня внутри всё предательски сжималось.
— Знаешь, — негромко произнёс мужчина, — я очень рад, что сегодня решил остановиться послушать музыку.
Шастун улыбнулся.
— Я тоже.
На несколько секунд повисла тишина.
А потом Попов осторожно коснулся его щеки ладонью.
— Можно?
⬇️⬇️⬇️
🙏42💘14
Антон почувствовал, как сердце забилось быстрее.
И всё же кивнул.
Поцелуй вышел мягким, осторожным и удивительно тёплым.
Арсений медленно наклонился к нему, словно давая возможность отстраниться в любой момент, но тот остался на месте. Когда их губы соприкоснулись, внутри всё будто замерло.
Никакой спешки.
Никакой неловкости.
Только тихий вечер, свет фонарей и ощущение, что всё происходит именно так, как должно.
Парень сам не заметил, как придвинулся чуть ближе. Мужчина мягко провёл большим пальцем по его щеке, не разрывая поцелуй. От этого простого жеста по телу пробежали мурашки.
Когда они наконец отстранились, никто из них не спешил увеличивать расстояние.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга и улыбались.
Попов тут же притянул Шастуна к себе и крепко обнял.
Антон обнял его в ответ почти сразу, обвивая руками его талию и прижимаясь ближе. Было тепло и спокойно настолько, что уходить уже совершенно не хотелось.
Арсений устроил подбородок у него на плече и медленно погладил по спине.
— Хороший вечер получился, — тихо сказал он.
— Очень, — улыбнулся парень, ещё сильнее прижимаясь к нему.
Они так и остались стоять посреди тихой улицы. Мужчина время от времени легко целовал его в висок или волосы, а Шастун только довольно жмурился, наслаждаясь объятиями.
Было спокойно.
Тепло.
Правильно.
Они стояли так ещё несколько минут, слушая, как где-то далеко шумит вечерний город.
И впервые за весь день Антон понял, что совсем не устал. Потому что иногда один случайный вечер способен изменить намного больше, чем кажется вначале...
***
1/1!!
— Хах, я примерно так и думала, что вариант с двумя зарисовочками и продолжением зарисовки выиграет)
— И мне очень приятно, что были голоса за то, чтобы я отдохнула. Люблю вас, котята!!❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
И всё же кивнул.
Поцелуй вышел мягким, осторожным и удивительно тёплым.
Арсений медленно наклонился к нему, словно давая возможность отстраниться в любой момент, но тот остался на месте. Когда их губы соприкоснулись, внутри всё будто замерло.
Никакой спешки.
Никакой неловкости.
Только тихий вечер, свет фонарей и ощущение, что всё происходит именно так, как должно.
Парень сам не заметил, как придвинулся чуть ближе. Мужчина мягко провёл большим пальцем по его щеке, не разрывая поцелуй. От этого простого жеста по телу пробежали мурашки.
Когда они наконец отстранились, никто из них не спешил увеличивать расстояние.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга и улыбались.
Попов тут же притянул Шастуна к себе и крепко обнял.
Антон обнял его в ответ почти сразу, обвивая руками его талию и прижимаясь ближе. Было тепло и спокойно настолько, что уходить уже совершенно не хотелось.
Арсений устроил подбородок у него на плече и медленно погладил по спине.
— Хороший вечер получился, — тихо сказал он.
— Очень, — улыбнулся парень, ещё сильнее прижимаясь к нему.
Они так и остались стоять посреди тихой улицы. Мужчина время от времени легко целовал его в висок или волосы, а Шастун только довольно жмурился, наслаждаясь объятиями.
Было спокойно.
Тепло.
Правильно.
Они стояли так ещё несколько минут, слушая, как где-то далеко шумит вечерний город.
И впервые за весь день Антон понял, что совсем не устал. Потому что иногда один случайный вечер способен изменить намного больше, чем кажется вначале...
***
1/1!!
— Хах, я примерно так и думала, что вариант с двумя зарисовочками и продолжением зарисовки выиграет)
— И мне очень приятно, что были голоса за то, чтобы я отдохнула. Люблю вас, котята!!❤️🩹🫂
#зарисовочкиПоповаиШаста
🍓59
Зарисовка:
«Шёл спасать кота, а нашёл ещё и тебя.»
***
Поздним вечером Арсений возвращался домой через небольшой сквер. Обычно он проходил здесь быстро, но в этот раз его внимание привлекло тихое мяуканье.
Под старой лавочкой сидел маленький рыжий котёнок. Худой, грязный и явно очень напуганный. Стоило мужчина приблизиться, как тот забился ещё глубже под лавку и настороженно уставился на него.
— Ну и чего ты такой грозный? — усмехнулся Попов, присаживаясь на корточки. — Я вообще-то помочь хочу.
Котёнок в ответ только зашипел.
— Ладно, переговоры начались не очень.
— Это ещё мягко сказано.
Арсений вздрогнул от неожиданности и обернулся. Рядом стоял высокий парень в кожанке с пакетом в руках.
— Ты его знаешь? — спросил мужчина.
— Уже несколько дней пытаюсь подружиться. Безуспешно.
Парень достал из пакета небольшую миску и пакетик влажного корма.
— Антон, кстати.
— Арсений.
Они обменялись улыбками, после чего Антон поставил корм неподалёку от лавочки и сел прямо на бордюр.
— И часто ты так вечера проводишь?
— Последнюю неделю да. Жалко его. Маленький совсем.
Попов сел рядом.
— Значит, сегодня у тебя помощник.
— Если умеешь договариваться с котами, то очень кстати.
— С людьми вроде получается.
— Проверим.
Котёнок к ним по-прежнему не приближался, поэтому они просто остались сидеть рядом. Разговор как-то сам собой завязался и уже не прекращался. Оказалось, что оба любят поздние прогулки, оба не могут нормально засыпать без музыки и оба почему-то обожают смотреть на ночной город...
В какой-то момент стало прохладнее.
— Замёрз? — спросил мужчина.
— Немного.
Не особо задумываясь, он сел ближе. Парень бросил на него короткий взгляд, но отодвигаться не стал.
И почему-то именно тогда Попов понял, что ему нравится этот парень. Нравится его спокойный голос, мягкая улыбка и то, с какой заботой он каждый вечер приходит кормить никому не нужного котёнка.
— Ты чего задумался? — спросил Шастун.
— Да так.
— Не верю.
— Думаю, что ты очень хороший человек.
Антон смущённо рассмеялся.
— Странный комплимент.
— Зато честный.
Некоторое время спустя котёнок всё же решился выйти из укрытия. Сначала осторожно подошёл к миске, потом сделал ещё несколько шагов.
Парень замер.
Арсений тоже.
Котёнок посмотрел на них, словно раздумывая, а потом неожиданно подошёл к Шастуну и потёрся головой о его ногу.
— Да ладно... — тихо выдохнул тот.
В его голосе было столько радости, что мужчина невольно улыбнулся.
Антон осторожно поднял котёнка на руки. Тот недовольно пискнул, но вырываться не стал, наоборот устроился поудобнее и начал мурлыкать.
— Кажется, ты победил.
— Кажется, да.
Парень поднял взгляд на Попова и вдруг замолчал.
Слишком близко.
Слишком тепло.
Слишком хорошо для случайного знакомства.
— Что? — тихо спросил Арсений.
— Ничего.
Но по улыбке было понятно, что совсем не ничего.
Мужчина осторожно коснулся его руки.
Шастун переплёл их пальцы без малейших колебаний.
Несколько секунд между ними висела тишина.
Попов первым нарушил её. Быстро наклонившись, он коротко коснулся губ Антона — почти украл этот поцелуй, не давая тому даже опомниться.
— Не мог больше ждать, — тихо признался он с улыбкой.
Тот только покачал головой, пытаясь скрыть смущение, но Арсений уже обнял его за талию и притянул ближе. Парень тихо рассмеялся, утыкаясь лбом ему в плечо, а мужчина довольно поцеловал его в макушку и крепче прижал к себе.
— Забавно, — тихо сказал Шастун.
— Что именно?
— Шёл спасать кота, а нашёл ещё и тебя.
Попов улыбнулся и крепче обнял его.
— Тогда вечер точно прошёл не зря.
Они ещё долго сидели рядом. Антон держал на руках мирно мурчащего котёнка, а Арсений обнимал его за плечи. Никто уже не спешил домой. Казалось, что этот вечер подарил каждому из них именно то, чего так не хватало — немного тепла, заботы и человека, рядом с которым хотелось остаться подольше.
***
1/1!!
— Продолжение зарисовки «Чаевые не хотите?» будет очень поздно, так что лучше не ждите — завтра спокойно почитаете 🫂🙏
#зарисовочкиПоповаиШаста
«Шёл спасать кота, а нашёл ещё и тебя.»
***
Поздним вечером Арсений возвращался домой через небольшой сквер. Обычно он проходил здесь быстро, но в этот раз его внимание привлекло тихое мяуканье.
Под старой лавочкой сидел маленький рыжий котёнок. Худой, грязный и явно очень напуганный. Стоило мужчина приблизиться, как тот забился ещё глубже под лавку и настороженно уставился на него.
— Ну и чего ты такой грозный? — усмехнулся Попов, присаживаясь на корточки. — Я вообще-то помочь хочу.
Котёнок в ответ только зашипел.
— Ладно, переговоры начались не очень.
— Это ещё мягко сказано.
Арсений вздрогнул от неожиданности и обернулся. Рядом стоял высокий парень в кожанке с пакетом в руках.
— Ты его знаешь? — спросил мужчина.
— Уже несколько дней пытаюсь подружиться. Безуспешно.
Парень достал из пакета небольшую миску и пакетик влажного корма.
— Антон, кстати.
— Арсений.
Они обменялись улыбками, после чего Антон поставил корм неподалёку от лавочки и сел прямо на бордюр.
— И часто ты так вечера проводишь?
— Последнюю неделю да. Жалко его. Маленький совсем.
Попов сел рядом.
— Значит, сегодня у тебя помощник.
— Если умеешь договариваться с котами, то очень кстати.
— С людьми вроде получается.
— Проверим.
Котёнок к ним по-прежнему не приближался, поэтому они просто остались сидеть рядом. Разговор как-то сам собой завязался и уже не прекращался. Оказалось, что оба любят поздние прогулки, оба не могут нормально засыпать без музыки и оба почему-то обожают смотреть на ночной город...
В какой-то момент стало прохладнее.
— Замёрз? — спросил мужчина.
— Немного.
Не особо задумываясь, он сел ближе. Парень бросил на него короткий взгляд, но отодвигаться не стал.
И почему-то именно тогда Попов понял, что ему нравится этот парень. Нравится его спокойный голос, мягкая улыбка и то, с какой заботой он каждый вечер приходит кормить никому не нужного котёнка.
— Ты чего задумался? — спросил Шастун.
— Да так.
— Не верю.
— Думаю, что ты очень хороший человек.
Антон смущённо рассмеялся.
— Странный комплимент.
— Зато честный.
Некоторое время спустя котёнок всё же решился выйти из укрытия. Сначала осторожно подошёл к миске, потом сделал ещё несколько шагов.
Парень замер.
Арсений тоже.
Котёнок посмотрел на них, словно раздумывая, а потом неожиданно подошёл к Шастуну и потёрся головой о его ногу.
— Да ладно... — тихо выдохнул тот.
В его голосе было столько радости, что мужчина невольно улыбнулся.
Антон осторожно поднял котёнка на руки. Тот недовольно пискнул, но вырываться не стал, наоборот устроился поудобнее и начал мурлыкать.
— Кажется, ты победил.
— Кажется, да.
Парень поднял взгляд на Попова и вдруг замолчал.
Слишком близко.
Слишком тепло.
Слишком хорошо для случайного знакомства.
— Что? — тихо спросил Арсений.
— Ничего.
Но по улыбке было понятно, что совсем не ничего.
Мужчина осторожно коснулся его руки.
Шастун переплёл их пальцы без малейших колебаний.
Несколько секунд между ними висела тишина.
Попов первым нарушил её. Быстро наклонившись, он коротко коснулся губ Антона — почти украл этот поцелуй, не давая тому даже опомниться.
— Не мог больше ждать, — тихо признался он с улыбкой.
Тот только покачал головой, пытаясь скрыть смущение, но Арсений уже обнял его за талию и притянул ближе. Парень тихо рассмеялся, утыкаясь лбом ему в плечо, а мужчина довольно поцеловал его в макушку и крепче прижал к себе.
— Забавно, — тихо сказал Шастун.
— Что именно?
— Шёл спасать кота, а нашёл ещё и тебя.
Попов улыбнулся и крепче обнял его.
— Тогда вечер точно прошёл не зря.
Они ещё долго сидели рядом. Антон держал на руках мирно мурчащего котёнка, а Арсений обнимал его за плечи. Никто уже не спешил домой. Казалось, что этот вечер подарил каждому из них именно то, чего так не хватало — немного тепла, заботы и человека, рядом с которым хотелось остаться подольше.
***
1/1!!
— Продолжение зарисовки «Чаевые не хотите?» будет очень поздно, так что лучше не ждите — завтра спокойно почитаете 🫂🙏
#зарисовочкиПоповаиШаста
1️⃣/3️⃣‼️
Зарисовка:
«Чаевые не хотите?»
***
После той ночи в белой квартире что-то изменилось. Антон не мог объяснить — что. Просто утром Арсений сварил ему кофе (нормальный, не из автомата), поцеловал в макушку и сказал: «В пятницу поедешь со мной на завод. Я хочу, чтобы ты увидел».
— Увидел что? — спросил парень, пытаясь двумя пальцами удержать кружку и одновременно ответить на рабочее сообщение.
— Кто я на самом деле. Без белых стен и ресторанов.
Шастун согласился, не думая. Потому что после «я люблю тебя», прошептанного в полусне, отказывать было глупо.
(Мужчина тогда не услышал. Или сделал вид. Антон не знал и боялся спросить.)
Пятница наступила быстрее, чем хотелось. Попов заехал за ним в восемь утра — в костюме. Не в пиджаке, а в нормальной тёмной рубашке с закатанными рукавами и брюках, которые сидели как влитые.
— Ты в этом ездишь на завод? — спросил тот, садясь в машину.
— Я там работаю, — спокойно ответил Арсений. — Не только в кабинете. Сегодня покажу тебе цеха.
Дорога заняла час. За окном мелькали город, пригороды, какие-то ангары, потом потянулись заборы с колючей проволокой. Парень смотрел и чувствовал, как внутри разрастается странное волнение. Не страх — уважение. Он никогда не был на настоящем производстве. Его мир — строки кода, деплои, сервера. Мир мужчины — железо, станки, люди в касках.
Они въехали на территорию через КПП. Охранник кивнул Попову, как своему. Шастун заметил, как изменилось лицо Арсения — стало собраннее, жёстче, без той домашней мягкости, к которой он привык.
— Пойдём, — мужчина открыл дверцу. — Сначала цех сборки.
Грохот ударил в уши, едва они переступили порог. Запах масла, металла, горячего пластика. Люди в спецовках, женщины у конвейеров, мужчины у станков с ЧПУ. Все оборачивались, кивали Попову — и смотрели на Антона с любопытством. Тот чувствовал себя белой вороной в своей футболке и кедах.
— Не стесняйся, — сказал Арсений на ухо, перекрикивая шум. — Ты со мной.
Они прошли через весь цех. Мужчина останавливался у каждого станка, здоровался с рабочими по именам, спрашивал про нормы, смены, какие-то детали, которых парень не понимал. Но он видел главное: здесь Попова уважали. Не боялись — уважали. Это чувствовалось в том, как люди снимали каски при разговоре, как женщины улыбались, как мужчины хлопали его по плечу.
— Твой парень? — спросил один из рабочих — дядька лет пятидесяти с промасленными руками, кивнув на Шастуна.
Антон замер. Арсений повернулся к нему, посмотрел долгим взглядом.
— Мой, — сказал он. Просто, без пафоса. И добавил: — Знакомьтесь, Антон. Программист. Он умнее всех нас, вместе взятых.
Рабочий засмеялся, протянул руку. Парень пожал — ладонь оказалась шершавой, сильной. Настоящей.
Дальше был цех покраски, склад, лаборатория контроля качества. Везде — мужчина уверенный, знающий, командный. Шастун шёл за ним, как за скалой, и чувствовал гордость. Не свою — за него. За этого мужчину, который вчера намазывал ему маслом бутерброд и называл «милым», а сегодня решал вопросы, от которых зависели зарплаты сотен людей.
— Это твой кабинет? — спросил Антон, когда они вошли в небольшую комнату с окном во всю стену, выходящим на цеха.
— Один из, — Попов закрыл дверь. Грохот стих. Тишина оглушала. — Устал?
— Нет, — соврал тот. Ноги гудели, голова шла кругом от новых впечатлений. Но ему хотелось ещё. Всё. — Почему ты меня привёз?
Арсений сел на край стола, скрестил руки на груди.
— Потому что ты боялся, что я живу в другом мире, — сказал он. — Теперь ты видел мой мир. Ничего особенного. Люди, станки, проблемы, масло на полу. Никакого хрусталя.
— Это и есть особенного, — парень подошёл ближе. — Ты здесь — другой. Не «милый» Арсений, а начальник. Я впервые вижу тебя таким. И знаешь...
— Что?
— Мне нравится. Оба. И тот, кто варит кофе в футболке, и тот, кто командует цехом.
Мужчина улыбнулся. Та самая усталая, тёплая улыбка, за которую Шастун готов был простить всё на свете.
— А теперь покажу тебе самое страшное, — сказал он, вставая. — Склад брака.
⬇️⬇️⬇️
Зарисовка:
«Чаевые не хотите?»
***
После той ночи в белой квартире что-то изменилось. Антон не мог объяснить — что. Просто утром Арсений сварил ему кофе (нормальный, не из автомата), поцеловал в макушку и сказал: «В пятницу поедешь со мной на завод. Я хочу, чтобы ты увидел».
— Увидел что? — спросил парень, пытаясь двумя пальцами удержать кружку и одновременно ответить на рабочее сообщение.
— Кто я на самом деле. Без белых стен и ресторанов.
Шастун согласился, не думая. Потому что после «я люблю тебя», прошептанного в полусне, отказывать было глупо.
(Мужчина тогда не услышал. Или сделал вид. Антон не знал и боялся спросить.)
Пятница наступила быстрее, чем хотелось. Попов заехал за ним в восемь утра — в костюме. Не в пиджаке, а в нормальной тёмной рубашке с закатанными рукавами и брюках, которые сидели как влитые.
— Ты в этом ездишь на завод? — спросил тот, садясь в машину.
— Я там работаю, — спокойно ответил Арсений. — Не только в кабинете. Сегодня покажу тебе цеха.
Дорога заняла час. За окном мелькали город, пригороды, какие-то ангары, потом потянулись заборы с колючей проволокой. Парень смотрел и чувствовал, как внутри разрастается странное волнение. Не страх — уважение. Он никогда не был на настоящем производстве. Его мир — строки кода, деплои, сервера. Мир мужчины — железо, станки, люди в касках.
Они въехали на территорию через КПП. Охранник кивнул Попову, как своему. Шастун заметил, как изменилось лицо Арсения — стало собраннее, жёстче, без той домашней мягкости, к которой он привык.
— Пойдём, — мужчина открыл дверцу. — Сначала цех сборки.
Грохот ударил в уши, едва они переступили порог. Запах масла, металла, горячего пластика. Люди в спецовках, женщины у конвейеров, мужчины у станков с ЧПУ. Все оборачивались, кивали Попову — и смотрели на Антона с любопытством. Тот чувствовал себя белой вороной в своей футболке и кедах.
— Не стесняйся, — сказал Арсений на ухо, перекрикивая шум. — Ты со мной.
Они прошли через весь цех. Мужчина останавливался у каждого станка, здоровался с рабочими по именам, спрашивал про нормы, смены, какие-то детали, которых парень не понимал. Но он видел главное: здесь Попова уважали. Не боялись — уважали. Это чувствовалось в том, как люди снимали каски при разговоре, как женщины улыбались, как мужчины хлопали его по плечу.
— Твой парень? — спросил один из рабочих — дядька лет пятидесяти с промасленными руками, кивнув на Шастуна.
Антон замер. Арсений повернулся к нему, посмотрел долгим взглядом.
— Мой, — сказал он. Просто, без пафоса. И добавил: — Знакомьтесь, Антон. Программист. Он умнее всех нас, вместе взятых.
Рабочий засмеялся, протянул руку. Парень пожал — ладонь оказалась шершавой, сильной. Настоящей.
Дальше был цех покраски, склад, лаборатория контроля качества. Везде — мужчина уверенный, знающий, командный. Шастун шёл за ним, как за скалой, и чувствовал гордость. Не свою — за него. За этого мужчину, который вчера намазывал ему маслом бутерброд и называл «милым», а сегодня решал вопросы, от которых зависели зарплаты сотен людей.
— Это твой кабинет? — спросил Антон, когда они вошли в небольшую комнату с окном во всю стену, выходящим на цеха.
— Один из, — Попов закрыл дверь. Грохот стих. Тишина оглушала. — Устал?
— Нет, — соврал тот. Ноги гудели, голова шла кругом от новых впечатлений. Но ему хотелось ещё. Всё. — Почему ты меня привёз?
Арсений сел на край стола, скрестил руки на груди.
— Потому что ты боялся, что я живу в другом мире, — сказал он. — Теперь ты видел мой мир. Ничего особенного. Люди, станки, проблемы, масло на полу. Никакого хрусталя.
— Это и есть особенного, — парень подошёл ближе. — Ты здесь — другой. Не «милый» Арсений, а начальник. Я впервые вижу тебя таким. И знаешь...
— Что?
— Мне нравится. Оба. И тот, кто варит кофе в футболке, и тот, кто командует цехом.
Мужчина улыбнулся. Та самая усталая, тёплая улыбка, за которую Шастун готов был простить всё на свете.
— А теперь покажу тебе самое страшное, — сказал он, вставая. — Склад брака.
⬇️⬇️⬇️
🙏40❤🔥11💘6💋3
2️⃣/3️⃣‼️
Склад брака оказался огромным ангаром, где на стеллажах лежали детали, которые не прошли контроль. Кривые, с заусенцами, в сколах. Антон прошёлся между рядами, трогая холодный металл.
— Каждая из них — чья-то ошибка, — сказал Попов за его спиной. — Чья-то невнимательность, усталость, плохой день. Я храню их, чтобы не забывать: люди не станки. У людей бывает плохой день.
Парень обернулся.
— Ты поэтому не злишься на меня, когда я срываюсь?
— Поэтому, — Арсений кивнул. — Ты имеешь право на плохой день. И на плохую неделю. Я никуда не денусь.
Они стояли посреди склада брака — среди ошибок, которые не пошли в производство, — и Шастун впервые почувствовал себя не ошибкой. Правильной деталью, которую просто поставили не в ту партию.
— Покажи мне что-нибудь, что ты любишь здесь больше всего, — попросил он.
Мужчина подумал и повёл его к станку. Не к новому, блестящему, а к старому — с потёртой краской, с табличкой «2015».
— Это мой первый станок, — сказал Попов, погладив металл. — Я купил его на последние деньги, когда открывал производство. Он до сих пор работает. Иногда ломается, но я чиню сам. Не доверяю никому.
Антон представил: молодой Арсений, без белых стен и дорогой машины, сидит на корточках перед этим станком, пачкает руки в масле, матерится, но чинит. И этот образ был прекраснее любой бизнес-презентации.
— Я хочу тебя кое о чём попросить, — вдруг сказал парень.
— О чём?
— Научи меня. Чинить. Хоть что-нибудь. Я всю жизнь работаю головой, а руками — только клавиатуру трогаю. Я хочу уметь делать что-то реальное.
Мужчина удивился. Потом улыбнулся — шире, чем обычно.
— Приедешь в выходные, — сказал он. — Я покажу тебе этот станок изнутри. Ты испачкаешься, разобьёшь палец, выругаешься — и влюбишься в железо так же, как я.
— А если нет?
— Значит, не твоё. Но хотя бы попробуешь.
Они вышли со склада брака. На улице вечерело, воздух пах сваркой и свободой. Шастун глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются чем-то новым.
— Спасибо, что показал, — сказал он.
— Спасибо, что приехал, — ответил Попов. — Ты первый, кого я сюда привёз. Даже бывшая жена не была на производстве.
Антон хотел спросить почему, но не стал. Потому что ответ был очевиден: Арсений показывал завод только тем, кого считал частью своей жизни.
Частью себя.
В машине, на обратном пути, парень заснул. Уснул, прижавшись щекой к стеклу, уставший от впечатлений, запахов, грохота и тишины склада брака. Мужчина смотрел на него в зеркало заднего вида — взлохмаченного, беззащитного, в дурацкой футболке — и думал о том, как странно устроена жизнь. Десять лет он собирал это производство, строил бизнес, выстраивал стены. А теперь сидел за рулём и боялся только одного — что тот проснётся и передумает. Скажет: «Извини, твой мир слишком тяжёлый для меня. Я останусь в своём, с бургерами и ноутбуком».
Шастун проснулся, когда они уже въезжали в город.
— Я хочу ещё, — сказал он сонно. — В следующие выходные. На станок твой посмотреть. И в цех покраски. Там красиво пахло.
Попов выдохнул — так, чтобы Антон не заметил.
— Договорились, — сказал он. — В следующие выходные.
Они поехали к парню. Но вместо того чтобы остаться у него, Арсений забрал ноутбук Шастуна, пару футболок и зубную щётку.
— Ты теперь живёшь на два дома. Привыкай.
Антон не возражал. Он сидел на пассажирском, смотрел на мелькающие огни и думал: «Кажется, я переезжаю. Не физически — душой. Переезжаю к нему».
За ужином они ели ту самую гречку с курицей. Мужчина жарил, парень нарезал салат — криво, но с гордостью. Ели молча. Под «Юбилейное» на десерт.
— Сегодня был хороший день, — сказал Шастун, когда они мыли посуду (оба, вместе, плечом к плечу).
— Хороший, — согласился Попов. — А завтра будет лучше.
— Откуда знаешь?
— Потому что ты в нём будешь, — Арсений выключил воду, повернулся к Антону. Посмотрел — долго, серьёзно, без обычной полуулыбки. — Антон.
— М?
— Я слышал. В то утро. Когда ты думал, что я сплю.
Тот замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
— Что... что ты слышал?
⬇️⬇️⬇️
Склад брака оказался огромным ангаром, где на стеллажах лежали детали, которые не прошли контроль. Кривые, с заусенцами, в сколах. Антон прошёлся между рядами, трогая холодный металл.
— Каждая из них — чья-то ошибка, — сказал Попов за его спиной. — Чья-то невнимательность, усталость, плохой день. Я храню их, чтобы не забывать: люди не станки. У людей бывает плохой день.
Парень обернулся.
— Ты поэтому не злишься на меня, когда я срываюсь?
— Поэтому, — Арсений кивнул. — Ты имеешь право на плохой день. И на плохую неделю. Я никуда не денусь.
Они стояли посреди склада брака — среди ошибок, которые не пошли в производство, — и Шастун впервые почувствовал себя не ошибкой. Правильной деталью, которую просто поставили не в ту партию.
— Покажи мне что-нибудь, что ты любишь здесь больше всего, — попросил он.
Мужчина подумал и повёл его к станку. Не к новому, блестящему, а к старому — с потёртой краской, с табличкой «2015».
— Это мой первый станок, — сказал Попов, погладив металл. — Я купил его на последние деньги, когда открывал производство. Он до сих пор работает. Иногда ломается, но я чиню сам. Не доверяю никому.
Антон представил: молодой Арсений, без белых стен и дорогой машины, сидит на корточках перед этим станком, пачкает руки в масле, матерится, но чинит. И этот образ был прекраснее любой бизнес-презентации.
— Я хочу тебя кое о чём попросить, — вдруг сказал парень.
— О чём?
— Научи меня. Чинить. Хоть что-нибудь. Я всю жизнь работаю головой, а руками — только клавиатуру трогаю. Я хочу уметь делать что-то реальное.
Мужчина удивился. Потом улыбнулся — шире, чем обычно.
— Приедешь в выходные, — сказал он. — Я покажу тебе этот станок изнутри. Ты испачкаешься, разобьёшь палец, выругаешься — и влюбишься в железо так же, как я.
— А если нет?
— Значит, не твоё. Но хотя бы попробуешь.
Они вышли со склада брака. На улице вечерело, воздух пах сваркой и свободой. Шастун глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются чем-то новым.
— Спасибо, что показал, — сказал он.
— Спасибо, что приехал, — ответил Попов. — Ты первый, кого я сюда привёз. Даже бывшая жена не была на производстве.
Антон хотел спросить почему, но не стал. Потому что ответ был очевиден: Арсений показывал завод только тем, кого считал частью своей жизни.
Частью себя.
В машине, на обратном пути, парень заснул. Уснул, прижавшись щекой к стеклу, уставший от впечатлений, запахов, грохота и тишины склада брака. Мужчина смотрел на него в зеркало заднего вида — взлохмаченного, беззащитного, в дурацкой футболке — и думал о том, как странно устроена жизнь. Десять лет он собирал это производство, строил бизнес, выстраивал стены. А теперь сидел за рулём и боялся только одного — что тот проснётся и передумает. Скажет: «Извини, твой мир слишком тяжёлый для меня. Я останусь в своём, с бургерами и ноутбуком».
Шастун проснулся, когда они уже въезжали в город.
— Я хочу ещё, — сказал он сонно. — В следующие выходные. На станок твой посмотреть. И в цех покраски. Там красиво пахло.
Попов выдохнул — так, чтобы Антон не заметил.
— Договорились, — сказал он. — В следующие выходные.
Они поехали к парню. Но вместо того чтобы остаться у него, Арсений забрал ноутбук Шастуна, пару футболок и зубную щётку.
— Ты теперь живёшь на два дома. Привыкай.
Антон не возражал. Он сидел на пассажирском, смотрел на мелькающие огни и думал: «Кажется, я переезжаю. Не физически — душой. Переезжаю к нему».
За ужином они ели ту самую гречку с курицей. Мужчина жарил, парень нарезал салат — криво, но с гордостью. Ели молча. Под «Юбилейное» на десерт.
— Сегодня был хороший день, — сказал Шастун, когда они мыли посуду (оба, вместе, плечом к плечу).
— Хороший, — согласился Попов. — А завтра будет лучше.
— Откуда знаешь?
— Потому что ты в нём будешь, — Арсений выключил воду, повернулся к Антону. Посмотрел — долго, серьёзно, без обычной полуулыбки. — Антон.
— М?
— Я слышал. В то утро. Когда ты думал, что я сплю.
Тот замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
— Что... что ты слышал?
⬇️⬇️⬇️
3️⃣/3️⃣‼️
— Три слова, — мужчина шагнул ближе. — Которые я тоже хочу сказать. Но боюсь. Не тебя — себя. Потому что если я их скажу, то уже не смогу жить без тебя. Совсем.
— А сейчас можешь? — голос парня сел.
— Сейчас — нет, — Попов взял его за руки. — Сейчас я уже не могу. Так что слушай.
Он наклонился к самому уху. Шастун чувствовал его дыхание — тёплое, прерывистое.
— Я люблю тебя, офисный таракан. Люблю твой хаос, твои энергетики, твои глупые мемы. Люблю, как ты режешь салат и как морщишь нос, когда пьёшь мой кофе. Я люблю тебя. И не важно, что фастфуд, и не важно, что работа. Ты — мой дом. Белые стены — это просто коробка. Ты — дом.
Антон заплакал. Не красиво, не сдержанно — разрыдался, уткнувшись в плечо Арсения, как ребёнок.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он в мокрую от слёз рубашку. — Дурак. Старый, красивый дурак.
— Я не старый, — возмутился мужчина, но тоже шмыгнул носом.
— Старый, — повторил парень и поднял заплаканное лицо. — Но мне нравится.
Они стояли на кухне, посреди немытой посуды и пачки «Юбилейного», и плакали. Два взрослых мужика. Один — в дорогой рубашке, второй — в футболке с пятном. И целовались. Долго, мокро, некрасиво. Как в последний раз. И как в первый.
Телефон Попова зазвонил — завод. Он сбросил. Телефон Шастуна пиликнул — дедлайн. Он не посмотрел.
Сегодня был не просто хороший день.
Сегодня был день, который изменил всё.
***
7️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— Хотела сегодня перечитать и ответить на ваши комментарии в чате, но слишком вымоталась из-за писательства((
Так что ответы немного откладываются, но обязательно всё прочитаю 😩😩
◀️Предыдущая часть) 🫂
▶️ Следующая часть!! ❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
— Три слова, — мужчина шагнул ближе. — Которые я тоже хочу сказать. Но боюсь. Не тебя — себя. Потому что если я их скажу, то уже не смогу жить без тебя. Совсем.
— А сейчас можешь? — голос парня сел.
— Сейчас — нет, — Попов взял его за руки. — Сейчас я уже не могу. Так что слушай.
Он наклонился к самому уху. Шастун чувствовал его дыхание — тёплое, прерывистое.
— Я люблю тебя, офисный таракан. Люблю твой хаос, твои энергетики, твои глупые мемы. Люблю, как ты режешь салат и как морщишь нос, когда пьёшь мой кофе. Я люблю тебя. И не важно, что фастфуд, и не важно, что работа. Ты — мой дом. Белые стены — это просто коробка. Ты — дом.
Антон заплакал. Не красиво, не сдержанно — разрыдался, уткнувшись в плечо Арсения, как ребёнок.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он в мокрую от слёз рубашку. — Дурак. Старый, красивый дурак.
— Я не старый, — возмутился мужчина, но тоже шмыгнул носом.
— Старый, — повторил парень и поднял заплаканное лицо. — Но мне нравится.
Они стояли на кухне, посреди немытой посуды и пачки «Юбилейного», и плакали. Два взрослых мужика. Один — в дорогой рубашке, второй — в футболке с пятном. И целовались. Долго, мокро, некрасиво. Как в последний раз. И как в первый.
Телефон Попова зазвонил — завод. Он сбросил. Телефон Шастуна пиликнул — дедлайн. Он не посмотрел.
Сегодня был не просто хороший день.
Сегодня был день, который изменил всё.
***
7️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— Хотела сегодня перечитать и ответить на ваши комментарии в чате, но слишком вымоталась из-за писательства((
Так что ответы немного откладываются, но обязательно всё прочитаю 😩😩
◀️
▶️ Следующая часть!! ❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
💋55🍓10
Зарисовка:
«С первым днём лета, маленький мой.»
***
Этот день не предвещал ничего необычного. Арсений, как всегда загадочный и немногословный в переписке, бросил короткое: «У меня планы на первое июня. Важные. Освободи вечер». Антон, привыкший к резким сменам настроения «лучшего друга», только вздохнул, перебирая в голове варианты: то ли мужчина решил запереться дома с новой приставкой, то ли затащит на очередную выставку современного искусства, где непонятно, на что смотреть.
Реальность превзошла ожидания.
Машина мягко съехала с асфальта на грунтовку, прокатилась через редкий осинник, и вдруг пространство раскрылось. Река. Тихая, блестящая под солнцем, как пролитое олово. Берег пологий, трава по колено, а на самом пригорке — старый плед в красно-чёрную клетку, тяжёлая корзина и огромный зонт от солнца, воткнутый в землю.
— Ты... — парень вылез из машины и замер, хлопая ресницами. — Ты похитил меня?
— Ага, — Попов выбрался следом, хлопнул дверью и довольно прищурился на солнце. — Выкуп — твоё хорошее настроение.
Он оказался до неприличия предусмотрительным. В корзине обнаружилась клубника — крупная, пахнущая июнем и пчёлами. Черешня, тёмная, почти чёрная, лопающаяся от сока. Маленькие тарталетки с заварным кремом — любимые Шастуна, из той кондитерской на Ленина, куда они всегда ходили мимо. И термос с чаем, и пледы на случай, если вечером упадет роса.
— Ты рехнулся? — спросил Антон, садясь на плед и всё ещё не веря своим глазам.
— Возможно, — согласился Арсений, падая рядом на спину, закидывая руки за голову. — Лучшая форма безумия.
Они почти не ели. Точнее, мужчина ел — деловито, молча, с хрустом откусывая от тарталетки, — а парень просто лежал рядом, запустив пальцы в прохладную траву, и чувствовал, как тепло расползается по позвоночнику. Над ними плыли облака. Одно — точь-в-точь спящий дракон. Второе — растянутый батут. Третье, самое бесстыжее, было похоже на ватную сладкую гору.
— Смотри, — сказал Попов через полчаса тишины, тыча пальцем в небо. — А это — твоё лицо, когда ты сегодня увидел корзину с черешней.
— Моё лицо было не настолько глупым.
— Было, — уверенно сказал Арсений и повернул голову. Шастун почувствовал его взгляд на своём профиле — тяжелый, внимательный, с той теплотой, которую мужчина обычно прятал за иронией. — Ты улыбался. Как ребёнок.
Антон хотел огрызнуться, но не смог. Потому что это было правдой. И потому что Попов вдруг протянул руку и провёл костяшками пальцев по его щеке, убирая несуществующую соринку.
— Спасибо, — выдохнул парень, глядя в небо. — За... ну, в общем.
— «За ну, в общем» не принимается, — тот убрал руку, но переместился ближе, так что их плечи теперь соприкасались. — Скажешь, когда созреешь.
Они смотрели на облака, пока солнце не начало опускаться, крася воду в оранжевый и розовый. Шастун почти задремал, уткнувшись носом в Арсениево плечо, и сквозь сон услышал, как над его макушкой тихо, очень тихо, словно боясь спугнуть, прозвучало:
— С первым днём лета, маленький мой.
И Шастун, не открывая глаз, улыбнулся — на этот уже совсем беззащитно, совсем по-своему, и подвинулся ещё чуть-чуть ближе, туда, где было тепло и пахло любимым парфюмом и черешневым соком.
***
1/1!!
— Хи-хи, кажется, уже становится доброй традицией писать первого июня такую работу. А ещё это прекрасный повод заглянуть в прошлый год и перечитать мою зарисовку к первому дню лета ☀️🥹
— Блин, мне кажется, можно было придумать что-то получше, но почему-то душа захотела именно такой вариант, хах)
#зарисовочкиПоповаиШаста
«С первым днём лета, маленький мой.»
***
Этот день не предвещал ничего необычного. Арсений, как всегда загадочный и немногословный в переписке, бросил короткое: «У меня планы на первое июня. Важные. Освободи вечер». Антон, привыкший к резким сменам настроения «лучшего друга», только вздохнул, перебирая в голове варианты: то ли мужчина решил запереться дома с новой приставкой, то ли затащит на очередную выставку современного искусства, где непонятно, на что смотреть.
Реальность превзошла ожидания.
Машина мягко съехала с асфальта на грунтовку, прокатилась через редкий осинник, и вдруг пространство раскрылось. Река. Тихая, блестящая под солнцем, как пролитое олово. Берег пологий, трава по колено, а на самом пригорке — старый плед в красно-чёрную клетку, тяжёлая корзина и огромный зонт от солнца, воткнутый в землю.
— Ты... — парень вылез из машины и замер, хлопая ресницами. — Ты похитил меня?
— Ага, — Попов выбрался следом, хлопнул дверью и довольно прищурился на солнце. — Выкуп — твоё хорошее настроение.
Он оказался до неприличия предусмотрительным. В корзине обнаружилась клубника — крупная, пахнущая июнем и пчёлами. Черешня, тёмная, почти чёрная, лопающаяся от сока. Маленькие тарталетки с заварным кремом — любимые Шастуна, из той кондитерской на Ленина, куда они всегда ходили мимо. И термос с чаем, и пледы на случай, если вечером упадет роса.
— Ты рехнулся? — спросил Антон, садясь на плед и всё ещё не веря своим глазам.
— Возможно, — согласился Арсений, падая рядом на спину, закидывая руки за голову. — Лучшая форма безумия.
Они почти не ели. Точнее, мужчина ел — деловито, молча, с хрустом откусывая от тарталетки, — а парень просто лежал рядом, запустив пальцы в прохладную траву, и чувствовал, как тепло расползается по позвоночнику. Над ними плыли облака. Одно — точь-в-точь спящий дракон. Второе — растянутый батут. Третье, самое бесстыжее, было похоже на ватную сладкую гору.
— Смотри, — сказал Попов через полчаса тишины, тыча пальцем в небо. — А это — твоё лицо, когда ты сегодня увидел корзину с черешней.
— Моё лицо было не настолько глупым.
— Было, — уверенно сказал Арсений и повернул голову. Шастун почувствовал его взгляд на своём профиле — тяжелый, внимательный, с той теплотой, которую мужчина обычно прятал за иронией. — Ты улыбался. Как ребёнок.
Антон хотел огрызнуться, но не смог. Потому что это было правдой. И потому что Попов вдруг протянул руку и провёл костяшками пальцев по его щеке, убирая несуществующую соринку.
— Спасибо, — выдохнул парень, глядя в небо. — За... ну, в общем.
— «За ну, в общем» не принимается, — тот убрал руку, но переместился ближе, так что их плечи теперь соприкасались. — Скажешь, когда созреешь.
Они смотрели на облака, пока солнце не начало опускаться, крася воду в оранжевый и розовый. Шастун почти задремал, уткнувшись носом в Арсениево плечо, и сквозь сон услышал, как над его макушкой тихо, очень тихо, словно боясь спугнуть, прозвучало:
— С первым днём лета, маленький мой.
И Шастун, не открывая глаз, улыбнулся — на этот уже совсем беззащитно, совсем по-своему, и подвинулся ещё чуть-чуть ближе, туда, где было тепло и пахло любимым парфюмом и черешневым соком.
***
1/1!!
— Хи-хи, кажется, уже становится доброй традицией писать первого июня такую работу. А ещё это прекрасный повод заглянуть в прошлый год и перечитать мою зарисовку к первому дню лета ☀️🥹
— Блин, мне кажется, можно было придумать что-то получше, но почему-то душа захотела именно такой вариант, хах)
#зарисовочкиПоповаиШаста
💋54
1️⃣/3️⃣‼️
Зарисовка:
«Чаевые не хотите?»
***
В субботу утром Антон проснулся от того, что Арсений уже не спал. Он стоял у окна в одном полотенце, смотрел на город и пил кофе. Парень залюбовался — широкие плечи, лёгкая седина на висках, уверенная осанка. Мужчина, который сегодня поведёт его на свой завод. Учить чинить станок.
— Ты чего вскочил? — сонно спросил Шастун.
— Волнуюсь, — признался Попов, не оборачиваясь. — Как перед экзаменом.
— Каким экзаменом?
— Ты будешь учиться у меня. А я буду учить. Что, если я плохой учитель?
— Ты хороший, — Антон зевнул и потянулся. — Ты всему хорошему учишь. Даже не замечая.
Арсений обернулся. Улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, немного уставшей, от которой у парня всегда теплело в груди.
— Одевайся, — сказал он. — Поехали покорять железо.
Они оделись просто: Антон — в ту самую синюю рубашку, которую мужчина ему подарил (теперь она была «счастливой»), Арсений — в серую футболку и джинсы. На заводе формальности не нужны, сказал он. Главное — удобно и чтобы не жалко испачкать.
На проходной их встретил охранник — дядя Витя, которого Шастун уже видел в прошлый раз.
— О, молодые люди, — улыбнулся он. — Сеня, опять станок свой показываешь?
— Учу человека, — ответил Попов. — Важное дело.
— Удачи, — дядя Витя подмигнул Антону. — Ты смотри, он строгий учитель.
— Я заметил, — улыбнулся тот.
Они прошли в цех. Грохот, запах масла, люди в спецовках. Арсений провёл парня к тому самому станку — 2015 года, с потёртой краской, с табличкой, которую Шастун уже знал наизусть. Станок стоял в углу, окружённый ящиками с деталями.
— Ну что, — мужчина потер руки. — Приступим.
Он начал с самого простого: показал, как правильно держать ключ, как откручивать гайку, не срывая резьбу. Антон слушал, кивал, но больше смотрел на руки Попова — сильные, спокойные, уверенные. Пальцы в масле, ногти коротко стриженные. Руки человека, который работает не только головой.
— Теперь ты, — Арсений подвинулся, давая место у станка.
Парень подошёл, взял ключ, попытался открутить гайку. Не получилось — скользко, масляно, неудобно. Ключ соскочил, Шастун чуть не стукнул себя по пальцам.
— Чёрт, — выдохнул он.
— Смелее, — мужчина встал за спиной, накрыл его руки своими. — Вот так. Чувствуешь? Не дави, а крути. Металл сам поддастся, если ты будешь с ним ласков.
— С металлом? Ласков? — Антон усмехнулся.
— С любым железом нужно уметь разговаривать, — серьёзно ответил Попов. — Оно чувствует, когда его боятся. А когда уважают — отвечает тем же.
Они стояли так — Арсений сзади, руки поверх рук парня, — и вместе поворачивали ключ. Гайка поддалась. Шастун выдохнул и почувствовал, как губы мужчины коснулись его затылка. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.
— У тебя получается, — прошептал Попов. — Ты можешь всё, за что берёшься.
— Даже чинить станки?
— Даже любить меня, — ответил Арсений.
Антон покраснел до корней волос. Хорошо, что в цеху было шумно и никто не услышал.
— Так, — сказал мужчина, отстраняясь. — Теперь следующая гайка. И запоминай порядок действий.
Следующие два часа парень учился разбирать и собирать узел станка. Сначала было страшно — железо казалось чужим и враждебным. Потом, когда Попов объяснил, куда идёт каждая деталь и за что она отвечает, стало интересно. Шастун даже поймал себя на мысли, что это похоже на код: есть модули, есть связи, есть логика. Только руками.
— Ты молодец, — сказал Арсений, когда Антон самостоятельно открутил и прикрутил обратно три гайки подряд. — У тебя талант.
— У меня талант кнопки нажимать.
⬇️⬇️⬇️
Зарисовка:
«Чаевые не хотите?»
***
В субботу утром Антон проснулся от того, что Арсений уже не спал. Он стоял у окна в одном полотенце, смотрел на город и пил кофе. Парень залюбовался — широкие плечи, лёгкая седина на висках, уверенная осанка. Мужчина, который сегодня поведёт его на свой завод. Учить чинить станок.
— Ты чего вскочил? — сонно спросил Шастун.
— Волнуюсь, — признался Попов, не оборачиваясь. — Как перед экзаменом.
— Каким экзаменом?
— Ты будешь учиться у меня. А я буду учить. Что, если я плохой учитель?
— Ты хороший, — Антон зевнул и потянулся. — Ты всему хорошему учишь. Даже не замечая.
Арсений обернулся. Улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, немного уставшей, от которой у парня всегда теплело в груди.
— Одевайся, — сказал он. — Поехали покорять железо.
Они оделись просто: Антон — в ту самую синюю рубашку, которую мужчина ему подарил (теперь она была «счастливой»), Арсений — в серую футболку и джинсы. На заводе формальности не нужны, сказал он. Главное — удобно и чтобы не жалко испачкать.
На проходной их встретил охранник — дядя Витя, которого Шастун уже видел в прошлый раз.
— О, молодые люди, — улыбнулся он. — Сеня, опять станок свой показываешь?
— Учу человека, — ответил Попов. — Важное дело.
— Удачи, — дядя Витя подмигнул Антону. — Ты смотри, он строгий учитель.
— Я заметил, — улыбнулся тот.
Они прошли в цех. Грохот, запах масла, люди в спецовках. Арсений провёл парня к тому самому станку — 2015 года, с потёртой краской, с табличкой, которую Шастун уже знал наизусть. Станок стоял в углу, окружённый ящиками с деталями.
— Ну что, — мужчина потер руки. — Приступим.
Он начал с самого простого: показал, как правильно держать ключ, как откручивать гайку, не срывая резьбу. Антон слушал, кивал, но больше смотрел на руки Попова — сильные, спокойные, уверенные. Пальцы в масле, ногти коротко стриженные. Руки человека, который работает не только головой.
— Теперь ты, — Арсений подвинулся, давая место у станка.
Парень подошёл, взял ключ, попытался открутить гайку. Не получилось — скользко, масляно, неудобно. Ключ соскочил, Шастун чуть не стукнул себя по пальцам.
— Чёрт, — выдохнул он.
— Смелее, — мужчина встал за спиной, накрыл его руки своими. — Вот так. Чувствуешь? Не дави, а крути. Металл сам поддастся, если ты будешь с ним ласков.
— С металлом? Ласков? — Антон усмехнулся.
— С любым железом нужно уметь разговаривать, — серьёзно ответил Попов. — Оно чувствует, когда его боятся. А когда уважают — отвечает тем же.
Они стояли так — Арсений сзади, руки поверх рук парня, — и вместе поворачивали ключ. Гайка поддалась. Шастун выдохнул и почувствовал, как губы мужчины коснулись его затылка. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.
— У тебя получается, — прошептал Попов. — Ты можешь всё, за что берёшься.
— Даже чинить станки?
— Даже любить меня, — ответил Арсений.
Антон покраснел до корней волос. Хорошо, что в цеху было шумно и никто не услышал.
— Так, — сказал мужчина, отстраняясь. — Теперь следующая гайка. И запоминай порядок действий.
Следующие два часа парень учился разбирать и собирать узел станка. Сначала было страшно — железо казалось чужим и враждебным. Потом, когда Попов объяснил, куда идёт каждая деталь и за что она отвечает, стало интересно. Шастун даже поймал себя на мысли, что это похоже на код: есть модули, есть связи, есть логика. Только руками.
— Ты молодец, — сказал Арсений, когда Антон самостоятельно открутил и прикрутил обратно три гайки подряд. — У тебя талант.
— У меня талант кнопки нажимать.
⬇️⬇️⬇️
💋43
2️⃣/3️⃣‼️
— Не принижай себя, — мужчина стал серьёзным. — Ты справляешься с тем, чего никогда не делал. Это называется учиться. И у тебя отлично получается.
Парень вытер руки о ветошь, которую ему дал тот, и посмотрел на свои пальцы — в масле, с чёрными каёмками под ногтями.
Они были похожи на руки Попова. Это почему-то грело.
— Спасибо, — сказал он. — За науку.
— Не за что, — Арсений улыбнулся. — А теперь пойдём. Я хочу познакомить тебя ещё с двумя людьми. Они не рабочие, но без них завод бы развалился.
Они вышли из цеха и прошли в административный корпус. Чистые коридоры, запах кофе, приглушённый голос. Мужчина открыл дверь в кабинет с табличкой «Финансовый отдел».
За столом сидела девушка — яркая, с короткой стрижкой и серьгами, которые стоили как машина Шастуна. Она что-то считала в программе, но, увидев Попова, отложила бумаги.
— Сеня, ты чего без предупреждения? — спросила она, вставая.
— Ира, это Антон, — сказал Арсений, положив руку на поясницу Антона. — Мой парень.
Ирина посмотрела на парня долгим, изучающим взглядом. Шастун выдержал — хотя внутри всё тряслось.
— Тот самый? Из доставки? — спросила она.
— Тот самый, — Арсений мужчина.
— Ну надо же, — Кузнецова протянула руку. — Ирина. Финансовый директор. Терплю этого гения уже одиннадцать лет. Ты надолго к нам?
— Не знаю, — честно ответил Антон, пожимая её руку. — Насколько хватит.
— Хватит надолго, — вмешался Попов. — Я его не отпущу.
Ирина засмеялась — громко, искренне, заразительно.
— Сеня, ты влюблён, как мальчишка. Это умилительно.
— Я всегда был мальчишкой, — буркнул Арсений. — Ты просто не замечала.
Потом они зашли в кабинет Сергея. Тот сидел с документами, в очках для чтения, и сразу напомнил парню школьного учителя — серьёзный, немного хмурый, но с добрыми глазами.
— Серёжа, мой юрист, — представил мужчина. — И мой друг. Самый старый.
— Я не старый, — сказал Матвиенко, снимая очки. — Я опытный.
Сергей встал, пожал Шастуну руку — крепко, сухо, по-деловому.
— Сеня о вас рассказывал, — сказал он. — Не всё, но достаточно, чтобы понять: вы ему подходите.
— А вы боялись, что не подойду? — спросил Антон.
— Я боялся, что он снова ошибётся, — честно ответил тот. — Но сейчас вижу — нет. Не ошибся.
Они вышли от Матвиенка, и Попов повёл парня в заводскую столовую. Обычную, с подносами, компотом и котлетой с пюре. Взял два подноса, поставил перед Шастуном.
— Это не ресторан, — сказал он. — Но вкусно.
Антон откусил котлету. Она оказалась горячей, сочной, почти как у бабушки. Он съел всё — и котлету, и пюре, и даже компот, который напоминал детство.
— Ты сейчас заплачешь? — спросил Арсений, заметив, как парень замер с ложкой.
— Это вкусно, — сказал Шастун. — По-настоящему. Без пафоса. Просто еда.
— Добро пожаловать в мой мир, — мужчина улыбнулся. — Здесь всё просто. Люди, станки, еда. Никакой лжи.
После столовой они вышли на улицу. Было прохладно, пахло летом и металлом. Антон закурил — редкая привычка, которая вылезала только в стрессовые моменты. Попов молча забрал сигарету, затянулся и затушил.
— Не надо, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты был здоровым.
— Ты заботливый, — удивился парень.
— Я люблю тебя, — ответил Арсений. — Это сильнее заботы.
Они постояли молча. Потом мужчина взял Шастуна за руку — просто, при всех, у входа в цех, где курили рабочие. Никто не обернулся, никто не уставился. Просто жили своей жизнью.
— Ирина и Сергей хорошие, — сказал Антон. — Они тебя любят.
— Любят, — согласился Попов. — Поэтому я и хотел, чтобы ты с ними познакомился. Ты теперь часть моей жизни. А они — часть меня.
Тот сжал его руку в ответ.
К вечеру они уехали. В машине парень снял рубашку — она всё равно уже была в масляных пятнах — и остался в футболке.
— Ты испортил подарок, — заметил Арсений.
— Я его носил, — ответил Шастун. — Значит, не испортил. А испачкать можно. Всё можно. Ты же сам говорил.
Мужчина усмехнулся, завёл двигатель.
⬇️⬇️⬇️
— Не принижай себя, — мужчина стал серьёзным. — Ты справляешься с тем, чего никогда не делал. Это называется учиться. И у тебя отлично получается.
Парень вытер руки о ветошь, которую ему дал тот, и посмотрел на свои пальцы — в масле, с чёрными каёмками под ногтями.
Они были похожи на руки Попова. Это почему-то грело.
— Спасибо, — сказал он. — За науку.
— Не за что, — Арсений улыбнулся. — А теперь пойдём. Я хочу познакомить тебя ещё с двумя людьми. Они не рабочие, но без них завод бы развалился.
Они вышли из цеха и прошли в административный корпус. Чистые коридоры, запах кофе, приглушённый голос. Мужчина открыл дверь в кабинет с табличкой «Финансовый отдел».
За столом сидела девушка — яркая, с короткой стрижкой и серьгами, которые стоили как машина Шастуна. Она что-то считала в программе, но, увидев Попова, отложила бумаги.
— Сеня, ты чего без предупреждения? — спросила она, вставая.
— Ира, это Антон, — сказал Арсений, положив руку на поясницу Антона. — Мой парень.
Ирина посмотрела на парня долгим, изучающим взглядом. Шастун выдержал — хотя внутри всё тряслось.
— Тот самый? Из доставки? — спросила она.
— Тот самый, — Арсений мужчина.
— Ну надо же, — Кузнецова протянула руку. — Ирина. Финансовый директор. Терплю этого гения уже одиннадцать лет. Ты надолго к нам?
— Не знаю, — честно ответил Антон, пожимая её руку. — Насколько хватит.
— Хватит надолго, — вмешался Попов. — Я его не отпущу.
Ирина засмеялась — громко, искренне, заразительно.
— Сеня, ты влюблён, как мальчишка. Это умилительно.
— Я всегда был мальчишкой, — буркнул Арсений. — Ты просто не замечала.
Потом они зашли в кабинет Сергея. Тот сидел с документами, в очках для чтения, и сразу напомнил парню школьного учителя — серьёзный, немного хмурый, но с добрыми глазами.
— Серёжа, мой юрист, — представил мужчина. — И мой друг. Самый старый.
— Я не старый, — сказал Матвиенко, снимая очки. — Я опытный.
Сергей встал, пожал Шастуну руку — крепко, сухо, по-деловому.
— Сеня о вас рассказывал, — сказал он. — Не всё, но достаточно, чтобы понять: вы ему подходите.
— А вы боялись, что не подойду? — спросил Антон.
— Я боялся, что он снова ошибётся, — честно ответил тот. — Но сейчас вижу — нет. Не ошибся.
Они вышли от Матвиенка, и Попов повёл парня в заводскую столовую. Обычную, с подносами, компотом и котлетой с пюре. Взял два подноса, поставил перед Шастуном.
— Это не ресторан, — сказал он. — Но вкусно.
Антон откусил котлету. Она оказалась горячей, сочной, почти как у бабушки. Он съел всё — и котлету, и пюре, и даже компот, который напоминал детство.
— Ты сейчас заплачешь? — спросил Арсений, заметив, как парень замер с ложкой.
— Это вкусно, — сказал Шастун. — По-настоящему. Без пафоса. Просто еда.
— Добро пожаловать в мой мир, — мужчина улыбнулся. — Здесь всё просто. Люди, станки, еда. Никакой лжи.
После столовой они вышли на улицу. Было прохладно, пахло летом и металлом. Антон закурил — редкая привычка, которая вылезала только в стрессовые моменты. Попов молча забрал сигарету, затянулся и затушил.
— Не надо, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты был здоровым.
— Ты заботливый, — удивился парень.
— Я люблю тебя, — ответил Арсений. — Это сильнее заботы.
Они постояли молча. Потом мужчина взял Шастуна за руку — просто, при всех, у входа в цех, где курили рабочие. Никто не обернулся, никто не уставился. Просто жили своей жизнью.
— Ирина и Сергей хорошие, — сказал Антон. — Они тебя любят.
— Любят, — согласился Попов. — Поэтому я и хотел, чтобы ты с ними познакомился. Ты теперь часть моей жизни. А они — часть меня.
Тот сжал его руку в ответ.
К вечеру они уехали. В машине парень снял рубашку — она всё равно уже была в масляных пятнах — и остался в футболке.
— Ты испортил подарок, — заметил Арсений.
— Я его носил, — ответил Шастун. — Значит, не испортил. А испачкать можно. Всё можно. Ты же сам говорил.
Мужчина усмехнулся, завёл двигатель.
⬇️⬇️⬇️
🍓43❤🔥9🙏3💋1
3️⃣/3️⃣‼️
Дома — у Попова дома — Антон долго стоял под душем, смывая запах масла и металла. Вышел в той самой серой футболке, которая когда-то была Арсениевой, сел на диван.
Мужчина принёс чай. Сел рядом.
— Сегодня был хороший день, — сказал парень.
— Лучший за долгое время, — поправил Попов.
Они сидели молча. Чай остывал, за окном темнело. Шастун чувствовал тепло руки Арсения на своей, его дыхание, его спокойствие.
— Арсений, — позвал он тихо.
— М?
— Я хочу тебя. — Он сказал это быстро, как отрезал, чтобы не передумать. Сердце колотилось где-то в горле. — Очень хочу. Сейчас.
Мужчина повернулся к нему. Взгляд стал серьёзным, внимательным, но без давления.
— Антон, ты уверен? — спросил он.
Антон хотел сказать «да». Открыл рот — и не смог. Внутри всё сжалось в тугой комок. Страх — липкий, холодный, глупый — накрыл с головой. Он снова почувствовал себя тем самым офисным тараканом, который боится всего, даже собственных желаний.
— Я... — голос сел. — Я не могу. Прости. Я думал, что готов, а сейчас... не могу.
Парень опустил голову, вцепившись пальцами в край дивана.
Стыд жёг щёки.
Он не смел поднять глаза.
Попов не двигался несколько секунд. Потом медленно пододвинулся, взял ладони Шастуна в свои — разжал их, убрал от дивана.
— Посмотри на меня, — тихо попросил он.
Антон поднял глаза. В голубых глазах Арсения не было разочарования.
Только тепло и какая-то усталая нежность.
— Всё хорошо, — сказал мужчина. — Ты ничего мне не должен. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Понял?
— Ты не злишься?
— За что? За то, что ты испугался? Это нормально. Страх не отключают по кнопке.
— Но я сам захотел. Позвал. А потом...
— А потом передумал. Это твоё право, — Попов погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Я уже говорил: я умею ждать. И я не сломаюсь от того, что сегодня ты не готов.
— А если я никогда не буду готов? — тихо спросил парень.
— Будешь, — уверенно ответил Арсений. — Или нет. Но это не отменит того, что ты мне нужен. Не для секса. Для жизни.
Шастун моргнул — и не удержал слёз. Они покатились по щекам — тихо, без всхлипов, просто от облегчения. Мужчина притянул его к себе, обнял, уткнулся носом в макушку.
— Дурак ты, — прошептал он в волосы. — Офисный таракан. Думает, что его можно разлюбить из-за такой ерунды.
— Это не ерунда, — всхлипнул тот.
— Это — ерунда, — твёрдо сказал Попов. — По сравнению с тем, что я чувствую. Ты понял? Я люблю тебя. Целиком. Со страхами, сомнениями, с этой дурацкой привычкой пить энергетики по ночам. Ты — мой. И никуда не денешься.
Антон уткнулся ему в плечо, мокрый от слёз, и слушал, как бьётся сердце Арсения. Ровно, спокойно. Без паники.
— Я люблю тебя, — прошептал он в ткань футболки.
— Знаю, — ответил мужчина. — И я тебя люблю. Пойдём спать?
— Пойдём.
Они легли в огромную кровать. Попов обнял парня со спины, как делал уже много раз. Шастун свернулся клубком, чувствуя чужое дыхание на затылке, чужое тепло вдоль спины.
— Арс?
— М?
— Спасибо, что не ушёл.
— Куда я от тебя уйду, — сонно ответил Арсений и поцеловал его в плечо. — Спи, милый.
Антон закрыл глаза. Страх никуда не делся — он лежал где-то внутри, маленький, колючий. Но теперь рядом с ним лежало кое-что ещё. Твёрдая, нерушимая уверенность: мужчина рядом. Не завтра. Не когда-нибудь. А прямо сейчас. И он не уйдёт.
Не из-за этого. И ни из-за чего другого.
***
8️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— Извиняюсь, если в этой части немного эмоциональные качели — пишу всё на скорую руку, времени катастрофически не хватает((
— Завтра постараюсь порадовать вас чем-нибудь ещё, но ничего обещать не буду. В общем, поживём — увидим, хах 🙈🙈🙈
◀️ Предыдущая часть) 🫂
▶️ Следующая часть!! ❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
Дома — у Попова дома — Антон долго стоял под душем, смывая запах масла и металла. Вышел в той самой серой футболке, которая когда-то была Арсениевой, сел на диван.
Мужчина принёс чай. Сел рядом.
— Сегодня был хороший день, — сказал парень.
— Лучший за долгое время, — поправил Попов.
Они сидели молча. Чай остывал, за окном темнело. Шастун чувствовал тепло руки Арсения на своей, его дыхание, его спокойствие.
— Арсений, — позвал он тихо.
— М?
— Я хочу тебя. — Он сказал это быстро, как отрезал, чтобы не передумать. Сердце колотилось где-то в горле. — Очень хочу. Сейчас.
Мужчина повернулся к нему. Взгляд стал серьёзным, внимательным, но без давления.
— Антон, ты уверен? — спросил он.
Антон хотел сказать «да». Открыл рот — и не смог. Внутри всё сжалось в тугой комок. Страх — липкий, холодный, глупый — накрыл с головой. Он снова почувствовал себя тем самым офисным тараканом, который боится всего, даже собственных желаний.
— Я... — голос сел. — Я не могу. Прости. Я думал, что готов, а сейчас... не могу.
Парень опустил голову, вцепившись пальцами в край дивана.
Стыд жёг щёки.
Он не смел поднять глаза.
Попов не двигался несколько секунд. Потом медленно пододвинулся, взял ладони Шастуна в свои — разжал их, убрал от дивана.
— Посмотри на меня, — тихо попросил он.
Антон поднял глаза. В голубых глазах Арсения не было разочарования.
Только тепло и какая-то усталая нежность.
— Всё хорошо, — сказал мужчина. — Ты ничего мне не должен. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Понял?
— Ты не злишься?
— За что? За то, что ты испугался? Это нормально. Страх не отключают по кнопке.
— Но я сам захотел. Позвал. А потом...
— А потом передумал. Это твоё право, — Попов погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Я уже говорил: я умею ждать. И я не сломаюсь от того, что сегодня ты не готов.
— А если я никогда не буду готов? — тихо спросил парень.
— Будешь, — уверенно ответил Арсений. — Или нет. Но это не отменит того, что ты мне нужен. Не для секса. Для жизни.
Шастун моргнул — и не удержал слёз. Они покатились по щекам — тихо, без всхлипов, просто от облегчения. Мужчина притянул его к себе, обнял, уткнулся носом в макушку.
— Дурак ты, — прошептал он в волосы. — Офисный таракан. Думает, что его можно разлюбить из-за такой ерунды.
— Это не ерунда, — всхлипнул тот.
— Это — ерунда, — твёрдо сказал Попов. — По сравнению с тем, что я чувствую. Ты понял? Я люблю тебя. Целиком. Со страхами, сомнениями, с этой дурацкой привычкой пить энергетики по ночам. Ты — мой. И никуда не денешься.
Антон уткнулся ему в плечо, мокрый от слёз, и слушал, как бьётся сердце Арсения. Ровно, спокойно. Без паники.
— Я люблю тебя, — прошептал он в ткань футболки.
— Знаю, — ответил мужчина. — И я тебя люблю. Пойдём спать?
— Пойдём.
Они легли в огромную кровать. Попов обнял парня со спины, как делал уже много раз. Шастун свернулся клубком, чувствуя чужое дыхание на затылке, чужое тепло вдоль спины.
— Арс?
— М?
— Спасибо, что не ушёл.
— Куда я от тебя уйду, — сонно ответил Арсений и поцеловал его в плечо. — Спи, милый.
Антон закрыл глаза. Страх никуда не делся — он лежал где-то внутри, маленький, колючий. Но теперь рядом с ним лежало кое-что ещё. Твёрдая, нерушимая уверенность: мужчина рядом. Не завтра. Не когда-нибудь. А прямо сейчас. И он не уйдёт.
Не из-за этого. И ни из-за чего другого.
***
8️⃣💛1️⃣5️⃣!!
— Сладких снов, котята ❤️🩹🫂
— Извиняюсь, если в этой части немного эмоциональные качели — пишу всё на скорую руку, времени катастрофически не хватает((
— Завтра постараюсь порадовать вас чем-нибудь ещё, но ничего обещать не буду. В общем, поживём — увидим, хах 🙈🙈🙈
◀️
▶️ Следующая часть!! ❤️🩹
#зарисовочкиПоповаиШаста
🙏48❤🔥20
Арсений
Улыбаемся и..
поздравляем Димку!
поздравляем Димку!
Что-то я совсем закрутилась в делах и чуть не забыла, что сегодня у одного прекрасного человека день рождения!!
Ради ТАКОГО повода можно и зарисовочку про Дирёж написать, хи-хи (уже пишу-у) 🙈🙈🙈
Так что я погнала, но ещё раз хочу сказать: с днём рождения, Дима!! 🥹❤️🩹
P.s. Кстати, я так и не смогла определиться, кто мне больше нравится в роли актива, поэтому будут универсалы. 😋
#кривыеручкиШаста
Ради ТАКОГО повода можно и зарисовочку про Дирёж написать, хи-хи (уже пишу-у) 🙈🙈🙈
Так что я погнала, но ещё раз хочу сказать: с днём рождения, Дима!! 🥹❤️🩹
P.s. Кстати, я так и не смогла определиться, кто мне больше нравится в роли актива, поэтому будут универсалы. 😋
Честно говоря, даже не знаю, что сказать про своё отсутствие, потому что оно меня саму уже заебало... Ещё и экзамены скоро, так что я снова буду периодически пропадать.
Моих извинений никогда не хватит за то, что я надолго оставляю вас без контента, но я правда стараюсь делать его для вас при любой возможности — сразу, как только появляется свободная минутка. 🙏🫂
#кривыеручкиШаста